Respue quod non es.

      — Ты в порядке? — вопрос Саша задаёт сразу же, стоит только сесть в такси. В конце концов, он за брата несёт полную ответственность и пропустить какую-то мелочь почти кощунство.       — Не выспался, — Олег откидывает голову на подголовник, закрывая глаза. Немного подташнивает. — Домой хочу.       Старший делает вид, что поверил, тем более, что сейчас из мелкого клещами ничего не вытащишь. А ругаться из-за каких-то пустяков не хотелось, да и было просто глупо. Больше бы времени или возможностей остаться наедине... А так пока только действительно надеяться, что это только недосып и ничего больше. Потому что простывший Олег — вещь похуже ядерной войны. Тем более, что Саша точно знал — в практике он ошибиться не мог.       До Москвы едут практически молча, только изредка перебрасываясь короткими фразами. Всё-таки почти бессонная ночь тоже накладывала свой отпечаток. Подремать, не говоря уже о нормальном сне, по-человечески точно так же не выходит: за эти полтора дня ни железные, ни обычные дороги никаким волшебным образом совершенно не меняются. Как бесили, так и продолжают.       Зато, уже прибыв на Ленинградский вокзал, настроение у обоих улучшается ещё больше, хотя первый подъём пошёл, стоило только начать подъезжать к Москве. Так или иначе, но дом есть дом, даже если это целый город. Ещё более поднимающей дух была бы Самара, но не в этот раз или хотя бы не в ближайшие пару недель. Хотя в целом, конечно, съездить бы не помешало.       До квартиры ещё на полчаса тормозят в пробках под тихое Олегово ворчание, что пешком было бы быстрее и вообще проще, всё равно почти ночь уже, кому они там нужны. И даже если вдруг какие-нибудь фанатки старшего медиума и встретятся — отболтаться будет не так сложно, списывая всё на время и усталость. Тем более даже в полутьме их замотанное состояние достаточно хорошо видно.       — Ты в детстве таким вредным не был, — Саша тихо смешливо хмыкает, поглаживая младшего по ладони, — даже когда совсем никакой едва домой тащился. Всё приходилось тебя на руках носить, пока была возможность.       — Великий подвиг! — Олег почти огрызается, дёрнув рукой. Ещё только упрёков ему сейчас не хватало для полного счастья. — Памятник сейчас заказать или подождёшь?       — Зубки прибери, — шутки шутками, но грани между милым юмором и оскорбительным сарказмом всё-таки должны быть. — А то можно и без них остаться, кажется, так у вас говорили?       — Угу, — младший тихо вздыхает, про себя отсчитав от десяти до единицы. В конце концов, кроме него никто в таком состоянии не виноват. — Извини.       — То-то же.       Дальше до самой квартиры молчат, только изредка переглядываясь. Хочется уже в родные стены и расслабиться, отпустить себя, перестав держать рамки социальных норм в том числе. Младший только пару секунд на пороге мешкает, ловя едва заметное смутное нежелание заходить внутрь. Может, ещё дольше бы провозился, только Саша зовёт и все лишние ощущения уходят, как будто и не было. В конце концов, это действительно просто усталость — защиту на дом брат ставил обстоятельно и с соблюдением всех возможных и невозможных предосторожностей. Так что пробраться чему-то хоть немного негативному не представляется возможным в принципе.       — Давай завтра никуда не пойдём? — Олег усаживается на пуфик в прихожей, прислоняясь спиной к стене. — Вот прям совсем никуда, даже до соседнего магазина.       — У меня планов не было, — Саша подходит спереди, придерживает за подбородок, нежно целуя, — шило в заднице как раз периодически у тебя. Так что, если высидишь — без проблем.       