Лучшая роль

— Почему ты просто не можешь гордиться мной?! ОТЕЦ! — Тебя охватило безумие, Локи! Меня всего трясло. Неконтролируемые слезы текли по ледяным щекам. Ни мои ладони, ни мое лицо, ни мое тело никогда не были теплыми. Из-за дрожи отцовский гунгнир выпал прямо из рук. Сколько бы я не пытался, мои труды всегда будут напрасны. Не-ет… Они с самого начала никому не были нужны. Никто не признавал моих взлетов, все хотели замечать лишь падения. Одно за другим. Одно за другим. Я избавился от того единственного, что связывало меня с причиной собственной никчемности в глазах остальных. ТАК ПОЧЕМУ?! Почему они так смотрят на меня?! — Я вкалывал как проклятый изо дня в день, чтобы ХОТЬ РАЗ удостоится твоего взора! Один и брат стояли передо мной в безмолвии. Биврест позади меня деактивировался. Их орудия направлены на меня. Йотунхейм уничтожен. В их взглядах нет места признанию и гордости. Великанам пришел конец. Для них я — единственное чудовище. — Брат… — прошептал Тор. — ЗАТКНИСЬ, — жестко оборвал его я. — Ты не имеешь права мне что-либо говорить! Отец, — обратился уже к Одину, — я ведь тоже твой сын! ТЫ так говорил! Разве ты не видишь? Я справился. Я покончил с войной. Неужели у тебя не найдется слов?.. Один молчал. Он вообще ничего не говорил. В его глазах я видел только сухое разочарование. Это ранило сильнее любой неосторожной фразы. Тор метался меж двух огней, не в силах занять чью-то позицию. Может, мне все же стоило убить его тогда на Земле? Лицо брата было омрачено жалостью к, безусловно, непутевому братцу-монстру и желанием примкнуть к отцу. Тогда я засмеялся. Сначала робко, потом на грани истерии. Какой абсурд! Воистину нелепица! Претворить в жизнь свою самую гениальную идею и так закончить. Я невольно попятился, до тех пор, пока под ногами не захрустела крошка от обломков золотого пристанища, а за спиной не оказалась зияющая пустота. «Меня ни ждет в этом мире больше ничего хорошего». И я бы непременно ступил в бездну, не останови меня Тор с Одином.

***

— Сынок. Я неподвижно смотрел в одну точку. — Прошу, поговори со мной. В этот момент я хотел только того, чтобы она ушла. Не смотрела на меня и не пыталась вывести на разговор. Я по-прежнему не считал свои действия грехом, за который расплачиваюсь днями в темнице в преддверии суда. Но если бы я сейчас поднял глаза на маму, то мое сердце не выдержало ее опечаленного вида. — Раскайся перед всеми и Всеотец, возможно, отменит приговор, — она нервно потирала пальцы — привычка, которая прижилась и у меня. Раскаяться? За что искать прощения? За то, что уничтожил вековых врагов своего народа с минимальными затратами? За то, что хотел показать отцу и всему Асгарду свой потенциал как правителя? — Я… — запнулась Фригга в собственных мыслях. Тихо вздохнув, она направилась к выходу из темницы. — Еще есть время. Я верю в твой рационализм и то, что ты сделаешь правильный выбор. Мама ушла. Что она имела в виду под «правильным выбором»? К чему упомянула рационализм, если и ребенку понятно, какая жизнь меня ждет после содеянного? Пусть хоть сотню раз я буду публично прощен самим Всеотцом, в глазах народа мое имя будет навсегда смешано с грязью. А я хочу сохранить последнее, что осталось, — свою гордость. И еще напоследок подпортить всем хорошее настроение: лишить удовольствия от казни. Представление сморщенных от разочарования рож советников заставило меня улыбнуться. Я распластался на полу и закрыл глаза.

