Дни После Смерти

Выстрел. Ледяной курок касается дрожащего пальца, когда он стреляет. Дыхание у него прерывистое, тяжелое, тело содрогается от липкой крови на одежде, и от холода, пронизывающего до костей. Ходячий падает на землю, издавая глухой рык, прежде чем бездыханно и окончательно опустить руку на землю. Рон не успевает среагировать, когда ощущает зубы на своей шее, и горячую ярко-алую кровь, которая быстро начинает течь по его телу. Он задыхается. Мир уходит у него из-под ног, а тело кажется парализованным. Хриплый, болезненный стон срывается с его бледных губ. Рон слышит голоса вокруг себя, едва различает их, едва может понять, что происходит. Прежде чем он успевает упасть, нежные, дрожащие руки удерживают его за плечи.  Рон слышит голос. Знакомый, совершенно родной для его слуха голос. Карл. Голос Карла всегда звучал, как мягкий шёпот весеннего ветра, проникающий сквозь зелёные листья. Каждый звук напоминал о тёплом солнечном дне, наполняя пространство нежностью и теплом. Он был глубоким и бархатистым, с легкой ноткой хрипоты, словно каждое слово произносилось с особой заботой. Когда он говорил, казалось, что время останавливается, а мир вокруг растворяется в звуках его голоса, оставляя лишь ощущение покоя и уверенности. Но в этот раз его голос звучал иначе: тревожный, дрожащий и сухой крик. Карл удерживает Рона рядом с собой, стараясь увести его дальше от ходячих и опасности вокруг. Он слышит каждый стон боли и легкое шипение. И Карл знает и понимает, что это конец. Рон укушен, и нет ничего, что могло бы ему помочь. Грудь младшего Граймса болезненно сжимается, отказываясь верить в то, что происходит прямо перед его глазами.     Карл обещал себе не плакать. Он мальчик. Мальчики не плачут, по крайне мере, ему всегда так твердили. Плакать – значит быть слабым, значит показать уязвимость, хотя на самом деле, плакать – это всего лишь выпускать свои эмоции, потому что все мы все ещё люди и имеем на это право.   Карл закрывает за собой дверь, не заботясь о громком стуке. Он аккуратно, стараясь не навредить Рону ещё больше, кладет его на диван. Некогда мягкий, обитый мягким текстилем, теперь был залит темными пятнами крови и запахом гнили и металла. Рон медленно тянет руку к щеке Карла, подарив ему легкую, маленькую улыбку, которая была полна боли и извинений. Извинений за всё – за их ссоры, за сказанными ими слова в адрес друг друга и за то, что Рон оставляет Карла. Он оставляет своего мальчика совсем одного в этом ужасном мире, где каждый может умереть за долю секунды. Рон действительно не хочет этого, и он никогда бы не хотел терять Карла, учитывая, как много он для него значит. Карл склоняет голову к груди своего парня, пуская несколько безмолвных слез на его залитую кровью светло-коричневую рубашку с двумя карманами на груди. Рубашка была слегка потертой, но тем не менее, у нее был запах Рона. Родной запах для Карла. Каштановые локоны Рона слегка прилипают ко лбу. Его тело слабое и больше не дрожит. У него не осталось сил. Кожа покрыта потом, дыхание сбивается с каждым новым вздохом всё сильнее. Ему осталось совсем немного. И они оба это знают.     Задыхающийся кашель срывается с губ Рона и он пытается протянуть руку, чтобы прикрыть рот, но морщится. Каждое движение приносит чертовски сильную боль, словно от электротока. Он тихо стонет, едва открывая глаза снова, чтобы увидеть лицо Карла. Карл ощущает дрожь на кончиках пальцев. Холод по всему телу. Он качает головой и шепчет, словно это поможет оставить Рона в живых, не дав ему умереть, не дав ему уйти.    "Останься.. Не уходи, пожалуйста.."     Его горло сдавил ком, прерывая его слова. Мир вокруг замер, потускнел и казался неживым. Больше нет. Без Рона – мир кажется бесцветным, и даже звуки не кажутся нормальными.     Веки Рона медленно трепещут. Он изо всех сил старается держать глаза открытыми, чтобы побыть с Карлом ещё немного, но это сложно. Рон больше не может двигаться, не может дышать, не может сделать последний вдох. Он умирает. Он умер. Его больше нет. С укуса на шее все ещё сочилась кровь, пачкая диван в ярко алые пятна. Глаза Рона полностью закрыты, а тело кажется расслабленным, словно ещё мгновение, и он снова откроет глаза и очнётся. Но нет. Он мертв. Окончательно мертв. Потом он станет ходячим. Существом, которое не способно чувствовать или любить: ходячие движутся лишь жаждой крови и голода.     Ходячие – оживший труп человека, к которому вернулись ограниченные функциями и подвижность, а также ненавистная жажда плоти. Любое ранение от этих тварей приводит к тому, что что-то из них проникает в организм и человек умирает. И теперь Рон один из них.     Карл всхлипнул. Он был сильным. Он не был тем, кто проявляет такие эмоции, как слёзы или грусть. Он всегда скрывает это под маской безразличия и лёгкой холодности, но с Роном все иначе. Сердце ощущалась как тяжёлый камень, дыхание прерывистое, смешанное со слезами. Карл обещал себе не плакать, но это было трудно, когда прямо перед ним лежал его любимый человек. И он умирал.     Он не мог быть счастлив без Рона. Он не мог. Без него ничего не имело значение. Рон был его воздухом, его солнцем, его светом в этом проклятом и ужасном мире. И теперь он исчез. Всё исчезло.       ────୨ৎ────   Могилы, утопающие в зелени, окруженные невысоким деревянным забором, покрашенные в темный коричневый цвет и со временем, забор слегка наклонился. На могильной плите, украшенной нежным узором, растут яркие цветы – незабудки и ромашки, словно тысячи звёзд, напоминающие о людях, которых больше нет.     Трава кругом аккуратно подстрижена, её свежий, насыщенный зелёный цвет контрастирует с серыми камнями и яркими лепестками. В воздухе сладкий запах расцветающих цветов и деревьев, которые возвещают о скором начале лета. Этот запах смешен с запахом маленького кладбища и запахом смерти.     Могила Рона Андерсона выделяется среди других могил своим оформлением. Особенно для Карла. На могиле установлен массивный камень, выполненный из серого гранита, который со временем слегка потемнел. Камень аккуратно отшлифован, его поверхность гладкая и ледяная на ощупь. На лицевой стороне камня выбита надпись: "Рон Андерсон." Буквы выполнены в классическом шрифте, они четкие и выразительные. Под именем аккуратно вырезаны год рождения и дата смерти "1999-2016." Эти цифры выполнены в слегка наклоненном шрифте, напоминая о том, что жизнь Рон была ужасно коротка. Ему было всего лишь 17.     Вечернее небо окутано мягкими оттенками розового и золотого, когда солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая облака в теплые тона. Лёгкий ветерок шепчет среди могил. А могилы, покрытые мхом и цветами, выглядят как тяжёлые стражи. Между жизнью и смертью.   Ткань была мягкой, но лёгкие потертости напоминали о времени, которое они провели вместе. Запах рубашки был легким, с нотками свежести, но в то же время в нем ощущалась горечь – смесь его аромата и воспоминаний о том, как они смеялись, делились мечтами и просто были счастливы вместе. Каждый глубокий вдох приносил с собой волны воспоминаний: моменты радости, нежные прикосновения, обещания, которые они строили. Карл невольно ощутил дрожь по телу, словно электрический ток, заставив его вздрогнуть: то ли от нахлынувших воспоминаний, то ли от легкого холода. Глаза мальчика были красными и слегка опухшими. Одно прикосновение к ним вызывало лёгкую боль, а область вокруг глаз и век так же немного покраснела. Его губы были покусаны и потресканы, учитывая, что его новая нервная привычка – кусать губы и облизывать их.     