Глава 1
11 марта 2026 г., 20:30
В сказках принцессы всегда были прекрасны. Они жили в высоких каменных башнях, и толпы отважных рыцарей сражались с кровожадными драконами, чтобы вызволить их из заточения и, повергнув во прах чудище, взять их в жены. На этом история заканчивалась, ведь о чем еще можно было рассказать, если будущее героев представляло собой ослепительное бескрайнее счастье?
Когда-то Ширен Баратеон зачитывалась подобными сказками, мечтая о том, как прекрасный рыцарь на белом коне прискачет на Драконий Камень, чтобы просить ее руки. Но это время осталось в прошлом. В отличие от героинь любимых когда-то историй, Ширен не была ни принцессой, ни тем более прекрасной. В детстве ее поразил тяжелый недуг — серая хворь. Она выздоровела, но половина ее лица осталась обезображена уродливыми отметинами. Разве захочет какой-нибудь рыцарь взять ее в жены? Нет, качала головой Ширен, роняя одинокие слезы на пожелтевшие от времени страницы книги историй и песен Семи королевств. Никто не вызволит ее из башни и не победит кровожадного дракона. Драконов не осталось, они ушли задолго до того, как пала династия Таргариенов. Но даже если бы они возродились, никто из них не стал бы пленять маленькую Ширен. У драконов наверняка были дела поважнее. Да и у принцев тоже.
Теперь Ширен занимали другие истории. Она не прочла о них в книгах, но они являлись ей в долгие часы бодрствования, когда она лежала под тяжелым жестким одеялом и, забывая о холоде Драконьего Камня, сквозь неплотно прикрытые шторы вглядывалась в темнеющее вдали небо.
В небесах из синего стекла надо мной чернеют два крыла.
«Это птица», — думала Ширен. Птица, сотканная из самой ночи. Не чудовище, подобное дракону Таргариенов, но настоящее волшебное создание, о котором не было известно ни одному сказителю Семи королевств. Ширен еще не видела его, но ее душа уже чувствовала его присутствие. И она знала, что когда-нибудь они обязательно встретятся.
Не распутать каменный клубок тем, кто не был долго одинок.
***
— Ты поедешь со мной в столицу. Слова отца заставили Ширен вздрогнуть от неожиданности. Он произнес их за ужином, и если бы Ширен в тот момент держала ложку, она расплескала бы ее содержимое, и матушка наверняка сделала бы ей замечание. — Неужели это необходимо? — спросила леди Селиса, почти не разжимая губ. Ширен ощутила исходящую от нее волну недовольства, но лорд Станнис был непреклонен. — Ширен племянница короля. Она должна присутствовать на свадьбе его сына. Леди Селиса ничего на это не ответила, но Ширен и без того знала, что матушка не одобряет этой поездки. Она не любила столицу. Как и своего деверя — короля Вестероса. — Как вам будет угодно, отец, — тихо сказала она, не поднимая глаз. Леди Селиса хмыкнула, но вновь предпочла ничего не говорить. Внутри у Ширен все трепетало. После ужина она долго не ложилась, меряя скромно обставленную комнату беспокойными шагами. Она знала, что принц Джоффри, ее двоюродный брат, женится на леди Сансе Старк, дочери десницы короля, но не предполагала, что отец возьмет ее с собой на свадьбу. Ширен никогда не покидала Драконий Камень и лишь по книгам знала мир за его пределами. А книги слишком часто лгали. Когда Ширен, наконец, легла в постель, ее сердце продолжало гулко биться, и она ворочалась, не в силах отделаться от тревожных картин, одна за другой возникавших у нее перед глазами. Матушка, безусловно, была права. При дворе Ширен станет всеобщим посмешищем, и король будет недоволен тем, что своим видом она испортит свадьбу его сына. Наверное, будет лучше, если она останется на Драконьем Камне… Но нет, это невозможно. Ширен не в силах перечить воле отца, даже матушка на это неспособна, и если лорд Станнис пожелал, чтобы она поехала, так и будет. Значит, королевский двор и есть тот дракон, с которым ей предстоит столкнуться. Ширен зажмурилась, стараясь прогнать подступающие слезы. Когда она открыла глаза, ее взгляд упал на тонкую полоску лунного света, струившегося в комнату, и на какое-то мгновение ей почудилось, что она увидела тонкий черный силуэт, размытый на серебристой поверхности окна. Ширен сглотнула, но спустя всего один удар сердца это наваждение исчезло. «Ворон, — пронеслось у нее в голове. Она плотнее закуталась в одеяло, постепенно успокаиваясь. — Птица, которую я видела на небе, это ворон». Дай перо мне, ворон, для моих для крыльев, дай мне сил подняться над скалистым склоном.***
