запах дождя и клевера

Хван Хенджин ненавидел осень. Он ненавидел её с той фанатичной страстью, с которой котяры ненавидят воду, а альфы — отказы в течке. Осенью его идеальная шерсть — густая, рыжевато-белая, достойная отдельного поста в инстаграме — превращалась в мокрую тряпку. Уши обвисали, хвост терял объем, и Хенджин чувствовал себя не гордым лисом-кицунэ, а дохлой дворнягой, которую вытащили из лужи. — Твою мать, — выдохнул он, когда очередная капля с козырька подъезда приземлилась точно ему за шиворот. Он стоял под козырьком своего дома, сжимая в руках телефон, на котором светилось уведомление: «Ваш заказ из „Кофе-ин“ будет доставлен через 15–20 минут. Пожалуйста, будьте на связи». На улице лило так, будто небесная канцелярия решила устроить потоп в отдельно взятом районе Сеула. — Да ну нахрен, — решил Хенджин и рванул через дорогу. «Кофе-ин» работал круглосуточно. Хенджин бывал там пару раз, когда доставка тупила, но обычно ночью он сидел дома, рисовал, смотрел дорамы и ныл в твиттер. Ночные вылазки были не его историей. Слишком много альф, у которых вечером сносит крышу, и слишком мало желания с ними связываться. Он влетел в кофейню, отряхиваясь, как мокрая курица. Вернее, как мокрый лис. Капли с его ушей полетели во все стороны, и Хенджин поморщился, прижимая уши к голове и пытаясь пальцами придать им достойную форму. Внутри было тепло. Пахло корицей, ванилью, свежемолотым кофе и еще чем-то… приятным. Чистым. Хенджин втянул носом воздух, пытаясь определить запах, но барьерная защита на его собственном шарфе (пропитанном специальным составом, блокирующим запахи) работала слишком хорошо. Ладно, неважно. — Американо, — бросил он, подходя к стойке и даже не глядя на бариста. — Большой. Три сиропа. — Так, — раздался низкий голос с хрипотцой. Голос, от которого у Хенджина почему-то дернулся кончик хвоста под пальто. — Три сиропа — это уже не кофе, это компот. Тебе какой именно? Клубника, карамель, банан, ваниль, лесной орех… Хенджин поднял глаза. И всё. Дальше была только темнота. Шучу. Но близко к тому. За стойкой стоял парень. Самый красивый парень, которого Хенджин видел в своей жизни. Мягкие карамельные волосы падали на глаза, скрывая их, но когда парень поднял взгляд, Хенджин увидел глаза цвета тёмного шоколада с золотистыми крапинками. Из-под дурацкой шапочки бариста торчали тёмно-коричневые, почти чёрные уши. Волчьи. Пушистые, с тёмными кисточками на кончиках. А на лице… На лице была улыбка. Ямочки на щеках. Глубокие, смешные, такие, что хотелось ткнуть в них пальцем. И веснушки. Много веснушек, рассыпанных по носу и скулам, как капли карамельного сиропа. Хенджин моргнул. Его собственный хвост, который он так старательно прятал, дёрнулся под пальто, выдавая его с потрохами. — Эй, — парень помахал рукой перед его лицом. — Ты уснул? Сироп какой? — Карамель, — выдохнул Хенджин. — Три карамели. Слушай, а ты… ты всегда здесь работаешь? — Ага, — парень развернулся к кофемашине, и Хенджин увидел его хвост. Тёмно-серый, с подпалинами, пушистый, как у настоящего волка. Он слегка покачивался в такт движениям. — Ночная смена. Учусь днём, тут торчу ночью. Весело, блин. Студентам ночью спать надо, а я кофе варю для таких же ненормальных, как ты. — Я не ненормальный, — обиделся Хенджин. — У меня доставка тормозит, я просто… согреться забежал. — Ага, конечно, — парень обернулся, и его глаза хитро блеснули. — Слышь, а ты чего уши прячешь? Там тепло, тут тепло, сними уже шарф, а то задохнешься. Я Феликс, кстати. Ли Феликс. Он протянул руку через стойку. Хенджин помедлил секунду, потом снял шарф и пожал её. Ладонь у Феликса была тёплой, сухой, с мозолями на пальцах — видимо, от спорта или работы. — Хван Хенджин, — представился он. — Я не прячу, просто… замёрз. — Лис, что ли? — Феликс кивнул на его уши. Уши Хенджина были рыжевато-белыми, с характерными кисточками на кончиках. — Красивые. Я волк, сам понимаешь. Серый. Скучный. — Ничего не скучный, — вырвалось у Хенджина раньше, чем он успел подумать. — У тебя хвост красивый. Феликс моргнул, потом заржал в голос. — Спасибо, лис. Твой американо с тройной карамелью. Будешь замерзать в своей норе — приходи, согрею. Он подмигнул. Хенджин почувствовал, как щёки заливает краска. Он схватил стаканчик, буркнул «спасибо» и вылетел из кофейни быстрее, чем вбежал. Дождь всё ещё лил. Но теперь Хенджину было почему-то тепло.

