Проверенные временем секреты, как завоевать сердце идеального мужчины (ангела)

Ноябрь 1995 года Кроули лениво листал телефонную книгу в поисках интересных ресторанчиков, которые, возможно, еще не успел посетить самый неприветливый торговец подержанными книгами в Сохо. Он приехал в Бейзингсток, чтобы проверить "Моллс" (один из своих личных проектов) и Азирафаэль попросил его по пути заглянуть в Силчестер, чтобы передать божественное откровение. Строго говоря, не было необходимости возвращаться лично, но это был хороший повод пригласить ангела на ужин и понаблюдать за тем, как он ест, во имя Соглашения. По крайней мере, Кроули на это надеялся. Его палец замер над объявлением о крошечном фьюжн-кафе, в котором, как он слышал, нужно было записываться за четыре недели. Он видел Азирафаэля только на прошлой неделе, да и то мельком, в перерыве между концертами. Не слишком ли быстро он приглашал его на ужин? И вообще, что значит "слишком быстр"? Наверняка "слишком быстр" означало, что рано или поздно они до этого дойдут, если будут двигаться в правильном темпе. Но прошло всего три десятилетия с тех пор, как Азирафаэль бросил на него умоляющий взгляд, три десятилетия, в течение которых он лежал без сна по ночам, прокручивая в голове каждое слово, каждый тон, каждый взгляд, пытаясь найти смысл в этом прекрасном профиле, освещенном уличным светом. Надежда была почти невыносима. Мысль о том, что если он правильно истолкует намерения Азирафаэля и будет достаточно быстр, они могут успеть до конца света. Проблема была в том, что в большинстве случаев все было хорошо. Большинство ночей были прекрасны. Большинство дней и ночей в двадцатом веке были более чем прекрасны, на самом деле это было отличное время для того, чтобы быть демоном. Кроули разрабатывал свои грандиозные планы, сеял зло и страдания и наслаждался всем, что могла предложить эта удивительная планета. Возможно, его и ждало вечное наказание, но он развлекался. Большую часть дня и ночи он мог проводить рядом с Азирафаэлем и просто наслаждаться его обществом, а тайная любовь к ангелу бурлила где-то на заднем плане, как какое-то успокаивающее варево с пряными нотками споров, пререканий и бесконечных увлекательных разногласий. Даже если Кроули не виделся с Азирафаэлем годами, он знал, что ангел в безопасности и счастлив, и эта мысль согревала его. А потом, без предупреждения или причины, были моменты, когда мысль об Азирафаэле обжигала, когда от тоски по нему у Кроули кружилась голова, болел живот, и существование превращалось в мучительный огонь Азирафаэля, Азирафаэля, Азирафаэля, и хотеть, и не иметь, и голодать. Это были плохие дни и ночи, когда он не мог находиться рядом с Азирафаэлем, не становясь озлобленным, резким и жестоким, чтобы в порыве жадности не сделать или не сказать чего-то такого, что уже нельзя будет исправить, и чтобы Азирафаэль наконец разорвал их отношения. День обещал быть одним из таких, и Кроули это не нравилось. Если он и дальше будет так размышлять, то рискует полностью уничтожить свою коллекцию растений, лишь бы не напиться до беспамятства трехсотлетним бренди и не позвонить Азирафаэлю, чтобы не сболтнуть лишнего о том, что готов сделать все что угодно, все что угодно, лишь бы Азирафаэль хоть раз подтвердил, что тоже его любит, позволил обнять себя хоть раз, хоть раз коснуться его губ... да, он был демоном, и заполучить его в свои руки было определенно его целью, но самое главное - он обожал Азирафаэля, был готов сражаться за него с Раем и Адом, был готов... Нет. Там его ждала беда. Там был Азирафаэль, чопорный и добродетельный, отрицавший, что они вообще друзья, они были противниками, о чем вообще говорил Кроули? Даже дневное телешоу было лучше, чем такой риск. В любом случае, Кроули часто смотрел телевизор, чтобы гордиться хорошо сделанной плохой работой. И он мог смеяться над проблемами других людей, а не рыдать в подушку из-за своих. Ну и, может быть, выпивал один маленький стаканчик виски для вдохновения. Он взмахнул рукой, и телевизор включился. Показывали утреннее ток-шоу, в котором какая-то американка давала советы по саморазвитию. Несмотря на растущую жалость к себе, Кроули слегка заинтересовался. Он сам придумал немало советов по саморазвитию и получил за это множество похвал. "Жадность - это хорошо", ах, это был отличный совет. Он скучал по восьмидесятым. - ...