Ее покои в Красном замке стали для Ширен ее крепостью. Они были гораздо уютнее, чем на Драконьем Камне, и Ширен так и не привыкла к теплым краскам тканей и мебели. Все было таким новым и непривычным, словно Ширен попала в другой мир. Весь замок был погружен в предсвадебную суету, от которой поначалу она совершенно растерялась. Она никогда не видела такого большого сосредоточения людей, и хотя по дороге в столицу Ширен не единожды повторила имена приглашенных на свадьбу лордов и леди и гербы их домов, в обществе она все равно терялась. Кроме того, как она и предсказывала, ее уродство притягивало к себе взгляды, порождая беззастенчивый шепот и пересуды. К счастью, принцесса Мирцелла, сестра принца Джоффри, отнеслась к ней с теплотой, да и от леди Сансы она видела одну лишь доброту, но Ширен не желала стеснять их своим присутствием и омрачать своим видом их красоту. Поэтому, когда Ширен не сопровождала лорда Станниса на торжественных ужинах, выездах и турнирах, она предпочитала оставаться в своих покоях за чтением или рукоделием. Она садилась у окна, согреваемая теплыми солнечными лучами, и проводила за работой целые часы. Сир Давос Сиворт, рыцарь, которому лорд Станнис поручил ее охранять, настаивал на том, чтобы Ширен больше времени проводила на открытом воздухе, но она предпочитала гулять один раз в день. Рано поутру, еще до завтрака, она в сопровождении сира Давоса покидала отведенные им в твердыне Мейгора покои и прогуливалась в садике принцессы Мирцеллы. Ей нравилось любоваться цветами и встречать утро, сидя в тени раскинувшего зеленые ветви ясеня. В тот день Ширен расположилась у дерева с книгой, позаимствованной из королевской библиотеки — обветшавшей от времени историей Севера. Ширен уже многое успела прочесть о Семи королевствах и их истории, но Север до сих пор оставался для нее загадкой. Трудно было вообразить край, вечно окутанный снегами, лежащий так близко к границе между миром людей и царством неизведанного, коим Ширен представляла себе Стену. Книги были здесь бессильны — Север можно было узнать, лишь побывав там. Но на это Ширен не надеялась. После свадьбы принца Джоффри и леди Сансы ей предстояло вернуться на Драконий Камень и жить там до тех пор, пока отец не найдет ей жениха, которому, хочет он того или нет, придется взять ее в жены. Быть может, она поселится где-нибудь на юге, где будет тепло и солнечно, как в Королевской Гавани, и ей отведут комнату, из окна которой Ширен не увидит очертаний черных крыльев… Она будет скучать по своей прежней жизни, но все это к лучшему. Быть может, ее будущий супруг возьмет ее путешествовать, хотя, если она выйдет за южанина, он вряд ли согласится поехать на Север. Так что ей остается лишь читать о нем в книгах и полагаться на силу собственного воображения. Над скалистыми хребтами, где бывает снег в июле, над еловыми лесами, что забраться вверх рискнули… — А-а-а!.. Все произошло так неожиданно, что Ширен испугалась с запозданием. В один миг она сидела на скамье у дерева и мирно читала — а в следующий, под аккомпанемент трескающихся веток и дождь из сорванных листьев, прямо рядом с ней свалился на землю хорошо одетый юноша с темно-рыжими волосами. Несколько мгновений Ширен смотрела на него с полным замешательством, а, узнав его, ахнула: — Лорд Брандон!.. Младший брат леди Сансы, морщась от боли, поднялся на ноги. — Вот дьявол… — простонал он и, кажется, только тогда заметил Ширен. — Леди Ширен, прошу меня простить, — он смешался и поспешил отряхнуть перепачканную одежду. — Я не знал, что вы здесь. Надеюсь, я не сильно вас напугал?.. — Нет, я… — Ширен не знала, что сказать. Она будто очутилась в одной из сказок, что читала в детстве — ведь только в сказках прекрасные принцы способны падать с неба… ну, или с ясеня. — Вы не ушиблись? — с запозданием спросила она. Ох, что на нее только нашло — ей следовало сразу же предложить ему помощь!.. — Позвать мейстера?.. — Ширен встала, выискивая взглядом сира Давоса, но тратить время на поиски ей не пришлось — услышав шум, рыцарь уже спешил к ней. — Леди Ширен, вы в порядке?.. — увидев Брандона Старка, сир Давос с недоумением замер. — Милорд. Не знал, что вы имеете обыкновение гулять в садике принцессы Мирцеллы. — Честно признаться, сир Давос, я и не гулял, — Брандон слегка покраснел. — Я… эм… прятался. — Прятался? — наморщил лоб рыцарь. — Но от кого, милорд? — От благородных леди, конечно же, — с досадой признался молодой Старк. — Подготовка к свадьбе идет полным ходом, и они стали совершенно невыносимы. Их поручения я еще в состоянии выполнить, но вот когда они просят меня высказать свое мнение… — Брандон помолчал. — Одним словом, сегодня с утра я решил ускользнуть из башни десницы и отдохнуть в садике принцессы Мирцеллы. Я пошел бы в богорощу, но там меня быстро бы отыскали, вот я и пришел сюда. — Уму непостижимо, — пробормотал озадаченный сир Давос. — Не сочтите за дерзость, милорд, но где вы прятались? Я был уверен, что здесь никого нет, иначе я бы не оставил леди Ширен в одиночестве. — Эм… — протянул Брандон и неловко отряхнул усыпанные мелкими прутиками бриджи. — Прошу вас, благородный