***

Неделю Хенджин держался. Он убеждал себя, что ему не нужно тащиться ночью в дурацкую кофейню, что кофе он может сварить и дома (пусть и хуже), что этот волк с ямочками на щеках просто… просто случайный бариста, с которым он больше никогда не пересечётся. На восьмой день он сдался. Дождь снова моросил, когда он толкнул дверь «Кофе-ин». Внутри было пусто, только за стойкой маячила знакомая фигура. — О, — Феликс поднял голову от телефона, и его лицо расплылось в улыбке. Ямочки стали глубже. — Лис вернулся. А я уж думал, ты меня забыл. — Кофе закончился, — буркнул Хенджин, усаживаясь на высокий стул у стойки. — Домашний — говно. — Критикуешь — предлагай, — Феликс подпёр щёку рукой, с интересом разглядывая его. — Или плати. Тебе как обычно? Компот из трёх сиропов? — Иди ты, — беззлобно огрызнулся Хенджин, но улыбнулся. — Да, как обычно. Только сегодня без карамели, с ванилью. Три ванили. — У тебя диабет будет, — заметил Феликс, принимаясь за работу. — Не будет, я лис, у нас метаболизм ого-го. Они болтали. Сначала о кофе, потом о погоде, потом о том, какой идиотизм — учиться на дизайнера (Хенджин) и на педагога (Феликс), когда вокруг столько альф, которые считают, что мир должен крутиться вокруг их члена. — Серьёзно, — Феликс яростно тёр чашку, хотя та была уже идеально чистой. — Вчера один припёрся. Час ночи. Пьяный в хлам. И давай мне рассказывать, какой он крутой альфа и как мне повезло, что я бета, а то бы он меня уже имел на этой стойке. Я ему: «Чувак, я волк. Если хочешь, могу показать, как я кусаюсь». Он побелел и свалил. Хенджин прыснул в стаканчик. — Бедный. Я тоже бета, но у меня вечно проблемы с альфами в метро. Подойдут, начнут нюхать, типа «ой, а вы случайно не омега? пахнет омегой». Я им: «Отвалите, я на блокаторах, и вообще, кошачьих трогать нельзя, у меня когти». — А они? — А они тупые. Приходится иногда показывать. Феликс заржал, откидывая голову назад, и его волчьи уши смешно затряслись. — Лис, ты золото. Слушай, а почему ты вообще на блокаторах? Боишься течки? Хенджин замер. Вопрос был личным. Слишком личным для ночного трепа в кофейне. Но Феликс смотрел на него открыто, без грязи, без пошлого намёка, и Хенджин почему-то ответил: — Боюсь, что не смогу себя защитить. Что альфа будет сильнее, и всё. А кусаться я не люблю — шерсть портится. Феликс понимающе кивнул. — Я тоже. У меня брат альфа, он меня с детства учил драться. Но когда течка… мозги отключаются. Страшно, что в таком состоянии попадётся кто-то, кому плевать на согласие. Они помолчали. — Ты хороший, — вдруг сказал Хенджин. — Редко таких встретишь. Феликс улыбнулся, и его ямочки стали такими глубокими, что Хенджину захотелось закопаться в них и жить там. — Ты тоже, лис.