самая большая романтическая ошибка - торопить события. Внимание Кроули приковалось к экрану. Он не верил в предзнаменования. Это было бы глупо, ведь он был демоном. Азирафаэля могли забавлять книги пророчеств, но обычно именно Кроули устраивал "откровения", которые к ним приводили. Это было простое совпадение. - Я знаю, знаю, мы все теперь современные и независимые женщины, мы хотим проявлять инициативу. Но наши бабушки знали лучше. Мужчинам нравится, когда за ними гоняются, а если вы будете их преследовать, они развернутся и убегут. Ничто так не убивает любовь, как преследование. В ту ночь, когда Кроули сжимал в руках термос, Азирафаэль едва сдерживал дрожь от страха. Ты слишком быстр для меня, Кроули... Строго говоря, Азирафаэль не был мужчиной, как и Кроули не был современной независимой женщиной. Но ангел принес святую воду, он рисковал многим, чтобы уберечь Кроули, и это, несомненно, было знаком чего-то большего, чем обычная дружба. И тогда Кроули надавил, протянул свое черное сердце на серебряном блюдечке, и Азирафаэль выскочил из машины, словно она была объята адским пламенем. Судя по тому, как она повела плечами, гостья не убедила ведущую. - Конечно, это манипуляция. Американка рассмеялась. - Вовсе нет. Это естественный ход вещей. Кроме того, разве не лучше не торопиться и в итоге получить кольцо на палец, чем оттолкнуть свою настоящую любовь и остаться в одиночестве перед телевизором? Я могу гарантировать, что, если вы добросовестно выучите Правила и будете следовать им, - Кроули с благоговением произнес это слово с заглавной буквы, - вы завоюете сердце мужчины своей мечты и сохраните его. Сердце человекоподобного существа из его снов. Оно того стоило. Кроули уставился на свой виски. В нем отражался свет с экрана телевизора, и мерцание жидкости словно шептало ему: - Давай. Что тебе терять?

***

1. Будь существом, не похожим ни на кого другого - Что ж. Если это типично, то все будет чертовски просто, - сказал Кроули "Правилам" за неимением лучшего собеседника. В общем, он сказал об этом журнальной статье, в которой приводился краткий пересказ "Правил". Он подумывал о том, чтобы купить эту книгу или хотя бы стащить ее из магазина. Но тогда Азирафаэль мог бы почувствовать, что у него есть книга, и начать самодовольно давать ему рекомендации по чтению, и тогда Кроули пришлось бы на несколько сотен лет поселиться в Дисе, пока ангел не забыл бы об этом. Сатана знал, что старушка снизу - лучшая соседка, чем та, что ждет его в Аду. Она стала оставлять под его дверным молотком в виде змеи контейнеры с аппетитными запахами, мотивируя это тем, что если он не будет есть, то никогда не найдет себе жену, а демоны никогда не забывают, как сильно Кроули любит белый перец. Кроме того, лень - это порок, а у него были свои адские стандарты. Чего ему еще не хватало? В любом случае у него было Правило Первое, и оно творило чудеса с его уверенностью в себе. Конечно, формально Кроули был не единственным демоном в округе. Азирафаэль так или иначе сталкивался со многими и всегда был слишком вежлив, чтобы их уничтожить, хотя и жаловался на их манеры. Но Кроули был почти уверен, что у него мало общего с этой компанией, кроме должностных обязанностей. На самом деле Азирафаэль довольно тепло сказал ему, что он совсем не такой, как другие демоны. Он произнес это с таким многозначительным выражением в голосе, что Кроули буквально выгравировал эти слова в своем сердце и наполнил их золотом, чтобы хранить вечно. Нет, Кроули был уверен, что он тот самый демон, как и Азирафаэль был тем самым ангелом, но в отличие от этих самодовольных придурков. Единственный и неповторимый Змей из Эдема. Конечно, Кроули все еще был похож на змею, если подумать. Он осторожно подвигал челюстью, провел языком по клыкам, слегка обнажив их. Слишком по-змеиному? Насколько он должен отличаться от других? Можно ли быть немного похожим на змею, если ты не змея? Змеелюдей-гибридов не так много, по крайней мере со времен Медузы. Сколько змеи должно быть в человеке? В очках или без? Кроули с ужасом осознавал, что просто пытается отвлечься от следующего Правила. Оно лежало на странице, пытаясь привлечь его внимание. И ухмылялось. 