Демон

Острые ветви деревьев протыкают хмурое небо, разрывая в клочья выцветшую ткань облаков. Раненой птицей падает на землю ветер и путается, застревает в лесной кроне. Тоскливо смотрит на землю исхудавшая луна. Вилан идёт по лесу, и никнут перед ним кусты, разбегаются мелкие демонические твари и мелкие животные. Он несёт себя как мрачная чёрная туча — суровая, одинокая, нагоняющая страх. Никто не рискнёт перейти дорогу чистильщику, когда наступает время ночного обхода. «Ты слишком строг к себе и другим», — эти слова Вилан слышит чаще всего. Не только от собратьев, но и от старейшин, которые совершили многие тысячи ночных обходов. Младшие члены братства ничего не говорят — не рискуют, но по их робким позам, по разлитому в глазах недоумению видно, что отвергают неудержимость Вилана. Чистильщик идёт, и в глазах его плещется тьма. Какая разница, что думают усталые мудрые старейшины и братья? На счету Вилана больше всего уничтоженных тварей. Смеет ли кто-нибудь упрекать его за методы? Сухие листья неслышно вздыхают под уверенным шагом. Еле видимый лунный свет старательно огибает тёмную фигуру. Может быть, луна принимает Вилана за демона? Тот опасно скалится: пусть. Нет дела до людей, нет дела до луны. После часа выслеживания Вилан ощущает, что цель близка. Демон прячется у старого наклонённого дерева, чей растительный полог до поры скрывает его. Вилан чувствует знакомую дрожь — гудение крови в венах, горящую ярость — и усилием воли заставляет себя сосредоточиться. Главное — не упустить. Главное — не промахнуться. В руку ложится заклятый меч, становясь проводником духовной силы, продолжением самого чистильщика. Совсем рядом. Здесь. Мелькает между ветвей коричневая шерсть демона. Тот понимает, что обнаружен, и в последний миг замирает, колеблясь — то ли бежать, то ли броситься в бой. Демон решает скрыться, но миг промедления становится решающим: массивная фигура — прекрасная цель, и Вилан не промахивается. Демон оборачивается к чистильщику, чтобы принять заклятый меч грудью. Точно так же, как делает всегда. Вилан знает, что будет дальше. Коричневая туша вздрогнет, и остывающие угли глаз будут долго смотреть на него. Целых пять секунд. А потом рогатая тварь упадёт и истает в ночном лесу под печальным взором луны. Демоны — дети стихий — не оставляют тел после смерти. Он умрёт. Окончательно и бесповоротно. Но уже через три дня снова будет ждать чистильщика.

***

Задумчивая луна тихо улыбается миру, спокойно рассеивая серебряный свет по ночному миру. Лес полон жизни: смотрят из гнезда пушистые лупоглазые птенцы вещей горлицы; шуршат у корней вечного дерева тайные стражники ежи; бродит по поляне призрак — силится вспомнить, кто же он. Сагар выходит на поляну и, стараясь не мешать призраку, ловко собирает траву ожидания: робкие светло-голубые цветы появляются только в полнолуние и бесследно исчезают на рассвете, поэтому нужно торопиться. Покрытые густой коричневой шерстью пальцы демона удивительно проворны. Если раздавить цветок, его волшебные свойства уменьшатся, а то и вовсе исчезнут. Этого демон-целитель допустить не может. Нужно собрать цветы и успеть сделать отвар для страждущих. Ведь очень скоро Сагар снова будет убит. Мысли возвращаются к чистильщику. Вилан… Перед глазами — высокая стройная фигура, красивое мужественное лицо, глубокий взгляд. Сагар знает, что за холодной маской скрывается горячее сердце, а руки мастера-мечника могут быть очень нежными. Но думать об этом нельзя. Если не удержаться — осыплется прахом смирение, которое шаг за шагом демон взращивает вот уже год. Нельзя оглядываться назад. Нельзя вспоминать. Даже думать нельзя. Можно позволить только один вид близости. Один-единственный… Сагар собирает цветы и вдруг остро осознаёт, что сделать отвар уже не успеет. Чистильщик здесь. Сагар поворачивается и в этот раз даже не пытается уклониться: пусть всё произойдёт быстро. Боль — ничто. В руке Вилана возникает заклятый меч. Сагар просто стоит и смотрит. На краткий миг ему кажется, что в глазах Вилана он видит сомнение… и тут же понимает, что ошибается. Такой упорный и сильный человек не усомнится. Сагар вздрагивает, когда меч пронзает его сердце. К этой боли нельзя привыкнуть, но он терпит. В конце концов, он по-настоящему виноват перед Виланом. Именно Сагар лишил его возлюбленного. Искупать вину теперь до конца своих дней. Сагар делает последний вздох и тяжело оседает на землю. Он видит злое удовлетворение в глазах Вилана и смиренно исчезает из мира. На земле остаётся россыпь бледно-голубых цветов.