***

— Ты куда намылился? Хёнджин замер с курткой в руках и медленно обернулся. В дверях его комнаты стоял Чонин. Младший брат, тоже лис, только белый, как снег, и с вечно сонной мордой. Сейчас он смотрел на Хенджина с подозрением, прищурив золотистые глаза. — Никуда, — соврал Хенджин. — Ага, — Чонин скрестил руки на груди. Его пушистый белый хвост нервно дёргался. — Ты последние две недели каждую ночь куда-то тащишься. Возвращаешься и улыбаешься, как дурак. У тебя кто-то появился? — Нет! — Врёшь. — Не вру! — Врёшь, у тебя уши краснеют. Хенджин инстинктивно схватился за уши. Они и правда горели. Чонин довольно усмехнулся. — Так, братец, колись. Альфа? Бета? Омега? — Я сам омега, идиот, — фыркнул Хенджин. — Просто… есть один знакомый. Бариста в кофейне. Волк. — Волк? — Чонин присвистнул. — Ого, замахнулся на псовых. И как он? — Красивый, — выдохнул Хенджин, и сам удивился, как легко это вырвалось. — У него веснушки. И ямочки. И голос… слушай, ты зачем пришёл? — Соскучился, — Чонин пожал плечами. — Думал, может, в кино сходим. Но раз у тебя там волк с ямочками, я пас. Иди, только презервативы не забудь. — Чонин! — А что? Я за тебя волнуюсь! — брат уже уходил, но на пороге обернулся. — Если что, я его покусаю. Я хоть и мелкий, но лисы — те ещё засранцы. Хенджин закатил глаза, но улыбнулся.

***

В кофейне было шумно. Хенджин удивился — обычно ночью тут пусто, а сегодня за столиками сидели несколько человек. Феликс метался за стойкой, но увидев Хенджина, улыбнулся и махнул рукой. — Лис! Подожди пять минут, я сейчас! Хенджин кивнул и сел за свободный столик у окна. Наблюдать за Феликсом за работой было… завораживающе. Как он ловко управлялся с кофемашиной, как улыбался клиентам, как его хвост слегка покачивался в такт движениям. Через десять минут наплыв схлынул, и Феликс выдохнул, подходя к Хенджину. — Извини, бешеный вечер. У студентов сессия, все кофе жрут литрами. Тебе как обычно? — Ага, — Хенджин проводил взглядом уходящую компанию. — Слушай, а твой брат… Чан, кажется? Он тоже волк? — Альфа-волк, — Феликс скривился. — Бесит иногда. Но вообще норм. Опекой достал, конечно. Вчера звонил семь раз: «Ты поел? Ты тепло оделся? Ты блокаторы сменил?» — Заботится. — Заботится, — согласился Феликс. — А у тебя есть кто? — Брат. Чонин. Тоже лис, белый. Младше. Тоже достав... следит, чтобы я «презервативы не забывал». Феликс поперхнулся кофе, который как раз пил. — Чего? — В смысле? — Хенджин покраснел. — Ой, блин. Это он так… волнуется. — Мило, — Феликс вытер рот тыльной стороной ладони. — Слушай, лис, а давай как-нибудь… ну, не в кофейне встретимся? Я в выходные не работаю. Можем в кино сходить или просто погулять. Хенджин моргнул. — Ты… это приглашение на свидание? — А что, похоже на приглашение на казнь? — усмехнулся Феликс. — Да, лис, я тебя приглашаю. Ты не против? Хенджин улыбнулся. Широко, открыто, так, что его собственные лисьи уши дрогнули. — Не против.

