Удача Селестии Люденберг

Очередная ночь в казино. Крики радости и отчаяния смешиваются воедино, но игра продолжается. За одним из столов, идёт игра в покер. На столе открыто четыре карты из пяти, и видно, что все игроки ужасно напряжены. Все, кроме одного. Загадочная Селестия Люденберг, что сделала себе имя в кратчайшие сроки, тёмная лошадка в мире азартных игр, остаётся спокойной как никогда, и ни один мускул на её лице не дрожит. Ничто не выдаёт её эмоций, а карт—тем более. На стол ложиться пятая карта. Напряжение за столом вырастает до запредельного, и несколько игроков пасуют. — Ну к чёрту. — Да чтоб тебя! Озлобленные крики вышедших игроков разносятся по залу. За столом остаются двое. Селестия и какой-то мальчуган. На вид ему лет двадцать, от силы двадцать пять. Он заметно нервничает, и капельки пота появляются на его лбу. — К чему так нервничать? — невозмутимый голос Селестии доносится из-за другого края стола, звуча всё также монотонно, — так переживать из-за игры. Её усмешку юноша явно не оценил. Посмотрев перед собой и увидев, сколько фишек у него осталось, он делает глубокий вдох, и медленно, почти боязливо двигает фишки вперёд. Он пошёл в олл-ин. Селестия, однако, остаётся всё также невозмутима. Без капли сомнения, она поддерживает ставку молодого человека. — Открываемся. — сказал дилер. Молодой человек уверенно открыл свои карты, но было видно, что уверенность эта наиграна. Вместе с картами на столе, у него вышла четвёрка вольтов. Лишь немного усмехнувшись, Селестия открыла свои карты. Фулл хаус из тузов и королей. Победа, в очередной раз, была за ней. Она придвинула к себе фишки, и с липово невинной улыбкой собрала их в сумку. — Что ж, мальчики, счастливо оставаться. — она отправила всем ещё сидящим игрокам за столом воздушный поцелуй, после чего развернулась и ушла к стойке, дабы обналичить свой выигрыш. Однако мальчик сдаваться не собирался. Он встал из-за стола, освободив место для какого-то прохожего, и направился в укромное место, чтобы позвонить. Когда Селестия подошла к стойке и высыпала фишки перед сотрудником казино, к ней сзади подошли два охранника. — Мне кажется, вы кое-что забыли. Пойдёмте, мы вас проведём. — не дожидаясь ответа, они схватили её под руки и повели куда-то, заткнув рот ладонью. Была уже поздняя ночь, поэтому игроков было немного, а те, кто были ещё в казино, были слишком заняты игрой. Селестию привели в служебную комнату. Единственным источником света в комнате была лампочка, подвешенная над потолком. Окружали нашу героиню бетонные стены, слегка потрескавшиеся от возраста. Пахло в комнате сыростью. — Что же, Селестия, — один из охранников произнёс её имя с некоторым пренебрежением, — удача, кажется, покинула твою сторону. С этими словами, он обошёл её сзади, охватив одной рукой за талию, а вторую просунул под её пиджак. Другой охранник, в это время, закрывал дверь на замок. Теперь, Селестию не спасёт даже чудо. — Эй! — шутливо крикнул второй охранник первому, — ты что, уже начал? Даже меня не подождал? Негодяй. Он обошёл Селестию спереди, расстёгивая упомянутый выше пиджак и небрежно бросая его на пол. Селестия хотела протестовать, но понимала, что с её хрупким телосложением, вступать в драку с двумя амбалами, было, как минимум, глупо. Охранник, стоящий спереди, взял Селестию за галстук и потянул на себя, легко душа Селестию. — Ты здесь надолго, дорогуша. — он произнёс, улыбаясь. Его риторический вопрос, хоть и был грубым, довольно чётко отражал действительность: Селестия этот вечер не забудет никогда. Сняв с Селестии галстук и бросив его туда же, куда и пиджак, руки охранника начали медленно расстёгивать рубашку. С каждой пуговицей, открывалось всё больше бледной кожи девушки, что её ужасно смущало. На щеках её появился румянец, который невозможно было скрыть. Последняя пуговица была расстёгнута, открывая жадному взору охранников прекрасный торс Селестии, бледный, гладкий и приятный на ощупь. Тот из охранников, что стоял сзади, схватил её за руки, чтобы предотвратить дальнейшее сопротивление, а тот, что стоял перед ней, начал понемногу стягивать с неё юбку и всё, что было одето под ней. Спустя небольшой промежуток времени, Селестия стояла между ними, в одних лишь чулках. Лицо её приняло ярко-красный оттенок, что лишь раззадорило мужчин. Они начали стягивать штаны. Селестию охватила самая настоящая паника. Её вот-вот изнасилуют двое посторонних мужчин за честно выигранные ей деньги. Она, конечно, давно поняла, что справедливости в этом мире нету, но становиться жертвой своих же умозаключений—неприятное чувство. Когда тот, что стоял перед ней, стянул штаны полностью, обнажив свою длину, она отчаянно вздохнула. Спасения действительно не