сир, не смейтесь надо мной. Я прятался на дереве. Забрался наверх и уснул. Но, к сожалению, во сне я часто ворочаюсь, вот я и… упал. — Упал, — машинально повторил сир Давос. На его лице было написано полное неверие, и что-то подсказывало Ширен, что отныне он будет с большой опаской относиться к северянам и их диковинным привычкам. — Да, я знаю, это никуда не годится, — смущенно покивал Брандон. — Леди Ширен, еще раз прошу прощения. — Я… ничего не случилось, лорд Брандон, я в порядке… — проговорила она. — Вам, наверное, все-таки стоит показаться мейстеру… — Прошу, не беспокойтесь — я в полном порядке, — он беспечно махнул рукой. — Я облазил все закутки Винтерфелла и несколько раз падал — не с большой высоты, конечно, но с достаточной, чтобы напугать матушку и сестер… — его взгляд упал на книгу, что лежала на скамье. — О. Вы интересуетесь историей Севера, леди Ширен? — Немного, да… — она потупилась, смущенная тем, что Брандон обратил внимание на ее книгу. — Это удивительный край. — Что верно, то верно, — он улыбнулся. — Вы когда-нибудь там бывали? — Что вы, я нигде не была… — Ширен с грустью покачала головой. — Приехав сюда, я впервые покинула Драконий Камень. — О, — сказал Брандон. Ширен чувствовала, что ее слова вызвали у него неловкость. Еще бы — кто захочет разговаривать с деревенщиной, которая никогда не путешествовала? — Почему бы вам не рассказать леди Ширен о Севере, милорд? — внезапно предложил сир Давос. — Если вы будете заняты разговором, благородные дамы не смогут привлечь вас к свадебным хлопотам. Ширен резко подняла голову, в смятении глядя на рыцаря. Брандона, кажется, это предложение тоже застало врасплох. — Но будет ли это уместным? — с сомнением спросил он сира Давоса. — Я бы не хотел, чтобы лорд Станнис… — Поверьте мне, у лорда Станниса не будет поводов для нареканий, — с необычной твердостью в голосе сказал сир Давос. — Я не выпущу вас из вида, и никто в этом замке и за его пределами не сможет обвинить вас в неуважении к леди Ширен. — Что ж, если вы готовы за меня поручиться, тогда, почему бы и нет, — сказал Брандон и улыбнулся Ширен. — Моя сестра недавно говорила, что мы слишком редко вас видим. Ей не хотелось бы, чтобы вы думали, что в Красном замке у вас нет друзей. — Лорд Брандон, я вовсе так не думаю… — пробормотала Ширен. — Пожалуйста, можно просто Бран, — кивком головы он указал на книгу. — Вы позволите?.. — Да, конечно… Они сели на скамью, и Бран бережно взял книгу. — Труд мейстера Чилдера, — промолвил он. — Мне кажется, наш мейстер знает его наизусть. Я вижу, что вы уже дошли до легенды о строительстве Винтерфелла. — В нем правда принимали участие великаны? — вырвалось у Ширен. — Мне всегда хотелось в это верить, — Бран мечтательно улыбнулся. — Винтерфелл огромен, он больше Красного замка. Нетрудно представить, что его возводили великаны, — он пролистал несколько страниц, и их взорам предстал портрет Брандона Строителя, основателя дома Старков. Ширен отметила, что в нем не было сходства с Браном или его отцом. Брандон Строитель выглядел так, как Ширен всегда представляла себе героев легенд — суровый взор, пышная кустистая борода, на поясе — угрожающего вида меч. — Говорят, Брандон Строитель дал совет Дюррану Богоборцу, благодаря которому Штормовой Предел стоит до сих пор, — произнесла она. — Интересно, в чем он заключался. — Старая Нэн сказала бы, что он поделился с ним парочкой заклинаний, — хмыкнул Бран. — Старая Нэн? — Наша няня. В детстве она пугала нас страшными сказками, а сейчас я спрашиваю себя, не содержится ли в них больше правды, чем все думают, — Бран помолчал. — Больше всего мне запомнилась история о рыцаре, который пожелал покорить самую высокую гору, но, не достигнув вершины, обратился в ворона. Только над горами, над еловым бором, надо льдом, снегами кружит черный ворон. — Какая страшная легенда… — проронила Ширен. — Мне тоже всегда так казалось, — слегка нахмурившись, кивнул Бран. — Братья утверждали, что я просто слишком впечатлительный, но… — он не договорил. — Одним словом, я надеюсь, что Брандон Строитель не злоупотреблял магией, даже при возведении замков и крепостей. Они проговорили еще около часа. Бран рассказал Ширен о Винтерфелле, а она ему — о Драконьем Камне. Сир Давос безмолвно охранял их покой на некотором расстоянии и подошел ближе, только когда вдали послышались шаги, возвещая постепенное пробуждение замка. — Леди Ширен, нам пора на завтрак, — он почтительно склонил голову. — Значит, и мне тоже, — заключил Бран, и они оба встали. — Большое спасибо за приятную беседу, леди Ширен. Я очень рад, что выбрал сад принцессы Мирцеллы своим убежищем. — Я тоже, милорд, — она смущенно улыбнулась. Бран вежливо им поклонился и первым покинул сад. На обратном пути в твердыню Мейгора