***

Их первое свидание случилось в следующий вторник. Феликс ждал у входа в парк, засунув руки в карманы толстовки. На нём были свободные джинсы, кепка, из-под которой торчали уши, и огромный шарф, закрывающий пол-лица. Но даже так Хенджин узнал бы его из тысячи. — Привет, — выдохнул Хенджин, подходя ближе. — Замёрз? — Нормально, — Феликс стянул шарф, и его веснушки ярко зарозовели на холоде. — Ты как? Красивый сегодня. Хенджин и правда старался: надел свой любимый свитер, который подчёркивал цвет глаз, уложил волосы так, чтобы уши смотрелись особенно пушисто, и даже слегка подвёл глаза. — Спасибо. Ты тоже. Они гуляли по парку, пахнущему прелыми листьями и сыростью. Говорили обо всём и ни о чём. Феликс рассказывал, как в детстве мечтал стать танцором, но родители сказали, что это «несерьёзно». Хенджин признался, что рисует комиксы и мечтает издать сборник. — Покажешь как-нибудь? — спросил Феликс. — Если не будешь смеяться. — Не буду. Обещаю. Они купили попкорн в киоске и сели на скамейку у пруда, кормить уток (хотя утки уже улетели, так что кидали крошки голубям). Феликс ел попкорн горстями, а Хенджин ловил себя на мысли, что не может отвести взгляд от его рук. Длинные пальцы, аккуратные ногти, родинка на запястье. — Лис, — вдруг сказал Феликс, не поворачивая головы. — Ты пялишься. — Нет. — Да. И мне нравится. Хенджин толкнул его плечом, но улыбнулся. Домой они шли в темноте, и где-то на полпути Феликс взял его за руку. Просто взял — и всё. Хенджин чуть не споткнулся на ровном месте. — Тёплая, — прокомментировал Феликс, сжимая его пальцы. — У лисов всегда тёплые лапы? — Лапы? — возмутился Хенджин. — У меня руки! — Ладно, руки, — Феликс засмеялся. — Красивые руки. Они шли молча, и это молчание было уютным, как одеяло. А потом из подворотни вышли трое. — О, смотрите, какие милашки, — раздался пьяный голос. — Песик и котик на свиданке. Хенджин замер. Трое альф. Пьяных, судя по запаху, который даже блокаторы не могли полностью скрыть. Они окружили их, скалясь. — Отвалите, — коротко бросил Феликс, задвигая Хенджина себе за спину. — Ой, какие мы грозные, — один из альф шагнул ближе и шумно втянул воздух. — Слушай, а от тебя пахнет... вкусно. Ты что, омега на блокаторах? А ну дыхни. — Я сказал — отвалите, — в голосе Феликса появились низкие, рычащие нотки. Его волчьи уши прижались к голове, хвост вздыбился. — Или что? — альфа шагнул к нему, и Хенджин увидел, как напряглись плечи Феликса. А потом Феликс двинулся. Он дрался, как волк — быстро, жёстко, без жалости. Удар в челюсть, подсечка, захват — первый альфа полетел на землю. Второй попытался зайти сбоку, но Феликс перехватил его руку и вывернул так, что тот взвизгнул. — Ещё раз подойдёте к нему, — прорычал Феликс, глядя на третьего, который уже пятился, — и я вас покусаю. Имейте в виду, я волк. У меня прививки все, но мало ли что в зубы попадёт. Третий альфа подхватил своих дружков и они ретировались быстрее, чем появились. Феликс обернулся к Хенджину. Он тяжело дышал, глаза горели, но в них не было злости — только беспокойство. — Ты как? Цел? — Я… — Хенджин смотрел на него во все глаза. — Ты офигенный. — Чего? — Феликс моргнул, сбитый с толку. — Ты защитил меня. Спасибо. Феликс выдохнул и улыбнулся — той самой ямочной улыбкой. — Лис, я всегда тебя защищу. Запомни это.

***

Месяц спустя Хенджин понял, что влюбился. Это случилось не в какой-то конкретный момент. Просто однажды утром он проснулся и понял: всё. Хана. Приплыли. Он хочет просыпаться рядом с Феликсом каждый день. Видеть его веснушки, гладить его уши, слушать его смех. Проблема была в том, что Феликс, кажется, чувствовал то же самое. И это пугало. Потому что их отношения всё ещё были «почти дружескими». Они встречались, гуляли, держались за руки, пару раз целовались — украдкой, быстро, словно боясь, что кто-то увидит. Но дальше не шли. И Хенджин знал почему. Блокаторы. Они оба сидели на препаратах, подавляющих запах и инстинкты. Это была защита. Но это же мешало им узнать, что они — истинная пара. — Слушай, — сказал Феликс однажды ночью в кофейне. Было пусто, они сидели за столиком, пили чай и болтали. — А что, если мы… ну… попробуем без блокаторов? Хенджин замер с чашкой у губ. — В смысле? — В прямом, — Феликс смотрел на него серьёзно, в его глазах не было привычной усмешки. — Мы встречаемся два месяца. Я... я чувствую к тебе что-то сильное. Очень. Но я не знаю, это я или инстинкты. Или мы вообще можем быть парой? Что, если мы созданы друг для друга, а блокаторы это глушат? — Страшно, — честно признался Хенджин. — Если мы не истинные, а просто... ну... понравились друг другу, то когда блокаторы слетят, всё может измениться. Ты можешь захотеть другого. Или я. — А если мы истинные? — тихо спросил Феликс. — Тогда мы теряем время. Хенджин молчал. Сердце колотилось где-то в горле. — Я боюсь, — прошептал он. — Я тоже, — Феликс накрыл его руку своей. — Но я хочу знать правду. С тобой. Не с кем-то другим. Хенджин поднял на него глаза. — Давай попробуем.

