Подготовка к матчу и его последствия.

Воздух в раздевалке можно было резать ножом — он был густым от пота, запаха разогревающих мазей и тяжелого, свинцового бессилия. Последняя неделя превратилась в бесконечный цикл из боли и изнурения. Кевин, одержимый предстоящим матчем в Европе, словно забыл, что они — люди, а не машины. Он гонял их так, будто на кону стояла не просто победа, а их собственные жизни, словно они готовятся не к игре с противниками, а с целым составом всех Воронов. Лисы уходили с корта медленно, словно тени. Слышался только хлопок двери и тяжелые шаги. Нил не дошел до скамейки. Он просто сполз по стене в дальнем углу, где холодный кафель стыковался с полом. Спина горела, а плитка приятно холодила сквозь пропитанную потом джерси. Перед глазами плыли темные пятна, а в ушах стоял гул от собственного бешеного колотящегося сердца. Каждое движение стоило титанических усилий; мышцы дергались в мелком, неконтролируемом спазме. Тишину помещения нарушил тихий шаг. Эндрю не ушел со всеми. Он замер в паре шагов, глядя на медно-рыжую макушку своего (не) парня забившегося в угол. Его собственные глаза, обычно пустые и холодные, сейчас выдавали предельную степень износа — веки отяжелели, а в глубине зрачков плескалась глухая усталость. Эндрю медленно, преодолевая сопротивление задеревенелых суставов, опустился на корточки рядом. Тихий шипение сорвалось с его губ — колени отозвались острой болью. Он ничего не сказал. Просто протянул руку и накрыл ладонью макушку Нила. Пальцы скользнули вниз, к шее, зарываясь в мокрые, спутанные пряди. Большой палец лег на сонную артерию. Пульс под кожей Нила колотился как загнанная птица — рвано, слишком быстро, на грани. — Перебор, — хрипло, почти шепотом произнес Эндрю. Голос после тренировки звучал надтреснуто, хрипло, еле слышно. Нил с трудом разлепил веки, пытаясь сфокусироваться на лице напротив. — Еще… жив, — выдохнул он, и этот короткий звук отозвался болью в легких, однако он тупо попытался изобразить улыбку, но не вышло. Нил лишь подался руке Эндрю навстречу. Эндрю дернул уголком рта — это не была улыбка, скорее судорога. Он поднялся, цепляясь за стену, и протянул руку Нилу. Джостен попытался встать, но ноги просто отказались его держать. Единственное, на что хватило сил — это подняться на колени. Нил качнулся вперед и просто уткнулся лицом в живот Миньярда, тяжело дыша в плотную ткань его футболки. Эндрю замер. Он не отстранился, хотя ненавидел липкий пот и чужую слабость. Вместо этого он выдохнул, позволяя своим плечам чуть опуститься, и снова запустил пальцы в медно-рыжие волосы парня. Он медленно, почти бережно перебирал их, игнорируя то, как сильно дрожат его собственные руки. — Кевин… да пошёл он... — глухо пробормотал Нил, не поднимая головы. Его лоб горел, прижатый к телу Эндрю. — Именно, — ответил Миньярд, продолжая свои медленные, успокаивающие движения. — Я не позволю ему сломать то, что еще не доломал я. В этой тишине, нарушаемой только свистящим дыханием Нила, время словно замерло. Вечерний свет ламп в раздевалке казался слишком ярким, а холод кафеля — единственной реальностью. Эндрю продолжал стоять, поддерживая Нила, отдавая ему ту малую толику сил, что остались в нем самом, пока пульс под его пальцами медленно, очень медленно не начал приходить в норму. — Идем, наркоман, — тихо сказал Эндрю, когда дрожь в плечах Нила утихла. — У нас еще есть время, прежде чем этот фанатик завтра снова вспомнит о нас. Нил лишь крепче зажмурился на секунду, впитывая это редкое, почти канонично-уютное в своей грубости тепло, прежде чем найти в себе силы оторваться и попытаться встать.