Потеря

Это случилось внезапно. Простая прогулка по ближним окрестностям темного леса кончилась печально - он никак не ожидал увидеть это. Пустой видел шайку культистов, как патруль разбойников те напали на него. На того, кем Пустой дорожил больше себя, на того, кому приходилось подавать руку из-за его врожденного слабого зрения, или подавать очки. Когда Эмпти увидел это, было уже поздно. Кэндимен не мог отбиться, по его состоянию было видно, что зеркало либо разбито, либо треснуло само. Шансы на выживание падают. Он не помнит как разорвал каждого, он не помнит как оказался у кабинета хирурга. Он помнит как держал его обмякающее, истекающее кровью тело, и ту роковую фразу. Кэндимен умер на операционном столе. Пустой наверное никогда не чувствовал ничего такого больного, ломящего, да и в целом был весьма холоден. Он не помнит когда в его словах звучала такая горечь, наверное, такое было впервые. Похороны состоялись 17 марта в 12:00. Он терпел, молчал, и поцеловав холодную щеку на прощание, положил в гроб пачку любимых сигарет Кэндимена и коробок спичек. Наверное, он навсегда запомнит цвет и вид того гроба - из темного дуба, с красными вставками, а внутренняя обивка мягкая, белоснежная.. Когда все ушли, Пустой все еще стоял. Он сел на колени перед могилой и посмотрел на надгробный камень. С фотографии на парня смотрел он. Совсем как настоящий, живой, в глазах сосредоточенность, жизнь, огонь, черные волосы струятся по плечам водопадом играя гармонию с черной рубашкой и красным галстуком. Слеза покатилась по его щеке. Это все, что осталось. Он хотел разрыть могилу, достать гроб и обнять труп, или лечь рядом и тоже уйти из этой жизни, уйти к нему. Он плакал как дитя, сидя, на коленях перед могилой. Не уберег, не сдержал, не помог. Вспылила ярость, он знает что это был за культ - культ душ. Каждый из культистов неадекватнее другого, зачем им нужен был Кэндимен - неизвестно, но известно зачем они нужны Пустому. Он знает, где находится их логово, знал слабые точки... Он изучал каждый культ, и как будто как раз для этого момента. Он проникнул к ним, и первым делом пала голова главаря, дальше - его троих помощников, а остальные разбежались. Началась игра. Пустой человек изменяет рост до пяти метров - кого-то раздавило в фарш, кого-то как игрушку швырнули о пол. Было не так уж и много, дай боже 20 человек без учета главы и его помощников. Все тела(вернее то, что от них осталось) Эмпти скинул в начерченую кровью главаря пентаграмму. Он водит круди их кровью, говоря что-то на латыни, делает трещину на запястье - из трещины вытекает черная жидкость, пахнущая химическими отходами. Ей чертят еще одну пентаргамму, поверх тел, и все это не переставая говорить заклинание на латыни. Круг засветился сначала красным, потом холодным белым, Пустого человека окатило потоком ветра, как бы веля отойти, и он отходит. Пентаграммы начинают крутиться, а тела - подниматься над землёй, через них пробивается столб света, а через мгновение тела пропадают. Он потерял много сил, но он отомстил. Отомстил за того, кто сейчас зарыт холодной землей, и отнвне этого культа не существует. Он сжигает их книги, блокноты, вещи и место проживания - в целом, все что было с ними связано. Смотря на проделанную собою работу, Пустой человек сжимает кулаки. Он все еще их ненавидит, но сейчас ему надо восстановиться. Часы кажутся вечностью. Черноглазый уснул лежа на полу через, наверное, часа полтора. Он не собирался доходить до своей комнаты - просто свалился с ног. Сон был как реальность, казалось парень мог чувствовать тепло того места, запахи, прикосновения и все в этом роде. Там был он. Кэндимен, совсем как настоящий, и, кажется живой только там, стоял напротив Пустого. Он просто улыбался своей жуткой, кровавой улыбкой. Кому-то это