Ширен все-таки задала сиру Давосу волновавший ее вопрос: — Как вы думаете, мой лорд отец очень рассердится, когда узнает, что я провела столько времени за беседой с лордом Брандоном? Рыцарь с какой-то странной печалью покачал головой. — Нет, миледи, я не думаю, что лорд Станнис рассердится. Спору нет, он очень строг, но даже он не может не понимать, что вам нужны друзья. И они с Браном действительно подружились. Теперь, когда Ширен сопровождала отца на праздничных застольях, у нее находился собеседник, и она не оставалась за столом, когда начинались танцы. Бран оказался хорошим другом. В отличие от многих молодых людей, съехавшихся на королевскую свадьбу, он не спешил хвастаться своими успехами на ристалище и не пытался приписать себе несуществующие подвиги. Зато он много рассказывал о Винтерфелле и о своей семье, и с непритворным интересом расспрашивал Ширен о ее жизни на Драконьем Камне, о том, что она видела во время путешествия в Королевскую Гавань, о книгах, которые она читала. И за все время, проведенное в столице, Ширен ни разу не увидела, чтобы он избегал смотреть на ее шрамы. Она привыкла к тому, что во время беседы ее собеседники старательно игнорировали изуродованную сторону ее лица, но Бран никогда этого не делал. Он смотрел прямо на нее, будто ее шрамов не существовало, и это казалось Ширен удивительным. Раньше она не встречала человека, который бы не обращал внимания на недостатки ее внешности и проявлял такой интерес к тому, что она хранила в своей душе. День свадьбы принца Джоффри и леди Сансы стал для Ширен самым незабываемым в жизни. Она никогда раньше не испытывала подобного счастья — не столько потому, что радовалась за новобрачных, сколько потому, что праздник в Красном замке доказал ей, что в жизни есть место не только для тягостных размышлений, но и для искреннего веселья. И единственным серым облачком, омрачившим этот день, стало осознание того, что очень скоро Ширен предстоит вернуться домой. После свадьбы они остались в Королевской Гавани еще на две недели, но теперь мысли об отъезде омрачали каждое событие в жизни Ширен. Ей не хотелось расставаться с кузенами (благодаря Брану и леди Сансе она сблизилась с принцессой Мирцеллой и принцем Томменом и теперь нередко проводила с ними время), и она знала, что будет скучать по вечной суете Красного замка, такого живого по сравнению с ее сумрачным обиталищем на Драконьем Камне. И, конечно, с болью в сердце Ширен понимала, что ей будет очень не хватать Брана. Все это время у нее из головы не шла рассказанная им легенда, и когда Ширен думала о том, что никогда в своей жизни не увидит Севера, не увидит тех лесов и гор, которые так мечтал покорить рыцарь-ворон, ее сердце заходилось от горькой тоски. Помогите, горы, мне собрать все силы! Дай перо мне, ворон, для моих для крыльев… Ранним утром в день отъезда, когда Ширен пришла в садик принцессы Мирцеллы, чтобы попрощаться с полюбившимся ей местом, она встретила там Брана. Он ждал ее на скамейке у ясеня и встал при ее приближении. — Леди Ширен, — он поклонился ей с легкой грустью. — Надеюсь, вы простите мне это внезапное появление. Я хотел попрощаться с вами наедине. — Вам не нужно мое прощение, — она подала ему слегка дрожащую руку, и Бран бережно коснулся ее губами. — Я благодарю вас за то, что вы для меня сделали. Если бы не ваша дружба, время, проведенное в Красном замке, не принесло бы мне столько радости. — Вы украли мои слова, — Бран мягко отпустил ее руку и улыбнулся. — Но я надеюсь, что мы еще встретимся. А пока… — он сделал паузу, и Ширен увидела в его взгляде смущение. — Я хотел спросить, могу ли я вам писать. — Конечно, можете, — его предложение заставило ее сердце подпрыгнуть от волнения и радости. — Мне будет очень не хватать наших бесед, и я буду счастлива продолжить их в письмах. Он широко улыбнулся, не скрывая облегчения. Неужели боялся, что она ответит отказом?.. Ширен едва удержалась, чтобы покачать головой. Порой даже молодые люди были не в силах найти средство от неуверенности. Возвращение на Драконий Камень оказалось не таким уж и тягостным, как Ширен поначалу боялась. Пусть матушка поприветствовала ее нарочито холодно, не скрывая своего недовольства ее продолжительным отсутствием, у отца, кажется, не было причин для нареканий, а сама Ширен привезла из Королевской Гавани столько радостных воспоминаний, что ей хватило бы на целую жизнь. И, что было еще важнее, она перестала чувствовать себя одинокой. Теперь, когда она пообещала писать кузенам и леди Сансе, у нее всегда было занятие, но больше всего времени она тратила на послания для Брана. Лорд Станнис знал, что она пишет в Винтерфелл, и не возражал против этого, что еще больше окрылило Ширен. Даже когда леди Селиса высказала свое неодобрение, отец