Невидимка

Эшли не могла избавиться от тошнотворного запаха. Она пыталась заткнуть нос рукавом свитера, но это было бесполезно, он уже успел пропитаться запахом канализации. Она шагала по сточным водам, доходящим до щиколотки, всё глубже под землю. Всё дальше от монстров. Она всё шла и шла, и думала о том, как здесь оказалась. Её мать - предательница, она отдала шестнадцатилетнюю дочь к отцу, чтобы путешествовать с новым мужем. Тому не очень нравилась роль отчима, да и вообще роль взрослого человека была не для него. Дэвид стал для её матери столь желанным сыночком, которого она так и не смогла родить. Тем более что он был младше на двенадцать лет. Эшли тошнило, то ли от этих мыслей, то ли от запаха. Оказавшись в Дерри, она понадеялась на лучшее, может быть, жизнь с отцом будет спокойнее? Никаких пьяных посиделок с друзьями матери, никаких истерик и гадких оскорблений. Она даже вспоминала про Беллу из сумерек. Вдруг она найдет здесь любовь всей своей жизни? Может быть, загадочного богатого вампира или горячего оборотня. Ей подошла бы любая сверхъестественная дрянь, способная вырвать её из тесных объятий мрачной реальности. Желания имеют свойства сбываться, но не все. И вовсе не так, как ты загадываешь. Дерри встретил её холодом, и речь шла не о погоде. Отец не сильно радовался её переезду, ещё менее радостной выглядела мачеха — Сильвия. У неё была старшая дочь — Кэролайн, ей было семнадцать, а ещё общая с отцом Эшли — Кэсси, четырнадцатилетняя, болезненная и агрессивная. У младшей сестры Эшли явно было какое-то заболевание, но родители не потрудились отвести её к психиатру, и выросло то, что выросло. Теперь приходилось терпеть, истерика у Кэсс могла начаться из-за чего угодно — кружка, стоящая на столе не той стороной, самая любимая причина на памяти Эшли. Но были и другие: слишком громкий шум воды при принятии душа, слишком резкий запах духов, свитер того цвета, который не нравился сестре, слишком долгий взгляд в глаза. По приезду, три месяца назад, она старалась быть терпимее, она всё терпела и терпела. Крики Кэсс, молчаливое презрение Кэр и Сильвии. И абсолютную отстранённость отца. В школе было спокойнее, Эшли могла часами сидеть в библиотеке, штудируя учебники или погружаясь в художественную литературу. Она проводила там все вечера, лишь бы не возвращаться домой. В это логово давящей пустоты и бессмысленного крика. Одноклассники её не обижали, только молча игнорировали. Однажды Эшли наткнулась на раздел книг с историей города, а после погрузилась в них с головой. Она неделями анализировала произошедшие здесь трагедии. Пожары, перестрелки, бесконечное множество пропавших без вести людей. Их было удивительно много для такого маленького городка. Она жила дальше, но мысли о происходящем в Дерри не исчезали. Эшли не считала себя детективом, и жизненные обстоятельства явно не располагали к проведению расследования. Если Кэсси увидит фотографии трупов или записи о происшествиях — истерики не избежать. Самой Эшли уже было наплевать на её крики, но после последует лекция от отца и Сильвии. Где мачеха будет её оскорблять, а отец молчаливо соглашаться. Это удручало, поэтому Эшли старалась избегать прямого конфликта. Так бы всё и продолжалось, если бы исчезновения не начались вновь. Первой пропавшей стала пятилетняя Триша Филлис, девочка из благополучной семьи, она не могла сбежать. С ней явно случилось что-то плохое. Полиция, казалось, допросила весь город, но это не дало никаких зацепок: от девочки не осталось и следа. Прошло меньше двух недель до следующего исчезновения. Айзек Томпсон, тринадцать лет. Исчез после ссоры с родителями алкоголиками. По словам отца, он побежал в сторону леса, и больше его никто не видел. Здесь полиция старалась не так сильно, списали на побег. А потом всё затихло. Остались только листовки с лицами пропавших и всё такой же холодный и непробиваемый