Олег готов и сутки, и двое, и год, лишь бы, собственного говоря, рядом и от брата никуда не деваться. Может, и не совсем нормальная привязанность, но хоть что-то с ней делать младшему не хочется совершенно. По крайней мере не сейчас, когда его ласково гладят, доводя до состояния едва ли не розовой лужи. Даже стряхивать всё это ощущение и возвращаться в человеческий мир нет никакого желания, как и строить из себя дворового пацанчика.       — Давай-ка раздевайся до конца и в душ, — Александр прикусывает чужую нижнюю губу, — пыль смывать.       — А если я не хочу? — Олег закидывает руки брату на шею, жмётся ближе. — Тогда что?       Может быть, это можно было бы посчитать первым звоночком о том, что что-то не так. Уж чему-чему, а помывке после долгой дороги младший никогда не сопротивлялся, едва ли не сам первый бежал с криками, что ему очень надо. Только вот голова была забита в тот момент совершенно другими вещами.       — Тогда тряпочкой по заднице, а после ты всё равно туда пойдёшь. Я просто предлагаю менее радикальный вариант.       — Не переспоришь, — фырк, от которого Саша морщится, получается почти в нос. — Ещё раз поцелуешь? Тогда точно пойду.       — Это потому что я старше.       Просьбу он исполняет с удовольствием, зарываясь пальцами в волосы и слегка оттягивая пряди. Нежность нежностью, но и её должно быть в меру; тем более, что сейчас как-то отпускает и тянет на что-то посерьёзнее.       — Брысь, — старший едва отрывается от чужих губ, — иначе никто никуда не дойдёт.       Олег беззлобно бубнит на всё это, улыбается, всё-таки подняв себя с пуфика. Раньше начнёт, раньше закончит, а там и расслабиться можно будет. Как минимум на ближайшее время планы у него были достаточно обширные.       Единственное, что его напрягает, но буквально на пару секунд, это собственное отражение в зеркале в ванной, которое, кажется, тормозит на несколько мгновений.       — Дожили, теперь и самому всякая хрень мерещится...       Это всё списывается на усталость и тут же забывается, стоит только залезть в душ и врубить воду потеплее. Наконец-то хоть можно расслабиться, отогреться и просто прийти в себя. Сашины выезды — это, конечно, прекрасно, но вот на такое младший в этот раз не рассчитывал.       Отчего-то думалось, что будет какой-нибудь заблудший фантом, с ума спятивший домовой или что-то такое, достаточно простенькое. Но вот на демона он не совсем рассчитывал, хотя с их работой готовиться надо всегда, как говорится, к худшему. С другой стороны, накапливается практика, которая никогда лишней не бывает, а с учётом его планов на будущее так и вовсе необходимая. Кто б там что не говорил, а лет так через пару, подкопив немного знаний и опыта, Олег на Битву собирался и отступать не планировал. Даже зная, что против будут все. Уговорит, уболтает, в конце концов, докажет, что он тоже может и не хуже некоторых.       Опять же, сейчас посмотрел, как оно на самом деле, а не по телевизору с кучей кишок, крови и якобы работающими «заклинаниями» то на псевдолатыни, то на, опять же с большой натяжкой, забытых языках. Кажется, у кого-то он вообще слышал ядрёную смесь чего-то, похожего на немецкий, с вкраплениями французского и хинди. Звучало, как и полагается, жутко и отвратительно, смыла же не несло совершенно никакого.       А пытаться нормально расследовать исключительно с помощью таро ему казалось вообще полным бредом. Ни информации точной не получить, ни людям помочь.       И вообще эти мысли в данный выкидывать надо. Поругать других практиков можно и потом, а сейчас настроение только на расслабиться и, наконец-то, выспаться. Сложно это всё, конечно, но хоть людям помогли — плюс безусловный.       Из неги выдёргивает, как кажется, зовущий Сашин голос и это заставляет прийти в себя. Отмокнуть подольше это, конечно, хорошо, но и вправду не один живёт, надо уступать. Заканчивает минут за пять, чтоб уж совсем не растягивать.       — Свободно, если ещё надо, — брат обнаруживается в их с год уж общей спальне. — Постараюсь тебя дождаться, конечно, но гарантировать не могу, заебался.       Зевок подавить не получается, да и откровенно не слишком-то хочется. В случае чего не ему одному мучиться.        — Надо, не с дороги же в чистое ложиться, — Александр, отвлёкшись от разбора вещей, переводит взгляд на брата, замотанного только в полотенце. Красиво, хоть и не до конца ещё сформировался — с год, наверное, ещё осталось, а то и поменьше. — И тебе тоже пока не советую, потом опять будешь ворчать, что волосы не распутать. Хотя бы чуть-чуть подсохни.       — Ой, а ты у нас дохрена опытный и умный, — Олег устраивается на своей половине кровати, вытягиваясь во весь рост. — Преклоняюсь.       — Кто-то у меня точно получит.       Младший под смешок мотает головой, прекрасно зная, что до той грани, где он реально может получить не только словесный выговор, ещё топать и топать. Да и ругался Саша на него серьёзно только пару раз в жизни. Сначала за найденные сигареты, хотя сам в тот период курил достаточно много. Второй — за плохо проведённый ритуал призыва в своём первом опыте. И вроде всё правильно делал, а получилось, что называется, как всегда.       — Иди уж, — Олег тянется к присевшему рядом старшему, закидывает руки ему на шею, трётся носом о щёку. — Пока ещё могу отпустить.       — Это очень заметно, — Саша целует аккуратно, стараясь всё-таки не драконить лишний раз, лучше и в самом деле придерживаться первоначальной цели.       Оставаться одному в тишине даже как-то неуютно, лезет в голову чёрте что, даже нормально не оформленное, так, какие-то смутные образы. То ли никак Елену с семейством отпустить не мог, то ли просто в дороге от кого-то подцепил. Вариант почиститься нормально рассматривается в первую очередь, но откладывается до утра — хуже не будет, а сейчас, несмотря ни на что, всё-таки в сон слишком уж клонит. Бороться от чего-то совершенно нет сил, даже несмотря на желание дождаться.       Накрывает как-то резко и сразу, без особой возможности осознать, что, где и как вообще происходит.       Темнота, которой, кажется, и существовать не может, но она есть. Слишком плотная и вязкая для нормы. Обволакивает, окутывает почти в кокон. Возможно, стоит начать бояться, но — не выходит. Всё ощущается каким-то приятно тёплым и почти домашним, так что и желания трепыхаться нет. Не кошмар в привычном понимании, но и положительным сон не назовёшь — где-то на подкорке всё-таки зудит лёгкая тревога. ­­            Ты всё равно будешь моим.       Шёпот будто отовсюду и неоткуда, оседает в голове, откладывается. Возможности бежать или как-то изменить пространство не наблюдается, хотя вроде бы это его сон и хозяин тут он. Кажется. Или нет?.. Хочется вздохнуть немного глубже, воздуха как будто вообще перестаёт хватать. Судорожные попытки хотя бы немного исправить положение приводят только к ещё большей асфиксии. Становится по-настоящему страшно. Кричать не получается и кажется, что выхода из этого нет вовсе.       Найти хоть какую-то точку опоры так же не выходит и ощущается, что он проваливается только глубже, в ещё более густую и вязкую тьму. Крикнуть, позвать кого-то важного, его больше нет, не выходит, тьма мелкими щупальцами втекает в рот, забивается комком в горле, душа. То, что могло быть сознанием, отключается, пытаясь всё-таки пытаясь вспомнить нужное имя.             Ты уже мой. Прекрати сопротивляться.       — Тихо-тихо-тихо, — Саша осторожно придерживает за плечи, не давая слишком сильно дёргаться. — Спокойно, волчонок, я тут, я с тобой.       Олег судорожно вздыхает, закашливаясь, и распахивает глаза, вцепляясь в простыню. Если это был простой кошмар, то лучше бы подобного и вовсе не существовало. А если что-то большее... Про это сейчас даже не думается. Не могло к нему ничего прицепиться, уж кто-то из них двоих точно бы заметил.       