***

Хриплое дыхание кажется чужим. Он, могущественный чистильщик, гроза демонических тварей, тоже может истекать кровью. И крови слишком много для того, чтобы верить в хороший исход. «Вот и всё», — думает Вилан, когда сил не остаётся. Распластанной тенью скользит он по шершавому стволу, пытаясь хотя бы усидеть, а не рухнуть навзничь. И думает о том, как иронично случившееся: дикий гоблин тяжело ранил его просто из прихоти, проходя мимо. Вилан не великий. Не всемогущий. Чуть сильнее обычных людей, но такой же смертный. «Может быть, там, за гранью, мы снова будем вместе?» Вилан силится держать глаза открытыми, но мир ускользает. Перед мысленным взором проплывают картины самого счастливого года жизни. Случайное знакомство с юным лекарем… Встречи в лесу… Разговоры о книгах, магии, медицине… Городской праздник… Робкие признания… Объятия и поцелуи… Вилан не хочет вспоминать то, что случилось дальше, но бессилен перед памятью. Разгромленный домик лекаря… Разорванная одежда и следы крови… Убегающий коричневый демон… Даже на пороге смерти воспоминания о гибели возлюбленного разъедают горючим ядом. Убить бы эту тварь снова. Ещё один раз. Последний. Расплывшийся мир внезапно собирается в единое целое. Неужели перед смертью судьба даёт ещё один шанс? Перед Виланом как из-под земли вырастает косматое тело. Ослабевшая рука высвобождает духовную силу, призывая заклятый меч. Вилан судорожно вскидывает оружие, но демон легко отстраняется. А в следующий миг бросает ему в лицо сладкий порошок. «Вот теперь действительно всё», — думает Вилан, падая в черноту. И отчего-то последним воспоминанием становится горящий демонический взгляд. Удивительно знакомый взгляд.

***

Вилан медленно просыпается. Глаза ещё не открыты, но улыбка уже касается губ. Он поранился, и заботливые руки возлюбленного умело перевязывают его. Ни с чем не спутать эти мягкие прикосновения. Не ошибиться в чистой ауре. Нет… Что-то не так… Нет!!! Вилан рывком поднимается… и тут же со стоном падает обратно. Как же больно! Вилан судорожно дышит, оглядываясь по сторонам. Тёмное каменное пространство, тусклые световые жемчужины, невысокий деревянный стол. А в углу… В углу, пытаясь слиться с чернотой, безмолвно стоит густая тень. В руках у тени кружка с парящим травяным отваром. — Ты… ты… — Вилан шепчет, пытаясь подняться, и тень приближается, печально глядя спокойными яркими глазами: — Не шевелись. Я обработал и перевязал раны, но ты ещё не здоров. Сможешь уйти, когда выпьешь отвар. Вилан силится что-то сказать, но получается только глухой вздох. — Кто ты? — тихо спрашивает он, не желая услышать ответ. Это не может быть правдой. Просто не может. И в абсолютной тиши, напоенной горьким запахом зелья, слышит: — Ты знаешь. — Нет, — хрипло вскрикивает Вилан. — Нет! Я ничего не знаю. Я совсем ничего не знаю! Тень не спорит. Просто стоит, наклонив голову, задумчиво глядя на человека. И взгляд этот, и поза невероятно точно накладываются на другую фигуру. — Сагар… — шепчет Вилан, и горло сжимает тисками. — Как же так… Почему… Он хочет встать, хочет схватить тень, вытрясти отстранённость, стиснуть в объятиях. Но прижимает к каменной кровати рана, давит на душу отчаяние. — Я расскажу, — говорит Сагар, протягивая отвар, — только выпей сначала. Это полезно. Ты же помнишь мои лекарства? Сагар протягивает косматую руку и, придерживая Вилана за плечи, подносит к его губам кружку. Вилан горько всхлипывает, отворачивается, но в конце концов пьёт. Горько. Больно. Невозможно больно. — Ложись, — мягко говорит Сагар. — Просто ложись и слушай сказку. …Жил-был на свете один демон из рода целителей. Так уж получилось, что в венах его текла не только демоническая, но и человеческая кровь. Изначальный облик его ничем не отличался от людского образа. Демон мог прожить всю жизнь, не выдав двойственной природы, но судьба распорядилась иначе. Он влюбился, глубоко и страстно, и растерял собранность и невозмутимость. Издавна в роду было правило: демон может оставаться в человеческом обличии, пока не познает любви. Но как только чувство укоренится в его сердце, проявится истинная природа… — Почему ты не сказал мне? — отчаянно шепчет Вилан. — Я же… я ведь думал, что тебя убил демон! Я видел кровь в твоём доме! Сагар сидит на полу, опустив голову и сложив руки в замок. Долго молчит, а потом тихо говорит: — Превращаясь, я боролся сам с собой, а потом понял: у людей и демонов разные пути. Я хотел… освободить тебя от себя. И позволил тебе изливать свою боль столько, сколько нужно. — Я убивал тебя! — хрипло вскрикивает Вилан. — Ничего страшного, — мягко говорит Сагар. — Человеческое оружие меня не убьёт. — Я умирал вместе с тобой! — Ты выжил, потому что у тебя была цель. Рваный всхлип сотрясает тёмную пещеру и наполняет тёмные углы. Вилан рыдает так громко и отчаянно, как никогда в жизни. Он изо всех сил тянется к Сагару, пытается ухватить его за руку, удержать. Тот сомневается, но потом придвигается к Вилану. — Мне неважно, кто ты, — шепчет Вилан. — Мне важно, что это ты. Пожалуйста… пожалуйста… Он не успевает договорить: отвар не только целительный, но и снотворный. Глаза закрываются, и последние слёзы медленно скатываются с измождённого лица. Сагар мягко гладит растрёпанные волосы спящего.

***

Вилан просыпается и тут же понимает, что остался в одиночестве. На стенах тихой пустой пещеры догорают световые жемчужины. Ни единого признака того, что здесь был кто-то ещё. Вилан осторожно пытается встать и с тихой радостью осознаёт, что раны затянулись. Его Сагар действительно самый лучший лекарь! Вилан медленно пробирается к выходу из пещеры и впервые за год радостно смотрит на алый рассвет. Сердце трепещет: возлюбленный жив! А это значит, что Вилан обязательно найдёт его. Искупит вину, защитит от всех горестей мира, подарит счастье. Улыбаясь восходящему солнцу, Вилан с лёгкой душой отправляется в путь.