Соседи по космосу

Чон Чонгук всегда считал, что тишина — это самая дорогая валюта в мире. В свои десять лет он не интересовался футболом или разбитыми коленками. Его миром были пожелтевшие страницы энциклопедий и запах старой бумаги. Он был альфой, но альфой странным — тихим, сосредоточенным, почти прозрачным для сверстников. Все изменилось в душный июльский полдень, когда к соседнему дому подъехал грузовик с вещами. Чонгук читал «Краткую историю времени» Хокинга (в детском издании, но всё же), когда снаружи раздался грохот, а затем — звонкий, почти музыкальный смех. Он нахмурился и выглянул в окно.  У соседнего дома, который пустовал почти год, стоял ярко-синий грузовик. Из него выпрыгнул мальчишка в мешковатых шортах и футболке с огромным улыбающимся солнцем. Это был Ким Тэхен. Омега, который, казалось, привез с собой всё солнце этого города.  Через полчаса, когда Чонгук надеялся вернуться к черным дырам, в его окно прилетел бумажный самолетик. Затем второй. Третий застрял в раме. Чонгук, вздохнув, открыл створку. — Эй! — Тэхен сидел прямо на подоконнике своего дома, свесив ноги. Между их окнами было не больше трех метров. — Ты почему такой серьезный? У тебя там что, контрольная летом? — Я читаю, — сухо ответил Чонгук. — Про что? Про роботов? — глаза Тэхена загорелись. — Про космос. — О! Так мы соседи по космосу! — Тэхен широко улыбнулся, и Чонгук впервые увидел его «квадратную» улыбку. — Я Тэхен. Давай дружить? — Нет, спасибо, — Чонгук закрыл окно и задернул шторы. Он не знал, что этот момент станет началом его личного конца, или началом чего-то иного. Но Тэхен не знал слова «нет». Следующие несколько месяцев стали для Чонгука настоящим испытанием на прочность. Тэхен разработал целую стратегию по «выманиванию книжного червя».  Камни в окно. Тэхен кидал мелкую гальку ровно до тех пор, пока Чонгук не выглядывал. Как только это случалось, Тэхен показывал ему какую-нибудь диковинку: то пойманного в банку жука, то новый выпуск комикса, то просто смешную рожу. Записки на заборе. Поскольку дома стояли близко, Тэхен оставлял на общем заборе конфеты или короткие послания: «Сегодня отличные облака, выходи смотреть», «Моя мама испекла печенье, я спрятал одно для тебя под кустом роз».  Тактика «Прилипала». Стоило Чонгуку выйти в магазин или библиотеку, Тэхен магическим образом оказывался рядом. Он шел за ним, прыгая через трещины в асфальте, и без умолку болтал.