Дерри. Ещё осталась Эшли. Ей было жаль пропавших детей, но свои проблемы были ближе. Она стала страдать от недосыпания. По ночам Кэсс часто просыпалась и кричала, прямо как ребёнок, пробуждая весь дом. Сильвия успокаивала её и ложилась спать, а вот Эшли уснуть уже не могла. Она лежала до утра, погружаясь в безрадостные мысли, а потом шла в школу. После уроков отправлялась в библиотеку и сидела там до самого закрытия. И только потом шла домой. И так изо дня в день, кроме воскресенья: в этот день она сразу после пробуждения шла в библиотеку. Однажды, в одно из таких воскресений, Эшли, возвращаясь домой, заметила что-то краем глаза. Какое-то движение, может быть, собака? За погружённым в темноту домом мелькнула тень. Эшли ускорила шаг, она помнила о том, что пропадали не только дети, но и подростки. До дома оставался один поворот, когда клоун появился на другой стороне улицы. Эшли застыла, не зная, как реагировать. Он стоял и смотрел на неё, просто улыбался и ничего не делал. Он не говорил, не махал руками, не приближался. Не отрывая взгляда от высокой жуткой фигуры, Эшли пошла дальше, она не могла заставить себя побежать, для этого пришлось бы отвернуться. Да и ноги стали будто ватными. Мысли метались в голове, как запертые в клетке птицы, но его глаза... они будто загипнотизировали её. Она дошла до угла, теперь нужно было развернуться и бежать к дому, всего два участка, и она в условной безопасности. Но ноги не слушались, и она не могла вырваться из плена этих пугающих жёлтых глаз. Клоун улыбнулся ещё шире, Эшли увидела его зубы. С расстояния между ней и этим существом было сложно рассмотреть детали, но девушка была уверена, что весь его рот был в крови. Кажется, с кусками мяса. Сердце забилось быстрее, Эшли хотела, чтобы так же быстро задвигались ноги, но они не отзывались. Фонарь на той стороне улицы внезапно погас, теперь на месте клоуна была только высокая тень. И два ярких красных глаза. — До встречи, Эшшшшшшли, — прозвучало шипение у самого уха. Она тут же развернулась и побежала не оглядываясь. Ночной воздух разметал рыжие волосы по её лицу, но она не тратила силы и время, чтобы их убрать. Как только Эшли оказалась на пороге своего дома, дверь распахнулась. — Где ты лазаешь, придурошная? — это была Кэролайн, она резко затащила Эшли в дом, где уже собралась вся семья. — Ты, — Сильвия яростно ткнула в сторону падчерицы пальцем, — думаешь, нам не хватает проблем?! Думаешь, искать тебя ночью нам в радость? Мачеха была в ярости, отец сидел в кресле в гостиной, запустив руки в свои тёмные волосы. — Сейчас только восемь часов, зачем вы меня искали? — спросила Эшли, не понимая причины такого переполоха. — Восемь часов? Восемь часов?!? — ещё громче закричала Сильвия, — сейчас два часа ночи! Мы уже думали обращаться в полицию, представляешь, сколько проблем у нас могло появиться, если бы мы им всё-таки позвонили? Эшли не понимала, что происходит. Она что, шла домой в течение шести часов? Это невозможно, она точно вышла из библиотеки вместе с библиотекарем сразу после закрытия. Идти до дома не больше пятнадцати минут. — Но вы ведь всё равно не позвонили, — сказала Эшли отрешённо. Внезапно мысль о времени показалась не такой уж важной, ведь даже не смотря на исчезновение детей в городе, её «семья» не обратилась в полицию. Им было наплевать, сейчас она могла бы быть уже мертва, а они сидели тут и думали, стоит ли её жизнь проблем с полицией. Отвратительно. Эшли даже не заметила, как Кэролайн оказалась так близко, сводная сестра ударила её по щеке ладонью. Молча, будто лениво. Это было пересечением какой-то черты, новым уровнем. Эшли знала, что в этом доме ей не рады, но раньше её никогда не били. Даже крикливая агрессивная мать не позволяла себе такого, даже когда была пьяна. — И не стали бы звонить, если бы ты и правда исчезла, это был бы праздник, — сказала Кэр