показалось бы страшным, но для Эмпти эта гримаса была самой любимой и родной. Они просто были вместе, и были счастливы - ходили без цели, многозначно молчали, и наслаждались друг другом. Наслаждались этим моментом вместе, пока могли. Наверное, Пустой хотел именно этого - чтобы Кэндимен сейчас был с ним, а не там, в новом блестящем гробу под землёй. Сон закончился, и он проснулся в холодном особняке. Начало марта оно такое, особенно в темном лесу. Температура выше 11° днем не поднимается, ночью может опуститься до -4°. Холодно, но он привык. Он не хотел просыпаться, пытался уснуть, не поднимался, жмурил глаза в попытке вернуться обратно но все без результата. Не вышло. Пришлось встать, взять себя в руки, и сделать хотя бы что-то. Пустой человек достает из кармана черного фрака фотографию 2×3см. Эта фотография подходила на паспорт, умещалась в кошельке или картхолдере, но именно эту фотографию он всегда держал в правом кармане фрака. На обратной стороне, осторожным подчерком было написано рукой ныне мертвого Кэндимена "I love you, Emptyman" а под надписью сердечко. Наверное, этой фотографией он мог любоваться вечно. На удивление, пусть эта вещица лежит у него в кармане уже пол года, имеет весьма аккуратный вид - когда он взял эту фотографию себе, он поместил её в маленькую пластиковую коробочку, как раз подходящую по размеру. Туда умещалось и ещё кое-что - вместе с фотографией в коробочке лежала подвеска. Её можно было повесить на цепочку и носить, но Пустой просто носил её с собой как оберег. Мило, правда? Пожалуй соглашусь. Кофе убежало из турки, не доглядел. Обжигающий напиток коснулся его губ, пусть и приносил боль. Ему было все равно уже на всякую боль, какой бы она не была, ибо самое больное что могло было быть он уже пережил. Пустой, кажется теперь их понимает. Понимает тех, кого оставлял живым, заставляя наблюдать за тем, как их друзей, сестер или братьев, парней или девушек жестоко убивают. В те моменты в нем не было ни каплю человечности, только горячая жестокость, кровожадность, не более. Сейчас, когда его пассия была мертва, он понимал их. И понимал, какой был тварью, но и оставить в живых просто не мог. Он убивал сначала тех, кого ловил первым, и убивал быстро и безжалостно, просто разрывал и кидал в подвал. Потом из этих тел он мог приготовить что-то, или съесть на сырую, пока свежее, а то, что стухло, оставалось жутчайшим следом в особняке. Кэндимен был таким же - он ловил, но мог дать шанс убежать, а коли человек снова попадался - умирал на месте. Ему ломали трахею и пробивали череп, а потом вцепившись когтями в шею с обратной стороны, тащили в подвал. Он мог и съесть на месте - просто откусить голову, и не жуя проглотить(у Кэндимена очень едкий желудочный сок, поэтому такое не составляет труда). Правда однако были и моменты когда он даже не приходил - оставался сидеть в темном углу особняка или прятался. Обычно в такие моменты ему было нехорошо, или он просто был сильно уставшим, а Пустой... Пустой напротив, в каком бы состоянии он ни был, он приходил. Приходил, ловил и убивал. Были моменты когда призывать не приходилось. Просто навреди Кэндимену, и Пустой придет к тебе сам, только там, как бы ты не старался, ты не спрячешься и не убежишь - ты умрешь. Мучительно или быстро, медленно или безболезненно. Он мог утопить, скинуть с обрыва, сожрать живьем, или чего хуже, кинуть в подвал и оставить гнить живьём. Это все так мерзко, так жестоко, но, увы, те люди были виноваты сами. Кажды раз вспоминая тот день у него пропадало желание что-то делать. Заполняет документы, посмотрел на фотографию в рамке, и тут же ручка-перо случайно ставит кляксу. Он не хотел его терять, он себя винил в том, что не уберег. Не сдержал, опоздал. Он винит себя в смерти Кэндимена, пусть был непричастен. Пустой