Одиннадцатое марта

      "Да что ж такого могло случиться?!" - Итаква тихонько пнул пустой диван.       Обычно шумный и оживленный хозяин дома сегодня весь день ходил какой-то поникший, то и дело что-то ронял, вздыхал, а стоило попытаться его обнять, как тот, что-то бурча, закрылся в своем кабинете и больше не выходил.       Ита тихо прокрался к чужой комнате, прислушиваясь. Внутри царила поразительная тишина. Немного помявшись под дверью, он осторожно стукнул по темному дереву. — Джозеф? Ты.. – его прервало едва слышное неразборчивое бормотание.       Ита тихонько дернул ручку. Заперто. Что ж.. Нехотя он перебрался обратно в пустую гостинную, сворачиваясь клубочком на любимом диване и ловя на себе недовольный взгляд единственной пришедшей сегодня служанки. — Господин Итаква, хозяин Вам, конечно, многое позволяет, но не думаете, что настолько пользоваться его расположением неприлично?              Отмахнувшись от девушки, Ита поудобнее закутался в накидку. Нормы приличия были точно не тем, что его сейчас интересовало. — Господин Итаква! — Мы с "хозяином" вполне можем разобраться в своих отношениях сами!       От входа донеслось насмешливое хмыканье. Кажется, девушка хотела ещё что-то сказать, но увидев все же повернувшееся к ней злое лицо, негромко кашлянув, поспешила сменить тему. — Ужин готов. Я сегодня уйду пораньше, хозяин знает.       Молча кивнув, мужчина снова отвернулся к мягкой спинке. Несколько минут спустя, из прихожей послышался тихий хлопок закрывшейся двери, и на поместье снова опустилась гнетущая тишина. "Да что сегодня происходит в этом доме?!"       С самого утра все было каким-то не таким. Впервые за долгое время его разбудил не улыбчивый Джозеф, а вечно недовольная им служанка, как выяснилось, единственная его компания на сегодня. К завтраку хозяин дома тоже не появился, а когда Ита хотел заглянуть к тому, его буквально оттащили от двери, не дав даже коснуться деревянной поверхности. Объяснять, почему ему вдруг стало нельзя подходить к кабинету никто не спешил, но, видя, как необычайно тихо, словно не дыша, девушка ходила по дому, старательно обходя хозяйскую комнату стороной, тревожить Джозефа он передумал, и, расположившись в гостинной, взялся за книгу. "Заболел что ли? Но почему тогда нельзя так и сказать?"       К обеду, с заметным опозданием, но все же появился и хозяин дома. Итаква внимательно его осмотрел, но, несмотря на странное выражение лица и поведение, больным тот не выглядел. Упорное игнорирование любых вопросов ясности тоже не добавляло...       Размышления о прошедшем дне прервали скрип двери и тихие шаги в коридоре. Итаква беззвучно соскользнул с дивана, направляясь в сторону прихожей. Служанка уже ушла, а значит, в коридоре мог быть только один человек. И это его шанс наконец затянуть Джозефа в нормальный диалог.       Снова скрип двери. Ита на пару секунд застыл на месте. Ушел? Но он не слышал шероха одежды, а на улице в этих краях холодно даже летом, что уж говорить о ранней весне! Вернулся в комнату? Но тогда зачем выходил?       Решив сперва проверить первую версию, Ита незаметно приоткрыл входную дверь. Взору тут же предстали немного ссутуленные плечи и растрепанные белые волосы, ловящие неспешно падающие снежинки на крыльцо. Также тихо прикрыв дверь, мужчина подхватил с вешалки чужое синее пальто и, уже не таясь, вышел наружу. На чуть вздрогнувшие от внезапного луча света из распахнувшейся двери плавно легла теплая ткань. — Замерзнешь же.. – с тихим стуком закрыв дверь, Ита опустился рядом.       Светлая голова немного наклонилась в кивке. — Мгм.. — Расскажешь, что случилось?       Ответа не последовало, вместо этого Джозеф протянул ему небольшой листок бумаги. Перевернув карточку Ита с удивлением обнаружил знакомое лицо, обрамленное светлыми пушистыми волосами. Ита поднял на "собеседника" недоумевающий взгляд. И что не так с этой фотографией? Но смотрящий куда-то в даль Джозф, кажется, вовсе забыл о присутствии ещё одного человека.       Он снова взглянул на фото. Те же светлые волосы, глаза, камзол с вышивкой.. На черно-белом фото этого было не видно, но Итаква готов был поспорить, что глаза блестели голубым, одежда была синего цвета, а вышивка золотой. Вдруг взгляд зацепился за выведенную красивым витьеватым почерком надпись "11 марта, Клод Дезольнье".       Ита снова перевернул карточку. На пожелтевшей бумаге все тем же красивым почерком было написано какое-то послание. — Мой брат. – Ита поднял голову, переводя взгляд на впервые за прошедший день решившего заговорить мужчину. – Сегодня годовщина его смерти.. Вложив фотокарточку обратно в руки владельца, Итаква осторожно коснулся чужого плеча. — Ты поэтому весь день..? – Ему кивнули. – Почему не сказал? — Я... – Грав печально усмехнулся. – Боялся, ты не поймешь...       Итаква мягко притянул его к себе. — Я и не пойму. Но я никогда не оставлю тебя одного, если тебе грустно или нужна поддержка.       Джозеф не на долго замер, а затем, спрятав собственное фото за пазуху, с тихим "мгм" прижался ближе к теплому человеку рядом.