не запретил Ширен продолжать переписку, и осознание того, что он принял ее сторону, освещало каждый прожитый ею на Драконьем Камне день. Письма Брана дышали жизнью, которой Ширен никогда не знала. Он рассказывал о том, как Винтерфелл готовился к зиме, и как лорд и леди Старк занимались укреплением замка и близлежащих территорий, управляли хозяйством и делали запасы провизии. Вскоре Ширен так хорошо узнала всех обитателей Винтерфелла, будто всю жизнь была с ними знакома. Как наяву, она представляла себе Робба, старшего брата Брана, наследника Винтерфелла, и его супругу Жиенну, которая недавно родила первенца, маленького Рикарда. Узнала она и Рикона, самого младшего сына лорда и леди Старк, неугомонного мальчишку, которому вечно не сиделось на месте. В своих письмах Бран не забывал и о слугах — конюхе по имени Ходор, кузнеце Миккене, Старой Нэн, которой, наверное, было лет сто пятьдесят, не меньше… Но больше всего ее цепляли те строки, в которых Бран делился с ней своими снами. «Наверное, вы будете надо мной смеяться, леди Ширен, но вчера ночью мне снова приснился тот ворон. И если бы я не проснулся утром в своей постели, я бы, наверное, решил, что это был не сон — настолько настоящим он казался. Во сне я забрался на самую высокую башню Винтерфелла, которая так сильно увеличилась в размерах, что почти достигла неба. Я никогда не боялся высоты, леди Ширен, но на этот раз от страха у меня душа ушла в пятки. Я был уверен, что ни за что не спущусь обратно на землю, что обязательно сорвусь и упаду. И тут я увидел ворона. Огромного, размером с кошку. Он парил рядом с башней и смотрел прямо на меня, и, клянусь, я видел у него на лбу третий глаз. Я взмолился о помощи, и он прокаркал: «Лети!» От ужаса я похолодел. Как я мог лететь, у меня ведь не было крыльев? Но ворон снова закаркал: «Лети! Лети! Лети!» И тут я оступился и сорвался с башни. Я падал целую вечность, но проснулся, так и не достигнув земли. Я никому не рассказывал об этом сне, леди Ширен, только вам. Я помню, как однажды вы поведали мне ваш сон — тот, в котором вы увидели на небе очертания крыльев. Вы сказали, что не были уверены в том, наяву это произошло, или во сне, и теперь я чувствую то же самое. Я в смятении, леди Ширен. Рано или поздно ворон прилетит за мной, и я не знаю, как от него спастись. Возможно, мои слова кажутся вам горячечным бредом… Впрочем, нет. Я знаю, что если кто-то и поймет мои чувства, то только вы». Прижимая к груди это письмо, Ширен сидела у окна, с ногами забравшись на скамью, и смотрела, как беспросветный мрак цепко держит в своих объятьях Драконий Камень. Раз за разом перечитывая написанные Браном строчки, она так живо представляла себе этот сон, будто разделила его вместе с ним. Когда-то в одной книге сказок она прочла о мире, в котором одинаковые сны снились только будущим супругам, и так люди находили себе суженых. Неужели… Нет, об этом Ширен боялась думать. И в то же время она ни капли не сомневалась, что переживания Брана были чем угодно, но только не «бредом». По ночам, когда ее разум жаждал покоя, ее дух отправлялся далеко за пределы Вестероса. Ширен знала, что те места, которые она посещала в своих снах, не принадлежали Семи королевствам. Она видела огромные сверкающие водопады, поля, усеянные желтыми цветами, деревья, листья которых напоминали изумруды. Этот край населяли удивительной красоты люди — высокие и сильные, словно древние воины, и добрые и стойкие, словно терпеливые землепашцы. В их королевстве всего было в достатке, но темные силы, дремавшие на его границах, не раз покушались на эту славную землю. Много столетий ждал тот народ возвращения своего короля, что рассеет тьму и принесет долгожданный мир. После этих снов Ширен всегда с трудом возвращалась в реальность. Ей хотелось пить, будто она целый день гуляла на жаре, и ее ступни ныли, как от долгой ходьбы. Конечно, она никому не рассказывала о том, что видела во сне, и о смутных очертаниях черных крыльев, которые мерещились ей после пробуждения. Никому, кроме Брана. Отражаясь совершенно в ледяных озерах боли, словно молния, мгновенно сердце вырвется на волю. Так минуло два года. За это время Ширен не покидала Драконий Камень, хотя Мирцелла и Санса не единожды звали ее погостить. Лорд Станнис согласился поехать, только когда король Роберт пригласил его на первые именины своего маленького внука, первенца Сансы и Джоффри. На сей раз Ширен отправлялась в Королевскую Гавань почти в смятении. Она знала, что Бран тоже приедет на праздник, и с замиранием сердца ждала их встречи. Какими бы частыми ни были их письма, они не могли долго заменять живую беседу. Ширен так многое нужно было ему рассказать и так многое от него услышать, что она боялась, что им не хватит всего времени мира. За