Starry night

🎧 (infinite source - Deftones) На улице стоял теплый майский вечер. Уже теплое солнышко и небольшой ветер вторгались в учительский кабинет через открытое окошко. Издалека был слышен гул, исходящий от студентов, которые шли компанией домой. Изуку устало вздохнул. Работенка у него была, как ни посмотри, изматывающая. Быть учителем в UA и параллельно геройствовать являлось испытанием, но Мидорию все устраивало. Он наконец-то чувствовал, что живет как хочет спустя столько лет. Прошло несколько лет с того момента, как Всемогущий вручил ему в руки новый геройский костюм. Вернувшись в строй, Дэку быстро начал подниматься в списках. Он брался за огромное количество поручений, изучал способности своего костюма, придумывал комбинации и вспоминал старые. Это все безумно его воодушевляло, он чувствовал себя до невозможности на своем месте. Однако он не хотел полностью уходить в геройство и бросать учительство. Ему нравилось преподавать основы героики, изучать причуды студентов, наставлять. Изуку всю жизнь занимался анализом чужих причуд, в UA он очень высоко ценится как преподаватель. Обе работы ему оказываются в удовольствие. Шум за окном начал стихать. Почувствовав, что затекло все тело, Мидория неторопливо поднялся со своего рабочего места. Лениво потянувшись, он направился в сторону окна, из которого в комнату вплывали золотые солнечные лучи. Положив ладони на подоконник и немного пригнувшись, он услышал шум снизу. 3 секунды, 3 взрыва и перед лицом в мгновение ока оказалась блондинистая макушка. -Эй, задрот, ты когда на патруль выйдешь? Катсуки, только что разобравшись с каким-то злодеем, которого толпа безруких не могла словить целую неделю, примчался в академию, чтобы растрясти поскорее задницу неторопливого учителя. Он встал на корточки на подоконнике в своих массивных темных ботинках и оперевшись локтями о колени. -Каччан, уборщица опять ругаться будет! Изуку уже привык к этим внезапным визитам своего напарника к себе в кабинет. Катсуки всегда злился, когда тот задерживался в академии. Он очень хотел бы, чтобы Дэку полностью подался в геройство, но заставлять делать что-либо по своей указке не позволял себе, да и второй его не послушался бы. Мидория схватил того за руку и стащил с подоконника на пол, заставив матюкнуться блондина. Он просил не сквернословить на его рабочем месте, но, так как студенты уже ушли, мысленно простил его. -А что мне делать остается?! Слушай, Дэку, еще немного и я спихну твою задницу с 4 места, тебя это вообще не волнует? Потом догоню Двумордого, Лемиллиона и никто из вас уже меня не сместит с 1 места. Так ты себе представлял свое становление героем номер один? Натягивай костюм и полетели в соседний район. Мидория уперся бедром в учительский стол, скрестил шрамированные руки на груди, отвел усталый взгляд от блондина и начал говорить: -Каччан, дай мне хоть секунду на передышку. Студенты только-только ушли. Я очень устал сегодня. Кота опять себе все оценки испортил, мне пришлось снова с ним индивидуально заниматься, тяжко ему с его причудой... Катсуки свел брови к переносице, пока слушал этот бред. Опять он этим занимается. Ну сколько можно, а? -Задрот, тебе за это хоть платят? Если бы я выполнял работу за просто так, то я бы накопил внесенную сумму на твой костюм только лет так через 10. Ты совсем головой не соображаешь?! Мидория нахмурился на такие высказывания в ответ. Его серьезное лицо выражало всем своим естеством, что дальше слушать он не собирается. Его привычно мягкий и нежный тон сменился на твердый. -Катсуки, это и есть моя работа. Я всё-таки герой. Просить что-то за помощь совсем не по-геройски. Бакуго немного опешил. Он все еще не привык к тому, что тот изредка называл его по имени. В полной форме, не Каччан, не как-то еще, Катсуки. Однако вскоре он ухмыльнулся подходя ближе к Мидории. Он схватил его за зеленый галстук, который тот наконец-то научился правильно завязывать, притягивая чужое лицо к своему. -Сенсей, почему вы не мягки ко мне так же как ко своим студентам? Разве это педагогично? Я напишу донос директору Незу. Не видать тебе больше своего кресличка учительского, Дэку. Изуку рефлекторно отстранился, развязывая руки из узла и быстро укладывая ладони на стол. Он совсем еще не привык к таким действиям, хоть и прошло уже несколько месяцев с того момента, как он признался Катсуки в взаимности его чувств. На щеках выступил румянец от близости чужого лица к собственному. Катсуки, довольно хмыкнув на такую реакцию, потянул за галстук ещё раз, возвращая Изуку на прежнюю дистанцию, и оставил невесомый поцелуй у края губ. Учитель отпихнул его со всей силы к подоконнику, поправляя свои съехавшие очки и оттягивая перетянутый галстук. Чтобы пихнуть Бакуго просто в сторону, нужно было обладать большой физической подготовкой. Даже без причуды и без костюма Мидория был способен на такое, это чертовски восхищало старшего. -Каччан! Я на работе! В любую минуту сюда может заявиться Айдзава с новой пачкой отчетов для меня. Катсуки закатил глаза, но был все еще доволен