2. Не заговаривай с мужчиной первой (и не приглашай его на танец) Что ж. Со второй частью Правила было довольно легко справиться. Несколько раз он пытался вовлечь Азирафаэля в более тесные телесные контакты, связанные с танцами, но без особого успеха. Без особого, но не без никакого. Возможно, ему так и не удалось удержать ангела в своих объятиях так, чтобы тот не заподозрил неладное, но обычно ему удавалось заставить его покраснеть, затрепетать и, запинаясь, отказаться от продолжения. Тем не менее было довольно легко отказалась от идеи спросить его. Однако первая часть Правила... Встречался ли автор когда-нибудь с Азирафаэлем? Азирафаэль был таким рассеянным, таким увлечённым чудесами этого мира и таким обидчивым, что мог не сталкиваться с Кроули годами. А когда они встречались, он приветствовал Кроули так, словно тот был зимним солнцем, словно он был самым желанным гостем за всю историю этой чудесной планеты, единственным существом, которого Азирафаэль хотел видеть. Все его лицо озарилось, как лампада, на щеках заиграл едва заметный румянец, вокруг рта появились очаровательные морщинки, а глаза округлились от радости при виде демона, его заклятого врага, как будто всем было совершенно ясно, что Азирафаэль - единственное существо в мире, которое счастливо видеться с Кроули. "Ладно", - подумал Кроули, чувствуя, как к шее приливает кровь, - "может, стоит позволить Азирафаэлю поприветствовать его первым. Просто чтобы не торопить события. Но ему придется дать Азирафаэлю возможность высказаться первым. В конце концов, в Сохо у него много дел. Обычное логово порока. И ему стоит время от времени заглядывать в Сент-Джеймс-парк". Все эти шпионы собираются в зеленом и уютном центре холодной войны, обмениваются секретами и угощаются сэндвичами. Было бы непростительно с его стороны не явиться туда и не устроить переполох. Кроме того, через неделю в Суррее на аукцион выставляется поместье одного из самых непримиримых соперников Азирафаэля в коллекционировании книг, хотя Кроули никогда не обращал внимания на поместья с редкими библиотеками. Он должен был быть там на случай, если найдутся какие-нибудь надоедливые гримуары с истинными именами демонов или что-то ещё, что нужно держать подальше от назойливых людей. Присутствие Кроули никак не связано с Азирафаэлем. Он тоже очень любит суши, а как назывался тот очаровательный японский ресторанчик, который так нравился Азирафаэлю?

***

Наступил один из самых тягостных периодов в жизни Кроули. Казалось, ангел твердо решил не покидать свою лавку. Кроули мог лишь осторожно потянуться к его ауре, чтобы убедиться, что Азирафаэль вообще в городе. Конечно, никто не удивлялся, когда Азирафаэль на несколько месяцев уединялся в своем убежище, с головой уйдя в книги, и его можно было выманить оттуда только музыкой, новыми блюдами от шеф-повара или распродажей книг, а то и краткими записками с Небес и отказом Кроули выполнять всю его работу. Но и раньше, еще до того, как мир стал меньше, быстрее и насыщеннее, Кроули знал, что всегда может подлизаться, чтобы привлечь внимание Азирафаэля. Когда у него что-то отнимали, даже по его собственному желанию, он чувствовал себя так, словно его унесло в открытый космос. - Мистер Фелл давно здесь не появлялся? - спросил Кроули у хозяина любимой траттории Азирафаэля. Это было как раз то место, которое любил Азирафаэль: неприметная дверь в переулке, за которой скрывались мягкий свет свечей, приятное позвякивание столового серебра и приглушенные разговоры, секретное меню только для завсегдатаев и винная карта, которая могла бы соперничать с государственным бюджетом некоторых стран. Романтично, вот и все. Если бы он столкнулся здесь с Азирафаэлем, это была бы идеальная возможность завязать с ним романтические отношения. Но Азирафаэля здесь не было, а Кроули уже знал по именам всех сотрудников (Марка, его сына и дочь), несмотря на то, что обычно не утруждал себя запоминанием человеческих имен. - Он должен тебе денег, что ты так усердно его разыскиваешь? На твоем месте я бы оставил это в покое. С ним плохо, Тони, - тяжелые челюсти Марка задрожали от эмоций, - плохое, очень плохое дело. Об этом аспекте личности Азирафаэля Кроули раньше не задумывался. Он задумался. - Нет, не может быть. Ты же не предлагаешь шведский стол. - Не в том смысле. Плохие дела. Я слышал, что какие-то парни из Сохо хотели поговорить с ним о продаже его магазина. Это же первоклассная недвижимость. И, - голос Марка понизился до