воротами Красного замка их встретила королевская семья в полном составе. Добродушный король Роберт, надменная королева Серсея, улыбающаяся принцесса Санса с маленьким принцем на руках, Джоффри, Мирцелла и Томмен, который первым бросился поприветствовать Ширен. Когда они с отцом поздоровались с ними всеми, Ширен заметила, как к ним направляется лорд Эддард в сопровождении высокого статного юноши, чей теплый взгляд словно не замечал шрамов на ее лице. — Бран?.. — ахнула она. Если бы их не окружали члены их семей, Ширен обязательно подбежала бы к нему и порывисто обняла. Вместо этого она дождалась, пока Бран сам подошел к ней, и снова, как тогда в саду, подала ему дрожащую руку. — Я очень рад вас видеть, леди Ширен, — он улыбнулся и поцеловал ее ладонь. Боги, как сильно он вырос!.. В его взгляде Ширен видела тысячу невысказанных слов, которыми он не мог поделиться ни с кем другим. Только сейчас она поняла, как сильно по нему скучала. Они не скоро остались наедине. Первый день после приезда Ширен провела с кузенами, Сансой и маленьким двоюродным племянником, и только на следующее утро она отправилась в сад принцессы Мирцеллы, где ее уже ждали. Сопровождавший ее сир Давос на сей раз предпочел не углубляться в сад. — Я решил, что в этот раз мне лучше оставаться на земле, — Бран поприветствовал ей смущенной улыбкой. Он стоял в тени ясеня, на том месте, где они впервые встретились. — Не хочется снова предстать перед вами в глупом виде. — Вы никогда не казались мне глупцом, милорд, — произнесла Ширен. Они сели на скамью, и он пытливо в нее вгляделся. — Мне так многое нужно вам рассказать… — Бран приподнял ладонь и тут же быстро ее опустил, будто ошпарившись. Ширен поняла, что он хотел взять ее за руку, но решил, что у него нет на это права. Ей показалось это странным. Они делились друг с другом своими снами — разве это не делало их самыми близкими на свете людьми? — Обычно говорят, что разлука отдаляет, но с вами все совсем иначе, — молвила она. — То, о чем вы писали… Я будто проживала это вместе с вами. — Так значит, вы не считаете меня сумасшедшим? — Бран с надеждой вскинул голову. — Нет, конечно, — Ширен протянула руку и мягко накрыла его ладонь своей. — Мне тоже снятся странные сны, и я думаю, что они могут быть связаны. Тот черный ворон, о котором вы писали… В небе над Драконьим Камнем я видела очертания его крыльев. Глубоко в глазах Брана отразился затаенный страх. — Он придет за мной, — слетело с его губ. — И я упаду, леди Ширен. Она покачала головой и сжала его ладонь. — Нет, лорд Брандон, вы не упадете. Я буду рядом, и вместе мы улетим. Кто тогда найдет мои следы на лазурных зеркалах воды?***
Ширен не знала, в какой момент он принял это решение, но оно ее не испугало. Если бы кто-то сказал ей об этом на Драконьем Камне или во время путешествия в Королевскую Гавань, она бы испытала и страх, и сомнения, но теперь, после того, как они провели вместе несколько недель, она перестала бояться будущего. Здесь, в Красном замке, ей продолжали сниться сны о зачарованном королевстве, которое отныне она посещала в обличье серой лани, и каждый раз, когда она гуляла по его упоительно красивым полям и лесам, рядом с ней летел по небу черный ворон. Легенда из сказки все-таки оказалась правдивой — две половинки души соединились во сне. «Я буду рядом, и вместе мы улетим», — говорила она себе. Празднества по случаю именин маленького принца давно закончились. До отъезда на Драконий Камень оставалось несколько дней, когда Бран навестил Ширен в ее покоях. Она отослала свою служанку, которая помогала ей с вышиванием, и они остались наедине. — Поначалу я хотел пригласить вас в сад принцессы Мирцеллы, но потом понял, что мне будет спокойнее, если этот разговор пройдет в более защищенном месте, где нас точно не смогут подслушать, — снова, как и за все время их знакомства, Бран смотрел на Ширен так, будто шрамов на ее лице не существовало, но она никогда раньше не видела его столь взволнованным. — Говорят, в Красном замке везде есть уши, — молвила она. — И все же я предпочитаю надеяться на приватность, — он откашлялся и после небольшой паузы продолжил: — Леди Ширен, близится ваш отъезд на Драконий Камень, и я вынужден признать, что никогда прежде я ни одного дня не страшился так сильно. Если вы снова уедете, я не вынесу этой разлуки. Я знаю, я немногое могу вам предложить, но что будет вечно принадлежать вам, так это моя душа. Я никогда не встречал в своей жизни человека, который так легко бы меня понимал, и я клянусь, что сделаю все возможное для вашего счастья, если… если вы согласитесь стать моей женой. Ширен сморгнула одинокую слезинку, сбежавшую по незапятнанной стороне ее лица. Ее внутренности будто обратились в чистейший хрусталь, и малейшее движение разбило бы ее на кусочки, если бы она не научилась черпать силу в своей хрупкости. — Да, — прошептала она. — Да, милорд, я согласна… Бран рассмеялся от счастья и, заключив ее в объятья, закружил по комнате, а остановившись, осыпал поцелуями ее лицо. Почувствовав прикосновение его губ на пострадавшей щеке, Ширен не смогла сдержать слез.***
