Тихие шаги за дверью

После телефонного звонка я не спал всю ночь. Сидел в углу гостиной, обхватив колени руками, и прислушивался. Шаги не стихали — они звучали теперь не только в коридоре, но и в голове, словно метроном, отсчитывающий последние минуты моего рассудка. На рассвете решился. Раз уж оно следует за мной, пора выяснить правила игры. Я вернулся в старый дом. Дверь нараспашку. Замок вырван с мясом. Внутри — запах сырости и чего‑то сладковатого, тошнотворного. Следы на полу уже не детские — мои собственные, босые, грязные, будто я бродил здесь всю ночь. Но я точно знал: меня тут не было. Поднялся на второй этаж. В спальне всё перевернуто. Зеркало разбито, осколки усыпали кровать. И посреди хаоса — мой детский альбом, раскрытый на той самой странице. Фото, где за плечом маленького меня темнеет силуэт. Только теперь на снимке что‑то изменилось. Рука, лежавшая на моём плече, сдвинулась. Сжала ткань рубашки. А глаза силуэта… они смотрели прямо в объектив. В меня. — Хватит прятаться, — произнёс я вслух. Голос дрожал, но я заставил себя стоять прямо. — Что тебе нужно? Тишина. Потом — скрип половицы за спиной. Медленно обернулся. В дверном проёме стоял мальчик. Я. Семилетний. Только взгляд у него был не детский — холодный, расчётливый. — Ты бросил меня здесь, — сказал он. — В темноте. Когда испугался. — Я был ребёнком, — выдохнул я. — Я не понимал… — А теперь понимаешь? — он шагнул вперёд. — Ты думал, страх можно просто оставить позади? Забыть? Он растёт. Кормится. И теперь он я. Он протянул руку. На ладони лежала пуговица — та самая, что пропала с моей рубашки вчера. — Каждый раз, когда ты бежишь, — продолжил мальчик, — я становлюсь сильнее. Каждый раз, когда боишься, — я приближаюсь. Я сжал кулаки. — Нет. — Что? — Нет, — повторил я громче. — Ты не «я». Ты — то, чего я боялся. То, что прятал. Но больше — нет. Мальчик нахмурился. Его фигура дрогнула, как отражение в потревоженной воде. — Не смей… — зашипел он. Я сделал шаг вперёд. — Я помню, почему испугался тогда. Помню, как темнота казалась живой. Но это была просто темнота. А ты… ты — только эхо. Его черты поплыли. Он закричал — звук рванулся из стен, из пола, из самого воздуха, — но я не отступил. — И я больше не боюсь. Тишина обрушилась мгновенно. Мальчик замер. Его лицо исказилось в гримасе ярости — и рассыпалось, как песок. Вместе с ним исчезли следы на полу, трещины в стенах, запах гнили. Остался только я. И тишина. Я глубоко вдохнул. Выдохнул. И впервые за много лет не услышал шагов.