***

— Чонгуки, а ты знал, что киты поют песни? — спрашивал Тэхен, заглядывая альфе в лицо. — Знал. — А ты знал, что если долго смотреть на Луну, можно увидеть кролика? — Это оптическая иллюзия, Тэхен. — Нет, это кролик! Просто он тоже любит тишину, как ты. Однажды Тэхен зашел слишком далеко. Он залез на старую яблоню, которая росла как раз на границе их участков. — Посмотри на меня! Я капитан космического корабля! — кричал он, раскачиваясь на ветке. Чонгук, наблюдавший за этим из сада, чувствовал странное беспокойство. Его природа альфы, еще не проснувшаяся до конца, уже тогда начинала ворчать где-то в подсознании: «Этот шумный омега упадет». И он упал. Ветка хрустнула, и Тэхен с глухим звуком приземлился на траву. Он не заплакал, но его коленка была сильно содрана, а в глазах стояли слезы шока. Чонгук, отбросив книгу, подбежал к нему. — Ты идиот, Ким Тэхен. Я же говорил, что она старая. Он помог Тэхену подняться, почти дотащил его до своего крыльца и сам обработал рану перекисью. Тэхен шипел, кусал губы, но смотрел на Чонгука с таким обожанием, что альфе стало не по себе. — Ты спас меня, Гуки, — прошептал Тэхен, когда пластырь с супергероями (который Тэхен сам же когда-то подарил Чонгуку «на всякий случай») украсил его колено. — Я просто не хотел, чтобы ты орал у меня под окнами, — буркнул Чонгук, но руку от плеча Тэхена убрал не сразу. В тот вечер Тэхен впервые остался у него дома. Они сидели на полу в комнате Чонгука, и Чонгук, к своему удивлению, не читал. Он показывал Тэхену, как правильно играть в геройчиков на компьютере. Тэхен жал на все кнопки подряд, смеялся, когда его армия проигрывала, и совершенно не соблюдал тишину. Но Чонгук вдруг поймал себя на мысли, что его комната больше не кажется ему такой уютной, когда Тэхен уходит. К двенадцати годам их дружба стала легендой в округе. «Тихий Чонгук и его хвостик Тэхен» — так их называли. Тэхен вырос в красивого, милого омегу, чей запах начинал оформляться в нечто сладкое и цветочное. Чонгук же становился всё более закрытым для окружающих, но для Тэхена он был открытой книгой. Они проводили вместе всё свободное время. — Гуки, пойдем в парк? Там открыли новую площадку! — У меня проект по химии, Тэ. — Я помогу! Я буду твоим ассистентом. Буду подавать пробирки и делать «бум»! И Чонгук сдавался. Всегда сдавался. Он позволял Тэхену вытаскивать себя на улицу, кормить мороженым, которое всегда капало на его чистые рубашки, и соглашался слушать странную музыку, которую Тэхен находил в интернете. Тэхен стал тем, кто научил Чонгука, что жизнь — это не только формулы. Что дождь пахнет счастьем, если под ним танцевать. Что видеоигры — это отличный способ выпустить пар после сложной недели.  Но была одна вещь, которую Чонгук не замечал. Каждый раз, когда они засыпали на одной кровати после долгого марафона в приставку, Тэхен долго смотрел на спящее лицо друга. Он осторожно касался волос Чонгука, вдыхая его начинающий крепнуть запах дерева и шоколада. Для Чонгука это была дружба — самая крепкая, нерушимая, вечная. Для Тэхена это уже тогда становилось чем-то, что выжигало его изнутри. Он был омегой, который отдал свое сердце альфе, который слишком любил книги, чтобы прочитать то, что было написано у него прямо перед глазами. Так прошли годы. Тэхен стал его тенью. Его смехом. Его единственным связующим звеном с реальностью. К пятнадцати — Чонгук уже не мог вспомнить, как это — засыпать, не получив перед этим глупую смс-ку «Спокойной ночи, книжный червь».

***

К девятнадцати годам их мир, когда-то ограниченный забором между двумя домами, расширился до размеров выпускного класса школы. Чон Чонгук превратился в статного, широкоплечего альфу. Его взгляд стал еще более пронзительным, а голос — низким и бархатным. Но внутри он остался тем же мальчишкой, который прятался в формулах от реальности. Он всё так же занимал первую парту, и его рюкзак всегда был набит учебниками. Тэхен же стал воплощением изящества. Его омежья природа расцвела: мягкие черты лица, золотистая кожа и запах черешни, который теперь стал настолько отчетливым, что другие альфы в коридорах невольно оборачивались ему вслед.  Но Тэхен видел только одного альфу. Их ритуалы почти не изменились. Тэхен всё так же каждое утро заходил за Чонгуком, заставляя того отрываться от повторения параграфа по биологии. — Гуки, ты опять не завтракал? — Тэхен привычно впихивал ему в руку сэндвич, упакованный в фольгу. — Твой мозг просто отключится на втором уроке, если ты не съешь хоть что-то, кроме знаний. Чонгук ворчал, но позже, в школе, покорно жевал сэндвич. Для него это было естественным, как дыхание. Тэхен всегда был рядом. Тэхен всегда заботился. Чонгук настолько привык к этой преданности, что перестал ценить её уникальность. Он считал, что их дружба — это константа, закон природы, который невозможно нарушить.

