Твои шрамы

Антон всегда был очень ранимым и нежным подростком. Сначала уход отца из-за которого он проплакал в объятиях матери несколько дней, потом появление отчима отношения с которым не заладились, нет он не был жестоким и никогда не обижал, но они просто не принимали друг друга. Их отношения были нейтральными, и лишь иногда проскальзывала наигранная нежность которые они демонстрировали при Матери Антона. В школе отношения с ровесниками не заладились, как бы мальчишка не пытался подружиться, его игнорировали, а иногда даже травили. Больно, неприятно, но он терпел. Никому не говорил не желая расстраивать маму, которая так сильно старалась для него, Антон просто не мог показаться слабаком в их с отчимом глазах. Терпел и по ночам плакал в подушку. И однажды лет в 15, после одного такого сложного дня, пока мама работала в ночную смену, а отчим уже давно спал в комнате, когда Шаст снова захлебывался слезами уткнувшись с свои колени, ему на глаза попался небольшой канцелярский нож. Сначала парень отмёл эту идею, но она глубоко забралась в его голову. В следующий раз он всё-таки взял нож, покрутил его в своих руках, но отбросил в сторону. Ещё несколько раз он выдвигал и задвигал лезвие, проводил по нему пальцем и снова убирал в тумбочку. Однажды он всё-таки приложил лезвие к запястью, но снова струсил. Отбросил канцелярский нож на кровать продолжая плакать. Первый порез появился на его руке через год, мамы снова не было дома, в школе один из парней намеренно испортил его рюкзак и вернувшись в квартиру, он не выдержал, схватил нож, выдвинул лезвие и полоснул по руке, не сильно, но ощутимо заставив зашипеть. И тогда, смотря как тонкие струйки стекают по его запястью, он понял что стало легче, что в душе больше не больно. С тех пор это был единственный способ заглушить эмоции. С годами порезов становилось всё больше. Каждое обидное слово, каждая насмешка отражалось неровным шрамом на запястьях. Это осталось единственным способом заглушить то что внутри, не помогали ни алкоголь, ни сигареты. Никто не знал. Он скрывал следы кофтами длинных рукавов, а после начал скупать браслетами, это стало его фишкой, когда люди начали хвалить его стиль. Впервые кто-то сделал ему комплимент. Приятно. Он сотню раз обещал себе прекратить но раз за разом срывался, а потом ненавидел себя ещё больше. Мерзко, отвратительно, но прекратить невозможно. Блядство. Так продолжалось весь университет и после, когда он попал в «Импровизацию», привычка не пропала, шрамов иногда становилось даже больше. Он не мог справиться с хейтом, но снова об этом никто не знал. Он молчал и терпел чтобы не быть обузой для остальных. С началом карьеры случилось ещё кое-что, его гетеросексуальность разбилась на мелкие осколки, а причина этом друг и коллега Арсений Попов, женатый друг и коллега. Боже, он думал невозможно возненавидеть себя ещё больше, как же он ошибался. Браслетов стало больше, это заметили всё. На вопросы он лишь отмахивался, говоря, что ему так нравиться, этого хватило чтобы его оставили в покое. А потом случился развод этого самого коллеги, намёки с его стороны и вот спустя почти 7 лет совместной работы они сосуться в общем на двоих номере гостиной после корпоратива. Пьяные, но довольные, цепляются друг за друга, кажется в глазах Антона слезы, но глаза мужчины закрыты и он этого не замечает. Это вообще реально? Шасту кажется что он спит. Дальше поцелуев они не заходят, но он всё равно счастлив. На утро первым делом он хочет сбежать. Он не хочет слышать, что это пьяная ошибка, его сердце этого не выдержит. Сбежать правда не выходит. Его грубо ловят за запястье и снова целуют. — Я не жалею, не сбегай. Всё, что было вчера, было по настоящему для меня, надеюсь и для тебя тоже, прошу не отталкивай меня. Далее следует долгий разговор после которого они становятся парой, от фанатов они решают всё скрывать, но друзьям рассказывают, их поздравляют и вроде бы всё хорошо. Нож откладывается в дальний ящик, но в мусорку не отправляется. Браслеты всё ещё на месте, он не снимает их даже на ночь оправдываясь тем, что ему слишком лень искать их утром. Арсений кивает, даже если тот что-то заподозрил, больше не лезет. Так проходит два года. Карьера идёт в гору, у Шаста появляются собственные шоу. Они всё ещё вместе. К порезам Антон не возвращается, он счастлив, наверное в первые за очень долгое время по настоящему счастлив. Всё рушится в один момент. Их шоу закрывают. То что они строили вместе столько лет, разваливается буквально за одну секунду, за одну фразу Стаса. Все на нервах. Они ссорятся, впервые за всё время серьёзно ссорятся. Это начинается безобидно, просто обсуждения о том сколько они все потеряли, а потом кто-то вкидывает, что Антону должно быть всё равно, что он продолжит грести кучи денег с сольных шоу. Антон не спорит, не кричит, он молча поднимается и уходит хлопая дверью, по щекам текут слезы. Арсений идёт за ним, но не успевает, Антон садится в свою машину и срывается с места до того, как тот успевает сказать хоть слово.