спокойно. Злобная уродливая сука, вот как охарактеризовала её Эшли в мыслях. А после развернулась и отправилась к себе в комнату. Кэсси несвязно выла у себя, Сильвия отправилась к ней, поэтому скандал утих. Отец к Эшли не пришёл, он вообще не сказал ни слова за весь этот вечер, но это было и не важно. Щека горела, а разум горел ярче. Эшли решила, что от недосыпания у неё начались галлюцинации, в Дерри не было никакого огромного клоуна, а сама она пропала потому что… уснула где-то на ходу? А всё остальное было сном? Ей хотелось мыслить рационально, она ведь считала себя умной и не верила во всякую паранормальную чушь. Уставший разум всё-таки провалился в сон, но он не был глубоким. К утру Эшли показалось, что она слышит голос, тот же, что слышала вечером. Это шипение. — Эшшшшли, бедная-бедная девочка. Эшшшшли, несчастная сиротка при живых родителях. Оооо, ты ведь хочешь, чтобы они заплатили? Она пыталась открыть глаза или сказать хоть что-то, но тело не отзывалось. Она видела измазанное белилами лицо на подушке справа от себя, но не могла заставить себя повернуться. — Хихихи, — пугающий смех раздался прямо над ухом. Её галлюцинация придвинулась ещё ближе, запахло попкорном, Эшли чувствовала дыхание на своей щеке. Теперь она не горела от удара, а согревалась от жара, исходящего от существа. — Конечно, хочешь, они заплатят. Они все заплатят. Они покажут свои настоящие лица, такие же уродливые, как их души. Они покажут свой страх, слаааааадкий и вкусный… страх. Последнее слово застряло в её голове будто пуля, и распахнув глаза, Эшли слышала его в ушах. “Страх. Страх. Страх. Страх. Страх.” Был понедельник, самое время отправляться в школу. Нужно перехватить что-то на завтрак и желательно не столкнуться с членами семьи. Сегодня ей повезло, внизу никого не было. Эшли успела в два глотка проглотить кофе, заесть его сэндвичем с джемом и даже прихватила ещё парочку на обед. Пятнадцать минут до школы, пролетевший день и несколько часов в библиотеке. Сегодня она читала Эмили Бронте до самого заката, но пора было возвращаться. Лишь бы вечер был спокойным, ей не хотелось продолжения вчерашнего скандала. И вот знакомый поворот, именно здесь вчера она увидела клоуна, свою галлюцинацию. “О боже, только не это”. Такой была единственная мысль Эшли, когда она вновь увидела его там. Теперь клоун двигался. Двигался прямо к ней. Рядом не было ни души, ни одной машины на горизонте. Только огромная фигура неспешно идущая к ней с другой стороны улицы. Он улыбался, глаза светились жёлтым. — Эшшшшли, ты чуть не опоздала на вручение подарка, — сказал клоун, остановившись в шаге от неё. — Чт… что? Что ты такое? — запинаясь спросила она, всё это выглядело как сон, и она не понимала, о чём идёт речь. — О, забыл представиться, — клоун сделал шаг назад и склонил голову в поклоне на манер шута, колокольчики на его костюме зазвенели, — я Пеннивайз, танцующий клоун. Эшли заставляла себя дышать, от этого клоуна исходил жуткий жар, она ощущала его даже с расстояния метра, не смотря на вечернюю прохладу. — Должно быть, ты гадаешь, какой подарок я тебе приготовил, несчастная сиротка, — сказал он наигранно грустно. От его голоса у Эшли по телу бежали мурашки. — Уверен, ты будешь в восторге, — сказал он, приблизившись. Теперь его голос звучал приглушенно, почти как шепот. Клоун наклонился ближе, прямо к её уху: — Месть. Последнее слово он произнес почти как человек, глубоко и как-то… заговорщически. — У меня для тебя есть ещё один подарок, он прямо там, — Пеннивайз указал рукой на лес. Эшли знала, что где-то там вход в канализацию, видела, когда гуляла по округе после переезда. — Я заставлю их летать, если захочешь, — сказал он со смехом. Эшли всё ещё стояла на месте и смотрела на лес. Это было лучше, чем смотреть на жуткого клоуна, но она всё ещё ощущала его тепло справа от себя и запах попкорна. — За что? — спросила