Думать не получается совершенно, в голове кроме дикого ужаса нет ничего. Выходит только собрать себя немного в кучку и прижаться к родному живому, уткнувшись носом куда попало.       — Извини... — выходит тихо и хрипло, как будто до этого кричал, что вполне возможно. — Не хотел тебя пугать.       — Не извиняйся, — старший пересаживается поудобнее, давая полностью опереться на себя. Обнимает покрепче, начиная тихо мурлыкать какую-то знакомую мелодию, которую сейчас не распознать.       Становится чуть спокойнее, по крайней мере так от страха уже не перетряхивает. Да и вообще как-то получается прийти, наконец, в себя, осознать, что было сном, а что уже реальность. И помощь уже не кажется такой нужной, в конце концов, Олег не ребёнок давно, чтобы ему колыбельные пели!       — Всё нормально, — он выпутывается из чужих объятий, поднимается, — правда. Я у тебя чай возьму?       — И даже не скажешь, что такого снилось, что ты едва не перебудил половину дома? Да и себе чуть шею не свернул? — Саша смотрит, скептически приподняв бровь. — Заварю тебе сейчас сам.       — Не перебудил же. И я сам в состоянии о себе позаботиться! — дверь в спальню не хлопает только чудом, хотя скорее её в последний момент просто придержали, чтобы не создавать лишнего шума.       — Какие все нервные, боже мой...       Подниматься и идти следом всё же приходится, хотя внутри и зудит лёгкое раздражение. Можно было бы предоставить брата самому себе, только совесть не позволяет, несмотря на всё. Не для контроля, а просто от переживаний. Правда, спать хочется совсем немного больше.       — Мне тогда тоже сделай, раз уж встали.       Медиум присаживается на стул, из-под полуприкрытых век наблюдает за чужими выверенными движениями. Олег хоть и не так часто таким занимался, но технологию помнил прекрасно, что-то более-менее удобоваримое получить вполне может. Движения только кажутся чуть более резкими и напряжёнными, но после всего это вполне объяснимо; да и взрывной характер младшего тоже стоит учитывать.       В конце концов, они оба просто устали после всех не самых простых разъездов. И предложенный Олегом выходной уже кажется не прихотью и блажью, а вполне себе необходимостью.       Время за чаем проводят в тишине и сказать, что она приятная очень проблематично. Скорее в воздухе всё-таки повисает проблема, о которой пока не поговоришь, потому что она не оформилась, но и игнорировать её тоже не получится.       — Пойдём? — Олег косится немного виновато, легко бодается лбом в плечо. — Или ты уже не будешь ложиться?       — Буду, — Саша приобнимает, чмокая в макушку, — у нас самопровозглашённый выходной, так что и встать можно, когда получится, а не когда надо.       Да и никаких сверхзадач тоже на день не было запланировано, так что — да, полное право провести его так, как вздумается.        Укладываются как обычно в обнимку, правда, младший почти сразу откатывается чуть дальше, мол, жарко так. Останавливать его смысла просто нет, в конце концов, от перегрева тоже ничего хорошего обычно не выходит. Засыпается в этот раз спокойнее и уже без сновидений.       Утро начинается почти в полдень и в кое-то веке это никого не заботит. Ночные происшествия на фоне всего почти забываются, оставаясь только лёгким неприятным воспоминанием где-то на подкорке. Олег так и вовсе ластится котёнком, жмётся, едва ли не урча. По сравнению с нервным поведением пару часов назад — небо и земля. Такой мелкий Саше нравится, пожалуй, гораздо больше, хотя тоже непривычно. Тот ведь, хоть и милый лапочка, показывать это перестал лет с четырнадцати, кажется. Мол, взрослый, самостоятельный и вообще мне никто не нужен. Может, конечно, не настолько радикально, но именно с таким подтекстом.       — Тебе только ушей не хватает и вылитый кошачий ребёнок, — Александр обнимает, жмёт к себе ближе, лёгкими поцелуями проходясь по чужому лицу. — Или ещё лучше — как у спаниеля, висячие.       — Фу, какие у тебя фантазии! — Олег посмеивается, совершенно не противясь такой ласке. Только напрягается немного неестественно и в глазах на секунду мелькает и сразу же пропадает что-то едва уловимое и будто чужое, совершенно не его. — А я думал, ты меня любишь, а не каких-то спаниелей!       — Исключительно тебя.       От дальнейших нежностей отвлекает телефонный звонок с неопределившегося номера — очевидно, очередные предложения товаров и услуг. Только настрой на нежности и желание продолжать всё равно теряются. Приходится, пусть и нехотя, но подниматься и пытаться хоть что-то соорудить себе на завтрако-обед.       — Сыр нарежешь? — Саша первым делом принимается за заваривание чая.       — Куда уж я денусь? — выходит хоть и с юмором, но всё равно несколько напряжённо, едва ли не злобненько.       Олег бурчит ещё что-то себе под нос, мало внятное и неразличимое. Понятно только, что не проклял по дурости, это уже радовало. В случае чего всё решаемо, конечно, но неприятно.       — Вот что с тобой не так? — старший отвлекается от чайника, переключая всё внимание на брата.       Тот, конечно, ворчал периодически на что-то, но не в таком же количестве! Да и вообще всё это как-то начинает напрягать не типичностью поведения.       — Всё со мной так, просто хватит уже опекать по каждому поводу!       Сказать, что срыв обоснован, совершенно невозможно. Скорее наоборот, просто накипело. И вот это Александра напрягает больше всего. Олег, хоть и вредничал, но с проблемами подходил всегда, не накапливая. Не хотелось сейчас думать о худшем, но, кажется, придётся. В любом случае, сначала следует наблюдать, а уже потом делать выводы.       — Во-первых, я задал вопрос, который совершенно не сочетается с твоим ответом, — медиум хмурится, безуспешно пытаясь наладить зрительный контакт. — Во-вторых, тебя никто не опекает больше, чем обычного ребёнка.       — Вот именно, что ребёнка! — нож рывком откидывается на стол. — А то, что я уже вырос давно никого не интересует! Спасибо хоть не носитесь, как с малолеткой, и сопли не подтираете!       — Сейчас ты мне демонстрируешь идеальный образец взрослого поведения, конечно, — Саша фыркает, сложив руки на груди. — Прям можно книжки писать.       В конце концов, детей, как и котят, периодически стоит тыкать в их косяки, чтобы запоминали, что не так сделали и думали, как можно, в случае первых, это исправить. К животным так-то особых претензий не было, но учить тоже необходимо.       — Сарказм себе знаешь куда засунь?!       — Успокоился, — Александр брата перехватывает за плечо, не давая куда-то дёрнуться. — И нормально мне объяснил, что это сейчас было.       — Ничего не было, — Олег замирает напряжённым сусликом после пары безуспешных попыток вырваться. — Просто надоело всё. Ты ещё лезешь, куда не просят. Что такого сложного в том, чтобы просто оставить меня в покое?!       — Если бы, если бы.       Младший едва ли не взрыкивает, стоит приподнять ему голову за подбородок, заставляя всё-таки посмотреть в глаза. Слегка расширенные зрачки и тёмно-серая, почти чёрная радужка. И если это не резкая смена цвета, то прогнозы оказываются неутешительными. Пока, впрочем, всё-таки стоит пронаблюдать, чтобы не ошибиться.       — Насмотрелся, доволен? — младший дёргается и всё-таки приходится отпускать, дабы не навредить. — Могу я идти или ещё вопросы будут? Потому что находиться с тобой в одном помещении у меня никакого желания нет. Достал.       — Иди, раз тебе так надо.       