содеянным. Они много целовались за эти несколько месяцев, но было ощущение, что это чувство эйфории от поцелуев никогда не пропадет. -Отчеты одни у тебя на уме только. Я жду пока ты съебешься отсюда в Нарухату. Бросив последние слова и взгляд на красиво-потрёпанного учителя, Бакуго как бесцеремонно зашел в помещение, так из него и вышел. Взрывы за окном становились тише, говоря об отдалении Катсуки. Мидория простоял некоторое время в таком же положении, в конце концов вздыхая и собирая свои вещи. Всё-таки он подустал и был в какой-то степени согласен с Бакуго. Ему хотелось размяться, побегать, словить парочку злодеев. Да и не мог он позволить старшему спихнуть его с четвертой позиции. Он действительно в последнее время меньше геройствовал, его загрузили в UA больше обычного. Сложив свои вещи в быстром темпе и натянув обратно на себя пиджак, который покоился на спинке кресла последние несколько часов, учитель покинул академию. Он прихватил с собой невыполненную работу, с которой ему предстояло разобраться в ночь после патруля. --------------------------------------------------------------- Герой Дэку летел на своих двигателях крышесностной скорости в Нарухату, выискивая взглядом примерное расположение Динамита. За спиной раздался характерный тому звук взрыва. -Я уж думал, что ты решил и сегодня не выходить на патруль. Катсуки был доволен тем, что Изуку все же явился. Ему доставляло огромное удовольствие сражаться бок о бок с Дэку. Раньше, не имея достаточно воли признать, что ему нравится вести бой и вместе с Мидорией, постоянно лез только в драки против него. Но он больше не скрывал своего восхищения, ведя себя теперь более естественно. Открыть агентство и позвать в совладельцы Изуку было одной из главных целей для Катсуки, после создания костюма, конечно. Но засранец отказался, заставив их просто постоянно сотрудничать как отдельные единицы. Однако он ужасно наслаждался своей работой только от одного факта, что он на постоянной основе соперничает с Дэку. Если бы они состояли в одном агентстве, в списке они бы числились на одной позиции, а так они в разных положениях и постоянно смещают друг друга со своих мест. -Я видел злодея на соседней улице. Попробуй его поймать раньше меня, задрот. Громко выкрикнув слова, Динамит полетел в указанное место. Недолго думая, Дэку полетел за ним вслед. Они разошлись в один момент в разные стороны. Две пары внимательных глаз осматривали окрестности. -Нашел! Дэку бросился в сторону злодея, несущегося прочь с каким-то чемоданом, который тот явно украл. Услышав это, Динамит резко свернул в другую сторону, сосредоточив внимание на другой цели, которая оказалась гораздо привлекательнее. Дэку быстро управился с незаконопослушным, но управив свой довольный взгляд в сторону, где должен был быть Бакуго, удивился. Тот уже скрутил какую-то группировку из нескольких начинающих злодеев, совершенно случайно попавшихся ему на глаза. -Опять ты позади, Дэку. Протянув довольно последние слова, блондин вернул в карман телефон, с которого только что позвонил в полицию, чтобы сообщить о местонахождении неудачников, которых только что повязал. -Это мы еще посмотрим, Каччан. Мидория начал быстро сгибать и разгибать ноги в коленях, подобно тому, как накапливал Фа Цзинь в прошлом. Он увидел одну занимательную новость в соцсетях во время перерыва, которая гласила, что в этой местности водится опасный и скрытный злодей. Проанализировав известную информацию, тот сложил в уме стратегию, с помощью которой можно было бы попытаться словить негодного. Катсуки смотрел на него с небольшим непониманием. Однако его не заботило действие, которое Изуку вот-вот совершит, сосредоточив взгляд на движениях задрота. С момента окончания UA, Мидория, окунувшись в отчаяние, истерзывал себя силовыми тренировками больше прежнего. Он не чувствовал больше угольков "один-за-всех", что заставляло его чувствовать себя бесполезным. Это беспокоило Катсуки, но, черт, как же красиво подтянулось зрелое тело Изуку: рельефный торс, мощные руки, массивные бедра. Естественно ему это очень нравилось, если говорить о визуальной составляющей. Катсуки съедал взглядом Изуку, что не ушло из вида второго, который решил не реагировать, отправляясь с помощью накопленной энергии в скоростной полет. Темные волосы блестели от закатного солнца, которое также освещало красивое веснушчатое лицо и вливалось в изумрудные глаза, придавая им очаровательный блеск. Катсуки почувствовал, что его зашитое сердце немного сжалось от этого вида. Он даже не поторопился устремиться вслед за Дэку, отдавая ему всю возможность совершить задуманное. Он просто смотрел на то, как его герой #1, в чем он, конечно, никогда не сознается, летел в небе птицей, на котором скоро выступят звезды подобно тем, что появились в алых солнышках. Когда Дэку скрылся из поля зрения Динамита, тот пришел в себя, взлетая ввысь с помощью взрывов. Мидория притаился в предполагаемой им самим территории, в которой мог оказаться злодей, всегда действовавший в одно и то же закатное время, но в