Карл кладет небольшой букет ромашек рядом с серым массивным камнем, где высечены имя и фамилия Рона. Его пальцы невольно дрогнули, как только коснулись прохладной земли. Он медленно положил букет ромашек рядом с могилой и шмыгнул носом. Звук был тихим. Сдавленными. И болезненным. Грудь снова сжалась в немом всхлипе и на мгновение он закрыл глаза. Ромашки – потому что ранее, когда Рон все ещё был жив, они сбегали на рассвете из Александрии и часто ходили на небольшую поляну с одним высоким массивным деревом. Поляна была полностью усеяна цветами, точнее, ромашками, запах которых Рон очень любил. Карл это помнит. Он помнит всё. И он не уверен, что сможет забыть.     "Я скучаю.."    Голос вырвался непроизвольно, словно Карл больше не мог управлять собственным телом. Глаза вновь наполняются слезами. Солёными, горячими, почти выжигающими его глаза. Он всхлипнул. Карл едва мог слышать о Роне без вздрагивания и воспоминаний. Никто из них.. никто их других людей в Александрии не знал, Рона так хорошо, как знал его Карл. Младший Граймс знал каждую деталь о Роне и запоминал это, но сейчас это даже не имело смысла. Рона больше не было рядом, потому что он умер. Умер почти месяц назад.    ────୨ৎ────   Рассвет. Солнце медленно поднимается из-за горизонта. Всё вокруг во мгновение ока становится золотым, сияющим под яркими лучами солнца. Животные леса тоже начинают просыпаться и уже слышатся утренние песни птиц, то, как тонкие изящные копыта оленя ступают полесной тропе, выложенных из листьев различных цветов, или может лиса, которая охотится за другими более мелкими животными, но все они разом замолкают, когда слышится выстрел. Выстрел эхом пронзает воздух, и ходячий падает на землю. Рон опускает руку с пистолетоми ухмыляется, самодовольно расправив плечи и оглядываясь на Карла, который стоял слегка, приподняв бровь с легкой маленькой улыбкой на лице.     "Ого, всего лишь пара учений стрельбы от моего отца, и ты уже стреляешь прямо в цель, Андерсон,"    Говорит Карл, делая несколько шагов вперед и минуя Рона, подошел ближе к лесной тропе и посмотрел вниз на мертвого ходячего. Черт, вид ходячих всё ещё вызывает в нем отвратительные чувства, и он невольно морщится от неприятного зрелища, но тут же поворачивается к Рону.      Рон самодовольно улыбается и небрежно пожимает плечами. Возможно, отчасти Карл был прав – уроки Рика дали ему направление и представление о том, как вообще держать пистолет прямо и не дрожащей рукой, но с другой стороны, Рон сделал это из-за Карла, желая показать младшему Граймсу о своих навыках использования оружия.      Парни пошли дальше в лес. Сколько бы им не говорили, что им нужно перестать уходить из Александрии на рассвете, они продолжали это делать, совершенно не заботясь о словах взрослых. Оба были ещё теми нахальными мальчишками.      Рон и Карл пошли в глубь леса по узкой тропе. Рон крепче сжал пистолет на случай опасности, а Карл, поправляя свою шляпу шерифа настороженно держал руку у кобуры. Лучи солнца, словно золотые нити, проникают в зелёные глубины. Листья трепещут на ветру, издавая тихие шорохи. Где-то вдали слышен легкий треск веточек – это маленькие зверьки, осторожно выходящие из своих укрытий. А может это ходячие. На земле покрытой мхом и опавшими листьями, можно услышать, как капли росы падают с веток, создавая мелодичный приятный звук. Воздух свежий и прохладный с ароматами земли и растительности.    Их шаги небольшим эхом разносились по лесу. Карл огляделся вокруг, чтобы убедиться, что они в безопасности. Он поправил свою ковбойскую шляпу на голове и слегка откинул длинную прядь своих темных волос назад. Младший Граймс прикусил губу и остановился, замерев на месте. Его плечи напряглись, хватаясь за кобуру, чтобы вытащить оружие, но вдруг, рука Рона легла ему на плечо. Рон аккуратно дёрнул Карла за собой, несколькими быстрыми шагами достигнув толстого ствола дерева, спрятав их в немного тесном отверстии ствола.     Карл затаил дыхание. Рон так близко. Так чертовски близко. Их разница в росте становится заметнее в этот момент: Рон немного выше него, что заставляет младшего Граймса приподнять голову немного, снова неловко поправляя шляпу. Рон смотрит вниз. Он смотрит прямо в небесно-голубые глаза Карла. В его глазах море эмоций, но более выраженными были – лёгкое смущение и усталость. Усталость от такой тяжёлой жизни, что тяжёлым грузом легла на плечи молодого мальчика, а смущение от близости Рона на данный момент. Взгляд Рона бесстыдно блуждал по лицу Карла, отмечая лёгкие, едва заметные веснушки на щеках и на носе, слегка розоватые кончики ушей и маленькую одиночную родинку под его сухими, слегка покусанными губами. Рон видел, что Карл едва дышал, его взгляд метался по глазам Рона.     Звуки ходячих отошли на второй план: их уже не было слышно. Может потому, что ходячие отошли от дерева, а может потому, что мальчики были слишком заняты разглядыванием друг друга.    Рон наклонился ближе. Его горячее дыхание обожгло щеку Карла, отчего младший Граймс глухо выдохнул, снова застыв на месте. Этот момент был только для них двоих. Только они. И больше никого. Кроме ходячих, но пока они их не нашли, мальчики даже не думали о них. Лишь они для друг друга сейчас.    "Рон..." шепчет Карл, слегка задыхающимся голосом, но Рон прерывает его, тихо и мягко зашипев, что сразу же заставило другого мальчика замолчать.    Рон наклонился ещё ближе к Карлу. На губах Рона появилась маленькая, едва заметная улыбка, которая дернула лишь уголки его губ. Карл невольно закрывает глаза, когда чувствует, как пальцы Рона касаются его собственных. Его губы сухие и он облизывает их, когда Рон перемещает руку, аккуратно и с особой нежностью касается большим пальцем нижней губы Карла, медленно проведя по ней.     "Тише... ходячие всё ещё где-то рядом,"    С этими словами, Рон сократил оставшееся расстояние между ними, прильнув к более мягким, розовым губам Карла. Поцелуй был таким теплым, волнующим и даже немного неловким, словно они делали это впервые. Руки Карла застыли в воздухе, не в силах сделать ни одного движения, но приложив усилия, он положил свои руки на плечи Рона, двинувшись выше и обвив его шею, не желая разрывать поцелуй, он издал тихий довольный звук в губы Рона.    Ни один из них не углублял поцелуй, довольствуясь тем, что просто скользили по поверхности и наслаждались этими ощущениями искр, что легко щекотали их кожу. Рон притянул Карла ближе за талию, слегка покусывая губы другого мальчика, слегка охватив ткань его фланелевой рубашки, заставив другого ухмыльнулся в поцелуй. Поцелуй был сладким и смешен с доминированием со стороны Рона, хотя его щеки вспыхнули так же, как и у Карла.    Вскоре, Рон медленно отстранился от губ Карла, чтобы перевести дыхание и в тот же момент, он забрал у младшего Граймса его ковбойскую шляпу, надев на собственную голову. Карл выдохнул и тихо посмеялся, закатив глаза. Он нежно ударил Рона своим кулаком в грудь.    "Эй, это моё," Карл протестует игриво, совершенно не злясь. Он даже не был против.    "Теперь это моё, Граймс," так же игриво отвечает Рон с ухмылкой на губах, которая становится шире, и он лишь невинно пожимает плечами.    Карл драматично вздыхает и качает головой, слегка фыркнув, но лёгкая улыбка появилась на его губах. Ему нравилась такая сторона Рона. Карл аккуратно выходит из ствола дерева и оглядывается. Ходячих вокруг не было. И было довольно тихо. Рон вышел за Карлом, поправив шляпу на своей голове, стараясь идти грациозно, отчего Карл рассмеялся.    ────୨ৎ────    Но теперь смех казался просто отголоском в голове. Тенью, которая преследовала Карла с того дня, когда он держал руку Рона, ощущая, как он теряет остатки жизни из своего тела.  Смех стал самой редкой эмоцией, уступая грусти, отчаянию и апатии. Мешки под глазами Карла сразу говорили о том, что мальчик плохо спит. Или не спит вовсе. Всего лишь пару часов в день, и то, если ему повезет, он проводит ночь без ночных кошмаров. Тело Карла казалось худее обычного. Фланелевая рубашка небрежно свисала с его плеч и свободно болталась на запястьях, а Карл даже не удосуживался поправить одежду. Его глаза, когда-то такие яркие, казалось бы, полны надежды и детского волнения, теперь словно бездна. Пустые, бездонные, почти совершенно лишенные жизни.   Все вокруг это заметили. Внешний вид Карла говорил сам за себя. Хотя Карл часто отмахивался от этого, пытался быть храбрым и сильным, говоря, что он в порядке и ему просто нужно было отдохнуть. Но это было не так. Ему нужен был отдых. Но даже самый долгий отдых не вернул бы ему Рона. Это не вернёт ему его любимого человека, которого он так хотел обнять, поцеловать и прижаться к груди Рона, забывая о всех проблемах. Больше этого не будет.     Рик первый, кто заметил сильные изменения в поведении и во внешности Карла. Он сильно волновался, всегда старался помочь сыну и поддержать его. Но казалось, что всё это было пустыми словами. Для Карла. Мальчик ценил заботу отца, правда, это было очень важно для него, но эти раны – эти глубокие, всё ещё кровоточащие раны на сердце болели. Боль отдавалась по всему телу, практически ощущаясь физически, но морально ему было хуже. Намного хуже.     Мишонн тоже пыталась помочь. Неоднократно, она заходила в комнату Карла, но прежде чем зайти, слышала всхлипы. Тихие, сдержанные, словно он вовсе не плакал, но тем не менее, подушка даже в темноте выглядела мокрой, а его глаза красными и опухшими. Хотя это не единственное, что слышала Мишонн, подходя к комнате Карла. Она слышала его голос. Комната была пуста, свет луны едва пробивался через толстые шторы. И Карл явно был в комнате один. Но с кем он тогда разговаривал? Карл стал иногда разговаривать во сне, обычно во время ночных кошмаров, но вечерами, из его комнаты можно было услышать тихий смешок или же имя.     Рон...    Были ли галлюцинации у Карла после смерти Рона, сказать было сложно. Никто не хотел в это верить. Неужели смерть Рона настолько сломала его, что он действительно стал видеть призрака Рона в своем воображении? Этого не может быть. Но как объяснить то, что он разговаривал вечерами и ночами, будучи совершенно один в темной и холодной комнате, закрытый ото всех.     Карл редко хотел покидать свою комнату. Его комната казалась единственным утешительным местом для него. Небольшая кровать с мягким, шелковым пледом с несколькими пятнами, неаккуратно лежащие подушки у изголовья кровати и мягкие игрушки в углу кровати. Мягкие игрушки помогали Карлу быстрее уснуть, особенно когда он обнимал их и перекидывал через игрушки ногу, чтобы удобнее лечь. В другом углу комнаты находился стол. На столе практически ничего не стояло. Они ведь в чёртовом апокалипсисе. Если бы сейчас Карл учился в школе, то наверняка, на столе бы стоял ноутбук, висели бы плакаты и лежали бы тетради и учебники по всему столу. Но сейчас, там было почти пусто. Несколько кружек, куда он наливал воду и забывал относить их обратно на кухню, старые потертые комиксы, которые Карл очень любил перечитывать. Комиксы тоже помогали ему расслабиться, хотя и ненадолго. В некоторых комиксах он находил подписи, которые он и Рон оставляли, как небольшие комментарии к тому, что происходит в книге. От этого, Карлу всегда хотелось захлопнуть комикс и сжечь его, лишь бы снова не плакать и не ощущать эту душераздирающую боль, которая так и не хотела уходить.     Выходя на улицу, Карл гулял по Александрии. Обычно, он выходил только вечером, стараясь не попадаться никому на глаза, но другие члены группы всегда спрашивали о нем, а если и видели его, то сразу начинали суетиться вокруг него. Карл ценил их заботу и был искренне благодарен, хотя иногда, боль снова прожигала его изнутри, когда тема о Роне вновь и вновь затрагивалась в разговорах. Карл часто уходил в беседку. Небольшая, уютная деревянная беседка с крышей и скамейкой в углу. Там, Карл проводил время ночами, когда не получалось заснуть. Хотя он так же приходил сюда на рассвете по той же причине.     Энид, которая тоже была не менее обеспокоена состоянием Карла, старалась поддержать его. Видя его на улице, девушка могла принести ему еды и спросить этот банальный вопрос "как ты?", а Карл сдерживался, чтобы окончательно не сорваться. Энид того же возраста, что и он, и кажется, из всех людей здесь, она единственная, кто понимает его и разделяет его чувства. У Карла, Рона и Энид есть своя личная история.   ────୨ৎ────  Александрия казалась Карлу странным местом. Люди здесь были слабы, совершенно не готовые к тому, что происходит за пределами стен Александрии. Тот ужас, который пришлось пережить Карлу, будучи таким юным ребенком. Им не понять. Место было безопасным, но Карл считал, что в скором времени, это измениться. Люди слабы, а значит, и защита тоже слаба. Но так было в первые дни прибытия. А потом Карл узнал о том, что здесь так же есть подростки. Такие же дети, как и он сам, которые потеряли так много, но все ещё где-то, там внутри них, сияет маленькая надежда. Надежда на светлое будущее, где они все ещё живы со своими родителями, просыпаются в теплых постелях, идут в школу и занимаются повседневными делами. Теперь это лишь иллюзия.    Первым человеком, который приветливо к нему отнёсся был Рон. Он показал ему окрестности Александрии, рассказывая о людях. Карлу показалось, что Рон хороший парень. Хотя он казался немного нервным и иногда говорил глупости, Карл заинтересовался в нем. Сам Карл ощущал себя не менее нервно. Он все ещё был застенчивым. Всё ещё застенчивый мальчишка с этими большими голубыми глазами и детским лицом. Рон был на год старше его, хотя казалось, что разница между ними на года два или даже три. Рон был выше, хотя и немного, но тем не менее, Карлу приходилось слегка приподнимать голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Рон был немного самоуверенным и дерзким, но за всем этим скрывался страх. Страх того, что происходит у него дома. Когда Рон и Карл сблизились и Рон начал медленно открываться, то рассказал одну из историй своей семьи.    О Пите, который не выпускает чёртову бутылку пива из рук и напивается в хлам. Или о том, как по ночам, Рон слышит шлепок. Пит снова ударил Джесси, на утро она старалась это скрыть, но Рон видел это. Он видел её красную, от удара, щеку.  