Часть 1
11 марта 2026 г., 20:06
По договору, заключенному Аидом и Зевсом тысячелетия назад, Персефона — само воплощение Весны должна полгода проводить в верхнем мире, вместе с матерью; а вторую половину года — с мужем, в Подземном царстве. Стороны были довольны и договор соблюдался год за годом; после минули века и он стал привычкой, пока однажды Деметре не захотелось его изменить…
— Что с того, если ты вернешься раньше? — Говорила она дочери через оракул связи, в современном мире именуемый телефоном. — Новое солнце уже набирает силу, а значит и весна может наступить раньше.
— Ты же знаешь, мама, — голос Персефоны легкий, но в ее вздохе проскальзывают нотки усталости: это далеко не первый их разговор и, она чувствовала: совсем не последний. — Все должно быть по правилам и не нам их менять.
— Я не хочу их менять, милая. Лишь слегка подкорректировать. К тому же… — Деметра замолчала и богиня весны напряглась, зная, о чем сейчас пойдет речь и пытаясь хоть немного подготовиться.
— Ты все равно иногда навещаешь меня. Остаешься на день-два и люди радуются ранней весне. Ты ведь любишь людей, дорогая. Почему бы не порадовать их больше? Пусть это будет даром богини, в которую, к слову, они уже давно не верят.
— Мифологию продолжают изучать в школах, — Персефона закатила глаза, зная, что мать этого не увидит и не сдержала вздоха — к сожалению его-то Деметра услышала.
— Вздыхаешь так, будто я тебя заставляю.
«А разве нет?» — хотела спросить Персефона, но сдержалась. Некоторые мысли никогда не должны быть произнесены вслух.
Она замолчала и вышла на балкон, с которого открывался вид на прекрасный сад — его каким-то образом создал Аид, чтобы она не грустила без цветов. Богиня подозревала, что тут снова не обошлось без помощи Гелиоса: вспомнить хотя бы тот нарцисс, благодаря которому началось их знакомство с мужем — и совсем не то, что описано в мифах, которые сейчас изучают в школах.
Персефона улыбнулась воспоминаниям и, спохватившись, снова прижала к уху телефон, опасаясь, что могла что-то пропустить. Но Деметра молчала, был слышен только легкий перезвон ложечки, которой она помешивала чай. Это точно был чай — кофе ее мать не признавала.
— Хорошо, — наконец произнесла Персефона. — Я приду к тебе на днях и мы все обсудим.
Они еще немного поговорили, но Деметра отвечала рассеянно и вскоре разговор завершился.
«В конце концов календарная весна может наступить раньше на две недели, — подумалось Персефоне. — И совпасть в этом году с настоящей».
— Может мама и права, — задумчиво проговорила она вслух и отбросив все мысли, хлопнула в ладоши.
Перед ней тотчас возникли полупрозрачные фигуры слуг и Персефона с улыбкой велела приготовить ей воду для ванны.
«А после поговорю с Аидом», — решила она, наблюдая за привычной рутиной: как доставались флакончики с ее любимыми ароматами и суетились приставленные к ней девушки.
***
В том, что разговор пойдет не по плану неожиданности не было, но вот чего Персефона не ждала, так это скандала, каких не бывало уже давно. Деметра была непреклонна: две недели ее не устраивали, она хотела месяца. А то и двух. Персефона слушала ее краем уха, посматривая в окно, за которым лежали сугробы, а дороги утопали в слякоти — и никакое новое солнце им не помогало. — Может быть это все он? — Донеслось до ее сознания и очередной вздох вырвался из груди. — Что «он»? Но Деметра, против обыкновения, не заметила ни вздоха, ни вопроса, продолжая развивать свою мысль. — Конечно! Это он тебя не пускает. Ты этого не говоришь, но… милая, ты только не обижайся — это нездоровые отношения! Я недавно слушала одного специалиста — человек, кстати, люди далеко продвинулись. И… — А про гиперопеку там ничего не было? — Нет. Так вот… — богиня-мать продолжила, а Персефона с еще большей тоской думала, что могла бы сейчас гулять в своем саду. Жаль, что мама не приложила руку к его созданию — было бы приятно видеть там и земные цветы. Монолог же тем временем явно пошел по второму кругу и Персефона без зазрения совести ее перебила, дабы поскорее это все закончить: — И что ты предлагаешь? Деметра замолчала, видимо не ожидавшая, что дочь так легко пойдет навстречу. — Я думаю, что тебе нужно посетить пару сессий с психологом, а после… Милая, после тебе нужно развестись. Персефона так и застыла. «Да-а, это что-то новенькое», — пронеслось в ошарашенном сознании. — Я уже все продумала: заручусь поддержкой Гекаты и Геры, они помогут уговорить Громовержца и ты будешь свободна. А после… знаешь, Аполлон все еще не женат, — видимо что-то такое отразилось на лице Весны, что Деметра вздохнула и предложила еще вариант. — Ну или Арес, насколько помню, он даже сватался к тебе. До всего этого, — она неопределенно повела рукой и молодая богиня даже не стала задумываться что именно она имела в виду. Или кого. Вместо этого повторила имя бога войны. — Арес. Да, — Персефона вдруг фыркнула, совсем не по-божественному. — То есть предлагаешь мне конкурировать с Афродитой? Мама… Ты же шутишь. Скажи, что ты шутишь. Но Деметра была серьезна и напомнила дочери про Аполлона. А Персефона впервые в жизни решила напомнить, что она больше не юная богиня, которая не решалась сказать хоть слово против. Демонстрация не помогла и Персефона молча покинула дом матери. У той, однако, было другое мнение на этот счет. — С психом