разных неожиданных местах, что делало его поимку проблематичной. Найдя взглядом младшего, который намеренно показался на мгновение, Катсуки увидел, как тот приложил к губам указательный палец, скрывшись обратно. Бакуго понял, что его просят притаиться, чтобы не спугнуть искомого. Действительно ли Мидория окажется на этот раз прав? Этот тип появляется в совершенно рандомных местах уже долгое время, героев не могут поделить на патрули корректно для его поимки, так как каждый раз это оказывается новой территорией. Бакуго цыкнул, так как больше предпочел бы самому найти засранца и набить ему рожу, но исполнил просьбу Мидории, давая тому возможность осуществить задуманное. Бакуго ни в коем случае не глуп. Всю среднюю школу он учился на голову лучше младшего, всегда выдавал безупречные результаты, позже окончив с отличием и UA, но какого черта ты такой мозговитый, задрот? Его и раздражал, и восхищал настолько стратегический и аналитический ум Изуку. Он всю жизнь себе какую-то хрень под нос бубнит. Бакуго хмыкнул, сосредоточив внимание на действиях второго. Герой Дэку в мгновение выскочил из засады, как в поле зрения появилась цель. И как ты только вычислил его местоположение, задрот, а? Реально задрот. Мидория был осведомлен о причуде злодея, которая позволяла ему становиться невидимым, подобно Хагакурэ, но была несколько слабее. Всякий источник мощного света выдавал его, обезоруживая и лишая возможности применить причуду. Именно поэтому он высовывался только в послезакатное время. Сделав мощный удар ногой, вызвавший воздушный поток, что сбил с ног злодея, Дэку крикнул: -Динамит! Используй взрыв! У Бакуго сложился пазл в голове. Свет, заставивший бы обнаружиться противника, можно создать с помощью термического источника, коими послужили бы его собственные взрывы. Бакуго использовал накопившийся нитроглицерин, создавая мощную взрывную волну, которая точно должна была бы охватить зону нахождения злодея. На мгновение показавшись на глаза, он снова был сбит с ног, на которые только поднялся, но уже ударом кулака под дых. Мидория вцепился в него хваткой, не давая возможности вырваться. Даже при активном сопротивлении, противник оказался обездвижен. -Эй, Дэку, использовать меня вздумал? Мидория обернулся на него, продолжая держать злодея и набирая полицию. Он прекрасно слышал этот игривый тон. -Каччан, если тебе не нравится, можешь поискать себе в напарники другого стратега,- с таким же тоном ответил Изуку, через секунду отвлекаясь на телефонный звонок , начало которого оповещало прекращение гудков. -Да где ж еще такие задроты как ты водятся? Хер знает как ты вообще его местоположение определил. Из-за угла раздался шум. 🎧(Haunted - Beyonce) -ДЭКУ! ДИНАМИТ! Их часто ловили на исполнением поручений вместе. Симбиоз двух героев, которые почему-то постоянно работают вместе, но не состоят в одном агенстве вызывал вопросы со стороны журналистов. У них даже появились фанатки, которые писали огромные статьи в интернете о том, что они явно связаны чем-то кроме геройства! Бакуго очень любил в свободное время тайком их читать и посмеиваться с этих статей. Некоторые даже откровенные романы писали! Это особенно смущало в момент, когда они еще не состояли в отношениях с Изуку. Катсуки соврет, если скажет, что не наблюдал пристально в интернете за каждым подобным автором. Время от времени Бакуго подкалывал Мидорию, делая отсылки на подобные работы, но никогда не оказывался довольным реакцией. Изуку всегда делал вид, что не понимает "о чем это Каччан говорит?" и это так бесило его. А больше его раздражало то, что он не знает, действительно ли тот в неведении или же просто притворяется? Бакуго испытывал дискомфорт от этого, ему не хотелось чувствовать себя извратом на фоне святого задрота. Но узнать о том, что Дэку читал новые главы фанфиков раньше, чем сам Динамит, ему было не дано. После поимки еще некоторых злодеев, герои окончили патрулирование. Парочка репортеров назойливо их фотографировала вслед, на что блондин злобно скалился и крыл их некультурными словами. Мда, рейтинг Динамита за сквернословие снова упадет. Когда он уже поймет, что это далеко не в пользу ему роляет? Очень добродушный на вид Дэку, каким он и являлся, наоборот хорошо продвигался. Люди любили его за осторожность и внимательность с гражданскими. Две фигуры скрылись окончательно от посторонних глаз. Они оказались на крыше какой-то многоэтажки, с которой открывался красивый вид на город и, что самое главное, на звёздное небо. Изуку и Катсуки установили негласное правило, гласившее, что после каждого патруля они должны вместе отдыхать после смены где-нибудь в не людном месте. Вид был шикарный. Ночные огни города под ногами и огни звёзд над головой заставляли поочередно разглядывать себя. Дэку, закинув голову повыше, устремил взгляд в небо. В изумрудах его глаз отражалась каждая звёздочка и глубина сегодняшнего необыкновенного сине-фиолетового космоса. На горизонте опозналась падающая звезда. Катсуки загадал, чтобы этот парень никогда не пропадал из его жизни. Он безумно