было. — Ну что, — сказал охранник, поигрывая своим членом возле её живота, — готова? Вопрос звучал как издёвка, которой, он собственно, и являлся. Без дальнейшего предупреждения, он вставил, заставив Селестию простонать. Его движения были грубы и бесцеремонны, как будто намеренно делая ей больно. Своими руками он играл с грудью девушки, периодически нажимая на соски и сдавливая их для ещё большей стимуляции. Второй охранник, тоже уже заведенный, перехватил руки Селестии так, чтобы у него была хотя бы одна свободная, и начал стягивать штаны. После завершения процесса, он немного поводил своей головкой по спине девушки, а после этого вставил туда, куда не следовало. Селестия застонала ещё сильнее и громче. Обе её дырки несчастно рвали два сексуально обделённых неудачника, и делали это так больно, что на глазах у Селестии навернулись слёзы. Слёзы боли, обиды и простой ярости. Однако отрицать того, что это медленно, но верно, начинало ей нравиться, она не могла. С каждым заходом, они проникали всё глубже, пробуждая женственные инстинкты Селестии. Быть тихой она была не в состоянии, поэтому с каждым новым толчком, с её губ срывался стон, громче и грубее предыдущего. Её тело пыталось одновременно сопротивляться и раствориться в ощущениях, сдаться на милость... И тут, её осенило. Ну конечно! Она должна была стать не больше, чем игрушкой. Игрушкой, с которой можно поступать, как вздумается, которая не даст сдачи. От этой мысли, по её спине пробежал холодок, а её дырка значительно намокла. Она уже более не стеснялась принять их в себя, напротив, она делала всё для этого. Охранник, что стоял сзади, схватил Селестию за талию, полностью позабыв про руки. Селестия схватилась за того, что стоял перед ней, и крепко вцепилась. По тому, как ускорились их движения, можно было догадаться, что оба скоро кончат. Это ожидание сводило её с ума, она хотела принять в себя их всех, она- Её развратная цепочка мыслей была прервана ощущением того, как в её матку заливается горячая и липкая жидкость. Следом за этим, в другую её дыру также кончили. От переизбытка ощущений, она ещё сильнее вцепилась в мужчину, стоявшего впереди неё, и ряд грубых, бесстыжих стонов слетел с её уст. Оба охранника вытащили одновременно. Ноги Селестию больше не держали, отчего та упала на пол. Её хрупкое тельце дрожало от возбуждения и боли, но она наслаждалась этим. В этот момент, ей даже стало грустно от мысли о том, что это может закончиться. Внезапно, дверь в подсобное помещение, в котором происходили события, открылась бесцеремонным ударом ноги и ударилась об стену. В комнату вошёл тот самый молодой человек - тот, которого Селестия дразнила за игровым столом. — Вы привели девочнку? — он спросил, повернувшись к одному из охранников. Посмотрев вниз и заметив Селестию, тяжело дышащую и без намёка на одежду, он усмехнулся. — Здорово же тебе досталось. Но не думай, что с тобой закончили, — с этими словами, его руки потянулись к пряжке ремня. Ремень был немедленно снят, а за ним и брюки, и всё, что было ниже. Его крайняя плоть была не такой длинной, как у двух амбалов, осквернивших Селестию ранее, но она была готова работать с чем угодно, лишь бы удовлетворить свои желания. Не ожидая дальнейших указаний и собрав последние силы, она встала на колени перед мальчиком и широко открыла рот, высунув язык. [11.03.2026 20:09] .: Глаза её были закрыты, а руки лежали на ляжках. Молодой человек рассмеялся, даже не прикрывая рта рукой. — А ты явно знаешь, зачем я пришёл, — он сказал, и его ухмылка стала ещё шире, — так оскорблять сына владельца казино никому не сойдёт с рук. С этими словами, он положил своё достоинство ей в рот и схватил её обеими руками за голову. Каждый раз, когда он прижимал маленькую голову Селестии к себе, он заставлял её брать глубже. В один момент, он достал до горла. С каждым движением её головы, их похоть лишь усиливалась. Селестия не стесняясь работала языком: она была не в себе. В данный момент, всё, чем она себя видела, это игрушка - той самой, которой любой мужчина может удовлетворить свои похотливые потребности. И Селестии это ужасно нравилось. Она бесстыже использовала слюну, причмокивала и стонала - иными словами, делала всё, чтобы сделать ему приятно. Её рука опустилась ниже, к её чувствительной точке, и начала своё движение, доставляя Селестии ещё больше удовольствия. Молодой человек давать Селестии поблажку не собирался. Такое серьёзное оскорбление его чести он прощать был не в настроении, а это означало лишь то, что на теле девушки он отыграется по полной. Движения языка Селестии сводили его с ума в лучшем смысле этого слова. В какой-то момент, биология взяла над ним верх, и он выпустил Селестии в рот большой