***

Однажды вечером, за несколько месяцев до выпускного, они сидели в комнате Чонгука. Чон готовился к вступительным экзаменам, а Тэхен лежал на его кровати, листая какой-то журнал, но на самом деле — не сводя глаз с затылка друга. — Гуки... — тихо позвал Тэхен. — М-м? — не оборачиваясь, отозвался альфа. — Ты когда-нибудь думал о том, что будет после школы? Мы ведь... мы ведь всё равно будем вместе? Ну, в смысле, рядом? Чонгук наконец повернулся. Его глаза за линзами очков (он надевал их, когда долго читал) выглядели непривычно серьезными. — Тэ, мы соседи. Мы дружим девять лет. С чего бы что-то изменилось? Ты поступишь на свой факультет искусств, я — на инженерию. Будем видеться по вечерам. Не неси чепухи. Тэхен сглотнул ком в горле. «Дружба». Опять это слово. Тэхен страдал. Каждая случайная улыбка Чонгука другой омеге в коридоре школы отзывалась физической болью. Он боялся признаться, потому что потерять дружбу с Чонгуком было равносильно потере кислорода. — А если у меня появится кто-то? — голос омеги дрогнул. — Альфа. Ну, настоящий альфа, с которым я создам пару? Чонгук на мгновение замер. Мысль о том, что в комнате Тэхена, в его жизни, появится кто-то другой, вызвала странный, неприятный укол где-то под ребрами. Но он, как истинный логик, быстро подавил это чувство. — Это нормально. Все омеги находят пару. На нашу дружбу это не повлияет. Тэхен отвернулся к стене, чтобы Чонгук не видел, как в его глазах блеснули слезы. «На нашу дружбу это не повлияет». Он хотел закричать: «Дурак! Я хочу, чтобы ты был этим альфой! Я хочу, чтобы ты смотрел на меня не как на соседа по парте, а как на своего омегу!».  Но он промолчал. В ту ночь Тэхен понял: Чонгук не просто не видит его любви. Он даже не допускает мысли о ней.