Они решили сочетаться браком в богороще Винтерфелла, перед лицом старых богов. Бран предложил это с осторожностью, зная, что Ширен исповедует веру в Семерых, но она чувствовала, что так будет правильно. Ширен была убеждена, что иначе Север, о котором она так долго грезила, не примет ее, а это было равносильно предательству Брана. Отец поддержал ее — он никогда не был рьяным почитателем Семерых. После того как Ширен ответила согласием на его предложение, Бран отправился просить ее руки у лорда Станниса, и тот одобрил выбор дочери без видимых эмоций, но и без нареканий. Он всегда с уважением относился к лорду Старку и, видимо, полагал, что брак Ширен с его сыном, пусть и младшим, был достойной партией. А вот леди Селиса, которой они сообщили эту новость по возвращении на Драконий Камень, восприняла ее с негодованием. Она не желала, чтобы ее дочь становилась супругой северянина, да еще и принесла брачные обеты перед лицом старых богов. Поэтому она наотрез отказалась ехать в Винтерфелл. Ширен об этом не сожалела. Навсегда покинув Драконий Камень, Ширен оставила в нем все свои слезы и разочарования, вместе с книгами, оказавшимися столь блеклыми по сравнению с реальностью. Она так и не стала прекрасной принцессой, и ее драконом был черный ворон, но она его не боялась. Мне заменит хриплый клекот то, что раньше было словом. Мне ответит грозный рокот всех вулканов на суровом, непонятном раньше для меня языке подземного огня. Когда они прибыли в Винтерфелл, Ширен будто наконец-то вернулась домой. Все, что ее окружало, она воспринимала без страха — новые знакомства, непривычный говор, холодные ветры и снег, снег, повсюду снег. Зима надвигалась на Винтерфелл, но его обитатели, наперекор приближающимся холодам, готовились отпраздновать рождение нового союза. Лорд Эддард и леди Кейтилин, Робб и Жиенна с их маленьким сыном, Рикон и леди Арья, приехавшая на свадьбу со своим супругом из Речных земель — все они радушно встретили Ширен и ее отца, искренне радуясь за Брана. Для новобрачных заранее выделили покои в одной из башен, и Бран сам наблюдал за тем, как их приводят в порядок. Там все и случилось. Только над горами, над еловым бором, надо льдом, снегами кружит черный ворон. Ширен видела все своими глазами. Не наяву, во сне — совсем как в ее прежней жизни, когда из окна своей комнаты она улавливала черный силуэт обнимающих Драконий Камень крыльев. На этот раз она снова обернулась ланью, что наблюдала за Винтерфеллом с вершины заснеженного склона. Тонкая фигура балансировала на одной из башен — черный прутик на белом покрывале из снега. Всего один короткий удар сердца — и он сорвался, падая вниз. Но прежде чем он коснулся земли, у него выросли крылья, и он взлетел. Зыбкая завеса сновидения всколыхнулась от протяжного женского крика, и Ширен проснулась. Брана нашел Ходор, конюший. Он лежал в снегу, без сознания и со сломанным позвоночником, и белые снежинки оседали на его темно-рыжих волосах, как погребальный саван. Ширен увидела его уже в спальне, битком набитой ошарашенными, потрясенными, плачущими людьми. Мейстер Лювин, метавшийся над Браном, тщетно призывал Старков покинуть комнату, но, будто статуи своих предков из крипты, они не могли сдвинуться с места. Леди Кейтилин, бледная как смерть, что-то шептала помертвевшими губами, Рикон громко плакал, Жиенна, по лицу которой текли слезы, прижимала к себе потрясенную Арью. Лорд Эддард и Робб глядели на Брана так, будто тот уже перешагнул черту, отделявшую мир живых от царства мертвых, но Ширен знала, что они ошибались. — Вернись ко мне, — она упала на колени перед кроватью и взяла обеими руками его похолодевшую ладонь. — Ты жив, любимый, и ты должен ко мне вернуться… — Леди Ширен, вам лучше уйти… — мейстер Лювин попытался оттащить ее от Брана. — Я должен сделать все, что в моих силах… Ширен почувствовала на своих плечах чьи-то руки, которые мягко, но решительно побудили ее подняться и отойти от кровати. — Отец… — прошептала она, уткнувшись ему в грудь. Лорд Станнис, впервые за долгие годы обнимавший свою дочь, сказал ей непривычно тихим голосом: — Мужайся, моя девочка. Ты должна быть сильной. И Ширен была сильной. Целую неделю Бран не приходил в себя, и она покидала его комнату только ради короткого, рваного сна без сновидений. Пока он был без сознания, от нее будто отрезали половину души, заменив жизнь бессмысленным прозябанием. И все-таки Ширен продолжала верить, что