боялся сделать что-то не так по отношению к Дэку. Он прекрасно помнил свое поведение во время средней школы, свои отвратительные слова, за которые он бы хотел разорвать рот прежней версии себя, за поведение во время первого курса, да даже за поведение в детстве, после проявления его причуды. Он действительно был жесток с Изуку и, кажется, никогда себя за это не простит. Всю жизнь он чувствует, как тот оказывается на голову выше, на шаг впереди. Для него это было феноменом: он привык считать Дэку камушком на своем пути, пытался доказать себе, что он гораздо лучше него, но всегда чувствовал, что герой из Изуку выйдет в разы лучше него самого. А когда у Мидории внезапно оказалась причуда, еще и такая мощная, ему окончательно крышу сорвало. Повзрослел и адекватно посмотрел на ситуацию Бакуго слишком поздно. Однако Изуку все равно простил его за все, потому что чувствовал к Катсуки точно такое же восхищение, хоть и иначе проявлял это. Он всегда считал Каччана самым сильным героем. Сильнее самого Всемогущего, коим была увешана и обставлена вся комната Мидории. Он сам множество раз говорил Катсуки, что восхищается его силой и волей больше, чем чьей либо еще. Эти двое на протяжении всей жизни смотрели друг на друга как на кого-то недостижимого, так, будто они никогда не догонят друг друга. Изуку поймал взгляд Катсуки на себе. Звёздные рубины и изумруды застряли в отражениях друг друга. Сердце Бакуго пустило несколько быстрых ударов, не в силах отвернуться. Он очень хотел бы сейчас приблизиться к нему, но имеет ли он на это право? Время от времени он дает себе свободу касаться Дэку, они ведь в отношениях, но дурные мысли постоянно туманят ему разум, оставляя его в ужасном положении. Он безумно хочет прижать сейчас Изуку к себе, почувствовать его, но он не может двинуться до одного момента. После продолжительного зрительного контакта, брюнет поддался немного вперёд. Бакуго был обездвижен. Губы Изуку осторожно накрыли губы Катсуки. В алых глазах проскочили искорки, а щеки накрыл румянец. Ему ужасно нравилось, что Изуку, будто понимая то, что творится в его голове, брал инициативу на себя. Это чувство казалось ему безумно исцеляющим. Если Дэку сам тянется к нему, сам целует, может не так уж он и ужасен? Катсуки отчаянно хотел верить в это. Губы медленно начали сминать друг друга. Мидория придвинулся чуть ближе, давая себе больше свободы действий. Он уложил руку на щеку блондина, большим пальцем нежно поглаживая ее. Катсуки старался дышать всей грудью, но это казалось невозможным, дыхание будто совсем перекрылось. Зашитое сердце аритмично и бесконтрольно билось, умоляя хозяина успокоить нахлынувшую волну эмоций. Бакуго отвечал на поцелуй со всей надеждой, что ему не кажется и это все в действительности происходит. Сколько раз они целовались? Катсуки каждый раз боялся, что он всего лишь во сне. 8 с половиной лет он смотрел на Дэку такими пожирающими глазами и мечтал о том, чтобы однажды оказаться рядом. Все эти годы он испытывал и мучил себя, боясь сделать что-то неправильно, пока не случился момент признания в чувствах. Он завел руку за шею Мидории, притягивая к себе больше, боясь, что тот растворится в воздухе, если его отпустить хоть на секунду. Мягкий и осторожный характер поцелуя постепенно перетекал в нечто иное, что-то более требовательное. Изуку целовал его сейчас как-то по-другому. Он дотронулся рукой до спины Катсуки, вызывая волну приятрых мурашек. Растворившись в моменте, Бакуго позволил себе провести кончиком языка по нижней губе Мидории, через секунду ощутив движение, оставившее мокрый след на его верхней губе. Голова начала как-то дурманиться. Глубокие поцелуи были не настолько частыми, они целовались по-французски только несколько раз. Освещаемые лишь одним светом ночного полумесяца, скрытые от любых глаз и открытые только друг перед другом, мысли обоих начали расплываться. Рука, что покоилась на спине блондина, медленно сползла ниже к пояснице. Изуку ненавязчиво притянул его ближе к себе. Не дожидаясь чужих действий, Катсуки дотронулся до кончика языка своим, постепенно углубляясь. Дыхание сперли окончательно. Бакуго влился пальцами в темные вихры, чуть оттягивая назад и обеспечивая себе больше контроля над поцелуем. Тело сильно напряглось от переизбытка чувств, которые приятно-вязко тянулись на языке. Как же он сильно любил этого засранца. Катсуки казалось, что если бы Изуку не вышел из депрессии, которая сжирала его все послевоенное время вплоть до возвращения в геройство, то он сам бы начал страдать от нее. Было ощущение, что весь его мир сосредоточился только в этих глубоких и, хвала небесам, блестящих глазах. Несколько лет они были совсем пустые и безжизненные. Очевидно ведь, что лишение надежды на исполнение своей главной мечты и смысла жизни ни для кого не пройдут бесследно. В случае Дэку, это было и вовсе фатально. Но сейчас он выглядел безумно счастливым, Мидория снова летал в небе, спасал, помогал. Бакуго самую малость, но прощал себе ошибки прошлого, видя как же сильно перевернулась жизнь