Плохой друг

      Детские клятвы — странная штука. Пока ты ребенок, кажется, что они вечны и нерушимы, но стоит хоть чуть-чуть вырасти, как все начинает рассыпаться в труху.       Нинель помнила каждое слово той страшной старухи, каждую морщину на ее лице и каждый жест руками. Бабулька жила в самом дальнем доме у леса — там, где для детей начиналась запретная зона. Кажется, ее дом был либо ее ровесником, либо многим старше. К нему было даже страшно подходить, казалось, хоть одно дуновение ветра — и он пошатнувшись, развалится, а эта старуха все жила там.       Неля помнит, с каким страхом она шла к тому дому. А как тут не бояться? Ей всю жизнь говорили, что старуха — злая ведьма, которая и скот, и не понравившихся людей на тот свет отправляла, а тут она сама идет к ней.       Тогда был август. Еще тепло, но ветер уже заставлял поежиться от прохлады.       Но девочке казалось, что мурашки по коже бегают вовсе не от холода, а от изучающего взгляда старухи, слушающей сбивчивый детский рассказ.       — Вечная дружба, говоришь? Скрепить да так, чтобы ни время, ни расстояние ее не разрушили? Ну, тогда слушай, — проговорила старуха, растягивая слова и делая долгие паузы.       И Неля слушала, разинув рот, забыв даже о том, что дрожала, как осиновый лист, буквально пару минут назад. А потом спохватилась и неуклюже стала записывать все сказанное в блокнот. Скорее всего, он все еще лежит где-то дома, под слоем вещей, и ждет, когда девушка о нем вспомнит.       «Читать заговор… В полнолуние… Уколоть указательные пальцы одним осколком… Соединить их и произнести слова трижды…» — всплывали у Нинель строчки в воображении.       Девушка усмехнувшись сбежала с крыльца. Надо же было поверить во что-то настолько абсурдное, как связывание дружбы. Да и та старушка вовсе не ведьмой оказалась. Неля потом еще несколько раз к ней ходила, чтобы та погадала, ничего не сбылось, да и заговор не сработал. Вот ведь шарлатанка!       Но и Игорь не лучше. Согласился сразу, даже слишком быстро, как будто всю жизнь ждал, как бы ночью сбежать из дома и кровь пустить ради старухиной выдумки.       Все пункты указания были выполнимы, но труднее всего было встретиться в полночь.       Они с Игорем были соседями, их дома стояли рядом, а окна спален выходили друг на друга через заросшие деревьями и кустами дворики и деревянный забор, который они совместными усилиями разобрали в нескольких местах. У них всегда были все условия, чтобы встречаться в любое время суток, и тот раз не был исключением. Если бы не одно но.       За неделю до этого случая они сбежали в поле смотреть на «летающие тарелки», о которых им все время рассказывали старшие ребята. Тогда домой они вернулись под утро, все перепачканные в грязи, с разодранными коленками и перепуганные до икоты. В тихом ночном поле любая тень и шелест казались шагами и каким-то существом, так что дети продержались так долго, движимые лишь несгораемым интересом и вечными спорами о том, кто из них больше не боится. Но все же последней каплей стала появившаяся будто из-под земли дворовая собака, принятая за лесное чудище. Сразу все разговоры о храбрости прекратились, и Неля завизжала так громко, что испугала и собаку, и сидящих на ближайших деревьях птиц, и Игоря, который закричал следом и, первый, спотыкаясь, рванул в сторону дома.       С того дня родители строго следили за тем, чтобы они никуда не собрались. Мама Нинель теперь спала с открытой дверью в комнату, которая находилась как раз напротив комнаты девочки, а отец Игоря перед сном лично проверял щеколду на калитке.       Идеальный план созревал целую неделю. Они все ждали момент, когда родители ослабят бдительность и им удастся прошмыгнуть. И ведь дождались. Правда, план чуть не провалился из-за отсутствия хоть каких-то осколков, но судьба им помогла.       В то утро мама Игоря неудачно разбила стоявшее на столе зеркало, и оно, разбившись, разлетелось по всей кухне. Почему-то осколки она так и не выкинула, лишь вздохнула и завернула стекло в тряпицу, после чего перевязала полотенцем и спрятала все это дело в ящик комода.       Тогда Неля ухватилась за это как за последнюю соломинку.       — Достань, — одновременно и приказала, и попросила она Игоря через забор, как только он все это ей рассказал.       Игорь потом долго еще хвастался, как ловко все провернул. Прошмыгнул в родительскую спальню, пока мама мыла полы. Отыскал сверток, чувствуя, как от волнения колотится сердце, достал самый большой осколок, в котором несколько секунд разглядывал свой глаз, а потом спрятал его в карман шорт. Сверток постарался вернуть в первоначальный вид, закрыл комод и быстрыми шагами, которые почти сразу перешли на бег, направился к ожидающей его за забором Неле.       — Есть! — победно воскликнул он, поднимая осколок над головой. — Самый большой выбрал.       — Хорошо, тогда в полночь у старой ивы, не забудь.       Старая ива была их тайным местом встречи. Дерево находилось на заброшенном берегу речки и ветвями доставало до земли, создавая собой завесу. Пару детей в этом куполе совсем не видно, понять, что они там, можно лишь по звуку, так что они быстро определили это место как штаб.       День тянулся ну очень уж долго. Неля вся извелась в ожидании. И маме помогла, и с Игорем погуляла, и яблоки для старой соседки собрала, и много-много дел по списку, а день все не кончался. Вечером Нинель уже просто смотрела в потолок и иногда вскакивала, чтобы посмотреть время, но в итоге раздосадованно опять возвращалась на место. Ужин, а именно гречневую кашу с котлетой, девочка съела, даже не почувствовав вкуса; кажется, в ожидании полуночи все органы чувств замерли.       В восемь мать отправила ее умываться. В девять выключила свет во всем доме и погнала Нелю в постель. Ближе к одиннадцати Нинель чувствовала, как бешено колотится сердце где-то в горле, а листы блокнота мнутся от усиливающейся хватки. Она много раз сбегала ночью, но впервые затевала что-то неизвестное и магическое, от чего, безусловно, нервничала.       Без пяти минут одиннадцать затих телевизор в доме Левиных — мама Игоря ложилась спать. А ровно в одиннадцать хлопнула дверь на улице — его отец ушел на работу в ночь. Как прошло еще пару минут, Неля тихо поднялась с кровати и на цыпочках прошмыгнула в коридор. Мама тихонько сопела в кресле, изредка что-то неразборчиво говоря.       Девочка прошла мимо ее комнаты, затаив дыхание и надеясь, что ни одна половица не скрипнет. Благо утром она специально проверяла, в каких местах пол не издает шум; теперь задача была лишь в том, чтобы не ошибиться. Дверь на веранду не скрипела — ее смазывали относительно недавно. Но вот щеколда стучала еще как. Точнее, щелкнула-то она тихо, но в тишине дома этот звук казался выстрелом. Она замерла, перестав даже моргать.       Где-то вдали ухнула сова и зашелестела листва. Но со стороны маминой комнаты — ни звука. Не услышала. Не проснулась.       Улица встретила ее дуновением ветра. Ночь была теплой. Луна висела высоко — почти полная, молочная.       Неля шла, все время оглядываясь, и быстро прошмыгнула через ветки. Под ивой уже был Игорь, подсвечивающий перед собой фонариком. Даже не переоделся, сидел на корточках в своей клетчатой пижаме перед осколком.       — Боишься? — шепотом спросила Неля, присаживаясь рядом.       — Нет, — мотнул Игорь головой, — подумаешь, палец уколоть! Я сколько раз с деревьев, велосипеда и забора падал, а тут такая ерунда.       Нинель кивнула, становясь спокойнее из-за уверенности друга, и достала блокнот. Игорь подсветил написанное. Она, не став тянуть время, вслух зачитывала продиктованные слова: странные, местами даже жуткими, про «кровь сестер и братьев», про «тьму и свет», про «плечо к плечу против любого испытания». Игорь повторял за ней без запинки, будто учил этот заговор на протяжении года, а не увидел в глаза пару минут назад.       — Дай осколок, — отложив блокнот, сказала Неля.       Игорь без слов подтолкнул тряпочку, на которой и лежал виновник торжества, к подруге. Неля тут же взяла осколок в руки, вздохнула и, зажмурившись, чиркнула уголком по подушечке указательного пальца. Кровь выступила мгновенно, и девочка на пару секунд зависла, будто завороженная, смотря, как она стекает по пальцу. Только потом Неля уже поняла, что Игорь ждет своей очереди. Он порезал палец спокойно, даже победно вскинул его: «Мол, смотри, Элька, не больно, а ты трусиха испугалась». Сразу после они прижали порезанные пальцы друг к другу, и Нинель громко воскликнула первой:       — Клянусь!       — Клянусь! — через секунду после нее крикнул Игорь.       И еще дважды. Три раза, как и сказано в инструкции. После последнего Неле показалось, что что-то изменилось. Окружение будто замолчало вместе с ними, купол веток будто и вправду окружил их, отделяя от поселка, будто в мире только они двое остались. Но все вернулось на место так же быстро, как и изменилось.       — Теперь уж точно навсегда, — хмыкнул Игорь.       И Неля верила в это всей душой.       Но теперь вместо теплого августа был холодный сентябрь, а из вечных друзей Нинель и Игорь перешли к почти незнакомцам.       Девушка разочарованно пнула камень, лежавший на дорожке. Она все никак не могла понять, как их, казалось бы, крепкая дружба могла рассыпаться, как песок.       Игорь точно не хочет с ней пересекаться. Это видно невооруженным глазом. Но почему? Вроде же не обидела его ничем. Никогда. Ни словом, ни действием.       Раздумье прервал защекотавший нос и вырвавшийся следом чих. Ну вот. Точно правду думает — не за что на нее обижаться. Неля пнула очередной камешек, который плюхнулся прямо в большую лужу, перегородившую дорогу. Круги разбежались по воде, искажая отражение.       Может, и прав Юра. Забыть Игоря надо — и дело с концом. Она же искала его все эти годы, надеялась на встречу, лелеяла крохотные мысли о том, что они вновь смогут поговорить. А он даже не смотрит на нее. Будто незнакомка на него бросилась. Ну точно — нет ее вины. Все он.       Но, думая так, она сама себе не верит. Игорь бы не поступил так, тем более резко и без причины. Неля это знает. Знает так же твердо, как то, что ее зовут Нинель, у нее на руках по пять пальцев и что на дворе сейчас осень.       «Смирись, — шепчет внутренний голос, — как раньше уже не будет, перестань за ним бегать».       Но его тут же перебивает другой: «Посмотри правде в глаза. Может, плохим другом всегда была именно ты?»       Неля останавливается у лужи, ошарашенно глядя в свое отражение. Оттуда на нее смотрит девушка с растрепанными ветром волосами и растерянными глазами.       Плохой друг? Она?       С чего такая мысль вообще пришла в голову?       Она же всегда переживала за Игоря, спрашивала его мнения, дорожила им. В общем, делала все, что делает хороший друг. Правда ведь?.. Правда?       Или Неля лишь считает себя хорошей?       У Игоря же наверняка есть причина с ней не общаться. Довольно веская причина. Игорь пропал после пожара. А она… Что сделала она? Ничего, никак это не предотвратила. Может, и не изменила бы ничего — кто знает? Но попытаться то стоило.       Она могла уговорить убитого горем друга остаться. Ее мама предлагала забрать Игоря к себе, но он отказался — с таким серьезным лицом смахивая слезы, что при воспоминании у Нели щемит сердце. Но подругу бы он послушал. Или хотя бы задумался бы над ее словами.       Даже если не забирать к себе — она ведь вообще из дома не выходила до его пропажи. Да, она была ребенком. Да, она испугалась огня и того, что от него погибли люди, да еще и те, кто буквально на днях угощали ее печеньем. Но Игорь же тоже был ребенком. Ее другом. Которого она оставила. Не поддержала в самый трудный момент его жизни.       «Я плохой друг?» — Эта мысль сдавила грудь и образовала комок в горле.       Она ведь и правда могла жить все эти годы лишь в своих фантазиях. Придумала себе историю о красивой клятве и вечной дружбе. А на деле…       Что, если Игорь уже давно считает ее чуть ли не врагом?       Что, если он помнит тот август совсем иначе?       Что, если для него она не та, кто всегда была рядом, а та, кто оставила при первой же серьезной ситуации?       Ветер зашелестел листвой. Отражение дрогнуло, расплылось, и Неле в моменте показалось, что в отражении не нынешняя она, а та самая девочка с порезом на пальце, блокнотом в руках и верой в то, что клятвы, данные при луне, работают вечно.       «Я действительно плохой друг?»