Из кухни Олег вылетает пулей, сразу же в когда-то свою комнату, сейчас переделанную под гостиную. В общем-то, без разницы, куда, лишь бы понимать, что ещё больших бед он не натворит. Дома-то вряд ли что-то сверх сделает, а на улицу выпускать...  Запретить Саша ему не может, постоянно рядом быть тоже не получится, если уж вдруг что. Оставалось надеяться только на то, что пронесёт.       И просили же нормально, «не делай никогда ничего, если не просят», так нет же. Мы же самые умные! Уже всё знаем, всё умеем, опыта за спиной сорок лет и ещё маленький вагончик. Больше всего Сашу раздражают как раз вот эта безалаберность и наплевательское отношение. Не зря же веками разрабатывались защита, предупреждения, своды правил, что можно, а чего категорически нельзя делать в тех или иных ситуациях.       На всякий случай медиум откладывает всё на несколько дней, возможно, очень бы хотелось надеяться, что он просто ошибся и это усталость, переходный возраст, что угодно ещё, а не подцепленная откуда-то демоническая сущность.       Три следующих дня проходят так же в режиме холодной войны и, периодически, активных боевых действий. Срывает Олега, конечно, не постоянно, но достаточно часто. Приходится очень аккуратно подбирать слова, чтобы опять не нарваться. Но кардинальные и в худшую сторону изменения видны прекрасно.       Пусть даже это только предположения, которые чем дальше, тем больше крепнут, но ругаться с братом хоть по какому-нибудь поводу нет никакого желания.       Особенно неприятно и обидно получить на третий день на привычный утренний поцелуй жёсткий отказ с тем, как это всё мерзко и отвратительно. Это, наверное, и убеждает окончательно в своей правоте, в конце концов, в Олеге Саша был более, чем уверен, и тот явно бы сначала пришёл поговорить, а не сразу бросаться громкими заявлениями. По крайней мере в данном случае.       Готовиться к чистке он начинает ближе к вечеру. Наблюдать и ждать смысла не было, диагноз и так вполне ясен. Оставалось самое сложное — уломать Олега. Завтракать не хотелось. Под сигарету, пусть на голодный желудок ещё вреднее, сейчас не это важно, думать получается проще — мозги прочищаются.       В принципе, план ясен, а воплощение не кажется столь сложным.       Отложить до вечера получается без проблем — Олег сначала долго шебуршит чем-то в комнате, а после и вовсе засыпает, отключаясь часов до шести. Потом, правда, смотрит так же злобно и на контакт не очень-то идёт, но было бы желание сделать, а уж как — Александр находит.       — У тебя дырки в ауре и негатив клубочками накопился, — медиум брата перехватывает всё на той же кухне с только сделанной кружкой кофе. — Поэтому...       Тот, кажется, находится в более-менее адекватном состоянии, так что и момент кажется вполне себе подходящим.       — Ты ж всё равно не отъебёшься? — младший вздыхает под отрицательное покачивание головой. Никакого желания сдвигаться с места у него нет, но, зная брата, проще уже сделать и дальше тебя трогать не будут. — Пошли, раз надо.       Привычка не показывать даже родным и самым близким людям все свои практики в данном случае очень сильно выручает — кроме начитки получается обойтись только полынью и святой водой. Зеркало и то лишь в самый последний момент достаёт — куда-то запечатывать всё-таки надо. Демон дёргаться начинает где-то на середине, только деться куда-то, кроме как из тела носителя, уже никуда не выходит.       Саша по окончании вымотан достаточно сильно, так что после уничтожения зеркала просто усаживается рядом с отключившимся братом, приходя в себя.       — Говорил же балбесу, говорил, — младшего слегка почёсывают за ухом, — а кто-то — как всегда.       — И ты меня всё равно любишь, — Олег приоткрывает один глаз, уже вполне нормального цвета. Да и вообще ничего лишнего не заметно и не чувствуется.       — Можно подумать, у меня есть выбор?