***

Они договорились на субботу. Феликс взял выходную смену. Хенджин соврал Чонину, что идёт к другу. Весь день он не находил себе места, рисовал и перерисовывал один и тот же набросок, пока Чонин не заглянул в комнату. — Ты чего дерганый? — Ничего. — Ага. — Чонин прищурился. — Брат, у тебя уши трясутся. Что случилось? Хенджин вздохнул и сдался. Рассказал всё. Чонин выслушал молча, потом присвистнул. — Охренеть. Вы серьёзно? Без блокаторов? — Да. — И если он не твой истинный, что тогда? Хенджин закусил губу. — Не знаю. Тогда... тогда, наверное, разойдёмся. Зачем мучить друг друга? Чонин подошёл и обнял его. Крепко, по-братски. — Дурак ты, Хенджин. Если вы друг друга выбрали без запахов, без инстинктов — значит, это и есть любовь. А истинность — это просто бонус. Понял? Хенджин уткнулся носом в плечо брата и выдохнул. — Понял.

***

Вечером он пришёл к Феликсу. Снимать блокаторы решили вместе. Феликс жил один в маленькой квартирке недалеко от кофейни — идеальное место, чтобы никто не мешал. — Готов? — спросил Феликс, когда они сели на диван. — Нет, — честно ответил Хенджин. — Но давай. Они синхронно проглотили таблетки-нейтрализаторы. Те, что выводят блокаторы из организма за час. — Есть хочешь? — спросил Феликс, пытаясь разрядить обстановку. — Я пиццу заказал. — Хочу. Они ели пиццу, смотрели какой-то фильм, но оба не могли сосредоточиться. Хенджин чувствовал, как внутри что-то меняется. Как будто пелена спадает с глаз. Запахи становились ярче, острее. Запах Феликса. Сначала он был слабым — дождь, клевер, что-то свежее. Но с каждой минутой он усиливался, раскрывался, становился глубже. И Хенджин понял, что сам пахнет иначе. Мёд, корица, тепло. Их запахи смешивались в воздухе, и это было… — Охренеть, — выдохнул Феликс, глядя на него расширенными глазами. — Ты чувствуешь? — Да, — прошептал Хенджин. — Ты пахнешь… домом. Я не знаю, как объяснить. Ты пахнешь тем, чего я всю жизнь искал. — И ты, — Феликс подвинулся ближе. Его зрачки были расширены, дыхание участилось. — Ты пахнешь так, что у меня мозги плавятся. Хенджин… я думаю, мы истинные. — Я знаю, — Хенджин улыбнулся сквозь слёзы, которые вдруг навернулись на глаза. — Я тоже знаю. Феликс потянулся к нему и поцеловал. В этом поцелуе не было нежности первых разов. В нём была страсть, голод, дикая, звериная тяга. Они целовались, как будто хотели съесть друг друга, и это было правильно. — Феликс, — выдохнул Хенджин в перерыве между поцелуями. — Феликс, мне нужно… я не могу… — Я знаю, — прохрипел Феликс. — Я тоже. Пойдём. Он подхватил его на руки и понёс в спальню. Комната Феликса была маленькой, но уютной. На стене висели постеры с группами, на полу валялись книги, а кровать была застелена тёмно-серым бельём. Феликс аккуратно опустил Хенджина на неё, нависая сверху. — Ты как? — спросил он, глядя в глаза. — Не передумал? — Ты издеваешься? — Хенджин дёрнул его за футболку. — Я месяц об этом думал. Раздевайся давай. Феликс засмеялся и стянул с себя футболку. Хенджин уже видел его без одежды — на пляже, например. Но сейчас, в полумраке спальни, при смешанном запахе их тел, это выглядело иначе. Плечи Феликса были широкими, грудь — гладкой, с дорожкой тёмных волос, уходящей вниз. На животе играли мышцы, а на боку Хенджин заметил шрам — длинный, тонкий, похожий на кошачий след. — Откуда это? — спросил он, проводя пальцем по шраму. — В детстве, — Феликс перехватил его руку и поцеловал пальцы. — Играли с братом, упал на забор. Не обращай внимания. Ты красивый. Хенджин и правда был красивым — Феликс думал это каждый раз, глядя на него. Сейчас, полулёжа на подушках, с растрёпанными платиновыми волосами и горящими глазами, он выглядел как существо из другого мира. Его лисьи уши дрожали, хвост нервно бил по покрывалу. — Иди сюда, — позвал Хенджин. Феликс лёг рядом, прижимаясь к нему всем