***

Антон буквально залетает в ванную, из-за слез он почти ничего не видит. Больно. Больно. Больно. Он так старался над их общим проектом а его вот так в лицо обвиняют в том что ему плевать. Почему? Он лезет в полку над раковиной по пути сбрасывая половину вещей. Лезвие для бритвы, идеально. Антон садится на бортик ванной, сбрасывает браслеты в ванную, закатывает рукав, смотрит на старые шрамы. Как же мерзко. Он снова себя ненавидит. Лезвие прижимается к запястью и успевает оставить один порез, пока его руку не перехватывают. В глазах паника.

***

Арсений не понимает почему его любимый реагирует на это так резко, но оставлять его в таком состоянии он не намерен. — Серёг, какого чёрта? Всем сейчас сложно а ты на Шаста так срываешься. — Да что я такого сказал-то? Не моя вина что он у тебя истеричка! Попов недовольно фыркает и идёт в след за парнем, но тот слишком далеко. — Антон, подожди! Антон! Но кажется парень его не слышит, быстро добирается до парковки и уезжает не обращая никакого внимания на Арса. Арсений садится в свою машину и следует за ним. Даже не смотря на пробки они доезжают до дома рекордно быстро. Арсений заходит в квартиру. — Антон! — Он ищет парня по всей квартире пока не слышит всхлипы из ванной комнаты. Дверь не заперта и он заходит внутрь замирая, когда замечает что происходит. Антон, его любимый, вечно весёлый парень, сидит на бортик ванны весь в слезах и…режет руку лезвием бритвы. Арсений паникует, в два шага преодолевает расстояние между ними и хватает его за руку с лезвием. — Антон, нет! Шаст поднимает на него заплаканные и полные паники глаза на мужчину. — Прости, прости, прости! — кажется истерика только нарастает. Антон мелко дрожит. — Ш-ш-ш, Антош, спокойно. — Попов прижимает его к себе нежно поглаживая по спине, перехватывает лезвие в его руке. — Отдай пожалуйста… Шаст послушно расслабляет руку позволяя забрать орудие. Он продолжает плакать уткнувшись в грудь любимого и думает что это конец. Арсений возненавидит его, посчитает психом, уйдёт. Арс смотрит на его руку замечая не только свежий порез, но и старые шрамы, каким же он был дураком, что не замечал этого раньше! — Антош, как давно? Пожалуйста расскажи мне. — Мужчина вытирает его слезы одной рукой. — С 16 лет. — Младший бормочет сквозь слезы. — Ох…мне так жаль, мне очень жаль. Я должен был заметить раньше. — Он отводит несопротивляющегося Антона в спальню и сажает на кровать. — Ты меня теперь бросишь? — Антон поднимает полные слез глаза. — Ну чего ты, дурачок? Никуда от меня не денешься. — Попов покрывает его запястья поцелуями поверх шрамом. — Тише, всё хорошо, всё будет хорошо. — Прости меня… — Спокойно, всё в порядке, я не злюсь на тебя, никогда не буду злиться. Мы справимся с этим, хорошо? Антон неуверенно кивает. — Зачем ты это делаешь, Антош? Пожалуйста скажи мне правду, помоги мне разобраться с этим. — Попов гладит его щеку пытаясь успокоить. — Потому, что тогда не так больно внутри. — Антон продолжает тихо плакать. — Прости… — Я не могу видеть, как ты страдаешь в одиночестве. — Арс продолжает целовать его шрамы, сидя на коленях перед ним. — Я так люблю тебя. Мне очень жаль если я не заслужил твоё доверие в этой теме. Сейчас я всё знаю и я помогу тебе справиться с этим. — Как? Я за столько лет сам не понял, как всё исправить! — Антон повышает голос, но сразу же осекается. — …Я не хотел кричать… — Ничего…все нормально. Я понимаю, что ты не в порядке сейчас, но мы с этим разберёмся. Арсений продолжает гладить и целовать его запястья. Когда Антон немного успокаивается — Я не хочу, чтобы ты мучился в одиночестве. Если тебе так сложно справляться с эмоциями вымещай это на мне. — Арс, не надо… — Антон отрицательно мотает головой вытирая слезы. — Всё хорошо, я просто хочу помочь тебе. – Попов валит его на кровать продолжая покрывать шрамы поцелуями и не замечая что на его губах остаётся кровь. – Я так люблю тебя, Антош, пожалуйста, если тебе снова захочется...просто приди ко мне и мы справимся с этим вместе. — Тебе не противно? Арс отрицательно мотает головой, его руки уже лезут под толстовку младшего. – Ты никогда не будешь противен мне, мой хороший.