Изуку снова, как у того появилась возможность быть героем. Не было ни одного дня, когда Катсуки пожалел бы хоть одного йен, вложенного в костюм. Изуку с силой, но осторожно вдавил его в железобетонную плиту, вырывая из рук Катсуки контроль над ситуацией. Он отстранился на мгновение, вглядываясь в алые блестящие радужки и распухшие губы старшего, на которые сползли глаза Мидории. Катсуки выглядел сейчас так красиво. Брюнет соврет, если скажет, что не восхищался никогда природной красотой Бакуго. Все его геройство за ним бегали оравы влюбленных девиц, очарованных заколенностью его тела, остротой его взгляда, очаровательной грубостью голоса, блеском светлых волос. Каччан, обездвиженный, доверившийся ему, не на пороге взрыва, как было обычно, казался ему чертовски восхитительным. Твердость духа и сокрушительная сила, которые плавились в его шрамированных руках, сильно ему нравились. Мидория нежно приподнял голову того за подбородок, соскакивая взглядом с глаз на губы и наоборот. Он осторожно провел большим пальцем по нижней распухшей губе блондина, к которой сильно прилила кровь. -Катсуки, я люблю тебя Проронив ласково последние слова, он снова впился ему жадно в губы. Они были ужасно близко. Изуку чувствовал своей грудью напряжение в чужой. Ему хотелось прочувствовать всеми фибрами своей души каждую нотку, которую издавала душа Катсуки, каждую напряжённую мышцу, каждое чувство, выливающееся из его сердца. Он хотел Катсуки. Хотел, чтобы он продолжил смотреть на него так весь остаток его жизни. Хотел чувствовать его любовь и обожание. Его дурманили мысли о том, что он, Великий Взрывоубийственный Бог Динамит, смотрит на него, на беспричудного и бесполезного без геройского костюма с таким восхищением. Он не понимал, чем заслужил такой восторг собой, но от этого в груди растекалось приятное и теплое чувство. Изуку боялся оттолкнуть чем-то Катсуки, вызвать разочарование, какое он вызвал в самом же себе, но этого никогда не происходило. Бакуго являлся тем, кто никогда и ни за что не отвернется от него, как и Мидория, который всегда окажется рядом со старшим, когда почувствует, что ему это нужно. Как когда в детстве тот упал в реку, как когда его словил грязевик в старшей школе, как когда он оказался у лиги в заложниках. Он всегда был готов протянуть руку помощи, но одновременно с этим он никогда не сомневался в его силе. Катсуки был тем героем, сила которого восхищала его больше всех около двух десятков лет. Изуку всегда с удивительной дотошностью подходил к анализу героев, но с Динамитом все было ещё сложнее. Он чуть ли не исследование провел по всем его техникам ведения боя, особым приемам причуды, даже помог ему придумывать новые, которые на удивление оказывались очень полезными. Герои для Идзуку - идолы, божества, невозможные люди. Он, будучи ребенком и подростком, всегда смотрел на них как на что-то недостижимое. Он понимал, что ему никогда не стать им ровней и упивался восхищением, оставаясь самым внимательным наблюдателем за геройским обществом. Стать кем-то вроде них являлось для него мечтой, которой не суждено сбыться. Он ужасно восхищался Всемогущим. Огромное сердце Тошинори не могло не привлечь его внимание. Тогдашний герой номер 1 Японии вызвал огромный интерес у Изуку, многолетнюю и, кажется, пожизненную гиперфиксацию. Но был кое-кто, кто вызвал самый первый восторг в груди Мидории. Бакуго. Еще в детстве, когда только проявилась причуда Катсуки, Изуку впервые почувствовал такое воодушевление. Он сразу понял, что Бакуго станет самым лучшим героем. У него такая крутая причуда! Изуку провел долгое время в раздумьях о том, как можно сжимать нитроглицерин в бо́льшую концентрацию, когда выяснилось, откуда именно берутся взрывы из-под ладоней блондина. Катсуки всегда был самым сильным в его глазах, всегда был самым несокрушимым. Их отношения сильно подпортились в средней школе, сменив детскую теплую дружбу на что-то очень грубое, когда Бакуго почувствовал подростковую вседозволенность. Мидория боялся его, старался избегать, но ни на секунду не усомнился в его силе, как и в том, что Бакуго станет одним из лучших героев. В каком-то смысле он был тем, на кого Изуку хотел ровняться по силе. И где он сейчас? На месте выше Катсуки на единицу в геройском списке. Если бы он не вложил столько лет, времени и денег в его костюм, этого никогда бы не случилось. Он бы не вышел из многолетней депрессии, спровоцированной потерей всего, что у него было в один миг. Именно Бакуго вернул его в мир героев, заставил его снова засиять. Он протянул ему руку помощи, которая так сильно была нужна. Мидория не знает, где бы сейчас оказался, если бы не этот поступок старшего. Руки скользили по его телу непроизвольно. Поцелуй стал уже напористым, тяжелым. Мидория приземлился на его бедра, сокращая остаток дистанции. Самообладание Катсуки было на пределе. Контакт губ, сопровождаемый откровенными полапываниями, длился некоторое время, пока Изуку не разорвал его. Оба тела были сильно напряжены, горячее дыхание опаляло кожу. Если бы Бакуго сейчас