ушла, — поведала Деметра Гекате, а та лишь усмехнулась, неопределенно качая головой. С каждым годом богине плодородия было все непонятнее, на чьей стороне Трехликая. А вслед Персефоне дули метели. По сути — обычная реакция на ее уход, но отчего-то в этот раз было тревожнее обычного. Она не без облегчения вернулась в Подземный мир и занялась своими делами, в ожидании даты новой весны — за две недели до марта, как она ранее условились с мужем, который не имел ничего против. Когда срок настал, она переместилась в Верхний мир с предвкушением, которое растворилось в странной атмосфере, царящей там. Она была незрима глазу, но неуловимо ощущалась в воздухе чем-то смутно знакомым. Не придав значения, Персефона отправилась гулять по миру, не спеша мириться с матерью и на ходу составляя маршрут любимых мест. За ее спиной набухали почки, распевались птицы и молодая трава росла там, где богиня присаживается прямо на землю, не щадя светлого пальто… Земля радовалась раннему возвращению весны, радуется и сама Весна. Печалилась лишь воплощение Земли. Деметра почувствовала изменения сразу, точно зная, в какой именно день ее дочь вернулась на землю. Вернулась, но так и не пришла к ней. Богиня недовольно поджала губы, после чего также отправилась гулять по миру: сегодня она женщина в дорогой шляпке, а завтра — бабулька в изношенном пальто. И если от мимолетных встреч с Персефоной на душе прохожих становится радостно, а на губах невольно расцветают улыбки, то от встреч с Деметрой с ними творится что-то странное. — Пандемия, — говорит ведущий новостей, а после и диктор на радио. — Пандемия, — в унисон повторяют руководители разных стран. — Пандемия, — шепчет Персефона и беспокойно оглядывается, но за спиной у нее растут цветы и все также безмятежно поют птицы.***
Богиня Подземного мира накидывает на плечи шаль и покинув чертог, собирается в путь. Она давно вспомнила, что такого необычного витало в воздухе два года назад, но все это время думала — надеялась, что Деметра одумается. Но нет, иногда старшее поколение богинь гораздо упрямее молодых. В первый раз, по воле опечаленной богини Земли, эпидемии начались когда Персефона обручилась с Аидом и впервые спустилась в его Царство — погостить. В то время, как она с восторгом изучала новое и впервые попробовала гранат, люди умирали по причине, в которой она не могла всецело винить Деметру — Зевс просто не сообщил той о помолвке. Персефона до сих пор не знала, произошло ли это по его недосмотру или из-за нехватки времени, но факт оставался фактом: убитая горем мать отправилась по свету в поисках похищенной дочери. И Персефона ее понимала. Кто знает, как отреагировала бы она сама на подобную новость? Сейчас же… Она не могла найти оправданий поступку матери. И ждать больше было нельзя. На встречу ей, идущей к родительскому дому, попадаются люди в масках и без, и удивляются непривычно теплой зиме и весеннему настроению. — Прям весной запахло, — смеются некоторые и Персефона улыбается в ответ, невидимая сейчас для них. У нее есть ключ от дома матери, что в такт шагам покачивается в связке на поясе, но Персефона надеется: он ей не понадобится, ее пустят и так. Стоит подумать — как дверь нужного дома распахивается, приглашая внутрь коридорного полумрака. Персефона идет вдоль стен, затянутых поникшими листьями и выходит к балкону, на котором накрыт столик на две персоны. Деметра как всегда изящна и выглядит едва ли старше дочери, а Персефона не без досады думает, что опять они оделись в один цвет. Только у матери он чуть темнее. Сама же богиня подземной весны застывает ярким пятном на балконе, полном приглушенных красок — даже в волосах ее всегда было больше рыжины и сейчас это отличие заметно как никогда. — Кофе? — Предлагает Деметра и молодая богиня в удивлении вскидывает бровь, но все же кивает. — Не откажусь, — и садится, расправляя ткань изумрудной юбки. «Интересно, с каких пор ты перешла на кофе, ” — думает Персефона, но молчит. И так же молча принимает миниатюрное блюдце с чашкой и отпивает глоток. Кофе на редкость безвкусный и даже не имеет запаха. Персефона чудом сохраняя лицо, хотя больше всего хочет сморщиться: в отличии от мамы, кофе она любила с момента его появления. — Где ты его берешь… такой? — Выращиваю сама, можешь посмотреть, — Деметра кивает куда-то ей за спину. — А вирус ты тоже сама выращиваешь? Или он настолько самостоятелен, что уже мутирует сам? — Медленно произносит Персефона, даже не оборачиваясь и в упор глядя на мать и, против обыкновения, та ее взгляда не выдерживает. — Чего ты хочешь? — Голос Деметры глухой и на дочь она не смотрит. — Окончания всего этого. В пандемии больше нет нужды — я здесь, в середине января сижу рядом, вопреки тому, что должна быть с мужем и… — Избавь меня от подробностей, — Деметра поднимает ладонь, останавливая речь дочери. Правитель Подземного мира до сих пор ее больная тема и его супруга замолкает, внимательно следя за лицом богини. Наконец та кивает: — Хорошо. Пандемия скоро сойдет на нет. После ее слов что-то незримо меняется и Персефона с довольной улыбкой отпивает кофе, божественный аромат которого растекается по балкону. — Налить тебе кофе, мама? — Персефона прячет улыбку в чашке, когда Деметра щелкает пальцами и перед ней появляется чашка чая. Из коридора чудится радостная трель птиц.