И Рон ненавидел это, но он ничего не мог с этим сделать. Здесь, он просто ребенок. Просто тот маленький мальчик, который ранее, когда-то сиял радостной детской улыбкой, совершенно не подозревая о напряжении и ужасе своей собственной семьи. Но становясь старше, глаза Рона открывались на все ситуации, и он понимал. Теперь он понимал. И он ненавидел это. Его собственный дом был его худшим кошмаром. И казалось, что с первой встречи с Карлом, он очень заинтересовался новым мальчиком, даже предлагая ему пойти поиграть в видео игры. А когда взгляд Карла падал на его синяки и порезы на запястьях, Рон это скрывал, упрямо поджав губы.     Ситуация для Рона стала хуже в тот момент, когда Энид и Карл начали сближаться. Рон и Энид никогда не были по-настоящему близки. Она была закрытой девочкой, которая уходила из Александрии, напоминая себе, что значит жить за пределами Александрии и той иллюзии, которую создавали себе выжившие здесь. Рон беспокоился о ней, но она... она не беспокоилась о нем. Казалось, что Энид было просто плевать. Но это было немного иначе. Энид было жалко Рона, но в тот момент, она не могла заставить себя открыться ему. И видя то, как Карл наблюдает за Энид через окно, когда она уходит в лес, и мальчик тут же идёт за ней, словно потерянный щенок, было ещё одним ударом для Рона. В нем закипало странное чувство ревности. Но почему? Прошло не так много времени, хотя они с Карлом уже много раз виделись и Рон мог бы называть его своим другом, но тогда откуда эта ревность? Это странная, но обжигающая боль, которая вскоре закипала в ярость. Для Рона это выглядело именно так.    Карл и Энид действительно стали близки. Они часто уходили в лес, где читали комиксы или просто смеялись. Энид начала открываться, но это было лишь по-дружески. Ничего большего. Карл лишь хотел познакомиться с подростками своего возраста. Ему было очень интересно, так как он не видел ни одного подростка за все время с начала апокалипсиса. Почти. Но он тоже не питал к Энид романтических чувств. Всё было намного иначе. Энид видела всё. Она видела эти взгляды, которые Карл бросал на Рона, пока тот не видел. И тогда, она поняла. Энид стала много расспрашивать Карла о Роне и том, что он чувствует к нему. И тогда, Карл признался ей, что возможно, он действительно интересуется Роном в романтическом смысле. Энид тогда лишь тепло улыбнулась, разделяя чувства Карла и даже пыталась помочь ему признаться Рону в чувствах.     Рон не знал этих подробностей. Для него это выглядело как предательство. Осознавая, что он заботился о Энид, а та вела себя как сука по отношению к нему, но он не винил ее. А продолжал заботится и беспокоиться. И осознавая то, что Карл, который показался ему хорошим мальчиком, и даже понравился ему, теперь вовсе не обращает на него внимание, а проводит всё время с Энид... это заставляло его злость и ревность кипеть сильнее, собираясь в один комок отчаяния и ярости. Эти идиоты так просто отмахнулись от него, пока он терпит побои от собственного отца и дрожит ночами в кровати, нанося себе порезы, которые заставляли его забыть о боли на какое-то время. Лишь на мгновение.    Рон сидел на земле у высокого дерева. Он слышал, как пение птиц медленно затихает, а холодный вечер опускается над Александрией. Ему не хотелось идти домой. Дома всегда было холоднее, чем ночами на улице. Дома всегда было неуютно и больно. И страшно. И Рон не хотел возвращаться обратно. Он сжал рукава своей кофты и продолжал вертеть нож в руках, слегка сжав рукоять. Он погрузился глубоко в свои мысли, что даже не заметил, как голубоглазый мальчик с этой глупой шляпой шерифа на голове, сел рядом с ним. Рон оторвал взгляд от ножа и посмотрел вдаль, куда-то в землю. Но не на Карла. Мальчик рядом с ним кажется нервно поёрзал и откинулся назад, почувствовав ствол дерева у себя за спиной.    "Ты в порядке?"  Первый вопрос, который задал Карл. Он и сам мало понимал, почему это спрашивает. Очевидно, Рон не был в порядке. Это было хорошо видно по его внешности и напряжению в плечах.     "Я в порядке. Чего тебе?"     Карл сжал губы в тонкую полоску. Он отчётливо слышал в голосе Рона злость. Может даже ярость и едва скрываемое отчаяния, словно он пытался кричать "помоги мне", чтобы окончательно не утонуть во всём этом дерьме.     "Рон, поговори со мной," голос Карла прозвучал тише. Он не хотел звучать умоляюще, но беспокойство о Роне взяло вверх.    Рон медленно повернул голову к Карлу, немного расправляя плечи и выпрямляясь. Его хватка на рукояти ножа стала сильнее, почти заставляя кончики пальцев задрожать, а челюсть дрогнула от того, как сильно Рон ее сжимал. Рон невесело хмыкнул, немного наклонившись вперёд и положив руки на свои колени, все ещё глядя на Карла.     "С чего это вдруг тебе интересно мое состояние? Энид уже надоела?" Слова Рона прозвучали ядовито, словно вся скопившееся злость собралась в этих словах, и он не мог сдержать это.     Он видел, как дрогнуло выражение лица Карла, и лишь кивнул, почти закатив глаза. Рон сейчас злился не только на Карла. Но и на своего отца, на свою мать и даже на Энид. На всех. И это было тяжело сдерживать, хотя он пытался. Он видел смятение в глазах другого мальчика, видел, как он едва заметно немного отодвинулся, словно эти слова задели его и на мгновение, Рон почувствовал себя виноватым. Нет, действительно виноватым.     "Всё не так. Рон, это не так," Карл тут же заговорил, покачав головой. Он хотел сказать вовсе не это, но теперь, он понял, почему Рон избегал его всё это время. Потому что он ревновал? Но ревновал кого? Его или Энид?     "Да. Я понял, Карл. Ты и Энид такие милые вместе, аж тошно становится," Рон почти выплюнул эти слова и поднялся с места.     Рон сложил нож и сунул его в карман, взглянув на Карла, который тоже встал, будто сдерживая свои слова, которые так и желали вырваться наружу. Слова о том, что Рон нравится ему. Но Карл замолчал. Он сжал губы, немного опуская голову. Рон качнул головой и ушел, оставляя Карла одного.     С того дня, они практически не разговаривали. Рон избегал Карла, не желая сталкиваться с реальностью ситуации, хотя и понимал, что лучше во всем разобраться, но боялся услышать правду. А Карл постоянно искал своими глазами Рона. Везде. Он ощущал себя немного поникшим, понимая, что задел чувства Рона, хотя и не осознавал этого. Энид все ещё была рядом, пыталась помочь и пыталась придумать вариант того, что лучше сделать, чтобы помирить их.     Ночью, почти по традиции, Карл решил пойти в беседку. Он взял банку газировки, которую нашел Рик на вылазке и сел на край беседки, свешивая ноги вниз. Он смотрел в пустоту, на тихий, беспокойный ручей, который тек под беседкой куда-то вдаль. Энид тоже была здесь. Она села рядом с Карлом и понимающе посмотрела на него, словно пытаясь сказать, что все будет хорошо и что Карл слишком много переживает. Она наклонила голову набок, её волосы слегка извивались на ночном ветру. Здесь было холодно и она видела, что Карл тоже замерз. Девушка медленно протянула руку, положив свою руку на руку Карла, заставляя его немного вздрогнуть. Он слабо улыбнулся и снова отвёл взгляд.     