использовал причуду, он бы снес с чертовой матери всю Японию, что уж мелочиться, весь мир. Нитроглицерин так и сочился из-под его ладоней. Мидория, смазав его губы, спустился к шее. Бакуго, поняв, что именно собирается сделать сейчас Дэку, проматерился на него мысленно. Он сейчас не в зимнем костюме с длинным воротом гоняет, чтобы следы можно было легко скрыть. Герою #5 не следовало бы являться на патруль в таком виде, но рука не поднималась остановить младшего. Изуку, сначала оставив пару быстрых поцелуев, остановился, втягивая кожу. Катсуки запутал пальцы в темных вихрах, прижимая к себе брюнета. Мидория был тошнотворно нежен, но одновременно с этим в его действиях чувствовалась какая-то нотка напористости, может быть даже собственничества. Плечи Бакуго поднимались и опускались, вбирая в грудь больше воздуха и немного подрагивая от волнующих ощущений в области шеи. Кажется, что задрот увлекся. Он оставил уже небольшую дорожку пары засосов, доходя до линии ключиц. Бэстджинс точно его прикончит. Изуку, руки которого покоились на его пояснице, начал ими медленно съезжать на бедра и, не удержавшись, в моменте немного сжал их. Это было последней каплей. Низом паха Мидория почувствовал чужое возбуждение. Он понимал, что его действия ведут к этому, но не мог остановиться. Бакуго стыдливо задрал голову, чтобы не смотреть тому в глаза, но резко почувствовал, как тяжесть сверху пропала. Изуку соскочил с его ног. Смотря на блондина с полной уверенностью в своих действиях, он протянул ему руку, чтобы помочь ему встать. -Каччан, мы идем ко мне. ------------------------------------------------------------------- Катсуки было жутко стыдно за то, с какой лёгкостью он завелся. Но разве был у него хоть какой-то шанс противостоять тому, что начало происходить? Он был просто до невозможности заебан все эти годы тем, что постоянно желал хоть какого-то контакта с Изуку, но постоянно оказывался повязан по рукам и ногам. Это было бы преступлением, не отвечать на такие долгожданные поцелуи, что нежные, полные ласки, что страстные, полные тягучего желания. Он слишком долго смотрел на это восхитительное тело, не имея какой-либо возможности коснуться его, даже для простых объятий. Когда все эти вещи перевернулись с ног на голову, когда Изуку, по которому он сох столько лет, начал сам его лапать, ему сорвало крышу. Он был буквально обезоружен самым жестоким способом. Катсуки готов был руки расцеловать прошлому себе за то, что тот подобрал себе в геройский костюм очень широкие штаны. Изуку не признается в этом Катсуки, но подвел к этому намеренно. Ему было тяжело понять природу своих чувств, так как ранее никогда он не испытывал чего-то подобного. Он никогда не смотрел ни на кого-то подобным образом. Бакуго, вызывающий столько восхищения в Мидории, почему-то безумно легко поддавался всем его действиям. Брюнет догадывался о том, с чем это связано, поэтому всегда позволял себе больше, часто гладил по волосам и целовал его, как-то касался. Если бы это не нравилось Бакуго, он бы его уничтожил к чертям собачьим, но этого никогда не происходило. Никто и никогда не обсуждал данное поведение блондина, потому Изуку просто продолжал это делать, лучше понимая причины с каждым разом. Ему нравилось проявлять заботу по отношению к Катсуки, поэтому, если безмолвное объятие в нужный момент могло ему помочь, он никогда не отказывал ни себе, ни ему в этом. Изуку всегда был очень проницательным и эмпатичным. Бакуго ненавидел и обожал эту сторону в нем, потому что оказывался как на ладони. Ему не приходилось просить о чем-то, бороться со стыдом, страхом или гордостью. В нужный момент любимые руки всегда оказывались на его груди, прижимая его спину к чужой теплой груди. Размытые мысли в голове не давали здраво оценить ситуацию. На что они идут? Они никогда не заходили дальше глубоких поцелуев, даже тот, что был только что, был верхом их распущенности за все проведённое вместе время. Что вообще сделал Мидория? Бакуго думал о его словах и поведении, но спутанные комки мыслей в голове никак не клеились и не хотели распутываться, постоянно съезжая не туда. Почему задрот с такой уверенностью и успехом затащил его в свою квартиру? Какого хера? Из мыслей вытянул второй громкий щелчок входной двери. Катсуки, выпрыгнув из своих массивных ботинков, резко схватился за желтый шарф, позже оказавшийся скинут прочь, и с силой и уверенностью потащил Изуку в сторону спальни, освещаемой только светом ночного полумесяца. Растерявшийся Мидория не сразу понял, как уже ощутил спиной собственную постель. Брови подскочили от этих неожиданных действий. Изумруды уставились прямо в рубины напротив лица, которое повисло немного выше его собственного. -Задрот, что это было? Съехавшие к переносице блондинистые брови гласили о том, что Катсуки, кажется, догадывается, но это вызвало лишь бесхитростную улыбку на веснушчатом лице. Катсуки нахмурился еще больше от этого довольного вида Изуку, который с помощью давления на шею приопустил его, целуя мимолетно в губы. -Ничего, что не понравилось