телом. Кожа к коже. Запах к запаху. Хенджин выдохнул и уткнулся носом в его шею, вдыхая полной грудью. Дождь и клевер. Теперь к этому примешивалось что-то тёплое, мускусное — возбуждение. — Можно? — спросил Феликс, проводя рукой по его боку, по талии, ниже. — Можн… Хенджин не договорил, потому что Феликс поцеловал его снова, заглушая слова. Его рука скользнула под резинку домашних штанов, и Хенджин выгнулся, чувствуя, как пальцы смыкаются вокруг него. — Ох, — выдохнул он в поцелуй. — Феликс… — Тихо, тихо, — прошептал Феликс, двигая рукой. — Я здесь. Всё хорошо. Хенджин стонал, кусая губы, вцепляясь пальцами в плечи Феликса. Это было слишком хорошо. Слишком правильно. Он чувствовал, как внутри нарастает давление, как тело требует разрядки, но Феликс вдруг остановился. — Не сейчас, — сказал он, глядя на Хенджина потемневшими глазами. — Я хочу, чтобы ты кончил на мне. Внутри. По-настоящему. — Тогда трахни меня уже, — выдохнул Хенджин. — Я готов. Давно готов. Феликс усмехнулся и потянулся к тумбочке за смазкой. Хенджин следил за каждым его движением, и его хвост метался по кровати, выдавая нетерпение. — Повернись, — попросил Феликс. Хенджин перевернулся на живот, приподнимаясь на локтях. Он знал, как выглядит сейчас — хвост отведён в сторону, спина прогнута, уши прижаты. Идеальная поза. Феликс шумно выдохнул у него за спиной. — Ты меня убьёшь, — прошептал он, проводя рукой по его ягодицам, раздвигая их. — Только если будешь долго копаться, — огрызнулся Хенджин, но тут же застонал, почувствовав прохладную смазку и пальцы, проникающие внутрь. Феликс растягивал его медленно, осторожно, но Хенджину было мало. Он подавался назад, насаживаясь глубже, и Феликс шипел сквозь зубы. — Тише, лис, порвёшь себя. — Не порву, — Хенджин закусил губу. — Давай уже. Феликс убрал пальцы и приставил член к входу. Хенджин затаил дыхание. — Если больно — скажи, — прошептал Феликс, наклоняясь и целуя его между лопаток. — Не боль… Он вошёл. Хенджин закричал. Не от боли — от ощущения наполненности, правильности, завершённости. Феликс был внутри него, и это было то, чего он ждал всю жизнь. — Боже, — выдохнул Феликс, замирая. — Ты такой тугой. И горячий. Хенджин, ты чувствуешь? — Да, — прохрипел Хенджин. — Двигайся. Пожалуйста. Феликс начал двигаться. Медленно, плавно, давая привыкнуть. Хенджин стонал в подушку, сжимая простыни. Каждый толчок отдавался в позвоночнике искрами, заставляя тело дрожать. — Быстрее, — попросил он. — Сильнее. Феликс послушался. Он наращивал темп, входя всё глубже, всё резче, и Хенджин уже не сдерживал криков. Комната наполнилась звуками — шлепки кожи, стоны, сбитое дыхание, скрип кровати. Их запахи смешались в один, пьянящий, звериный. — Феликс, я… — Хенджин не договорил, потому что волк вдруг резко вышел и перевернул его на спину. — Хочу видеть твоё лицо, — прохрипел он, входя снова. Хенджин обхватил его ногами за талию, притягивая ближе. Феликс нависал над ним, тяжёлый, горячий, и смотрел в глаза. — Ты мой, — сказал он, и в его голосе звучала рычащая, первобытная уверенность. — Мой лис. Навсегда. — Твой, — выдохнул Хенджин. — Кончи в меня. Сделай своим. Это было то, что нужно. Феликс зарычал в голос, делая несколько глубоких, резких толчков, и Хенджин почувствовал, как внутри разливается тепло — горячее, обильное. Это стало последней каплей. Он кончил сам, даже не прикасаясь к себе, выгибаясь и крича имя Феликса. Они лежали, тяжело дыша, сплетённые в единое целое. Феликс всё ещё был внутри, и Хенджину не хотелось, чтобы он выходил. — Охренеть, — выдохнул Феликс, утыкаясь носом ему в шею. — Ты как? — Жив, — прошептал Хенджин. — Кажется. Феликс фыркнул и поцеловал его в скулу, в нос, в губы. — Люблю тебя, — сказал он просто. — Не знаю, как так вышло, но люблю. Хенджин улыбнулся, чувствуя, как глаза снова щиплет. — Я тебя тоже, волчара.