Рон был там. В тени. Он был скрыт тенями ночи, почти прожигая дыру в двух подростках. Видя, как Энид положила руку на его руку, в нем закипела ревность и злость. Снова. Снова, снова и снова. Всё повторяется. Он сжал губы и кулаки, упрямо сдерживая дрожь по телу и развернулся, чтобы уйти, но услышал их тихие, приглушённые голоса. Рон остановился и прислушался.     "Я не знаю, что делать, Энид," послышался голос Карл с тяжёлым вздохом. Он сделал глоток своей газировки и сжал банку в руках, заставляя её с треском сжаться в кусок металла. "Рон кажется... обиделся на меня. Не думал, что все будет именно так..."    "Ему просто нужно время, Карл. Все будет хорошо. Рон вспыльчивый, но он поймет. Тебе просто нужно поговорить с ним в подходящее время," Голос Энид был полон надежды, словно она действительно хотела верить в то, что у них все получится. Казалось, что Энид переживает за них сильнее, чем за саму себя.     "Я не знаю, как сказать ему, что... чёрт возьми... что он нравится мне..." Карл закрыл глаза и выдохнул, слегка болтая ногами и выбрасывая банку в сторону.    Рон замер. Что? Он нравится Карлу? Этого не может быть. Рон всё это время думал о том, что Карл и Энид нравятся друг другу и вовсе забыли о нем, как о своем друге, но все оказалось намного проще. Энид лишь помогала Карлу справится с этими чувствами, понять это и признаться в этом. Рон почувствовал себя идиотом, хотя на самом деле, любой бы на его месте подумал бы так. Они действительно выглядели больше, чем просто друзья. Рон почувствовал, как вина, злость и ревность мгновенно превращаются в облегчение, а едва заметная улыбка дернула уголки его потресканных губ.    ────୨ৎ────    Карл лежал на кровати. Комната все ещё была пустой, как и его голова, и тело. Но внешне, Карлу становилось лучше. Он немного набрал вес. Темные круги под глазами стали меньше, а его глаза снова приобрели голубой оттенок, хотя ранее, они казались серыми. Почти темнее тучи.     Карл не был уверен, что его состояние приходит в норму. Внешне ему становилось лучше, но внутренне... Карл не был уверен в этом вообще. Здесь, в Александрии, всё напоминало ему о Роне. Карл сомкнул глаза. Все вокруг медленно расплылось. Он почувствовал, как начинает задыхаться, словно в лёгкие попадает ледяная вода. Словно кто-то топит его. Внезапная вспышка света и Карл видит перед собой Рона и песчаный берег реки. Рон лежит на спине, подложив руки под голову и слегка морщась от яркого дневного света, а лёгкая улыбка играет на его губах. Карл сидит рядом с ним. Его рука невольно поднимается вверх, тянется к Рону и хватает его за руку, в попытке удержать возлюбленного рядом. Вдали от смерти. Но Рон открывает глаза, которые кажутся слишком неестественными, будто налиты кровью, смешанным с бескрайним океаном тьмы. Одежда Рона в миг становится кровавой, а по шее распространяются кровавые полосы. След укуса. Карл хочет кричать, но на его губах застывает безмолвный крик, и он лишь смотрит, как тело Рона, ранее такое живое и чистое, превращается в месиво, состоящее из ярко-алой крови и грязи, а затем растворяется в воздухе, становясь остатком пепла, который далеко уносит в ветер.    Глаза Карла резко распахнулись. Пот выступил на всем теле, а руки мертвой хваткой сжимали простыни. Он резко сел и потер лицо руками, пытаясь отойти от очередного ночного кошмара. Это случалось чаще, чем хотел бы Карл. Рон в его снах был тем же улыбчивым, немного хмурым, но всегда нежным мальчиком, но потом эта иллюзия растворялась, показывая лишь то, что осталось от Рона. Его мертвое и кровавое тело, которое сейчас гниёт где-то под землёй, уже начиная разлагаться и превращаться в скелет.    Карл схватил стакан холодной воды с тумбы, делая несколько быстрых и жадных глотков, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.    "Я здесь. Я рядом с тобой."   Из-за его спины послышался до боли знакомый голос, заставляя Карл вздрогнуть и обернуться. Мельком, словно вспышкой, он заметил знакомый силуэт, словно кто-то сидит на краю его кровати у подушек и касается его руки. Прикосновение было невесомым, но он словно ощутил это. Карл действительно ощутил это. Дрожь холода пробежала по его телу, и он всмотрелся в темноту. Здесь никого не было. Здесь не было Рона.    ────୨ৎ────   Карл сидел на своей кровати. Его лицо было полно грусти и в то же время, решительностью. Его руки медленно, с нежной аккуратностью, касались чужих запястий, перевязывая их тонкими бинтами, которых осталось не так много. Порезы на запястьях Рона были разные. Некоторые были свежими, некоторыми менее глубокими, а некоторые почти до мяса, показывая всю внутреннюю боль Рона. Карл молчал. Его губы были сжаты, а глаза сосредоточены. То, что Рон делал это с собой причиняло Карлу особую, тошнотворную боль, которая подходила к его горлу каждый раз, когда он видел его шрамы. Рон тоже молчал. Он смотрел на то, как руки Карла так изящно двигаются, так аккуратно, словно он боится причинить ему ещё больше боли. Сердце Рона невольно забилось быстрее.    "Зачем ты это делаешь?" Спросил Карл, не в силах больше молчать. Он беспокоился о Роне и хотел понять, почему Рон выбрал именно этот путь.    Рон молчал. Его лоб немного нахмурился, а пальцы рук сжались, чтобы придумать ответ. Ответ был достаточно прост, хотя в то же время сложен. С тихим вздохом, Рон заговорил,   "Это помогает," Короткая пауза, прежде чем Рон продолжил, "Сначала это было больно. Но новая боль была физической, что эмоционально давало мне сосредоточиться на этой боли. Эмоциональную боль терпеть невыносимо, а физическая боль легко заменяет это. Звучит, как глупое оправдание, но это так, Карл. Я хотел остановится. Но не смог. Словно на инстинктах, я снова и снова возвращался к лезвию. Потом боль будто бы не чувствовалось. Словно это правильно."   Карл внимательно слушал Рона. Он понимал это. Иногда, это действительно помогает, но лишь на короткое мгновение. Это как бесконечный круговорот. Люди могут заменять моральную боль физической болью, но потом, это вызывает привыкание, словно наркотик и заставляет их делать это снова, снова и снова, словно нескончаемая пропасть. Но важно понимать, что людям стоит вовремя одуматься и принять важное решение. Резаться это не выход, и помогает это лишь один раз. Остальные – иллюзия человеческого разума, который играет с телом человека.    "Рон," Карл вскоре заговорил. Тихо, мягко и сочувственно. С нотками боли, заглядывая Рону в глаза, "Это не выход. Тебе нужно это понять. Пожалуйста. Не стоит портить тело шрамами, оставляя их в памяти."   Повисла тишина. Рон смотрел в глаза Карла неотрывно, словно пытаясь прочитать каждую эмоцию. Он видел лишь искреннее беспокойство, заботу, страх и любовь... любовь. Это определенно была любовь. Чувство, которое заставляет людей приобретать крылья за спиной, взлетать ввысь и парить над землёй. Каждый ощущает любовь по-своему, но нет в мире людей, которым она не принесла бы хоть каплю счастья. Да, она бывает жестока. Может нещадно растоптать и заставить выть от боли, но в любом случае, если вы влюблены, готовьтесь испытать эйфорию. Неважно, будет это длиться всю жизнь или всего лишь пару часов, но вы испытаете эти эмоции.    