Оптимизм

Спустя с десяток минут прогулки по снежному миру, вдыхания прохладного воздуха Сабицуки кое-что осознала. Ничего не чешется. Вообще. Бедная девочка привыкла к этому ощущению, оно было с ней с момента как она заболела и не отпускало, лишь иногда становилось слабее. А сейчас ничего... Она может гулять абсолютно спокойно. Стоило прийти этому осознанию, вернулось чувство, которого Сабицуки не испытывала давно: приятное волнение в груди. Оно посещало ее лишь перед приходом Смайла и то, со временем просто сменилось на легкое чуство облегчения. Сейчас же на лице девчушки самая настоящая улыбка. Она давно не смотрелась в зеркало, но знала, что Смайлу нравится видеть, когда она улыбается. Сейчас Сабицуки реально хотела проснуться. Даже находится в таком приятном месте для нее было не так приятно, как находится в реальной жизни и понимать, что она живая. Вот прямо сейчас, это она. Таблетки, кажется помогают. Казалось, день уже не станет лучше, как компьютер, на котором подсветилось уведомление в LINE. Это её дорогой друг. "Саби, у меня в среду приехать не получится, так что я перенес запись на сегодняшний вечер. увидимся прям сегодня :р" Сегодня. Этот день уже просто не мог стать лучше. Возможно, ей даже получится вымолить возможность поболтать со Смайлом не через стекло, а прямо вживую, друг перед другом. Может быть даже дадут его обнять... Мысли об этом окунули Сабицуки в такое тепло, что находясь на кресле она завалилась обратно спать. Она не пошла в мир снов, она просто тихо сопела в тишине, от покоя, который ей дал этот прекрасный день. Не о чем было беспокоится. Буквально: она знала, что дальше будет только лучше и кроме приятного волнения в груди она уже ничего не ощущала. Даже зуд. Так бы она и спала, если б ее не побеспокоил стук в дверь. Это были не три стука, которые делают медсестры. Это был короткий ритм. Так мог только Смайл. А если он стучит, значит его впустили. И она будет прямо здесь и сейчас говорить с ним. Не через стекло, а напрямую. Она не говорила так с ним несколько лет. Сабицуки, с улыбкой от уха до уха вскочила поскорее открывать дверь, к которой день назад даже подходить боялась. Дверная ручка поворачивается, дверь со скрипом открывается. Это он. Сабицуки ни словами, ни жестами, ни какими либо еще знаками показать, что она чувствовала. Такая эйфория, которую даже под самым сильным обезболом не почувствуешь. Она вцепилась руками в паренька, который от этого напора дружеской любви чуть не свалился на пол вместе с подругой. Смайл поймал девчушку и еле выстояв на ногах обнял ее в ответ. Он тоже скучал по ней. Они вцепились друг в друга изо всей силы. Обоим что-то хотелось сказать, но они не знали что, ведь эмоции нахлынули так сильно, что казалось, что любые слова будут ложью. Тишина прервалась всхлипом, Смайл обеспокоенно опустил голову, и перед собой он увидел хныкающую Сабицуки, которая уже намочила слезами его поло. — Ты чего? — Я скучала! Я тебя коснуться не могла восемь лет! Сабицуки всхлипнула еще раз. Смайл медленно обнял ее выше плеч, а она уткнулась ему в грудь, чтобы сделать несколько вдохов. Вдохнуть носом запах человека, который не бросил её, несмотря на проблемы и у себя, и у нее. Она все эти восемь лет знала, что ей есть ради чего жить дальше. Выйти и прогулятся с ним, познакомиться с другими его друзьями, о которых он рассказывал, увидиться с мамой Ореко, отнести фотоальбом тёте... — Ну ты может меня впустишь уже? — Да... Прости. Проходи. Девочка прошла дальше в квартиру, чтобы пропустить друга в квартиру. Она была в шоке. В этой квартире был карантин, в нее входили только медсестры и приносили только лекарства. И теперь болезнь отступила. Боятся нечего. Смайл тоже кое-что заметил. Болезненно-бледная кожа девушки стала бежевой. На щеках появился здоровый румянец. А сама она улыбалась. И она знала, что теперь её жизнь станет намного лучше. — Тут такое дело, я тут ненадолго. У Сабицуки прихватило сердце. Неужели это все? Неужели опять придется ждать неделю, терпеть, коротать время в мире снов? — Я выпросил разрешение на двадцатиминутную прогулку с тобой. Глаза девочки засияли. Она резко рванула бежать за своей курткой, которая уже долгое время лежала без дела и покрылась пылью. Она была великовата, ведь ее брали на вырост. Никто не знал, когда она может пригодится. Никто не знал, что может стать лучше. Дверь подъезда захлопнулась. Эти двое шли по снегу, который хрустел так же, как и во сне, но был живее. Здания из сна давно снесены, а горки и качели на детской площадке... Они будто стали меньше. Так и шли они минуток десять до Шуга Хоул. Никто же не запрещал торты, или кофе? Вот и именно, что никто. А потому Смайл и Сабицуки остаток времени провели там, слушая тихую музыку, рассказывая о своих снах и о том, что было, пока Сабицуки была на карантине. Сабицуки еще не совсем полностью осознала, что хворь отступает. Насовсем. Что она сможет жить как нормальная девушка, когда выпишется. И она обязательно, обязательно навестит тетю и отдаст ей фотоальбом. Но потом. Пока что, ей надо наверстать упущенное с другом.