Ложь, клевета, кендерские байки!

      Открою эту книгу на любой странице, и не могу, читаю до конца.

      Итак, быстро, потому что самое интересное впереди.       Как меня зовут неважно, кодовое имя Елизавета. Я попала в мир DragonLance, на Кринн, короче. Я фанатка Рейстлина (а как же без этого), весь мир, все книги и всех авторов я безумно люблю. Вместе с собой в мир я прихватила несколько книг и теперь иду раскрывать перед героями будущее…или прошлое.       В каком я году вообще? Так, стоп. Это Палантасская башня? Уиииииии! Вау! Так, стоп. Я же обещала сразу к делу.       — Значит, это книги, в которых описаны подвиги Шалафи во время Войны Копья? — уточнил заинтересованный Даламар.       — Вот здорово, верно! — Карамон ободряюще улыбнулся мне.       — Но все тоже самое можно прочитать в хрониках Астинуса.       Я робко посмотрела на Рейстлина. Я все время жутко трусила перед тем, как на него посмотреть. Это было то же самое, что увидеть своими глазами бога. Сейчас пока не совсем бога… Но тем не менее! Он выглядел заинтересованным и определенно верил моей истории. Это обнадеживало.       — Знаешь, Даламар, как часто события в книгах и летописях искажаются.       Я тут же закивала головой. Ведь это гениально! Есть три версии событий: та, которую знаю я из книг, та, которую знает Даламар из летописи и истинная, которую знает Рейстлин.       Решили читать не все подряд, а случайно открывать книгу на разных страницах и сравнивать три версии. 1. Человек поднял голову. - Танис? - прошептал он и медленно откинул капюшон. Полуэльф ахнул и подался на шаг назад. Лицо, глядевшее на него из полутьмы, могло разве что присниться в страшном сне. Как там выразился Карамон? "Изменился"?.. Не то слово! Танис содрогнулся. Когда-то белая, кожа мага сделалась золотистой и металлически поблескивала в свете очага, точно жуткая маска. Исхудалое лицо казалось бесплотным, скулы выпирали, обтянутые кожей, темные губы были сжаты в одну прямую черту. Но ужасней всего на этом лице, без сомнения, были глаза. Танис не мог оторвать от них взгляда. Подобных им он не видел ни у одного человеческого существа. Черные зрачки их приняли форму песочных часов, а радужные оболочки, когда-то бледно-голубые, заблестели золотом!       — Да-да! — Карамон довольно улыбался. — Так все и было. Точно буква в букву все передано!       Богатырь откинулся в кресле, закинув ногу на ногу. По его блаженному виду можно было понять: он предавался воспоминаниям. Я вопросительно посмотрела на Даламара. Говорить с учеником Рейстлина я тоже дрейфила. Надеюсь, он меня понял.       — В летописи Астинуса все гораздо более лаконично. Кажется, там было «Друзья встретились в таверне «Последний Приют» все, кроме Китиары». И все.       — У меня не голубые, а карие глаза, — тихо сказал Рейстлин, глядя на желтые от старости страницы.       Я тут же обернулась на него. Он встретил меня пронзительным взглядом золотистых глаз со зрачками в форме песочных часов. Я смотрела завороженно.       Как взгляд змеи. Удава Каа из «Книги Джунглей».       Я поспешила отвести взгляд, пока еще была в силах на этот подвиг.       — Были до испытания, я имею ввиду. Мы же с Карамоном близнецы, а у близнецов всегда одинаковый цвет глаз, — закончил Рейстлин.       Я закивала. Конечно, это курс генетики за девятый класс.       — Забавная ошибка, — пожал плечами Рейстлин.       — Да, но в следующих книгах, вам снова припишут карие глаза. Все читатели будут смеяться с такой маленькой нелогичности, но что поделаешь, — я развела руками.       — Интересно, почему в книге вас описали таким пугалом, шалафи? — задумчиво спросил Даламар, разглядывая Рейстлина.       