Ревность в прошлом

Глеб не планировал изменять. Это глупая фраза, он знал. Кто вообще планирует такое? Только конченые ублюдки, которые заранее ищут себе секс без обязательств, для своих утешений психологических проблем. А Глеб не искал. У него был Денис, и этот кабан был всем, что и Шутникову нужно. Он любил парня той тихой, глубокой любовью, которая не требует постоянных подтверждений. Любил, как панда ссорился с ним и подмигивал. Как дёргает носом. Как по утрам варит кофе — ровно две минуты, ни секундой больше, потому что «так правильнее». Как спит, в обнимку с подушкой, когда Глеб был на сутках. Очкарик любил его три года. И думал, что это навсегда. А потом была та пятница. Денис не пошёл на работу. — Устал, — сказал русый, целуя Глеба в щеку перед его уходом. — Иди один, развейся. Только не пей много. — Я вообще пить не буду, — пообещал Глеб. — Максимум пару бокалов. — продолжил тот. Куриляк усмехнулся, глядя на него с мягкой иронией. Они оба знали, что Шутников не умеет останавливаться. Но Денис не запрещал — он вообще никогда ничего не запрещал. Он просто смотрел своими серьёзными глазами, и Глебу самому хотелось быть лучше. — К двенадцати буду, — сказал лысый на прощание. Глеб бродил между столиками с бокалом шампанского, улыбался незнакомым парням, делал вид, что ему весело. На самом деле он думал о Денисе. О том, как тот сейчас сидит дома один, наверное, читает или смотрит какой-нибудь свой дурацкие научные фантастики. О том, что лучше бы он остался с ним. В час ночи Глеб собрался уходить. Уже надел куртку, уже попрощался с новыми знакомыми, уже вышел в коридор — и столкнулся с парнем. Буквально столкнулся. Тот вылетел из туалета, врезался в Глеба, и они чуть не упали. — Твою мать, прости! — парень подхватил Глеба за локоть. — Я не специально. — Ничего, — Глеб улыбнулся, глядя на незнакомца. Парень был симпатичный. Высокий, худой, с тёмными вихрами и огромными карими глазами. Щёки раскраснелись — то ли от выпитого, то ли от того, что в туалете было душно. — Ты уже уходишь? — спросил парень, заметив куртку. — Собирался. — А останься, — парень улыбнулся, и улыбка у него была тёплая, немного пьяная. — Там сейчас конкурс будет, я слышал. Призы разыгрывают. — Какие призы? — Понятия не имею. Но вдруг что-то полезное? Например, ещё выпить? Глеб засмеялся. И остался. Потом было ещё шампанское. Потом водка, которую кто-то принёс с собой. Потом конкурсы, в которых Глеб участвовал, потому что парень с карими глазами тянул его за руку и кричал «давай, погнали!». Потом они танцевали. Потом курили на балконе, хотя Глеб не курил уже года два. — Меня Рома зовут, — сказал парень, выпуская дым в холодное ночное небо. — Глеб. — Красивое имя. — Спасибо. У тебя тоже. Рома засмеялся — легко, звонко, совсем не пьяно, хотя пил наравне с Глебом. — Ты всегда такой серьёзный? — спросил он. — Я серьёзный? — Ну да. Смотришь так, будто всё время что-то анализируешь. У тебя девушка есть? Глеб замялся на секунду. Он никогда не скрывал своей ориентации, но и не афишировал её на публику. А Рома был с этой же тусовки — кто-то из партнёров по бизнесу, кажется. — Парень, — сказал Глеб коротко. Рома моргнул. Потом улыбнулся шире. — А, ну тогда понятно, почему ты так на меня смотришь. — Как? — Как будто я тебе нравлюсь. Глеб отвернулся к перилам. Внизу шумел город, редкие машины проезжали по мокрому асфальту. Надо было ехать домой. Надо было ловить такси и возвращаться к Денису, который, наверное, уже заснул и теперь свернулся калачиком под одеялом. — У тебя парень есть? — спросил Глеб, не оборачиваясь. — Нет. — А был? — Был. Полгода назад расстались. — Почему? Рома пожал плечами, хотя Глеб этого не видел. — Разлюбил, наверное. Или не любил никогда. Тяжело с ним было. Он всё время командовал, указывал, а я… я не умею подчиняться. Глеб кивнул. Он понимал. С Денисом было по-другому — Денис не командовал, он просто… заботился. Так сильно, что иногда это душило. Но Глеб никогда бы не сказал этого вслух. — А ты? — спросил Рома. — Долго вы? — Три года. — Ого. Это серьёзно. — Серьёзно. Рома помолчал. А потом вдруг спросил: — А почему ты тогда здесь? Глеб обернулся. Рома смотрел на него в упор, и в его глазах не было осуждения — только любопытство. И ещё что-то тёплое, тягучее, отчего у Глеба сжалось сердце. — Не знаю, — честно сказал Глеб. — Хочешь, скажу? — Скажи. — Потому что ты устал. Быть правильным. Быть хорошим. Быть тем, кого любят и ценят, но при этом… не видят, да? Не видят настоящего. Только того, кого придумали. Глеб сглотнул. В горле встал ком. — Откуда ты… — Я тоже так жил, — Рома улыбнулся грустно. — Два года. А потом понял, что лучше одному, чем с тем, кто тебя не видит. — Денис меня видит. — Уверен? Глеб не ответил. В четыре утра они целовались в такси. Глеб не помнил, как это случилось. Кажется, они просто сели в машину, чтобы ехать по домам — Рома жил в другом конце города, Глебу было по пути подбросить. А потом Рома вдруг взял его за руку. Просто взял и сжал пальцы. И Глеб не отдёрнул. А потом Рома наклонился и поцеловал его. Это был странный поцелуй. Нежный, медленный, совсем не пьяный. Рома целовал так, будто хотел запомнить каждое прикосновение, каждое движение губ. И Глеб отвечал. Потому что не мог не ответить. Потому что внутри что-то оборвалось и полетело в пропасть. Они остановились у Ромы дома. — Зайдёшь? — спросил Рома. Глеб посмотрел на часы. Половина пятого. Денис спит. Денис не узнает. — Зайду. --- Утром Глеб ушёл рано. Рома спал, раскинув руки, и во сне улыбался. Глеб стоял над ним пару минут, разглядывая тёмные ресницы, родинку на скуле, припухшие от поцелуев губы. А потом взял со стола зажигалку — чужую, красивую, просто чтобы было что взять — и ушёл. В такси он плакал. Водитель делал вид, что не замечает. Дома его ждал Денис. Сидел на кухне с чашкой остывшего кофе и смотрел на дверь. Глаза красные, под глазами тени. — Ты обещал в двенадцать, — сказал Денис тихо. Глеб молчал. — Где ты был? Глеб молчал. — Глеб. Где ты был? — Прости. Денис смотрел на него долго, очень долго. А потом перевёл взгляд на зажигалку в Глебовой руке. Чужую. Красивую. И запах на шее — тоже чужой. — Уходи, — сказал Денис. — Денис… — Уходи. Собери вещи и уходи. Я не могу на тебя смотреть. Глеб не ушёл сразу. Он пытался объяснить, оправдаться, просить прощения. Денис молчал. Сидел на кухне и молчал, глядя в стену. Когда Глеб в какой-то момент коснулся его плеча, Денис дёрнулся, будто от удара током. — Не трогай. Глеб ушёл через час. С маленькой сумкой, в которой поместились только ноутбук и смена белья. Денис не вышел проводить.