девушка тихо, сама не понимая смысла вопроса. — Это секрет, хи-хи-хи, это наш маленький секрет, Эшли. Никому не говори. Клоун забавлялся чем-то, что Эшли не понимала. Запах исчез, как и тепло. Теперь она чувствовала лишь леденящий кости холод. И Пеннивайз пропал, испарился, будто его и не было. Эшли осмотрела улицу — ничего. Но на краю леса плыл шарик, он исчез среди деревьев, ярко-красный, прямо как губы клоуна. Она отправилась домой, не зная, что делать дальше. Это точно галлюцинация, иначе и быть не могло. Ей нужно к врачу, но даже обратиться не к кому. Отец с мачехой, должно быть, сплавят её в местный дурдом — Джунипер-Хилл, а это хуже смерти. Она читала, какие обвинения предъявляли местным докторам. У дома стояло две полицейских машины. Неужели она снова пропала на шесть часов, и они всё-таки обратились к властям? Эшли тихо проскользнула в дом, услышала плач Сильвии и отца, а ещё привычный вой Кэсс. Когда Эшли оказалась в гостиной, все взгляды обратились к ней. Что происходит? Почему они плачут? — Это она, это точно она! — крикнула Сильвия и бросилась к ней. Отец перехватил её в шаге от Эшли. Мачеха явно собиралась разодрать ей лицо когтями. — Мисс Гарс, присядьте, — обратился к Эшли неизвестный мужчина, детектив, судя по всему. Только сейчас Эшли поняла, что по всему дому лазают полицейские. Они осматривали вещи, и в комнатах наверху тоже, в том числе и в её собственной. — Сегодня вечером вашу сестру, Кэролайн, нашли мертвой у моста поцелуев. — Что? — бессмысленно спросила Эшли. Кэр мертва? Она вчера ударила её, а теперь мертва. — Мы ещё не нашли виновных и сейчас проводим опросы всех близких. Когда вы видели сестру последний раз? — спросил мужчина, пытаясь игнорировать крики мачехи. У той началась настоящая истерика. Отец увел её на кухню, но она всё продолжала оскорблять Эшли и обвинять её в убийстве. — Я... я видела её вчера перед сном. Утром я ушла раньше всех остальных и отправилась в школу. Она мертва. Клоун обещал, что все они заплатят. Клоун — её галлюцинация. Она что, убила Кэролайн во сне? Мысли путались. Эшли уже представляла, в какое безумие придётся окунуться из-за смерти злобной сводной сестры. Ей точно не суждено дотерпеть в этом доме до окончания школы. Сильвия убьёт её, даже если найдётся другой убийца, отец её не защитит. — У вашей сестры были с кем-то конфликты? — спросил полицейский, но Эшли не успела ответить. — Перестань защищать эту суку! — раздался крик из кухни. Эшли подскочила с дивана и сделала пару шагов к двери. Потом звон и крик отца, и вот Сильвия выбегает из кухни с окровавленным ножом. Детектив протягивает руки в примирительном жесте, но мачеха ранит его ножом. Кэсси подбегает к ней, заходясь ещё более громким криком. Всё происходит за долю секунды. Каким-то чудом именно в это мгновение рядом не оказалось ни одного из полицейских, осматривающих дом. Сильвия встречается с Эшли глазами и бежит на неё. — Мааааамааааа! — кричит Кэсс и бежит за ней. А сама Эшли выбегает за дверь и бежит дальше, прямо в тёмный лес. Среди густых ветвей видно лишь яркий шарик. Он парит над землёй и без единого дуновения ветра облетает острые ели. Она слышит топот за спиной и громкие бессвязные крики мачехи и сестры. Они обе бежали за ней. "Страх. Страх. Страх." Вот всё, что она испытывала. Ветви резали незащищённые руки. На ней была лишь тёмная футболка, потёртые джинсы и старые износившиеся кеды. Шарик плыл всё дальше, и Эшли бежала за ним. Тот самый вход в канализацию — огромная труба, уходящая куда-то в темноту. Она остановилась на мгновение. Что она делает? Куда бежит? — Эшшшли! — громко и с шипением сказала мачеха у неё за спиной. Она тоже остановилась, видимо, как и Кэсси. Её тень угадывалась рядом с тенью мачехи. Обе стояли на границе леса, и лиц было не рассмотреть, зато голос Эшли слышала отчётливо. — Ты мелкая, ненужная сука. Убила мою