бы тебе, Каччан. Нежный голос растворился в воздухе. Сильно шрамированные пальцы Мидории скользнули в светлые волосы. Младший потянул его обратно к себе, вовлекая в новый поцелуй, на этот раз не начиная издалека, а сразу в глубину. Недовольное лицо Бакуго боролось с приятными чувствами в груди. Дэку, какого хрена? Неужели он настолько хорошо его читает? Это стягивало узел в паховой области с новой силой. Он успел успокоиться за время, пока добирался до квартиры из соседнего района с ботаном, но казалось, что вернуться в прежнее состояние будет раз плюнуть. Его выбесил факт того, что Изуку не подал абсолютно никаких признаков возбуждения, после того как они так откровенно целовались. Он отвечал на поцелуй, так как тот был слишком желанным, но оставался зол на Мидорию, который сейчас с таким довольством гладил его по спине одной рукой и въезжал пальцами другой в его волосы на затылке. Несколько раздосадованный, он пришел к выводу , что хочет поставить Изуку в неловкое положение. Решив, что это будет справедливо, а также заранее скинув наколенники, он уткнулся коленом в паховую область младшего, заставив того дрогнуть. Катсуки, уставивший все свое внимание на реакцию второго, прекрасно это заметил, довольно продолжив выцеловывать задротскую морду. Ну что, Дэку, обосрался? Знай, что дальше будет хуже. Он начал ерзать этим коленом, в итоге добиваясь желанного. Довести Изуку до возбужденного состояния и не могло оказаться чем-то сложным, тот и так был на пределе все последнее время. Почувствовав действия Бакуго, Мидория немного сжал в пальцах блондинистые волосы от неожиданности. А что ты думал, Изуку? Бакуго никогда не упускает возможности вывести бой в победу. Но был ли брюнет раздосадован? Почему он так спокойно сейчас плывет рукой со спины ему под край одежды? Кажется, что его все более чем устраивало. Изуку медленно заводил руку под майку в облипку на красивом теле Катсуки. Черт, он всегда считал его фигуру сногсшибательной, внушительная и мощная грудь вместе с подозрительно тонкой талией создавали ему привлекательный силуэт. Неуверенность в действиях Изуку была вызвана только тем, что он прежде не делал ничего подобного. Он ни разу не подумал о том, что старшему может не понравиться то, что он делает. Зачем ему тогда нужно было заставлять Мидорию оказаться в таком положении? Вторая рука потянулась к краю одежды с другой стороны, стаскивая бесполезный кусок темной ткани с подтянутой груди, в самой середине которой красовался шрам, напоминающий Мидории злосчастный день, когда сердце самого близкого его человека оказалось разорвано в клочья. Он топил Бакуго в заботе, а позже и в любви с того самого момента, он будто старался помочь нитям Шиньи лучше сработать, прочнее зашить, защитить драгоценную жизнь Катсуки. Изуку провел кончиками пальцев по шраму, прогладив его позже всей ладонью. Он искренне беспокоился за этого парня больше всего на свете, хотя это выводило того из себя, не тряпичная куколка ведь. Бакуго сначала оказался смущен действиями Мидории, но позже мысль съехала на причину этих поглаживаний его шрама. Ботан, хватит об этом думать хотя бы сейчас. Не успел Катсуки возмутиться, как Изуку сжал его в своих сильных руках, перевернув спиной к кровати, нависая сверху. Ноги Катсуки разъехались по сторонам, давая усесться между ними разгоряченному брюнету. Бакуго хотел бы сейчас рявкнуть на него, но проглотил язык. Он никогда не видел от него такой напористости. По правде говоря, это заставило узел в паховой области блондина сильнее сжаться, возвращаясь в прошлое положение. Изуку, чуть приподнявшись, потянул за молнию своего костюма, позже стягивая весь верх вместе с неудобным универсальным поясом. Рельефные руки и грудь, являвшиеся такими не только из-за мышц, но и из-за огромного количества шрамов, оставленных войной, приковали к себе алые радужки, с интересом изучавшим в такой непозволительной близи каждый сантиметр. Мидория видел этот взгляд и неловко улыбнулся на это. Как дело дошло до разглядываний его самого сразу сыкнул, а, ботан? Бакуго приподнялся за ним вслед, вжимаясь руками в плечи, и потянул его обратно вниз, повлекая распухшие у обоих губы в новый, неизвестно даже богу какой по счету, поцелуй. Он был мокрый, грубый, пошлый. Катсуки съехал с плеч на грудь и торс, прощупывая которые прошел дальше по бокам, доходя в конце до ягодиц. Бакуго всегда было тяжело это делать, но он до сих пор ловко скрывал пристальные взгляды на его задницу, которая на ощупь оказалась в точности такой же как и в его мыслях. Это действие заставило Изуку вздрогнуть, слишком неожиданно. Катсуки пугал его своими резкими переходами от боязни хоть двинуться к таким резким и уверенным движениям. Рука брюнета, покоившаяся около светлых волос на его простыни, проехалась от плеча, груди, бока и бедра снаружи одной полосой по боковой стороне, позже плавно перебираясь на внутреннюю. Он осторожно провел невесомым касанием пальцев по ней, протягивая движение от колена до низа, после этого достигая паховой зоны. Кончики его