Том и Джерри: Охота на полковника Морана

Скорость

пускай превысим чуть — Станет

зато короче путь! Смело

рванём наискосок: известен адресок!

© "Иван Царевич и Серый Волк"

      — Миссис Хадсон, будьте добры, подайте, пожалуйста, ещё джема.       — Сейчас, доктор, — отозвалась флегматичная старушка, с величием фрегата и грацией истинной дочери Соединённого Королевства плывя к буфету красного дерева.       Том, по своему кошачьему обычаю млевший на диване и наслаждавшийся добавочной порцией горячей фиш-энд-чипс, мгновенно покинул насиженное место, опередил домохозяйку и услужливо распахнул перед ней резные дверцы. Спрятаться там было бы проблематично, если бы опытный кот всерьёз вздумал перерыть всё в поисках Джерри… Но, к счастью для мышонка, на глазах у аккуратной пожилой леди не станешь устраивать в буфете сущий кавардак. Попробовал однажды Том — целый вечер в ушибленную метлой макушку аукалось…       Да и слух у Джерри, как у всякого уважающего себя мыша (к тому же не простого, а состоящего, как и Том, на полуофициальной службе у лучшего частного детектива в мире!) был подобающе острый. Поэтому сейчас, прежде чем внутренность буфета была явлена на свет, оказалось достаточно спрыгнуть на нижнюю полку в самый тёмный угол и затаиться.       Проводив глазами миссис Хадсон и кота и едва заметно улыбнувшись при виде его хороших манер, Шерлок Холмс вновь набил трубку любимым табаком "Вирджиния" с вишнёвыми листочками, не торопясь закурил и удобно откинулся в мягком кресле. Он тоже не забыл, как при первом их (не столь уж давнем) знакомстве Том, нёсший письмо от прекрасной мисс Ред и заодно гнавшийся за мышонком, прошёлся по гостиной ураганом наполеоновской кавалерии… Насчёт последнего, впрочем, Ватсон полностью согласен не был. Пусть и будучи, как и Холмс, свидетелем эпохального сражения, он считал, что кроме конницы там ещё и пехота на зачистке побывала. Сыщик не спорил: пусть во времена "маленького капрала" пока не появились на свет даже их родители (или, как в случае отца братьев Холмсов, только ходили пешком под стол), из них двоих лишь Ватсон — отставной военврач. Ему виднее.       Тем временем миссис Хадсон сняла с верхней полки початую ещё раньше банку "Секрета Виктории" — чудесного клубничного джема, известного вот уже долгие годы каждому верноподданному Её Величества. Джерри, затаившийся внизу с кусочком своего любимого твёрдого линкольнширского сыра, шустро спрыгнул на пол — с Тома станется углядеть-таки его и цапнуть в этой западне! — и пулей шмыгнул мимо привыкшей ко всему хозяйки под защиту кресла Холмса.       Серый кот рефлекторно дёрнулся было в погоню за нарушителем, но лишь неодобрительно покосился и со вздохом решил отложить очередное выяснение отношений на потом. Как вежливо, но твёрдо говорила миссис Хадсон, хватит с неё в придачу к шумным хобби мистера Холмса химических опытов Джерри… Вот так всегда, оскорблённо подумал Том: если бедокурит один только мыш, его-то в этом доме терпят! А стоит приняться Тому наводить законную чистоту, так хоть святых выноси… "Может быть, всё дело в том, что от вашей беготни больше разрушений, чем от вашего покоя?" — предположил недавно детектив в ответ на обиженный взгляд кота.       — Холмс, я совсем забыл рассказать вам новость! — поблагодарив хозяйку и уже приготовившись наслаждаться второй чашкой чаю и тостами с джемом, вскинулся вдруг Ватсон. — Миссис Хадсон так чудесно готовит, что за ланчем напрочь всё вылетело из головы… В "Таймс" пишут, что некий отставной подполковник Огастес Норман, ветеран войн в Индии, хочет в эту среду испытывать аэроплан собственной усовершенствованной конструкции. Испытания пройдут неподалёку от Тауэра… Надеюсь, у полковника всё получится, а то с Тауэром в этот месяц будет связано слишком много неприятностей. Пойдёте смотреть?       Том и Джерри кинули взгляд на Холмса, а потом с одинаковым интересом уставились на лежащую рядом с тарелкой Ватсона газету. Сыщик, по обыкновению не торопясь отвечать, прежде чем не сделает более заслуживающие внимания дела, вынул трубку, откусил от сэндвича с тунцом, прожевал, запил чаем и лишь затем мирно сообщил:       — Может, и пойду… А напомните-ка, Ватсон, не в Тауэре у нас содержится после своей эскапады с сокровищами любезный профессор Мориарти?       — Там, — хмыкнул доктор. — Может, и он на полёт полюбуется. Вам не кажется, Холмс, что условия его содержания как-то уж слишком мягкие? Особенно для ирландца?       — Никогда раньше не замечала за вами нелюбви к ирландцам, доктор Ватсон, — укорила его миссис Хадсон, но видно было, что не всерьёз.       — Да я-то к ним отношусь не хуже, чем ко всем другим, — слегка смутившись, пожал плечами Ватсон. — А как врач вообще дал клятву Гиппократа. И вылечил бы того же Мориарти, окажись он моим пациентом, даже если бы не было возможности передать его в руки правосудия… Но вы же знаете, миссис Хадсон, как у нас на выходцев из Ирландии смотрит правительство. Не слишком прижимает, но и косится довольно недвусмысленно.       Шерлок Холмс кивнул и задумчиво произнёс:       — Причин снисхождения к нашему Наполеону преступного мира может быть три. Во-первых, он, как человек увлекающийся и в то же время очень ответственный, был действительно хорошим репетитором для молодых офицеров. Они могли заступиться за него на суде, отыскать адвокатов — хотя сомневаюсь, чтобы у человека его профессии не было списка лучших адвокатов Соединённого Королевства. Во-вторых, за него опять же могли встать горой поклонники его книги "Динамика астероида".       — Холмс, ну вы же не думаете…       — А почему бы и нет? Фанаты, знаете ли, — страшная сила! — великий детектив усмехнулся и задумчиво покачал головой. — Помните, как они меня отбили, когда ваш коллега, рыцарь халата и скальпеля сэр Артур (чтоб ему жить сто лет и не хворать) нас с мистером Мориарти в Швейцарию выслал, на Рейхенбахском водопаде столкнул и не как-нибудь патриотично, а на японский манер драться заставил? Баритсу… Новый стиль борьбы по такому случаю придумал! Ну вот чем, скажите на милость, я ему насолил? Я ведь даже не его сосед!       — Не будь он нашим создателем, я бы ему показал по всем правилам старого-доброго английского бокса, как такие шуточки шутить, — хмуро проворчал доктор. — Но всё-таки по поводу Мориарти…       — Да всё элементарно, Ватсон, — улыбнулся Холмс. — Подкуп.       Ватсон сердито фыркнул, досадуя одновременно и на несовершенство судебной системы, и на то, что сам он в таком случае к ней не принадлежит.       — Мы пойдём его сторожить?       Том и Джерри радостно навострили как и без того острые, так и безупречно круглые уши.       — А нам за это платят? — кисло осведомился Холмс. — Моё дело, дорогой Ватсон, — преступников ловить. Ещё лучше — предотвращать преступления. Но не подчищать огрехи судейских и полицейских. Вот выберется профессор из Тауэра (действительно, посадили ведь его в ту самую башню, которую он же и продырявил!), затеет какую-нибудь новую авантюру, до которых он страстный охотник, — вот тогда на сцену выступлю я. И вы, мой бессменный биограф, и миссис Хадсон… — старушка слабо отмахнулась со смущённой улыбкой, — и наши верные хвостатые помощники!       С синхронностью, сделавшей бы честь и гвардейцам Её Величества, мышонок и кот мгновенно встали во фрунт.       — А вот этот воздухоплаватель Норман? — никак не мог успокоиться Ватсон, хоть его и радовала перспектива новых приключений с другом. — Холмс, возможно, это только моя паранойя — а возможно, тут как раз всё спрятано на самом виду! Индия… имя — Огастес… Холмс, может ли это быть?..       — Полковник Себастьян Огастес Моран? — с лёгкой улыбкой докончил сыщик. — Я почти уверен в этом. В технике он разбирается превосходно (и вряд ли познания его ограничиваются устройством ружей), храбрость Морана могут засвидетельствовать все убитые им тигры. А уж то, что полёты будут проводиться неподалёку от Тауэра, даёт старому шулеру все карты в руки! Но, предупреждая ваши вопросы, друзья, сразу скажу: препятствовать Морану — хоть он и покушался на мою жизнь — я не буду. По той самой причине, что он всё-таки ценный подчинённый для Мориарти. Профессор удержит его от сумасбродств, грозящих кому-либо летальным исходом… Как вы смотрите на то, чтобы сегодня вечером всем вместе сходить в оперу? Дают "Похищение из сераля".