Рону приятно осознавать, что сейчас рядом с ним сидит человек, который любит его. Несмотря на эти шрамы на его теле, на внутренние смятения, на те изъяны, которые у него есть... Карл любит его. И Рон тоже любит Карла. Может, он и не очень хорошо показывает это, но Рон будет стараться. Он будет стараться показать Карлу всю свою безгранную любовь, лишь бы всегда видеть Карла с улыбкой на лице, которую он так полюбил.    Рон наблюдал, как Карл закончил с бантами на его запястьях и теперь, они выглядели лучше, чем сегодня утром. Рон поднял взгляд на другого мальчика и двинулся вперёд, положив руки поверх рук Карла, привлекая внимание мальчика. Карл поднял взгляд. Они удерживали зрительный контакт, и никто не смел отводить взгляд, словно тот, кто это сделает, проиграет. Рон наклонился ближе, рассматривая каждую черту лица Карла. Он медленно поднял ладони выше, положив их на слегка покрасневшие щеки мальчика и тогда, губы Рона с невероятной аккуратностью и почти внутренней дрожью, поцеловали Карла в лоб. Поцелуй был коротким, но полным тех невысказанных слов, которые Рон не мог заставить себя сказать. Но он пытался, хотя для него это было трудно.    "Я люблю тебя..." Первым произнес Карл. Его голос был слегка задыхающимся и тихим, а губы слегка приоткрыты.    Но Рон молчал. Его губы вздрогнули, словно эти слова были у него на языке, но что-то так мешало ему произнести их. Почему? Ранее, ему никогда не приходилось говорить их. Если только в детстве, когда он был ещё маленьким мальчиком, не подозревая о том, что происходило в его семье. Эти слова причиняли некоторую боль, но осознание того, что он действительно любит Карла и Карл любит его было выше, чем этот страх. Рон должен был доказать это себе в первую очередь. И Карлу тоже.    "Я тоже тебя люблю." Так же тихо произнес Рон, сглатывая.    Чтобы Карл не видел, как тяжело ему даются эти слова, Рон сократил расстояние между ними и поцеловал его. Поцелуй не был страстным, не был властным и горячим. Это был поцелуй, в который Рон вложил все самые нежные чувства, которые у него были к Карлу. Он так любил этого мальчика. Плевать ему на всех других. Карл всё, что имеет для него значение. Он его центр вселенной, к которому Рон хочет возвращаться вновь и вновь. Карл заставляет Рона почувствовать себя нужным и желанным, словно есть человек, который способен действовать его полюбить. И это заставляет Рона держать сердце Карла крепче и как можно нежнее.   ────୨ৎ────   Карл снова был в своей комнате. Хотя, учитывая, что он проводил здесь большую часть своего времени, это было неудивительно. Теперь здесь было чище. Он убрал всё ненужное, попытался привести вид своей комнаты в более опрятный. На улице и за пределами Александрии было не хуже, чем в его собственной комнате ранее, словно здесь прошёлся целый ураган.    Карл слышал далёкие разговоры на первом этаже дома. Рик, Мишонн и маленькая Джудит. Он был рад, что его семья все ещё в целости и сохранности, пока он все ещё пытается восстановиться. Карл не хотел быть эгоистом, но восстановиться и принять смерть Рона оказалось намного сложнее, чем с другими людьми, которые умирали прямо на его глазах. Но было и ещё кое-что.   Галлюцинации.   Теперь Карл знал, что у него действительно начались галлюцинации. Его психика не выдержала окончательно. Смерть Рона была сильным ударом для его состояния, и поэтому, зачастую Карл слышит приглушённый, но в тоже время, такой близкий голос Рона, словно это тихий шепот. Это происходило часто. Когда Карл гулял один по Александрии, или приходил в те места, где ранее был вместе с Роном. Но особенно часто это случалось в его собственной комнате, в кровати, когда он слышал и ощущал прикосновения Рона к своей щеке. Это казалось таким далёким, но также таким близким.    Поднявшись с кровати, Карл медленно открыл дверь своей комнаты. Голоса его семьи стали более громкими, и он спустился по лестнице. Мальчик остановился в проходе гостиной, словно что-то не давало ему пройти вперёд, но зрелище перед ним было таким... домашним.    Рик улыбнулся. С тех пор, как умерла Лори, он делал это не так часто, но смотря на Джудит или Мишонн, его улыбка была искренне счастливой. Именно с ними. Карл тоже был причиной улыбок Рика, но теперь, улыбка Рика была обеспокоенной и тревожной, как только он видел своего сына. Мишонн сидела рядом с мужчиной, и откинувшись назад на мягкую спинку дивана, наблюдала за дочерью и своим любимым человеком. Рик обожал играть с Джудит, которая все ещё была слишком невинной и чистой для этого грязного и пугающего мира. Смех маленькой девочки был искренним, а её улыбка сияла ярче солнца.    Это было так по-семейному. Сердце Карла невольно сжалось. Он совсем забыл, как выглядит его семья вместе. Редко можно было увидеть это. Карл был рад, что его семья может позволить себе капельку счастья и теплоты даже в таком мире, в котором им приходится выживать. Даже не жить. А именно выживать. Он шагнул вперёд, и медленно вошёл в гостиную. Взгляды Рика и Мишонн тут же направились на него. Улыбка Рика почти померкла от беспокойства, а Мишонн выпрямилась, оглядывая Карла в поисках серьезных травм на теле.    "Вы выглядели такими милыми вместе," Пробормотал Карл. Его лицо было смесью многих эмоций. Сожаления, вины, грусти, тоски, любви, заботы и тепла. Он очень скучал по своей семье и времяпровождению с ними.    "Как ты себя чувствуешь?" Спросила Мишонн, чуть наклонившись вперёд. Её взгляд был полон материнской заботы. Она не была биологической матерью Карла, и вероятно, не смогла бы заменить ему Лори, но она всегда останется заботливой и любящей мачехой. И Карл стал для нее сыном.    "Уже лучше," Ответил Карл, и словно в подтверждение кивнул, слегка поджав губы.    Рик немного поёрзал. Перед ним сейчас стоял его сын. Его мальчик, за которого он готов отдать собственную жизнь, лишь бы снова видеть блеск в глазах Карла или эту искреннюю улыбку. Перед ним стоял Карл. Уже подросток, самостоятельный и он продолжал расти, но перед глазами Рика стоял тот маленький мальчик, которого он когда-то дрожащими руками аккуратно забирал из рук Лори в родительном доме. Тот маленький мальчик, с которым по вечерам Рик играл в различные игры, догонял его и подбрасывал в воздух, а потом щекотал, заставляя Карла смеяться и извиваться. Теперь Карл подросток. Не тот маленький, милый мальчик, которого все ещё сохранил в памяти Рик. Но он все ещё был его сыном.   "Эй, Карл... малыш, иди сюда," Прозвище, которое Рик использовал в детстве Карла никуда не делось. Он нежно похлопал рукой по дивану, по месту рядом с собой, и Карл подошёл ближе, садясь между папой и мачехой.    Джудит, которая ещё была слишком маленькая, чтобы понять, что происходит, лепетала и играла с игрушками на мягком, пушистом коврике прямо перед диваном. Мишонн наблюдала за Риком и Карлом. Рик протянул руку и коснулся плеча сына, а затем, одним движением, почти робко, притянул его к себе, заключив в объятия. Это то, чего Рик хотел так долго. Всего лишь обнять своего сына, дать ему утешение и заботу, которую так не хватало мальчику за все это время.   "Карл... мы здесь ради тебя," Прошептал Рик, слегка отстранившись, чтобы посмотреть на Карла.   Карл медленно моргнул. В его груди разлилось столько эмоций, но одним из них было искренне счастья. Вот она...