***

…Внезапная суматоха среди стражи заставила оглянуться. Они о чем-то бурно переговаривались, отдавая приказания и уходя на позиции. Впервые за три дня я наблюдал их настолько встревоженными. До казни тем временем оставалось несколько часов. На секунду я задумался: может, беготня как-то связана с этим? Но уже через пару минут живой ответ оказался в проходе: со злополучным молотом в руках и раскиданной по помещении охраной. Наэлектризованность воздуха я ощутил даже сквозь зачарованные стены. Тор, не теряя времени, оперативно подбежал к месту моего заточения. В его сжатой ладони был какой-то мелкий приборчик золотистого цвета, который я доселе не встречал. Брат взмахнул им, разрезав материю стен, и подскочил ко мне. — У нас мало времени, надевай. Конечно же я не исполнил просьбу. — Что ты задумал? — Локи, не дури! — шикнул он, опасливо оглядываясь на единственный выход из темницы. — Я проведу тебя отсюда, но без твоей помощи у нас ничего не выйдет. — С какой стати тебе это нужно, а?! — уже не выдержал я, выплюнув слова, насквозь пропитанные ядом. Тора едва не передернуло от повышенного тона, отчего мой рот тут же оказался зажат его медвежьей лапой. — Да разуй уже глаза наконец! — зашипел он со всей силы. — Я никогда не желал тебе смерти, брат. И трон бы я никогда не принял, если ценой этому твоя жизнь! Так что прекрати сопротивляться и прими мою помощь. — А мама… — Знает. Она и дала мне его, — вновь он указал на прибор. — Надевай уже плащ и пошли отсюда! Больше всего я ненавидел, когда в детали плана не посвящали уже меня. Но сейчас выбора как такого не было и, скрипя зубами и душой, пришлось исполнять свою часть. Пробегая по служебным коридорам, которые удивительным образом пустовали, я задал волнующий всю дорогу вопрос: — Ладно, ты избавил меня от заключения, а что потом? Всеотец видит все, как ты собираешься укрыться от его взора? — А в этом мне поможешь уже ты. Сейчас он занят… кое-чем другим. Как выйдем из подземелья — скроешь нас. — Откуда ты… — уже хотел было я возмутиться, но меня прервали: — Мама рассказала. — Ну конечно. — Кто же еще мог поведать ему об этом? На болтовню лишние силы тратить не хотелось. Мы неслись по просторному коридору, увешанному портретами членов Совета и прочих важных персон. Мне очень хотелось напоследок их всех хорошенько измарать, а то и изорвать, но времени на это предусмотрено не было. — Ни с места! Стража появилась перед нами внезапно. До сей поры я не видел ни одного служащего — значит, всех куда-то срочно мобилизировали. Но для каких целей? Нутро и здравый смысл в один голос подсказывали, что не обошлась эта авантюра без помощи одного громилы… — Я — наследный принц и ваш будущий король! Не смейте мне указывать! О как заговорил. — Наш правитель — Один Всеотец. И только его приказам и воле мы подчиняемся. — Что ж… — Даже на расстоянии я ощутил клокотание Мьельнира в руках брата. Спустя пару секунд дверь во двор уже была выломана вместе петлями. Лежащие без сознания стражники украсили широкую лестницу. — А не боишься, что тебе за это все прилетит по полной? — Мы со всем справимся, сейчас думай только о том, чтобы укрыться от взора отца и Хеймдалля. — Не указывай мне. Я проворачивал подобный трюк лишь пару раз, и то для мелких задач, осведомленность посторонних в которых не требовалась. Наверное, мама заходила в мою комнату и заметила тот недочитанный манускрипт… — Держись. — Тор взял меня под мышку и на силе Мьельнира взмыл в воздух. С голодухи затошнило, но я стоически терпел. Пролетев над Радужным мостом, мы приземлились у обители его стража, где еще совсем недавно дрались друг с другом. Хеймдалля внутри не оказалось. Вместо этого Тор подбежал к устройству и попытался вернуть его в строй, после того, как я заставил его взбеситься и уничтожить один из девяти миров. Меч Хофунд с лязгом зашел в прореху и с усилием Тора прокрутился. Казалось, я до сих пор не осознавал всей ситуации. Происходящее виделось мне небылицей. Но Биврест активировался. И передо мной открылся мерцающий путь из света. — Иди, Локи. Останься в Мидгарде. По крайней мере, до лучших времен, — небывалым взрослым тоном произнес братец. Только сейчас я осознал: все реально. — Мы с мамой уладим все. Сквозь кривую улыбку я смог сказать только: — Безумцы… Меня все больше зазывало мерцание портала, и я не мог этому противиться. Бросив последний недолгий взгляд на Тора, я шагнул внутрь.