хотел помочь, но пришел поздно. И готов он отдать все, лишь бы Кэндимен был с ним сейчас. Лишь бы он все еще мог подойти со спины и обнять, сказать что Эмпти долго сидит за столом, и надо бы отдохнуть. Он готов отдать себя лишь бы снова почувствовать запах его волос и тела, лишь бы снова коснуться его рубашки и крепко обнять, но, увы, уже поздно. Тело Кэндимена мертво, и сейчас оно гниет где-то под землей. Пустой каждый день туда приходит, убирается, разговаривает. Как бы это не было страшно, даже после смерти когдатон что-то рассказывал смотря в могильный камень, ему было легче. Он никого к себе не подпускал так близко, как Кэндимена когда-то. Наверное, сейчас Эмпти любить не сможет вообще, а может, это была его первая и последняя возможность быть счастливым. Каждый сон был как те дни с ним, счастливые, ясные деньки, и такие беззаботные, когда каждый момент с этим мифом был лучше другого. Кэндимен был единственным, кому Пустой человек улыбался, он был единственным, с кем он был самым мягким и любящим, был ласковым и добрым. С остальными ситуация другая - он был холоден, серьезен, но справедлив. Честность всегда была его отличительной чертой, какой бы тварью он ни был. Этой ночью сон был другой. Тело Кэндимена, кажется, гнило на глазах : мерзейший вид и запах стоял рядом с ним, но Пустой терпел. Сон - единственное время, которое он может провести с любимым. Вид его уже мертвой пассии постепенной становился тошнотворнее. Плоть разъелюдало, пол лица нет, плоти на пальцах нет, а он улыбается. Самый ужас - плоти на лице нет совсем, из самых разных частей его тела лезут опарыши, из черепа вылезает паук, и Кэндимен просит прийти. Сейчас, прямо сейчас, посреди ночи. "Проснись, сорвись, прийди прошу. Я так хочу тебя видеть". Это было последнее что он сказал перед тем, как его череп взорвался, и в тот же момент Пустой вскочил на кровати. Он лежал в рубашке и брюках, накинув фрак и обувшись, выбегант из особняка. Могила, кажется, была разломана, а рядом двое вандалов. Эмпти не помнит как их убил, он помнит то как дрожащими руками возвращал могилу в упорядоченное состояние. И вот, он сидит рядом, зажигает подсвечник что потух, и не смотря на позднее время, катящееся к половине четвёртого утра, он говорит с ним. "Прости меня, что не пришел я сразу. Я не могу надеяться на прощение... Прости что пришёл так поздно, когда они уже разворотили твою могилу, я правда виноват. Я мог проснуться раньше и прийти, разве не так? Я бы пришел сразу, если бы знал что пришли... Эти. Мне мерзко с них и с себя, как бы я плох не был, ты знаешь, что вину я могу чувствовать только перед тобой. Я мог удержать тебя на этом свете, но не удержал. Прости меня, я так скучаю..." И на последних его словах, фарфор его тела посыпался. С щеки начали сыпаться мелкие осколки, а область тела начала болеть. Ему больно, но он будет сидеть здесь до утра, пусть и знает, что если сейчас же не примет меры, то шагнет в могилу. Однако, разве ему есть до этого дело? Он умрет, и что же? Он же будет там, с любимым, пусть и не в состоянии вернуться с ним обратно. Не в состоянии шагнуть с небес и быть счастливым с остальными, и с Кэндименом включительно. Разве, другие могут его радовать так, как радовал его он? Нет конечно. И пусть он умрет, и пусть его не станет, и пусть он будет лежать в земле сырой, и пусть он будет гнить, но он хочет быть счастливым с тем, кто лежит закопанный прямо перед ним. И он будет. В руке сверкает ритуальный клинок, и Пустой втыкает его себе в запястье. Кисть отваливается, и он вонзает этот же клинок себе в шею. Пустой пал замертво. Его найдут позже, не сейчас, и он не придет в свой особняк обратно - он умрет тут, а потом его найдут, склеят, и похоронят рядом. Он наконец будет счастлив, счастлив после потери.