его семья. Он наклонился к объятиям отца, положив голову ему на плечо. Карл не хотел выглядеть слишком уязвимым или слишком отчаянным, но сейчас, в кругу своей семьи, он мог быть честным и открытым. Хотя бы в этот раз.    Мишонн мягко и одобрительно улыбнулась. Все это время, она так сильно переживала за Карла, слышала, как он говорил с кем-то в своей комнате, и это пугало ее. Но видя Карла сейчас здесь, вместе с ними, она почувствовала небольшое облегчение. Он все ещё здесь. С ними.    Карл слегка улыбнулся. Наверное, это его первая улыбка со смерти Рона. Искренняя улыбка. Мишонн придвинулась ближе и положила руку на плечо Карла, слегка сжав и потерев его, в знак того, что она рядом и никуда не уйдет. Они будут рядом с Карлом несмотря ни на что.   "Мы все ещё твоя семья," Мишонн заговорила мягким тоном. "Ты всегда можешь обратится к нам за помощью, Карл. Мы не станем тебя осуждать. Просто будь честным с нами."   Карл посмотрел на Мишонн и улыбнулся ей, кивая. Он не знал, что ему ответить. Все слова вдруг исчезли с его языка,и он просто молчал. Карл был безмерно благодарен им за эту поддержку и заботу, которую они проявляют к нему. Это значит, что среди всего ужаса, страха и боли, который окружал его долгое время, у него есть свет. Яркий, солнечный свет, который называется семья. И это было лучшим, что есть у Карла сейчас.    Джудит отвлеклась от игр и медленно, немного шатко подползла к дивану. Карл улыбнулся. Его сестра смотрит на него большими, невинными голубыми глазами, отражающие его собственные. Он аккуратно поднял ее с пола и посадил рядом с собой и Риком, погладив малышку по волосам. Мишонн и Рик сидели по бокам от него, продолжая находится рядом и обнимать его, а Джудит тоже слегка прижалась к телу старшего брата, играясь с пальцами его руки. И Карл не мог сдержать улыбки.    ────୨ৎ──── Они снова здесь. Место, куда Карл и Рон ходили так часто и знали наизусть. Это был небольшой, старый почти полностью разрушенный дом, но крыша все ещё была крепкой, хотя и немного провалилась. Дом находился рядом с огромным полем цветов и небольшого холма. Это было совсем недалеко от Александрии. Карл и Рон очень часто ходили сюда. Здесь пахло уединением и полным спокойствием. Только для них двоих.    Рон сел первый. В его руках была сигарета, и в темноте, фильтр ярко сиял. Он вытянул ноги и затянулся, обхватывая губами сигарету и вдыхая едкий дым. Его глаза почти сразу удовлетворённо закрылись. Казалось, что Рону курение приносит своеобразное удовольствие, словно вдыхая и выдыхая сигаретный дым, он избавляет от собственных проблем, заставляя их улетать далеко в небо и растворятся в воздухе.   Карл стоял рядом, наблюдая за Роном. Он беспокоился о здоровье Рона, но никогда не говорил ничего против. Рон чувствовал себя менее вяло и менее нервно с сигаретой, и Карл не хотел отнимать момент облегчения Рона, хотя и беспокоился за него. Младший мальчик сел между ног Рона и откинулся назад. Его затылок упёрся в грудь старшего мальчика, почувствовав приятный ритм сердцебиение. Карл довольно замычал, закрывая глаза. Их вечера созданы только для них двоих. Больше никто не имеет значения, только они. И только вдвоем.   Рон запустил руку в волосы Карла. Сейчас, он был не в своей шляпе. Непривычно для Карла, но он оставил ее дома, когда в спешке уходил, чтобы найти Рона и прийти на крышу. Взгляд Рона опустился вниз, когда он выбросил уже дотлевшую сигарету в сторону. Он улыбнулся уголком губ. Одного вида Карла достаточно, чтобы Рон почувствовал себя лучше. Когда Карл рядом, весь мир Рона кажется расцветает, ощущая прилив энергии и солнечного света. Карл был его светом. И хотя изначально, у них возникли некоторые проблемы, но сейчас, все было иначе. Теперь проблемы решались поцелуями, объятиями и заботой.    Карл открыл глаза. Он улыбнулся, чувствуя пальцы Рона в своих волосах. Они ощущались так приятно, и каждое действие Рона сопровождалось заботой и мягкостью, с которой он относился только к Карлу. Младший Граймс посмотрел вверх. На звёзды. Сегодня ночь была ярче обычного. Луна круглая, ярко-желтая и полная, а вокруг нее собрались мириады сияющих звёзд. И сегодня, именно сегодня, был звездопад. Звёзды сыпались с неба, словно пушинки снега, так быстро и всего мгновение, что едва можно было заметить их полет. Но Карл всегда видел, как они падают. Ранее, когда Лори, его мать, была жива, она всегда рассказывала Карлу о созвездиях и о звездопаде. Они всегда наблюдали за этим явлением, когда вокруг было меньше ходячих. Воспоминания об этом заставляли Карла почувствовать себя грустным и радостным одновременно. Ему нравились эти моменты с мамой, они безусловно были его любимыми, но сейчас, Лори мертва. И она больше никогда не вернётся к нему и не скажет, что все хорошо.    Две звезды выделялись среди других звёзд. Они сияли ярче, казалось, что они пытаются разорвать небо на части, чтобы озарить всё своих светом. А затем, одним моментальным, и едва заметным движением, эти звёздочки двинулись на встречу друг другу. Они не упали. Вовсе нет. Они замерли на месте, продолжая освещать пространство вокруг себя. Карл улыбнулся. Он слегка запрокинул голову назад и посмотрел на Рона, любуясь его прямой линией подбородка и одной родинкой над уголком губ.  "Эти звёзды, это мы," Тихо, почти шепотом, произнес Карл, будто боясь нарушить этот момент.    "Мы? Почему это?" Спросил Рон. На его лице заиграла маленькая, но нежная улыбка и он опустил взгляд на Карла.    Карл на мгновение задумался, чтобы точно выразить свою мысль. Он слегка надул губы, словно слишком сосредоточенный, что заставляло его выглядеть мило и Рон невольно улыбнулся шире.    "Эти звёзды," Карл указал на две звёзды на небе, "Такие же, как и мы. Они до невозможности яркие, что готовы взорваться в один момент. И они рядом. Кажется, что свет обоих звёзд помогает им. Они сияют для друг друга. Смотри,"   Карл слегка потянул Рона за рукав темной, коричневой рубашки, заставляя старшего мальчика посмотреть на небо, прежде чем он продолжил,   "Другие звёзды не такие яркие. Свет других звёзд тоже не помогает им. А эти звёзды помогают друг другу своим светом. Так же, как и мы. Ты помогаешь мне, а я помогаю тебе. Поэтому, это мы."   С этими словами, Карл снова запрокинул голову, прижавшись затылком к груди Рона. Рон наклонился ближе и поцеловал Карла в щеку, вызвав у младшего мальчика лёгкую улыбку и довольное мычание. Затем, Рон начал оставлять маленькие, короткие поцелуи на щеках, подбородке и губах Карла.    "Ты моя одна самая любимая, самая яркая звёздочка," Пробормотал Рон.   Его слова были полны какого-то чувства собственничества. Ему не очень-то хотелось, чтобы Карл был с кем-то ещё. Но с другой стороны, его слова были полны той нежностью, той мягкостью, с которой Рон общался только с Карлом. И только с ним. И Карл всегда обращал на это внимание. С другими Рон был более отстранённым и неразговорчивым, но следует Карлу появится в поле зрении Рона – всё менялось. Карл был особенным для Рона.    Карл открыл глаза и посмотрел на Рона. Даже в темноте, он видел эти эмоции в его глазах. Эту влюбленность, эту заботу и ласку, которую Рон обычно пытался скрыть. Рука Карла накрыла руку Рона, на мгновение почувствовав, как тот вздрогнул. Младший мальчик улыбнулся и переплел их пальцы.   