Я тоже присоединилась к разглядыванию, решив, что, если эльфу можно, то мне тоже. Рейстлин был красивым, хотя красота, конечно, в глазах смотрящего. Мне нравилось, как свет играл на золотистой коже; нравились зачаровывающие глаза, хотя я знала, что за проклятье они в себе несут, и сочувствовала; нравилась субтильная фигура и худое лицо, обрамленное серебряными, как свет Солинари, кудрями. Я любила Рейстлина: конечно, мне нравилась и внешность его тоже.       — Потому что пугало и есть, — фыркнул Рейстлин, поймав наши с Даламаром взгляды. Мы синхронно смущенно потупились.       — Ничего неправда, — пробормотала я.       — Именно, — согласился со мной Даламар. — Просто большинство людей трусят перед всем нетипичным.       Мне показалось, что это был выпад в адрес нашего народа. Не то что я сама сильно любила людей, но…       — Танис — полуэльф, — напомнила я небрежно.       Даламар собирался что-то еще возразить, но Рейстлин жестом заставил его умолкнуть.       — Большинство обитателей Кринна — идиоты все зависимости от расы, — сказал Рейстлин.       Действительно. Чтобы никого не обидеть, обидим сразу всех! Хороший ход. 2. - Танис прав, - сказал он негромко. - Рейст так долго не выдержит. Пойду-ка я к нему... Рейстлин покачал укрытой капюшоном головой и отстранил протянутую руку брата. Карамон вздохнул и опустил руку. Но далеко отходить не стал, готовый подхватить Рейстлина, если вдруг что. - Почему он это терпит? - спросил Танис вполголоса. - Семья... Кровные узы, - в голосе Стурма прозвучала тоска. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но посмотрел в лицо Таниса - лицо эльфа, обросшее человеческой бородой, - и промолчал. Танис заметил его взгляд и понял, о чем думал рыцарь. Семья, кровные узы - что мог понимать в этом сирота-полуэльф?       — Как же ты меня тогда бесил, братец, — беззлобно вздохнул Рейстлин.       — Ты меня тоже, — удивил всех Карамон. Поймав удивленные взгляды трех пар глаз, он поспешил объясниться, — с тем, что всегда такой весь холодный, недоступный я смирился, привык. Но как же ты бесил своей гордостью Рейст. Вот честно! Танис, Стурм и Флинт тебя считали эгоистом, но будь ты эгоистом жизнь была бы простой и предсказуемой. А ты не эгоист, ты гордячка! Сколько раз ты так чуть в обморок не падал, но помощи не принимал.       — Неправда, — Рейстлин смотрел куда-то мимо брата, — не было такого.       — Было.       — Ну может один раз.       — Да постоянно было! Даже книгу про это написали.       — Преувеличение.       — Ничего не правда! Вот я тебе докажу, что ты гордячка. Можно я тебе чай заварю?       — Ну завари.       — Что?       — Завари, завари. И тапочки принеси. Они в спальне в шкафу.       Карамон выглядел обескураженным.       — Хорошо, Рейст, конечно.       Он встал с кресла и направился к двери. Даламар несколько секунд похлопал глазами, а потом вскочил и с криком бросился следом.       — Это вообще мое право! Ты как посмел? Это я всегда шалафи чай заваривал! А ты явился тут, понимаешь!       Я посмотрела на Рейстлина. Он смеялся. Не вслух, конечно, но в глазах плясали чертики. Я улыбнулась.       — Семья, кровные узы, — протянула я. — Я понимаю.       — Меня или его?       — Обоих.       Я вспомнила старшего брата и младшую сестру.       — А вот они, — неопределенное они подразумевало Таниса и компанию, — не понимали. 