деееевочку, как ты посмела? — голос Сильвии звучал надрывно и неестественно. — Она была такой хороооошей, такой доооброй. У неё была впереди прекрасная жизнь. Не то что у тебя, ты ничтожная невидимка. В мире нет ни одного человека, которому ты нужна. — Ненужна, ненужна, ненужна, — гадко пропела Кэсси, она часто повторяла одни и те же слова по несколько раз, потом слова превращались в крики, потом в вой. Мачеха вышла из тени, её лицо стало длиннее, оно будто расплывалось. — Теперь мы убьём тебяяяяяя, невидимка Эшшшшли, — сказала Сильвия и бросилась вперёд. Эшли успела рассмотреть Кэсси, у той рот стал размером с пол-лица. Она снова голосила на всю округу, и тоже бежала прямо за ней. Значит, путь был только в канализацию, ей нужно бежать туда, шарик как раз скрылся в темноте. Может, Пеннивайз действительно ей поможет, вдруг он всё-таки существует? Она бежала всё дальше, уже не видя перед собой ничего, только шум чужого топота по воде за спиной. Спустя час бега шум затих, теперь Эшли слышала только свои шаги. Иногда где-то над головой появлялся лучик света, должно быть, луна пробивалась сквозь трещины. Эшли всё шла и вспоминала всю свою жизнь. То, какой пустой и бессмысленной она была. Мачеха была права, никто даже не вспомнит о ней, если она исчезнет. Хотя, возможно, мать даст парочку интервью, чтобы поторговать лицом. Теперь она в канализации, среди отходов, тут нет никакого клоуна и даже шарик исчез. Эшли не знает, куда идти и как вернуться обратно, она здесь застряла, и даже если найдёт выход, там её встретят только мачеха с ножом и подозрение в убийстве Кэролайн. Полиция ведь вполне может заподозрить её, и ничто не помешает им повесить убийство на Эшли, даже если не она его совершила. В чём сама она не была уверена. Грохот открываемой металлической двери заставил её подпрыгнуть, справа появился дверной проём, который стал единственным ярким источником света в этой непроглядной мгле, и Эшли двинулась туда. Как только она переступила порог огромного помещения, загрохотала музыка. Прямо как в цирке, только инструменты были расстроенными. Звучало жутко и неестественно, но остановить это Эшли не могла. Она двигалась дальше, груда вещей, огромная как гора, занимала собой половину помещения. — Хихихихи, — громкий клоунский смех раздавался прямо за этой горой, Эшли услышала его даже за грохотом музыки. Подойдя ещё ближе, она услышала и другие звуки, сдавленное рыдание и… приглушённый вой Кэсси. После месяцев в доме отца она могла различить этот звук где угодно. — О, а вот и виновница торжества! — крикнул Пеннивайз и в пару прыжков оказался рядом с ней. На коленях, в свете луны стояли Сильвия, Кэсси и отец Эшли. Последний завалился на бок и был без сознания, из раны у него под рёбрами натекла кровь. — Наконец все в сборе: тряпка — отец, злобная мачеха и гадкая сестра. И ты, — клоун притянул Эшли к себе за плечо, тело девушки напряглось, она хотела отстраниться, но после часов, проведённых в холодной воде, было так холодно, а от него исходил такой жар, — невидимка. — Это всё по-настоящему? — спросила Эшли, тело начало дрожать, согреваясь. — Ооооо, конечно по-настоящему, бедняжка. Ты не можешь поверить своему счастью, Эшшшшли? Теперь они за всёёёёёё заплатят. Клоун подтолкнул её к семье и протянул нож. Тот самый, что мачеха прихватила с кухни, и, видимо, им же пырнула отца. Эшли замешкалась, она не собиралась никого убивать, она лишь хотела… хотела, чтобы всё закончилось, хотела, чтобы её видели. И чтобы защитили. — Заставь их на тебя смотреть, заставь их тебя уважать, — прошептал Пеннивайз, наклонившись ближе. Запах канализации исчез, теперь пахло попкорном и железом. Попкорном и кровью. Она ощутила ярость, будто что-то чужеродное, это чувство заполнило собой все клеточки её тела, растеклось по венам как лава. Эшли сжала протянутый нож и направилась к отцу. Он уже был практически