***

Пак Богом ворвался в их жизнь в конце учебного года. Переведенный из другой школы, он был прямой противоположностью Чонгуку. Богом не прятался за учебниками. Он был капитаном команды по лакроссу, душой компании и, что самое важное, он был открыто заинтересован в Тэхене. Впервые за много лет внимание Тэхена было переключено.  Сначала Чонгук даже не придал этому значения. Ну, появился какой-то парень, ну, ходит хвостиком за Тэхеном. «Тэхен общительный, ему нужны новые друзья», — убеждал себя Чонгук. Но раздражение росло с каждым днем.  Раздражало, когда Богом приносил Тэхену кофе. Раздражало, когда Богом смешил его так, что Тэхен заливался своим особенным, колокольчиковым смехом — смехом, который Чонгук считал только своим. Раздражало, когда запах Богома — тяжелый, навязчивый — оставался на одежде Тэхена. В один из вторников Тэхен пришел к Чонгуку позже обычного. Он выглядел потерянным, его пальцы нервно перебирали край худи. — Гук... Богом позвал меня на свидание. Официально. Он... он хочет, чтобы мы стали парой. Чонгук почувствовал, как внутри всё заледенело. Это был момент, когда он должен был всё бросить. Должен был сказать: «Нет, не ходи. Будь со мной». Его внутренний альфа вздыбился, почуяв угрозу. Но человеческая часть, привыкшая всё анализировать и подавлять, сработала быстрее. Чонгук испугался. Испугался того, что если он проявит чувства сейчас, их мир изменится навсегда. И он выбрал самый худший путь — безразличие. Он перевернул страницу учебника, даже не глядя на Тэхена. — И что? Ты пришел за разрешением? — Я... я просто хотел узнать твое мнение. Для меня это важно, — голос Тэхена был едва слышным. Чонгук пожал плечами, чувствуя, как сердце колотится о ребра. — Слушай, Тэ. Мне вообще на это пофиг. Ты взрослый омега. Если тебе нравится этот парень — встречайся. Зачем ты меня отвлекаешь от подготовки к тесту? Тишина, последовавшая за этими словами, была страшнее любого крика. Тэхен стоял, не шевелясь. Казалось, он перестал дышать. Каждое слово Чонгука резало по живому, уничтожая последнюю надежду.  «Пофиг». — Я понял, — Тэхен кивнул, и его голос внезапно стал абсолютно ровным и холодным. — Прости, что отвлек тебя от действительно важных вещей. Больше не повторится. Он ушел, даже не закрыв за собой дверь. Чонгук сидел, уставившись в книгу, пока строчки не расплылись перед глазами. Он не знал, что только что собственноручно сжег мост, по которому они ходили друг к другу девять лет. Начиная со следующего утра, жизнь Чонгука превратилась в ад.  Тэхен не зашел за ним. Чонгук прождал его десять минут у двери, постоянно поглядывая на часы, а потом увидел из окна, как Тэхен садится в машину Богома. В школе Тэхен больше не подходил к его парте. На переменах он стоял в окружении друзей Богома, и хотя он улыбался, Чонгук видел — эта улыбка не доходила до глаз. Но хуже всего было то, что Тэхен перестал смотреть на Чонгука. Совсем. Будто на месте альфы образовалась дыра в пространстве. Чонгук пытался учиться, но знания больше не приносили удовлетворения. Без Тэхена книги превратились в груду бумаги.  — Эй, Чонгук, пойдешь в пятницу на вечеринку? — спросил его как-то одноклассник. — Нет, — отрезал Чон. — А жаль. Богом говорит, что они с Тэхеном там объявят о себе как о паре... Чонгук едва сдержался, чтобы не ударить этого парня. Весь его мир начал разваливаться. Он приходил домой, и его комната казалась ему склепом. Он ложился спать и чувствовал, как не хватает веса другого тела на кровати, не хватает запаха черешни. Он начал беситься по мелочам. Его раздражал вкус еды, громкая музыка у соседей, даже тихий шелест страниц собственного учебника. Он медленно осознавал страшную истину: он не «любил учиться». Он любил учиться, пока рядом был Тэхен. Тэхен был его якорем, его связью с землей. Без него Чонгук просто улетал в холодный, безжизненный космос. — Мне не пофиг, — прошептал он однажды в пустой комнате, закрывая лицо руками. — Тэ... мне совсем не пофиг. Но Тэхен его не слышал. Он был слишком занят, пытаясь забыться в объятиях Богома, который с каждым днем становился всё более собственническим и настойчивым.