***

Утром Хенджин проснулся от запаха яичницы. Он лежал в чужой постели, завёрнутый в одеяло, и всё тело приятно ныло. Рядом было пусто, но на подушке остался запах Феликса — дождь, клевер и счастье. — Проснулся? — Феликс заглянул в дверь. Он был в одних домашних штанах, с взлохмаченными волосами и заспанной мордой, но улыбался своей ямочной улыбкой. — Завтракать будешь? — Ммм, — Хенджин потянулся, довольно жмурясь. Его хвост вылез из-под одеяла и распушился. — А что там? — Яичница, бекон, тосты. И кофе с твоими дурацкими тремя сиропами. — Иди сюда, — Хенджин похлопал по кровати рядом с собой. Феликс послушно подошёл и сел на край. Хенджин тут же придвинулся и прижался к его спине, обнимая со спины и утыкаясь носом между лопаток. — Ты пахнешь моим, — сонно пробормотал он. — Потому что я твой, — Феликс откинул голову ему на плечо. — И ты мой. Мы теперь друг друга пахнем. Навсегда. — Угу. — Твой брат нас убьёт. — Угу. — Ты вообще слушаешь? — Нет, — Хенджин поцеловал его в шею. — Я нюхаю тебя. И хочу ещё. Феликс засмеялся. — Лис, ты ненасытный. — А ты против? Вместо ответа Феликс развернулся и повалил его обратно на подушки.

***

Завтрак они ели в два часа дня. Хенджин сидел на кухне в футболке Феликса, которая была ему велика, и пил кофе с тремя сиропами. Феликс жарил вторую порцию яичницы, потому что первую они благополучно пропустили. — Слушай, — вдруг сказал Хенджин. — А что теперь? — В смысле? — Ну, мы теперь… вместе? Насовсем? Феликс обернулся и посмотрел на него. В его взгляде не было сомнений. — Хенджин, я вчера тебе сказал: люблю. Я не вру. Если ты хочешь быть со мной, я только за. — А если я захочу, чтобы мы съехались? — Тогда через месяц у меня заканчивается контракт аренды, и я могу переехать к тебе или ты ко мне. — А если я захочу, чтобы ты сделал мне предложение? Феликс моргнул, потом улыбнулся. — Тогда я сделаю. Но дай мне хотя бы купить кольцо. Хенджин фыркнул и отвернулся, чтобы скрыть улыбку. — Дурак. — Твой дурак.

***

Через три дня Хенджин пришёл домой и застал Чонина на кухне. Брат пил чай и читал что-то в телефоне, но, увидев Хенджина, поднял бровь. — Ну что, братец, как прошёл эксперимент? — Что? — Хенджин попытался сделать непонимающее лицо. — Ты три дня не ночевал. От тебя пахнет волком. И ты светишься, как ёлочная игрушка. Колись давай. Хенджин вздохнул и сел напротив. — Мы истинные. — Я знаю, — Чонин пожал плечами. — Откуда?! — Ты вчера звонил и полчаса нёс чушь про то, какой у Феликса красивый хвост. Я всё понял. Хенджин покраснел до корней волос. — Я… звонил? — И писал. 15 сообщений. Все про то, как он пахнет, и какой он офигенный, и что ты хочешь от него детей, хотя мужики рожать не могут. Я заскринил, потом покажу. — Убью, — простонал Хенджин, закрывая лицо руками. — Не убьёшь, — Чонин встал и подошёл к нему, взъерошил волосы. — Я рад за тебя, брат. Правда. Приводи своего волка знакомиться. Посмотрим, достоин ли он тебя. Хенджин поднял глаза на брата и улыбнулся. — Спасибо.