Он был готов вечно наслаждаться этим комфортом, который дарил ему Рон. Именно такие моменты, Карл всегда называет особенными. Святыми. Когда им обоим не нужно задумываться о выживании. Существуют лишь они для друг друга и больше никого.   "Рон?" Позвал Карл и задумчиво посмотрел на небо, снова скользя взглядом по ярким звездам.   "Мм?" Тихо промычал Рон, опуская взгляд на профиль Карла. Брови Рона слегка нахмурились, когда он заметил задумчивое выражение лица другого мальчика.   На мгновение повисла тишина. Карл не спешил с ответом. Он медленно поднялся, принимая сидячее положение и повернулся к Рону лицом. Аккуратным движением, он положил руку на щеку Рона, заставляя того замереть на долю секунды. Карл погладил скулу Рона большим пальцем и наклонился ближе, заглядывая в глаза другого мальчика.   "Пообещай мне," Прошептал Карл, сглатывая, прежде чем продолжить, "Пообещай, что ты останешься. Что не оставишь меня."   Его голос впервые за долгое время прозвучал так... глубоко, потерянно и почти отчаянно. Потеря Рона приводила его в ужас, который Карл не был уверен, что переживет. Рон опешил. Он не ожидал, что Карл вообще заведет об этом разговор и положил руку поверх руки Карла, давая ему маленькую ухмылку, хотя и был полностью серьезен.   "Правда думаешь, что я оставлю тебя хоть на минуту, Граймс?" Дразнил Рон, но кивнул, тем самым обещая Карлу, что не оставит его одного. Но в этом мире, это было почти невозможности. Никогда нельзя предугадать то, что может произойти завтра, как только солнце заменит луну.    Карл издал тихий смешок и качнул головой, прильнув к Рону ближе и впиваясь своими губами в губы Рона, втягивая его в долгий, нежный поцелуй.  ────୨ৎ────   Кладбище пахло сыростью и смертью. Здесь никогда и никому не будет комфортно. Большинство могил уже заросли в траве, и были похоже на простую поляну, если бы не выделяющиеся массивные могильные камни, где высечены имена и фамилии умерших, а также дата рождения, если это известно, и дата смерти. Здесь давно никого не убирался. Возвращаться сюда было больно. Незабудки и ромашки завяли, будто напоминая, что умерших больше не вернуть. Их тела глубоко под землёй в гробах, уже сгнили. Суровая реальность для каждого человека. Смерть не обойдет стороной никого из нас.    И одна могила все ещё выделялась среди других. Снова. Для Карла это могила ранее была местом, куда он ходил каждый день и каждую ночь. Здесь он проводил время чаще, чем где-либо ещё за последние пару месяцев. Могила Рона Андерсона. Его любимого, покойного парня, с которым они клялись друг другу жить вместе и справляться со всеми трудностями. Но лишь одному из них было суждено вылезти со дна бездны. И этим кем-то оказался Карл. Рон так и остался на дне. Потому что он умер.    Карл присел перед могилой. Он не был здесь уже какое-то время и кладбище немного изменилось с его последнего визита сюда. Растительность стала больше и гуще, а могилы выглядели поникшими и утопающими в траве. Карл быстро, но умело убрался на могиле Рона. Убрал траву, почистил надгробие и слегка улыбнулся самому себе. Здесь было тихо, хотя краем глаза, прямо рядом с собой, Карл заметил силуэт. Горькое напоминание о том, отчего ему придется избавиться сегодня. Силуэтом оказался Рон. Немного прозрачный и туманный, но очертания лица, поскольку Карл хорошо их помнил, были четкими.    Карл снова встал и сделал шаг назад, смотря на могилу и на ромашки в своих руках. Его сердце немного сжалось, и он глухо выдохнул, не слишком уверенный, готов ли он это сделать, но голос, почти шепот, почти колыбельная, резко вытащил его из раздумий.   "Ты должен это сделать," Сказал Рон, который до сих пор является галлюцинацией Карла. Его голос был тихим, спокойным и почти успокаивающим, словно настоящий Рон, где-то там, с небес, пытается дать Карлу облегчение и свет в новую жизнь.   Карл молчал и крепко сжав губы в тонкую полоску, посмотрев на силуэт Рона, который теперь казался слишком четким и Карл сдержал себя, чтобы не подтянуться к нему, а лишь грустно улыбнулся.   "Не хочу отпускать тебя, знаешь ли," С губ Карла сорвался тихий, невесёлый смешок.   "Но тебе придется," Мягко подбодрил Рон, стоя прямо за своим надгробным камнем, где четко виднелось его собственные имя и фамилия. "Так или иначе, я всего лишь твоя галлюцинация. Ты знаешь, что тебе станет легче, когда ты отпустишь меня и позволишь себе сделать глубокий вдох."   Карл покачал головой. Он не плакал. Слишком устал от этого, но сомнения все ещё закрадывалась в его голову, словно пытаясь отговорить его от этого решения. Но этот Рон был прав. Так будет лучше. Так будет правильнее. И Рон бы одобрил это.   "Ну же... попрощайся со мной."   Карл судорожно вздохнул и подошёл ближе к могиле. Этот момент настал. Всего секунда и все исчезнет, оставив его одного. Он потянулся, чтобы бросить ромашки на могилу, но остановил себя, снова помедлив.    "Я не могу..." Голос Карла слегка ломался, но он старался держаться. Сделав глубокий вдох, он взглянул на Рона, который все ещё был слишком спокойным.    "Ты можешь. Ты сильный, Карл. Ты можешь это сделать," Рон успокаивающе улыбнулся и кивнул, в знак подтверждения своих же слов. Он знал, что Карл должен это сделать и так же знал, что Карл сильный. Он с этим справится.    "Я буду скучать по тебе. Люблю тебя, Рон." Карл знает, что он говорит это собственной галлюцинаций, но ему нужно это сказать перед тем, как все исчезнет и он больше не произнесет этих слов.    Рон улыбнулся. Его солнечная, но в тоже время горькая улыбка дала Карлу лёгкое приятное ощущение в груди. Рон смотрел прямо на него и склонил голову набок. Он был рад, что Карл наконец-то решился на это. И Рон, который сейчас наблюдает с высоких небес, тоже рад этому. Он так горд Карлом.    "И я буду скучать. Бесконечно. Люблю тебя, Карл. Всё будет хорошо," Мягко ответил Рон, всё ещё улыбаясь и смотря на Карла с облегчением и глубокой любовью.    Карл медленно отвёл взгляд. Дыхание замерло, а горло сжалось почти в отчаянном крике. Но он отказывался плакать. Закрыв глаза, Карл сделал глубокий вдох и медленно выдохнув. Его ладонь вспотела, а дрожащие пальцы разжались.    Ромашки упали на высохшую землю на могиле Рона, прямо перед надгробием, с тихим, почти неслышным глухим звуком.   Карл поднял взгляд. Силуэт Рона, который был таким четким и ясным, медленно начал растворятся в воздухе, словно пепел от тлеющей сигареты, улетая куда-то вдаль под влиянием ветра. Всё исчезло. Рона здесь больше не было.    Карл остался один. Только он и его мысли. Теперь Рон останется лишь большим, приятным и одновременно душераздирающим воспоминанием в его голове, но Карл должен был поступить именно так. Ему нужно было отпустить Рона, чтобы заново начать жить. А Рон, смотрящий на Карла далеко, далеко с небес, гордо и мягко улыбнулся. Его мальчик снова найдет свет в своей жизни. И Рон будет гордится им.  𝐏𝐥𝐚𝐲𝐥𝐢𝐬𝐭: ୨ৎ• train wreck – james arthur; ୨ৎ• I love you, I'm sorry – mia vita; ୨ৎ• forward beckon rebound – adrianne lenker; ୨ৎ• born to die – lana del rey; ୨ৎ• softcore – neighbourhood; ୨ৎ• the night we met – lord huron.