заговорщического шепота, когда он наклонился через стол, - они так и не вернулись. Кроули заинтригованно приподнял бровь над очками. - Есть идеи, что с ними случилось? - спросил он как можно мягче, стараясь не выдать своего восторга от того, что в современном мире проявилась разрушительная сторона Азирафаэля. - Фрэнк устроился работать в благотворительную организацию по борьбе со СПИДом, а Лен стал больше времени проводить с женой и детьми. Ни один из них не сказал, чем он им угрожал. Кроули задумался. - Ух ты, - восхищенно сказал он. - Да. И он такой милый, вежливый джентльмен. Кажется, что масло у него во рту не растает. Хотя такое часто бывает. - Почти ангельский, - Кроули постучал пальцами по накрахмаленной скатерти, - но тебе не стоит беспокоиться за нас с Азирафаэлем. Мы старые, очень старые друзья. Чужаки в Раю. Он рассудил, что его зловещая репутация только выиграет, если его будут считать спутником таинственного и пугающего книготорговца. - Тогда почему бы тебе просто не заглянуть к нему в магазин? - Марк развел руками. - Он почти всегда там. - А. Ну, знаешь, - сказал Кроули, который понял, что с людьми лучше всего общаться, не отвечая на вопросы напрямую и позволяя им самим заполнять пробелы. - Ах, вот оно что, да? - Марк явно заполнял пробелы в разговоре. - Не волнуйся, Тони. Мой собственный племянник... я передам ему, что ты о нем спрашивал, если увижу его, как тебе такое? - Н-н-нет, ни в коем случае, - сказал Кроули, и Марк снисходительно рассмеялся. Люди. В них нет никакого смысла. Еще минуту назад Марк отчитывал его за Азирафаэля. - Понятно. Что ж, я уверен, что ваша ссора скоро забудется. Ты очень красивый мужчина. - А, спасибо, - ссора. Они уже давно не ссорились. После святой воды - ни разу. До этого они часто ссорились, часто по пьяни, но в последнее время старались не доводить дело до крайности. Азирафаэль иногда обвинял Кроули во всех бедах вселенной, но без особого запала, просто для проформы. Как будто разорвать едва восстановившиеся хрупкие узы было так же легко, как и прежде. Но Азирафаэль дал ему святую воду. Он выбрал Кроули. Он хранил это знание в себе и ждал.

***

Февраль 1996 года 3. Не пялься на мужчин и не болтай лишнего Наконец он заметил Азирафаэля на "Променадных концертах". Он почувствовал знакомое щемящее чувство в груди, а потом повернулся и увидел Азирафаэля в том же ряду. Тот выглядел элегантно и старомодно, а его светлая одежда выделяла его, как солнечный свет, среди всех этих тусклых смокингов. И надо же было такому случиться, что на лацкане у него был синий василёк. Альберт-холл был как нельзя лучше подходит для Азирафаэля, это была его стихия - роскошь, культура и золото. Азирафаэль повернул голову, как только Кроули его заметил, и моргнул. Уголок его губ слегка приподнялся в довольной улыбке, от которой древняя кровь Кроули забурлила, как огонь, но тут же на его лице появилось чопорное неодобрительное выражение, как будто он только что поймал себя на том, что радуется при виде демона. Это должно было раздражать, и в каком-то смысле так и было, но в то же время это было так по-азирафалевски, что Кроули не мог сдержать прилив любви, даже когда он, в соответствии со своей ролью, насмехался. Они оба знали, как это должно быть. Они толкались друг с другом во время антракта, Кроули говорил: - Я знал, что новая пьеса Респиги тебя расшевелит. И они препирались о музыке, дирижировании и посредственном шампанском. Кроули бы уговорил его выпить чего-нибудь покрепче и поужинать в каком-нибудь маленьком ресторанчике, где при свечах волосы Азирафаэля сияли бы, как нимб, а хозяин заведения в предрассветные часы недоумевал бы, почему забыл закрыть его на ночь. Кроули бы наслаждался каждым мгновением, проведенным вместе, и хранил бы его в своем сердце, ревниво, как дракон, оберегая свои сокровища. Потом Азирафаэль вернулся бы в свой книжный магазин, а Кроули - в свою холодную, элитную, непригодную для жизни квартиру. Один. Как всегда, он вернулся бы к мрачному, холодному существованию, в котором лишь его ангел дарил ему проблески света и тепла. Когда Азирафаэль снова встретился с ним взглядом и с надеждой улыбнулся, Кроули отвел глаза. "Не смотри на него", - напомнил он себе. Перед глазами всплыла цитата из статьи. "Необязательно смотреть в глаза". Верно. Что ж, он оплошал, но, может быть, его