Жизнь

Много лет назад, на свет жил был лесник Джеф с женой и четырьмя детьми. Как-то раз, заработался он до ночи. Солнце давно опустилось за горизонт, и старые ели теперь казалась ногами огромных тварей. Лесник брел сквозь чащу. Вдруг, взгляд его зацепился за что-то, призывно блестящее, из под корней древней ели. ,, Серебро!’’ подумал жадный лесник. Он наклонился, пытаясь достать серебрянные монеты, а это были именно они, но старые корни будто не желали отдавать свое. Тогда Джеф достал топор и принялся рубить дерево. Он почти добрался до заветных монет, его пальцы уже тянулись к ним. Но вместе серебра он нашел в яме под елью ужасную морду, похожей на старуху твари. Противная карга серой кожей, желтыми светящимися глазами глядела на него. У нее было испещренное гниющими рубцами лицо. Она раскрыла кривую пасть с острыми зубами и истошно завизжала. Джеф отшатнулся. Повалившись на землю, он отпрянул от неё. Тварь, её прекращая визжать выбиралась из под дерева. Сначала показались две когтистые лапы изломанные и кривые. Белые лапы подтягивали тощее, но большое туловище. Голова, казавшаяся большой по сравнению со огромным торсом была до смешного маленькой. Тварь вылезла и смотрела на Джефа светящимися глазами. Первый шок прошёл и теперь Джеф не отрывая взгляд от твари, одной рукой судорожно искал топор, отброшенный им в страхе. Тварь жадно оскалилась и протянула костлявую лапищу к леснику. Секундой до этого Джеф дотянулся до топора. Он ударил. От этого удара зависела его жизнь, Джеф не думал, он знал это. Понимал всем своим естеством. Тварь завыла. Она прижала окровавленный обрубок к белой груди. Заваыла еще громче и протяжнее. С обрубка на землю капала бурая кровь. Джеф побежал. Он бежал, бежал как никогда в жизни, бежал, спасая свою жизнь. За ним гналось что-то, что-то желавшее забрать его, разорвать на куски. Существо бежало на трёх ногах, словно побитая собака. Огромная , она была больше Джефа в несколько раз и она выла и визжала. Джеф бежал. Перед его внутренним взором стояло родное лицо его жены, её рыжие кудри. Он вспомнил улыбку своей дочки и смех сыновей. Ему страстно хотелось увидеть родные, живые лица. Ему хотелось, впервые в этой жизни, безумно хотелось не богатств, знатности или высокого положения. Ему хотелось жить.