Никакого счастливого конца

Вечность. Словно поймал бесконечность. Я растворюсь, как песок сквозь пальцы, И ветер унесёт назад. Уилл собирал вещи, а Майк вновь помогал ему. Как тогда: когда Хоппер умер, когда Оди призналась ему в любви, когда она уехала. Когда он думал, что ближе девушки у него никого нет. Когда думал, что все внутренние терзания и душевная боль были от разлуки с ней. Когда на самом деле это было из‑за Уилла. Руки задрожали, а сердце сковал страх. Потерять его? Снова? Снова бояться собственных мыслей, снова отвергать чувства к парню, снова пытаться сказать слова любви и не мочь? По его щеке потекла одинокая слеза, падавшая на плед, которым укрывался Байерс младший, пока жил у Майка в подвале. Воздуха в груди стало не хватать. Уиллер жадно хватал его носом, пытаясь выровнять дыхание. Уилл обернулся, и в его глазах тоже стояли слёзы. — Майк? Он не ответил, грубо бросил коробку на пол и подлетел к парню, сжимая его в объятиях, то поглаживая по спине, то сминая плечи. Ворот футболки, в который утыкался лицом Майк, стал сырым от слёз. — Я, — горло сковало, — я не хочу терять тебя. Опять. Ты ведь, — в горле снова встал ком, — мой… «Мой?» — у Уилла появилась надежда, но — лучший, — очередная дорожка солёных слёз, — друг. «Друг» больно кольнуло где‑то в области сердца. Байерс сморгнул влагу в глазах, привыкший к ноющей боли в груди. Он продолжал обнимать парня, но больше не чувствовал его в своих руках, не чувствовал землю под ногами, не чувствовал сырости в области шеи. Ничего не чувствовал. Всё, что дарило надежду на хорошую и счастливую жизнь с любимым человеком, в миг исчезло. Остался только голос, которым можно было сказать то, что так хочется, но Уилл выбрал соврать. В очередной раз. — Ты тоже мой лучший… — его резко тошнило; он набрал полную грудь воздуха, — друг, — выдохнул он, слушая чужие всхлипы, — я буду приезжать, и мы будем так же, как и всегда, играть в подземелья, есть начос и пить колу в банках. «Так как раньше уже не будет» пульсировало в висках, но слова, кажется, подействовали на Майка. Или нет. Плевать. Они продолжили собирать вещи молча. Смотришь, тебе кидают канаты, Но ты не будешь идти с другими, Ты просто хочешь быть рядом. Вечер перед отъездом Уилла. Все давно разошлись из дома Уиллеров. В подвале, наверняка, не спит самый дорогой человек. «Спустись и забей на всё», — шептало с одного плеча. «Сиди и не рыпайся», — с другого. Сердце звало в подвал, снова воткнуться в чужую грудь, но на этот раз сказать всё: про чувство вины за Оди, про внутреннюю гомофобию, про неумение выражать чувства и про... Майк помотал головой: вот это точно нет. Он не любит Уилла. По крайней мере вслух. Или всё-таки… В голове возник чёткий образ. Парень спускается в подвал, смотрит на открывающиеся веки зелёно‑карих глаз. Такой родной и чужой одновременно взгляд. На удивлённо поднятые брови, на тёплые впалые щёки, на такой красивый нос. На губы. А потом подойти вплотную, сесть перед ним на колени и поцеловать эти самые губы — самые желанные, мягкие и податливые. «Сука», — в полной тишине, падая лицом в руки, выругался Майк. Он решительно встал из‑за стола и направился к двери в подвал. Но только он переступил порог собственной комнаты, ноги подкосились. Картинка в глазах поплыла, голова закружилась. Он ударялся о каждый поворот, медленно бредя, словно в бреду. Коридор, лестница, кухня, дверь в подвал. Уиллер медленно, еле дыша, схватился за ручку, трясясь, кажется, целиком. Та легко поддалась, открывая ему вход далеко не в тёмный подвал, а в прекрасное, полноценное будущее. Слегка потянул дверь на себя, ступил на первую ступеньку и застыл. Уилл и правда не спал, но лежал, отвернувшись от двери, с головой завернувшись в мешок. Парень глянул на часы, пытаясь перестать дышать так громко. Плакать ночью — отвратительная идея, не остановишься. «Может, он?» — пронеслось в голове, но страх сковал, не позволяя повернуться. Уилл услышал, как кто‑то ступил на вторую ступеньку, на третью. Пауза. Долгая. Слишком долгая. Ещё один шаг вперёд и...стремительный бег наверх, прочь из подвала. Байерс сел, вытирая мокрые щеки, и слушал шаги сверху. Кто‑то стремительно пошёл наверх, потом вернулся. Ручка повернулась, но дверь осталась в том же положении. Снова удаляющиеся шаги. Тишина. Слишком тихо. Уилл перестал дышать, ожидая новых шагов, готовясь побежать к двери, но их не последовало. Парень прождал всю ночь, прислушиваясь к каждому шороху, не сводя взгляда с двери. Но к ней так никто и не подошёл. Теперь уже и не подойдёт. Вопрос задам тебе, только не лги Зачем играешь со мной в эти игры? Всё ведь решено, но я Знаю, что нет пути нам обратно С тобою неадекватно Давай просто упадём Утро. Уиллер проснулся раньше всех и вышел на улицу. Приятный холодный летний ветерок, обволакивающий негой, накрыл его лицо. Он поёжился, разминаясь. Глубокий вдох и прикрытые веки помогали насладиться этим заранее плохим днём. Уилл появился из ниоткуда, став рядом с Майком. Молча посмотрел в чужие глаза, ловя его взгляд на собственных губах. В сердце промелькнуло что‑то обжигающее — надежда. Он подошёл ближе, но хозяин дома отвернулся, глядя вдаль. Надежда пропала так же неожиданно, как и появилась. Уилл уедет, если не навсегда, то надолго. А Майк останется здесь. В глазах обоих застыли слёзы. Они притянули друг друга в крепкие объятия. Ни в одном движении не было намёков ни на что большее. Почему? Немой вопрос застыл в воздухе, когда, отстраняясь, оба посмотрели на губы друг друга. Неловкий взгляд в глаза, снова на губы, снова в глаза. Уилл ушёл первым, так ничего и не сказав, отрезав все пути к нему. «Чёрт», — подумал Майк, с силой ударив по колонне, разбивая костяшки в кровь. Руки вновь задрожали, и он посмотрел на небо, чтобы не расплакаться. Байерс уехал. Нет — описать это так кощунство, но это всё, что осталось в мыслях Майка. Уехал, и больше никогда не будет их совместной любви, которая теплилась в их сердцах. Никогда. Уилл рыдал, захлёбываясь воздухом и слезами. Сердце защемило, когда, обернувшись, он заметил, что Майк едет за машиной на велосипеде, быстро перебирая ногами, убивая резину колёс, но едва догнав машину — упал, разбив колени. Теперь полностью истерзаны были не только душа Майка, но и тело. «Сама судьба не даёт тебе добраться до меня, Майк Уиллер», — подумал парень, вновь вытирая глаза от слёз, которые покатились с новой силой, когда «друг» поднял глаза, наблюдая, как машина уезжает вдаль. «Зачем были все эти знаки? Зачем ты мучал меня? Я ведь... люблю тебя», — набатом било в обеих головах. Но какая разница — всё равно ничего уже не будет. Давай просто упадём Кто я тебе? Что же значишь ты для меня? Всё иначе. Останови эти чувства во мне. Во мне!