3. - Я маг, Танис. Я не ясновидящий... - Это не ответ, - перебил Танис. - Мы с тобой разлучались надолго, но уж не настолько, чтобы я успел все перезабыть. Я знаю, что ты не наделен провидческим даром. Я знаю, что ты не пытался заглянуть в будущее - ты просто думал. И, более того, ты пришел к некоторым выводам. Я хочу, чтобы ты рассказал мне о них. У тебя в голове больше мозгов, чем у нас всех, вместе взятых, хотя ты и... - Он осекся. - Хотя я и тщедушный калека! - Голос Рейстлина прозвучал резко, вызывающе. - Да, я умнее вас всех! И придет день, когда я докажу это раз и навсегда! Придет день, когда вы - красивые, сильные, привлекательные -назовете меня властелином! - Руки, скрытые рукавами, сжались в кулаки, лунный свет зажег в глазах красные огоньки. Танис, привычный к подобным вспышкам, терпеливо ждал, и наконец маг успокоился, кулаки разжались. - Но пока... Что ж, я дам тебе совет.       — Я этого на самом деле не говорил, — прокомментировал Рейстлин.       Сейчас мы остались одни, и мое сердце выписывало совершенно невменяемые кульбиты.       — А жаль, хорошая фраза была, сильная, — вздохнула я мечтательно. Это была одна из моих любимых цитат Рейстлина.       — Да, я ведь славлюсь именно тем, что всегда говорю сильные фразочки, — в голосе звучал сарказм, — Я думал об этом. Но точно не говорил.       Тут в дверь гостиной кто-то постучал. Вошла Крисания — неземное создание в белом платье жрицы света. Она улыбнулась Рейстлину, а потом посмотрела на меня вопросительно. Я встала с дивана, отправив юбку. Поздоровалась.       — Крисания, это путешественник по мирам — Елизавета. Елизавета, это Крисания Таринская из храма Паладайна, — представил нас друг другу Рейстлин. — Хотя в храме, кажется, она больше не живет.       В ответ на этот выпад Крисания только чмокнула мага в щеку — тот не успел отстраниться.       Крисания сразу заинтересовалась книгой и села рядом с нами. Когда она заглянула в текст, Рейстлин незаметно перелистнул несколько страниц, спрятав компрометирующий текст. 4. Танис молча вытянул руку к востоку, и Речной Ветер умолк, а потом хрипло, отчаянно вскрикнул, заметив дым. Золотая Луна тотчас проснулась. Приподнявшись на локте, она нашла глазами Речного Ветра, и сонное недоумение в ее взгляде сменилось растущей тревогой. Оглянувшись, она наконец увидела, что же так ужаснуло его. - Нет, - прошептала Золотая Луна. И закричала: - Нет!.. - Вскочила и торопливо принялась собирать рассыпавшиеся вещи. Ее крик разбудил всех остальных. - Что?.. - так и подскочил Карамон. - Деревня, - негромко пояснил Танис, указывая рукой. - Их деревня горит. Кажется, эти армии движутся быстрее, чем мы предполагали... - Не в том дело, - сказал Рейстлин. - Помнишь, что говорили жрецы-дракониды? Они, дескать, проследили путь жезла до деревушки на Равнинах…       — Это то, о чем я читала? — спросила Крисания. — Начало Войны Копья, когда девять героев и голубой хрустальный жезл Мишакаль только объявились?       — Истинно так, — подтвердила я.       — И что же правда?       — То, что ту деревню спалили дотла, — бесстрастно проговорил Рейстлин, глядя в пустоту за камином. — Пролистай пару страниц — там будет написано, что камни стали плавиться.       — Но откуда вы знаете, что там будет написано? — удивилась я. Он же не мог читать «Драконов Осенних Сумерек»! — Может написано совсем не то, что было в действительности?       — В книгах редко искажают такие события. То место выглядело как олицетворение моего проклятия. Нет смысла что-то преувеличивать.       Крисания пролистала несколько страниц и принялась читать. На ее лице сменялись удивление, скорбь, надежда, уныние, отчаяние. Она отложила книгу, захлопнув ее.       — В летописи об этом сказано гораздо деликатнее, не так ли? — язвительно спросил Рейстлин, оборачиваясь к жрице.       Я тоже посмотрела на Крисанию. Она выглядела белой, как только что выпавший снег.       — Да, — только и сказала она.       Рейстлин пожал плечами.       — Война.       — Война, — эхом отозвались мы с Крисанией. 