***

Дом, где проходила вечеринка, содрогался от басов. Запах дешевого пунша, пота и сотен смешанных феромонов ударил Чонгуку в нос, как только он переступил порог. Его внутренний альфа сразу ощетинился — слишком много чужих запахов, слишком много претендентов на пространство. Но он искал только одну — вишневую ноту, которая была для него компасом. Он нашел их в центре гостиной. Тэхен выглядел ослепительно красивым и... чужим. На нем были облегающие кожаные брюки и шелковая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц больше обычного. Он смеялся, держа в руке стакан, но Чонгук, знавший каждый изгиб его губ, видел: этот смех был защитной реакцией.  Рядом с ним, по-хозяйски положив руку на талию омеги, стоял Богом. Он что-то шептал Тэхену, и тот на мгновение прикрыл глаза, кивая. Чонгук замер у стены, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Он хотел подойти, сорвать эту руку с талии Тэхена и увести его домой, в их привычную тишину. Но он сам сказал: «Мне пофиг». И теперь он пил яд собственного безразличия. В разгар вечеринки музыка внезапно стихла. Богом поднялся на невысокий подиум у диванов, увлекая Тэхена за собой. Внимание всех присутствующих переключилось на них. — Эй, народ, минутку внимания! — выкрикнул Богом, сияя от гордости. — Я хотел сделать это официально. Многие из вас спрашивали, так вот — с сегодняшнего дня мы с Тэхеном официально вместе. Этот прекрасный омега наконец сказал мне «да». Толпа взорвалась криками и свистом. Богом притянул Тэхена к себе и поцеловал в висок.  Чонгук почувствовал, как мир вокруг него начал рушиться физически. Стены будто сдвинулись, сдавливая грудную клетку. В этот момент его взгляд встретился со взглядом Тэхена. Омега смотрел на него через всю комнату — долго, пронзительно, с какой-то отчаянной надеждой. Он будто давал Чонгуку последний шанс. Шанс крикнуть: «Нет!», шанс подойти и забрать его. Но Чонгук стоял как вкопанный. Его охватил паралич — страх признать, что он проиграл всё, во что верил. Он просто отвел взгляд первым. Тэхен горько усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любых слез. Он отвернулся к Богому и, притянув его за шею, поцеловал его в губы — на глазах у всех. На глазах у Чонгука. Чонгук не помнит как покинул комнату. Ему нужно было выйти на воздух, иначе он бы просто взорвался. Но в узком коридоре, ведущем к выходу, он столкнулся с Тэхеном. Тот шел на кухню, вероятно, за новой порцией напитка. Они замерли друг напротив друга. Запах черешни теперь был смешан с резким ароматом Богома, и Чонгука буквально затошнило от ярости. — Доволен? — хрипло спросил Чонгук, преграждая путь. — Ты о чем? — Тэхен поднял бровь, его лицо было как ледяная маска. — Я просто живу своей жизнью, Чонгук. Как ты и советовал. — Ты же его не любишь, Тэ. Ты просто... ты просто пытаешься мне что-то доказать! — Тебе? — Тэхен сделал шаг вперед, и его запах ударил Чонгуку в голову. — Не льсти себе. Тебе же «пофиг», помнишь? Ты сам это сказал. Так почему ты здесь? Почему ты смотришь на меня так, будто я в чем то виноват? Чонгук схватил его за плечи, прижимая к стене. — Потому что я не могу дышать, когда он касается тебя! Понятно тебе?!  Тэхен на секунду дрогнул, в его глазах вспыхнул знакомый огонек, но он тут же его погасил. Он с силой оттолкнул руки Чонгука. — Слишком поздно, Чонгук. Ты опоздал на девять лет. Раньше я бы умер за эти слова. А сейчас... сейчас мне просто противно. Иди читай свои книги. Там, наверное, написано, как вести себя, когда теряешь единственного человека, который тебя по-настоящему любил. Тэхен прошел мимо, задев Чонгука плечом. Альфа остался стоять в полутемном коридоре, слушая, как за стеной гремит музыка и празднуют чужое счастье.  В ту ночь он не вернулся к книгам. Он сидел на полу в своей комнате в полной темноте, глядя на соседнее окно. И когда к дому Кимов подъехала машина Богома, когда он увидел, как тот долго не выпускает Тэхена из объятий у двери... Чонгук впервые в жизни зарычал. По-настоящему. Громко. Как раненый зверь, который осознал, что его территория захвачена, а самое дорогое сокровище — украдено. После вечеринки Тэхен исчез из жизни Чонгука окончательно. Он сменил номер телефона. Он больше не смотрел в его сторону в школе. Он даже начал ходить другой дорогой, чтобы не сталкиваться с Чонгуком у ворот дома. Чонгук превратился в тень. Он похудел, под глазами залегли темные круги. Его раздражало абсолютно всё. Каждая мелочь: звук капающего крана, голос учителя, шелест страниц. Его внутренний мир, раньше такой структурированный и понятный, превратился в хаос. Он начал осознавать всё то, на что закрывал глаза годами. Он вспоминал, как Тэхен в десять лет приносил ему пластыри. Как в пятнадцать — Тэхен засыпал на его плече, пока они смотрели кино, а Чонгук боялся пошевелиться, чтобы не разбудить его. Как в восемнадцать — Тэхен смотрел на него в лунном свете, и в его взгляде было столько нежности, что можно было согреть всю планету. «Я любил его всё это время», — эта мысль ударила Чонгука в один из дождливых вечеров. — «Я просто принимал его как часть себя. Как руку или ногу. Ты не замечаешь их, пока их не отнимут». А Богом тем временем становился всё наглее. Он чувствовал слабость Тэхена, чувствовал, что тот не любит его по-настоящему, и пытался компенсировать это контролем. Он запрещал Тэхену общаться с определенными людьми, постоянно проверял его телефон. Тэхен увядал на глазах, но продолжал притворяться, лишь бы не возвращаться к боли, которую ему причинил Чонгук.