спасли солнцезащитные очки. Впредь он будет осторожнее. Когда объявили антракт, Кроули медленно поболтал шампанское в бокале, наблюдая за его золотистым сиянием, похожим на ауру Азирафаэля, и ожидая, когда они случайно столкнутся и решат, что было бы невежливо не провести вечер вместе, несмотря на то, что они противники. Он мог бы это сделать. Хотя все инстинкты подсказывали ему, что нужно подобраться к Азирафаэлю и окружить его, как хищник, которым он и был. В этот раз он решил довериться людям, верно? Даже если он упустит возможность провести этот вечер вместе, в конце концов, так будет лучше. Азирафаэль должен был хотеть его. Строчка из статьи всплыла у него в голове. "Правила касаются не свидания, а мужа. Не выиграй битву, но проиграй войну. Муж", - прочитал он, и его сердце сжалось от всевозможных чувств и полузабытых мечтаний, несбыточных мечтаний, несбыточных желаний, которых он хотел больше всего на свете: домик где-нибудь, только для них двоих, будущее, принадлежащее им обоим. Что ж, Кроули проигрывал эту войну на протяжении шести гребаных тысячелетий, напомнил он себе. Что-то должно было измениться. Все, что ему нужно было сделать - это не выказывать особого интереса, делать вид, что его мысли заняты чем-то другим, а не ангелом, и позволить этому человекоподобному существу самому подойти к нему. В статье очень настойчиво говорилось о том, как опасно с тревогой оглядываться по сторонам в поисках того самого. Что же автор советовал делать вместо этого? Ах да. Просто улыбаться, глядя на комнату и вселенную в целом, выглядеть расслабленным и открытым. Кроули аккуратно поправил позу: вес на одной ноге, одна рука слегка приподнимает бокал, другая небрежно свисает. Идеально. Даже Джеймс Дин не смог бы ссутулиться лучше. Теперь можно улыбнуться. Как же все-таки работает эта улыбка? Иногда ему это удавалось, когда он был встревожен, или чем-то удивлен, или смотрел на Азирафаэля, но сейчас, стоя в этой комнате и ожидая, пока Азирафаэль подойдет к нему, он, казалось, забыл, как управлять сложным набором мышц, необходимых для того, чтобы выглядеть довольным и приветливым, но точно не заинтересованным или одержимым. И не ухмыляться. Ухмыляться -это плохо. Точно. Поднять уголки рта... черт, а бровь тоже должна подняться? Слишком поздно, левая решительно взмыла вверх — приоткрыла губы. Расслабь челюсть. Наверное, можно показать острые зубы, в конце концов, он не такой, как все. Не слишком много зубов, поспешно решил он, когда раздался детский крик. О да. Это было хорошо. Это было очень хорошо. Сексуально, страстно, немного греховно. Соблазнительно. Соблазнение - это то, к чему можно стремиться, верно? Не смотри на Того Самого. Привлеки внимание Азирафаэля своим непринужденным, располагающим, сексуальным поведением, пока он осматривает комнату. Не ухмыляйся. Улыбнись. Когда прозвучал сигнал об окончании антракта, Кроули огляделся. Азирафаэль был всего в нескольких метрах от него. Он моргал, его ресницы трепещали, он выглядел смущенным, робким и раскрасневшимся - все шло по плану. Но не для Кроули. Мужчина, рядом с которым стоял Азирафаэль и которого Кроули счел человеком, не имеющим никакого отношения к ангелу и к нему самому, поправлял василек в петлице Азирафаэля. Очевидно, что один из друзей Азирафаэля пришел на представление вместе с ним. Это явно раздражало. Кроули рассчитывал, что Азирафаэль будет один, когда он случайно столкнется с ним, чтобы можно было спокойно следовать Правилам. Люди не должны были мешать планам Кроули, а Азирафаэль не должен был их поощрять. Будет справедливо, если Кроули испепелит этого самонадеянного человека адским пламенем, если он будет преследовать его следующие десять лет, постепенно разрушая его душу, пока не отправит его в серные копи, на каторгу и в вечное пламя. Или, по крайней мере, протиснулся мимо него и был с ним возмутительно груб, обращаясь к Азирафалелу как к ангелу в своей самой язвительной манере. Не заговаривай с мужчиной первой. Не торопи события. Кроули выругался себе под нос на всех известных ему современных языках и довольно большом количестве мертвых и ушел перед началом второго акта. Фредди Меркьюри причитал по радио: - Иногда мне кажется, что я всегда иду слишком быстро (так одиноко), - пока Кроули не зарычал и не убрал громкость, оставшуюся часть поездки проделав в тишине.