мёртв, даже в этой полутьме было заметно, как сильно посинели его губы. Разум кричал, что, не смотря ни на что, убивать нельзя, даже таких людей, как они. Но тело не откликалось на эти крики, Эшли подняла голову отца левой рукой, правую, с ножом, приставила к его горлу. Оставила на нём аккуратный разрез, практически хирургический. Из него полилась густая кровь, но не так много, как Эшли ожидала. Видимо, из-за того, что он и так много потерял. Руки остались чистыми, это странное наблюдение мелькнуло в её заполненном яростью разуме. Следующей была младшая сестрёнка, та, что не давала ей спать, та, кому покланялась вся семья лишь бы избежать очередной истерики. Её психичка — сестра. Кэсси была невысокой и щуплой, но дергалась как настоящий боец. Благо, руки и ноги были связаны, а во рту был кляп, заглушающий её громкий вой. Эшли уже приставила нож и к её горлу, но что-то её остановило. Клоун за спиной возбужденно засмеялся, он хлопал в ладоши и не прекращал хохотать, когда Эшли приподняла сестру и встала так, чтобы мачеха смотрела прямо на них. Сильвия тоже была крепко связана, она ревела и рычала, пытаясь доползти до своей дочурки и падчерицы, но не успела. Эшли с холодной улыбкой проткнула горло Кэсси ножом три раза, не прерываясь. Она даже не смотрела на захлёбывающуюся кровью сестру, только в глаза мачехи. Та ревела, но кляп приглушал и этот звук. Эшли чувствовала, что теперь кровь заливает обе её руки. Так и должно быть, это правильно. Теперь мысль об убийстве не вызывала у неё отвращения, восторг Пеннивайза передался и ей. Когда тело Кэсси окончательно обмякло, Эшли бросила его на землю, будто мусор, и направилась к Сильвии. Она услышала за спиной звуки, похожие на чавканье, но не стала смотреть, у неё ещё было собственное дело. — Это всё твоя вина, — сказала Эшли, поднимая голову мачехи, та не переставала рыдать и даже не открыла глаза, чтобы на неё взглянуть. — Смотри на меня! — крикнула Эшли, она ощущала, как тело деревенеет от злобы, — Ты должна смотреть, я не невидимка! Мачеха распласталась на земле, и Эшли присела рядом на корточки. Она подняла голову женщины за волосы и с силой ударила о земляной пол. Но Сильвия никак не реагировала, только продолжала плакать и кричать. На раздумья ушла лишь секунда. Эшли подняла голову вновь и двумя резкими ударами вырезала мачехе глаза. — Не хочешь смотреть на меня, значит, не увидишь больше ничего, — сказала она отрешённо, — ты всё равно умрёшь, но с тобой я торопиться не стану. Эшли сделала пару шагов назад и наткнулась спиной на грудь Пеннивайза. Она почувствовала, как что-то капнуло на плечо из его рта. — Умница, Эшшшшшли, ты заставила их увидеть, заставила их летать. Клоун обошёл её и, подойдя к Сильвии, вынул кляп изо рта. Помещение тут же заполнилось громким криком, полным боли. Эшли этот крик был знаком: раньше Сильвия кричала от злобы, а не от боли, но разница невелика. Девушка села на землю, не отрывая взгляда от мачехи, от её лица, искажённого болью. Она не поняла, сколько времени прошло: минута или час? Неважно, совсем скоро Сильвия затихла, потом грудь перестала вздыматься, а кровь перестала вытекать из глазниц. Краем сознания Эшли осознавала, что Пеннивайз ест ногу мачехи, старательно пережёвывает сухожилия и куски плоти. Но всё это не имело значения, самое важное уже случилось: она заставила их увидеть, она заставила их заплатить. Что делать дальше, она даже не думала, достаточно того, что сама она ещё дышит, теперь свободно и полной грудью. А ещё здесь, в канализации, тихо, никто не кричит и не воет ночи напролёт. Здесь никто её не ударит. Тень Пеннивайза возвышалась над ней и перекрывала вид на тело Сильвии. Эшли подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Клоунский грим перемешался с кровью, в уголках рта висели куски мяса. Он улыбался и протягивал к ней обе руки. — Тик-так, Эшли. Пора летать!