***

Чонгук сидел за столиком у окна, напротив омеги по имени Субин. Субин был милым, тихим и пах пудрой — аромат, который совершенно не цеплял Чонгука. Альфа кивал невпопад, его взгляд постоянно соскальзывал в сторону, пока он не замер. В дальнем углу кафе, в полумраке, сидели Тэхен и Богом. Чонгук почувствовал, как внутри всё сжалось. Тэхен выглядел изможденным. Он сидел, ссутулившись, и едва притрагивался к своему чаю. Богом же, напротив, выглядел возбужденным и... агрессивным. Он что-то настойчиво доказывал Тэхену, его голос становился всё громче. — Послушай, Тэ, мы же пара, — донеслось до Чонгука резкое слово Богома. — Хватит строить из себя недотрогу. Богом схватил Тэхена за подбородок, заставляя смотреть на себя. Чонгук увидел, как Тэхен попытался отстраниться, как его пальцы судорожно вцепились в край стола. Но Богом был сильнее. Он грубо притянул омегу к себе, пытаясь поцеловать, игнорируя явное нежелание Тэхена. В этот момент в голове Чонгука что-то коротнуло. Все формулы, все правила этикета, вся его сдержанность испарились. Его зрение сузилось до одной точки — руки Богома на лице его Тэхена. Чонгук вскочил так резко, что стул с грохотом повалился на пол. Он не слышал испуганного вскрика Субина. В три прыжка он преодолел расстояние между столиками. — Руки убрал, — прорычал Чонгук. Это был не голос студента-отличника. Это был рык альфы, чью территорию осквернили. Богом поднял голову, усмехаясь: — Опять ты? Ты же тот книжный червь. Проваливай в свою библиотеку, пока... Договорить он не успел. Чонгук вложил в удар всю ярость последних недель, всю боль от тишины в своей комнате. Кулак врезался Богому в челюсть, и тот буквально вылетел со стула, опрокинув стол с посудой. Звон разбитого стекла заполнил кафе. — Чонгук! Что ты творишь?! — закричал Тэхен, вскакивая. Его трясло. Чонгук не произнес ни слова. Он схватил Тэхена за запястье и, не обращая внимания на его протесты и крики Богома, потащил к выходу. Его хватка была стальной. Он буквально запихнул Тэхена в свою машину и заблокировал двери. Чонгук рванул с места, вжимая педаль в пол. — Ты поехавший! Открой дверь! Я ненавижу тебя, Чон Чонгук! — Тэхен бился в истерике, ударяя кулаками по приборной панели. — Зачем ты это сделал? Тебе же наплевать! Ты сам сказал! Почему ты портишь мне жизнь сейчас?! Чонгук молчал, его челюсти были сжаты так крепко, что скулы болели. Он не знал, как выразить словами тот хаос, который творился в его душе. Он просто вез его домой. Туда, где всё началось. Туда, где они были счастливы. Когда машина затормозила у их домов, Тэхен не выдержал. Он закрыл лицо руками и зарыдал — громко, навзрыд, выплескивая всю боль этих лет. — Уходи... — всхлипывал он. — Просто оставь меня в покое. Я больше не могу... не могу притворяться. Чонгук заглушил мотор. В машине стало тихо, слышно было только тяжелое дыхание альфы и всхлипы омеги. Чонгук медленно повернулся к нему. — Тэ... давай вернем всё назад. Пожалуйста. Я... я не знал, что мне будет так плохо без тебя. Давай снова будем как раньше? Тэхен поднял на него глаза, полные слез и гнева. — Как раньше? Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы я снова сидел рядом с тобой и смотрел, как ты читаешь, зная, что я никогда не буду для тебя ничем большим, чем «сосед»?  Тэхен сорвался на крик: — Я люблю тебя, придурок! Люблю настолько сильно, что задыхаюсь по ночам! Я не могу быть твоим другом, потому что каждое твое прикосновение, каждый твой взгляд — это пытка для меня, когда я знаю, что ты не чувствуешь того же! Я ушел к Богому, чтобы просто выжить, чтобы заглушить эту любовь! Но ты... ты даже этого мне не дал сделать! Чонгук замер. Эти слова, которые он подсознательно ждал всю жизнь, наконец были произнесены. И в этот момент пелена упала с его глаз. Он увидел перед собой не просто «шумного Тэхена». Он увидел омегу, который был его смыслом, его светом, его единственной истиной. Чонгук медленно протянул руку и коснулся щеки Тэхена, стирая слезы. — Я слепой идиот, Тэ, — тихо прошептал он, и его голос дрожал от нежности. — Я прятался в книгах, потому что боялся реальности. Боялся признать, что ты — это всё, что мне нужно. Он придвинулся ближе, его запах шоколада и дерева стал окутывать Тэхена, успокаивая его. — Я не хочу дружить, Тэхен. Я хочу тебя всего. Ты давно занял мои мысли и мое сердце. Я придурок, потому что не понимал этого, пока ты был рядом. Я думал, что ты — это часть меня, как дыхание. Мы же не замечаем, как дышим, пока не начнем тонуть. Без тебя я тону, Тэ. Чонгук заглянул ему прямо в душу. — Я люблю тебя. Люблю твой шум, твой смех, твой запах дикой черешни. Ты — пророк внутри моего сердца, который всё это время знал правду, пока я пытался найти её в учебниках. Я люблю своего до ужаса надоедливого соседа. Я люблю тебя, Ким Тэхен. Тэхен замер, его дыхание перехватило. В глазах Чонгука он увидел столько искренности и жажды, что все его сомнения мгновенно рассыпались. Чонгук медленно, давая омеге время отстраниться, приблизился к его губам. Но Тэхен не отстранился. Напротив, он сам подался вперед, сокращая последние миллиметры. Их первый поцелуй был вкусом искупления. В нем было всё: десять лет ожидания, горечь разлуки и сладость осознания. Это не было похоже на фильмы. Это было лучше. Это было возвращение домой. Через пару дней был второй поцелуй — утром на крыльце, когда они вместе пили кофе. Пятый — в библиотеке, где Чонгук наконец-то отложил книгу, чтобы обнять своего омегу. А дальше... дальше никто не считал. Богом исчез из их жизни так же быстро, как и появился, не решившись больше связываться с альфой, который нашел свою истинную пару. Чонгук всё так же любил учиться. Но теперь его главной книгой был Тэхен. Он изучал его каждый день — каждый изгиб тела, каждую нотку запаха, каждое движение души. А Тэхен больше не задыхался по ночам. Он спал спокойно, прижавшись к самому родному и самому любимому альфе на свете. Потому что они знали: эта любовь у них первая. И она точно будет последней.