пальцев сначала ненавязчиво, а позже более уверенно скользнули по ней. Катсуки укусил его за язык, но никак не предпринимал попыток остановить чужие действия, которые ужасно ему нравились. Плохое освещение в комнате несколько успокаивало, не было возможности оказаться в настолько уязвимом положении, на растерзании голодного взгляда, что беспокоило бы обоих. Катсуки подцепил край зелёных штанов, в отместку стягивая их вниз. Мидория помог ему это сделать, принимая удобное положение для такого действия. Бакуго пытался злиться, но у него не получалось. Он смотрел в эти томные изумрудные глаза, в которых блестели звезды. В его груди сейчас не было практически никаких чувств кроме удовольствия и желания. Желания раствориться в этом глупом и прекрасном парне, которого он любит всем сердцем. Изуку неторопливо отстранился, смотря размытым взглядом, который постепенно фокусировался на Катсуки. Блондин был сейчас так обворожителен: тяжело дышащий, с раскрасневшимися приоткрытыми губами, с тяжело вздымающейся вверх-вниз шрамирванной грудью, с растрепанными светлыми волосами, на которых лежал блестящий лунный свет, с красноречивым бугром между ног. Мидория взял того за руку, проходясь дорожкой невозможно нежных поцелуев от запястья выше. -Катсуки, ты такой красивый. Влюбленные зеленые глаза смотрели ему прямо в душу, растерзывали сердце снова, позже излечивая обратно. Рассудок шел ходуном, когда Изуку поддался небольшим движением бедер прямо ему в пах, создавая трение небольшой интенсивности. Изо рта Бакуго начал вырываться шумно воздух, прекрасно описывающий все его ощущения. Мидория чувствовал, что скоро сам расплавится изнутри от этого неконтролируемого шторма разгоряченности. Он осторожно потянулся к краю черных штанов и, посмотрев прямо в горящие алые глаза напротив, как бы предупреждая, потянул за него вместе с резинкой боксеров. Остатки одежды полетели на пол. Собственная нагота перед брюнетом заставляла еще больше волноваться Катсуки. Изуку же с нескрываемым интересом рассматривал его, скользил взглядом по красивым линиям его тела, оказавшимся предоставленными его взору в такой открытости впервые. Немного спустившись, он начал покрывать поцелуями его грудь, несколько раз проведя осторожно губами по соскам. Стянув боксеры и с себя, Мидория осторожно опустил руку вниз, сначала слабо дотрагиваясь полового органа Бакуго, позже обхватывая его всей ладонью текучим движением. Прикасаясь собственным возбуждением к чужому, он снова начал покачивать бедрами. Ладонь скользила вверх-вниз, иногда совершала слегка надавливающие движения, заставляющие Катсуки сильнее хвататься за него и поддаваясь чужим касаниям навстречу. Блондин, впившись пальцами в темные вихры, потянул того вниз, заставив уткнуться ему в ключицу. Горячее дыхание Изуку обжигало его кожу. Он только сильнее прижимал его к себе каждый раз, как чувствовал все бо́льшую бесконтрольность своих действий и новые волны удовольствия. Являясь друг для друга людьми, которых они никогда не могли достичь, происходящее было для них чем-то на грани фантастики. Каждый чувствовал сильное восхищение вторым, растворялся из-за переизбытка эмоций, лишивших рассудка. Мидория ощущал настоящий восторг от своих действий. Голова шла кругом от того, что Бакуго позволял ему себя касаться так. Так вжимал его себе в грудь, так расплывался от его движений. Тяжелое и громкое дыхание обоих были единственными звуками, доносящимися до слуха. Движение о движение, плоть о плоть, сердце в сердце, душа в душу. Мысли заполонили слепое обожание и опьянение. Мир сузился до одной единственной точки, в которой сосредоточились они только друг для друга. Запредельная близость и чувственность, смазанные поцелуи, молчаливое понимание, дрожание тела, абсолютно все ощущалось крайне ярко, дико волнуя их сердца. Смешавшаяся концентрация нежности и страсти играла на их душах мелодию любви, уничтожающую и спасающую одновременно. Никто и никогда не вызывал подобных чувств как Катсуки в Изуку и как Изуку в Катсуки. Дойдя до пика, Мидория первый излился ему на живот, спустя пару мгновений получая ответственное действие от второго. Некоторое время они неподвижно лежали, оставаясь в прошлом положении и просто глубоко вдыхая кислород в легкие. Изуку поднялся с шеи блондина с некоторым беспокойством глядя на него, чтобы понять что происходит сейчас у того на душе и все ли в порядке. Увидев этот по-глупому обеспокоенный взгляд, Катсуки поймал его за подбородок и оставил на губах быстрый поцелуй. -Ты слишком переживаешь, задрот. ------------------------------------------------------------------ Приняв душ и вернувшись в постель, они долго смотрели друг другу в глаза, осторожно и нежно прикасались, обнимались. Сегодня они сблизились еще больше, чем раньше. Было чувство, что они упали в бездонную яму, из которой невозможно было выбраться, но этого и не хотелось делать. Вплоть до утра следующего дня Катсуки был удивительно спокоен, пока не узнал, что Изуку просыпался ночью, чтобы закончить свои задротские учительские отчеты.