он к ней вернется. «Я буду рядом, и вместе мы улетим». Он пришел в себя, как и упал — пока она спала. Доселе Ширен не знала, что во сне можно испытывать головокружение, и долго не могла понять, где находится. Она снова была ланью и лежала в снегу рядом с темной лесной чащей — серое пятно с расползающимся рядом кровавым следом. «Видишь, Бран, — прошептала она во сне пересохшими губами. — Без тебя я умираю. Вернись ко мне. Вернись…» От леса отделилась крохотная черная точка. Ширен наблюдала ее приближение с замирающим сердцем, заранее зная, кем она обернется. Черный ворон заглянул в ее душу, и у него на лбу открылся третий глаз. «Лети! Лети! Лети!» Он клюнул ее в сердце, и Ширен проснулась. — Миледи!.. — в ее спальню влетела запыхавшаяся служанка. — Миледи, милорд очнулся!.. Ее пустили к нему не сразу. Бран проснулся, когда у его постели дежурила леди Кейтилин, и некоторое время он оставался с ней, лордом Эддардом и мейстером Лювином. Ширен не перечила — она знала, что так было нужно. — Ты можешь войти, моя дорогая, — прошептала леди Кейтилин, когда ее муж и мейстер покинули комнату. На лице леди Старк не было ни кровинки. Лорд Станнис слегка сжал плечо своей дочери, прежде чем пустить ее к жениху. Бран, которого она увидела, был мало похож на юношу, сделавшего ей предложение. Изможденный, исхудавший, с впалыми щеками, с седыми прядями в поблекших волосах, он казался тенью себя прежнего, но Ширен ли было не знать, что внешняя оболочка является лишь вместилищем для души? — Солнышко… — прохрипел Бран, протянув к ней ослабевшую руку. — Прости меня… прости… — Ш-ш-ш, не говори ничего, — она опустилась на постель и, взяв его ладонь в свою, приложила ее к губам. — Тебе нужно отдыхать. Бран, кажется, не слышал ее слов. — Я все-таки упал… — пробормотал он. — Я все-таки упал, я знал, что упаду, и, несмотря на это, попросил тебя стать моей женой… Боги, о чем я только думал… — Ты думал о том, что любишь меня, и что никогда больше не хочешь расставаться, — прошептала Ширен. — И так и будет. Я тебя не оставлю. Мы поженимся, как и собирались. Бран посмотрел на нее, как на безумную. — Что ты такое говоришь?.. — с усилием, но он все-таки высвободил свою ладонь из ее руки. — Ты не можешь теперь выйти за меня замуж — мейстер Лювин сказал, что я никогда больше не буду ходить, и я не позволю, чтобы ты связала свою жизнь с калекой… — Бран, разве ты не помнишь? — ее шепот был похож на шелест осенних листьев. — Я буду рядом, и вместе мы улетим. Его лицо исказилось от боли, а в глазах заблестели слезы. Она наклонилась к нему и нежно поцеловала его в лоб. — Я люблю тебя, слышишь?.. Любила, еще до того, как узнала, и буду любить после того, как уйду из этого мира. Доверься мне, Бран. Доверься, и мы полетим. В день их свадьбы в богороще шел мягкий невесомый снег. Бран сидел в кресле, а Ширен стояла рядом, и когда пришла пора сменить плащ Баратеонов на плащ Старков, она опустилась перед ним на колени. Окружавшие их безмолвные свидетели церемонии не могли сдержать слез, но когда, поднявшись с земли, Ширен посмотрела на Брана, их глаза улыбались. Свадебный пир больше напоминал обыкновенный ужин, чем торжественное застолье, но его почтительная скромность не смущала гостей. Леди Кейтилин с теплотой смотрела на свою новую невестку, и печаль в ее сердце смешалась с восхищением ее стойкостью. Лорд Эддард не скрывал грустной улыбки, но их дети старались найти в произошедшей церемонии утешение и надежду. Вместо традиционных проводов новобрачным предоставили подняться в опочивальню без лишних свидетелей. Прежде чем отправиться в отведенные им покои, Ширен тихо обратилась к отцу: — Спасибо, что дали согласие на этот брак. Лорд Станнис ответил ей сумрачным взглядом. — Если таково твое желание, да будет так. Ты проявила стойкость, не отказавшись от данного слова. Я надеюсь, что он того заслуживает. — Он заслуживает целого королевства, папа, — прошептала Ширен и легонько поцеловала его в щеку. Когда она пришла в спальню, слуги уже помогли Брану устроиться на кровати. Ширен попросила горничную помочь ей снять платье и переоделась в длинную ночную рубашку. Когда за Мартой закрылась дверь, Бран с болью сказал: — Не так тебе следовало провести эту ночь. Ширен покачала головой и, забравшись под одеяло, легла рядом с ним, прижавшись к его груди. — Эту ночь я провожу с тем, с кем я давно разделила свои сны. На потоках восходящих, словно горный уголь черен, черен, словно ночь незрячих, видел я, как кружит ворон. Когда на следующий день их нашла Марта, они так и лежали, обнявшись. Холодные и неподвижные, они напоминали каменные изваяния из родовой крипты Старков. Их глаза застыли под опущенными веками, а сердца прекратили биться. В небесах из синего стекла будет нынче дважды два крыла.