***

      Моцарт Моцартом, а Моран Мораном. С грозным подручным преступного профессора ни Том, ни Джерри ещё не сталкивались — хотя мышонок, давно обустроивший свою норку в квартире на Бейкер-стрит, и видел восковую скульптуру Холмса, пробитую пулей вандала полковника… Конечно, у них появилось своё мнение по поводу воли или неволи Морана — и это не считая Мориарти, на которого они тоже были обижены за испуг мисс Ред! И, конечно, успешная поначалу попытка угнать ночью вражеский аэроплан обернулась очередными недоразумениями с полицией:       — Именем закона, стоять! — потрясая кулаком, грозно рычал облачённый в синюю форму Скотланд-Ярда бульдог, несясь вслед улетающему биплану и безнадёжно отставая.       — Если они остановятся, то упадут, Бутч. Кого ты тогда арестовывать будешь? — ухитряясь семенить вровень с бульдогом, флегматично вопрошал маленький бассет-хаунд по имени Друпи.       — Бандиты, чтоб вас тигр сожрал! — забывая поговорку об украденной вором у вора дубинке, орал полковник Моран. Он возглавлял погоню на припасённом на всякий пожарный экипаже и периодически бросал вожжи, чтобы пальнуть из револьвера или ружья в высовывавшиеся из-за борта кабины кошачьи и мышиные уши.       Несмотря на мастерство полковника, оба угонщика были невредимы. Но не потому, что Том хорошо пилотировал, а как раз потому, что этому модному, но дорогому удовольствию он вообще никогда не учился.       Аэроплан, в знак протеста отчаянно скрипя, вихлялся так, что наблюдатель Джерри несколько раз чуть не выпал за борт. "Ишь как уворачивается, гад…" — сквозь зубы цедил Моран (не теряя, однако, надежды как-нибудь предсказать непредсказуемую траекторию). По известному закону вёрткую цель могли бы зацепить шальные пули — но, к счастью для самозваных пилотов, полковник привык стрелять только в яблочко.       Разумеется, за направлением полёта не следили ни Том, ни Джерри. Кое-как выведя машину на пространство над крышами, кот заботился лишь о том, чтобы не упасть. Мышонок, в свою очередь, следил за тем, как бы выстрелы Морана не зацепили крылья или хвост многострадального биплана. И готовился, в случае чего, прямо на лету привязывать полуоторванную часть оперения верёвочкой.       Верёвочки, правда, имелись только в том плане, что к какому-то пустому полотняному мешку были прикреплены. Джерри предполагал, что это некое орудие эвакуации. Наверное, выпрыгнуть с ним нужно, и полотнище подхватит ветер… Мышонок нередко спасался подобным манером от Тома, вооружась каким-нибудь платком и отважно спрыгивая с высоты. И сейчас остаться без единственного средства покинуть самолёт он хотел ещё меньше, чем остаться вовсе без самолёта. Крепки стропы или нет, он знать не мог. Но искренне надеялся, что их с Томом вес они выдержат.       Далеко на такой высоте и без слежения за дорогой не улетели. А именно — Том, изо всех сил удерживая брыкающийся, тяжёлый для него аэроплан в повиновении и пугливо вжимаясь в кресло при звуке выстрелов, еле-еле успел затормозить у внезапно возникшей впереди башни Тауэра. Оплавленное отверстие в ней только-только зарешетили… чтобы стальные прутья пали в борьбе с миниатюрной пилочкой Мориарти, хитро сделанной из часовой пружинки и запрятанной в ботинке. При всей своей ирландскости, изобретения парижских коллег профессор ценил.       И сейчас, только вскинув брови при виде необычных пилотов, он лихо перепрыгнул на борт. Том заорал, выпустил рычаги и шарахнулся из кресла к хвосту. Профессору, впрочем, оказалось не до кота и мыши: пришлось тут же перехватывать управление, чтобы не полететь вниз уже втроём… Джерри мгновенно оценил обстановку. Задержание задержанием, а затевать схватку на аэроплане было смертельно опасно. Набросив на Тома парашютные стропы, он с немышиной силой выпихнул его из самолёта, держась за кошачье ухо. И, лихорадочно ища и найдя среди верёвочек кольцо понятного назначения, что было силы дёрнул за него.       Самолёт уже под управлением Мориарти, чуть не чиркнув хрупким фанерным крылом по стене, заложил вираж и плавно пронёсся мимо парашютистов-испытателей (у тех от страха падения временно пропал дар речи — вернее, мява и писка). И, в какой-то момент ювелирно перейдя на шасси, подхватил на борт полковника с его неизменным ружьём.       — Я, конечно, люблю эффектное появление… Но что за цирк с котами вы тут устроили, Моран? — донёсся до Тома и Джерри голос профессора, перекрытый затем удаляющимся рокотом мотора.       — Стоять!.. Вы арестованы!.. — сурово пропыхтел добежавший-таки до Тауэра толстый, но энергичный за двоих бульдог-констебль Бутч. Рефлекторно кинул взгляд вверх, увидел выпиленную решётку, а на мостовой — чёрную фетровую шляпу бежавшего преступника, сложил два и два, мигом забыл о коте и мышонке и заревел уже вслед биплану, потрясая жезлом: — Эй! Именем закона!..       — Смотри на дело оптимистичней, Бутч, — попытался его утешить Друпи, успевший поймать оставшийся бесхозным кэб полковника Морана. — Зато нам в участок пешком возвращаться не придётся!