5. - Знаешь, Флинт, - сказал кендер серьезно, - мой народ не страшится смерти. В некотором роде мы даже рады ей... Это ведь последнее удивительное приключение. Вот только немножко жалко покидать эту жизнь. Мне будет очень не хватать моих вещичек, - он похлопал по сумочкам, которыми был увешан, - и карт, и тебя, и Таниса. Хотя, - добавил он, веселея, - может, мы все попадем на одно небо, как ты думаешь, а? Флинт представил себе вместо беспечного кендера холодный неподвижный труп... И внезапная боль стиснула сердце - хорошо хоть, во тьме никто не мог видеть его лица. Гном кашлянул и хрипло сказал: - Если ты воображаешь, что в будущей жизни я опять буду путаться с кендерами, значит, у тебя мозги набекрень еще круче, чем у Рейстлина. Давай лезь!       Когда я читала вслух последний абзац, в комнату вошел Карамон с чашкой чая и мягкими тапочками, которые он поспешил услужливо отдать брату. Следом зашел недовольный Даламар с большим чайником и вазой с фруктами. Они собирались снова заспорить, чей вклад в комфорт Рейстлина больше, но при Крисании смутились.       Карамон подмигнул Крисании.       — Да-да, все так и было, честное слово. Рейстлина никогда друзья особо не любили.       — Главное, что уважали, — небрежно сказал Рейстлин, отпивая чай.       — Это не слишком похоже на уважение. Да и вообще, это жестоко так говорить про друга, — сказала Крисания.       — А по-моему, это комплимент, — вставила я, — в определенном смысле слова.       — Это в каком это? — не понял Карамон.       — Ну… мозги набекрень, зато не такой, как все, — с придыханием произнесла я.       Рейстлин закатил глаза, Карамон задумался, Крисания удивленно смотрела на меня. Я пожала плечами.       — А что насчет кендеров и из отношения к смерти? — перевела я тему.       — Это правда. Тас много времени провел в нашем обществе, но даже в нем не ушла до конца тяга к смертельно опасным номерам.       — Со временем уйдет, — я вспомнила «Драконов Летнего Полдня», — Говорил ли Танис ему когда-нибудь, что что-то не ведет в долгой жизни, поэтому этого следует избегать?       — Трижды, — ответил Карамон, подумав, — или четырежды. По крайней мере, при мне четыре раза точно говорил. А потом Золотая Луна рассказала ему про посмертие, и вся воспитательная работа Полуэльфа коту под хвост. Хорошо, что Рейстлин ему дал этот — как ты его называешь? — талисман удачи.       Мы с Крисанией вопросительно посмотрели на Рейстлина. Он, конечно, душечка, но чтоб настолько святой…! Даламар в непонимающим осуждении нахмурился.       — Зачем кендеру еще какой-то талисман удачи, шалафи?       — Он Тасу пару раз жизнь спас, — весело пробасил Карамон.       Бледные щеки Рейстлина порозовели.       — Я не давал ему талисман. Кендер его украл.       «А, все в порядке, это все тот же Рейстлин!» — Подумали мы с Крисанией и Даламаром. Карамон хихикнул.       — Не отнекивайся и не пытайся показать всем, что ты хуже, чем ты есть, — нравоучительно сказал он. Потом Карамон повернулся к нам с Крисанией, — Он, когда мы в Нераке были, когда Таса чуть не убила ядовитая ловушка, дал ему талисман.       Рейстлин собирался что-то возразить, но Карамона остановить было сложнее, чем товарный поезд, поэтому маг только рукой махнул.       — Я все видел, хотя ты, Рейстлин, этого и не признаешь. Так вот. Он сказал, чтобы Тас не смел умирать раньше срока. Нам Флинта и Стурма вполне достаточно. А талисман должен уберечь от особенно безумных действий.       — Если безмозглый кендер полезет в пасть дракону, то его телепортирует в Утеху, — с видом человека, говорящего о предмете, его никоим образом не касающемся, сказал Рейстлин, а потом с язвительной усмешкой добавил, — прямо в дом Карамона.