залп. От адского перевозбуждения, она упала спиной на холодный бетонный пол, высунув язык, на котором оставались следы недавнего использования. Она смотрела ему в глаза снизу вверх, широко улыбаясь. Она проглотила всё, что он дал ей, и жаждала ещё. Возбуждение от собственной эксплуатации, грубой и бесцеремонной, выбило из Селестии любые остатки рационального мышления. Всё, чего она хотела - быть использованной снова и снова, до полного удовлетворения, до отказа. До того момента, пока её тело физически не сможет идти дальше. А возможно и дальше. Молодой человек, однако, не рассчитал своих сил, и после того, как кончил, упал на пол, тяжело дыша. Они оба лежали на полу, холодном и твёрдом, и пытались оправиться под едва слышимые усмешки охранников. Селестия, на удивление более стойкая, смогла сесть. Увидев, в каком состоянии он находится, она усмехнулась. Она собрала все свои силы и поползла к нему с характерным румянцем на лице. Кровь ударила ей в голову, наливая её обычно бледные щёки яркой алой краской. Достигнув своей цели, Селестия оседлала молодого человека. Пустота внутри её тела была наконец-то заполнена. Однако, он был ещё чувствителен и слегка застонал при контакте. Она взяла его запястья в свои руки, и с силой ударила их о бетонный пол, прижимая мужчину под собой. Охранники, лицезревшие сцену, наступили на его запястья. Она сразу поняла, к чему они это сделали, и взяла их члены в руки. Она обслуживала трёх мужчин одновременно. Она чувствовала себя последней шлюхой, куском мяса для секса, но она бы врала, если бы сказала, что была против. Мужчина, находившийся под Селестией, был явно не в восторге. Мало того, что какая-то наглая девчонка посмела его оседлать, так и его охранники обернулись против него под знаменем похоти. — Что вы творите? — он закричал, почти истерично, — если отец узнает, то- Один из охранников наступил ему на рот. Теперь, эти ужасные, полные ничем неподкреплённой гордости, наконец-то утихнут и не будут им мешать. Движения Селестии были медленными, почти что дразнящими, со всеми тремя. Торопиться было некуда - ночь ещё юна, и если появится желание, они могли продолжать столько, сколько захотят. Молодой человек, которого Селестия пленила под собой, несмотря на ранние протесты, выглядел вовлечённо. Он бесстыже рассматривал тело юной девушки, которая продолжала на нём скакать, как будто запоминая каждый конутр, каждый сантиметр. Заметив столь бессовестное рассматривание, она усмехнулась. — Нравится, что видишь? — её вопрос был полон едкой иронии, — ты такой извращенец. Возможно, твоему отцу следует узнать об этом, — она сказала, и её голос прозвучал почти зло. От такого поворота событий, он раскраснелся. От стыда, его лицо налилось краской, а при упоминании отца его охватила паника. Ботинок на лице мешал говорить, и потому всё, что он мог сделать, это резко покачать головой. — В таком случае, — она убрала ботинок с его рта, после чего тот начал жадно глотать воздух, — умоляй. Такой резкий ультиматум заставил юношу раскраснеться ещё больше. Однако, выбора у него не было: если отец прознает про то, насколько он безнадёжный извращенец, его бы точно выписали из наследства. Поэтому, проглотив остатки своей гордости, уже достаточно изувеченной за вечер, он начал умолять, как последняя собака: — Пожалуйста, всё, кроме того, чтобы говорить отцу... делайте со мной всё, что захотите, но пожалуйста, не вовлекайте в это отца, — его мольбы звучали жалобно, но искренне. Селестия закатила глаза, щёлкнула его по лбу и сказала: — Слабак. — её голос был холоден и противен, обращаясь к юноше под ней с пренебрежением. Спустя ещё небольшой промежуток времени, темп ускорился ещё сильнее. Противные хлопки от движений Селестии, её периодические стоны и отвратительные кряхтения юноши заполнили комнату. Селестия, будучи превосходным азартным игроком, умела не выдавать своих эмоций, но внутри, она была на пределе. И вот, одновременно, все четверо из них не смогли больше сдерживать животный поток наслаждения, нахлынувший на их всех. Четверо кончили одновременно: двое - Селестии на волосы и тело, а один везунчик - внутрь. Чтобы прийти в себя, всем участникам процесса понадобилось минуты три. Селестия была первой, кто нашёл в себе силы ходить. Она слезла с юноши, сорвала с него рубашку и вытерлась ей, после чего, обратив внимание на измученного юношу, подмигнула охранникам и сказала игривым тоном: — Мне пора. А вы, мальчики, повеселитесь с ним, — она указала на мальчишку, валяющегося на полу и пытавшегося прийти в себя. Она оделась, поправила волосы и ушла. А о том, что происходило в комнате после ухода Селестии, писать мы не будем, но скажем, что тех двух охранников больше не видели.