***

Азирафаэль почувствовал присутствие Кроули в тот момент, когда тот вошел в зал. Во рту у него ощущался привкус своеобразного зла Кроули - не гнилостный, не зловонный, как у некоторых демонов, которых встречал Азирафаэль, а с резким, ярким оттенком, присущим только Кроули. "Как соль", - иногда думал Азирафаэль, - "она придает глубину окружающему миру, делает вкус более насыщенным, а ощущения - более яркими, делая радость жизни еще более восхитительной. Слишком много греха - это плохо и даже ужасно", - думал он, - "но совсем чуть-чуть... совсем чуть-чуть — и все становится лучше". Конечно, он никогда бы не сказал такого Кроули. Во-первых, Кроули бы расхохотался, услышав, что его сравнивают с солью. Азирафаэль любил поэтов и покровительствовал им, но ему не хватало воображения, чтобы найти поэтическую метафору. Даже сравнение с солью он позаимствовал у этого умного человека по имени Сартр. Он говорил, что поцелуй без усов - как яйцо без соли, как Добро без Зла. Азирафаэль понимал, что его разум просто цепляется за удобные для людей мысли и применяет их к себе, вместо того чтобы мыслить творчески. Он также понимал, что, независимо от того, носил он усы в те или иные периоды своей жизни или нет, сейчас не время думать о том, что его может поцеловать само воплощение зла. И уж точно он не думал о поцелуях, когда взглянул налево и увидел пару темных очков, повернутых в его сторону. И о том, что он скучал по нему. В любом случае, он не так уж давно не видел Кроули. До Соглашения они не виделись много лет. Так, конечно, было безопаснее. Возможно, решение о постоянном месте жительства и работе ("прикрытие", - строго напомнил он себе, а не работа) было ошибкой. Кроули слишком легко мог привыкнуть заходить в книжный магазин, небрежно предлагая билеты или угощения, которые он просто подобрал и которые ему были не нужны. Демоны такие. Соблазны для них - то же самое, что дыхание. Они были такими соблазнительными, по крайней мере этот, с его покачивающейся походкой, понимающим шипением и неожиданно милыми и открытыми улыбками. Впрочем, Кроули сейчас вообще не смотрел на Азирафаэля. Азирафаэль немного повозился и попытался сосредоточиться. В антракте Азирафаэль ждал, что Кроули присоединится к нему, и немного расстроился, когда этого не произошло. Когда он наконец нашел его (разумеется, не глядя в его сторону), Кроули стоял в одиночестве и сверлил гостей бала такой жуткой улыбкой, что некоторые поспешили уйти. Как странно. Должно быть, у него какое-то задание от Ада, и он не обратился к Азирафаэлю, потому что был слишком деликатен, чтобы втягивать ангела в свои дьявольские дела. Азирафаэль почувствовал себя гораздо лучше. Каким же прекрасным был Кроули. Как можно было принять его за человека, когда его аура висела в воздухе, словно угольный дым? Нет, не дым, не та субстанция, которую Азирафаэль помнил витающей в смоге, в смертоносном гороховом супе, пока Мор наводил ужас на викторианский Лондон - нечто более осязаемое и менее отвратительное, но все же угрожающее. Как смертоносная змея, темная и извивающаяся, с пламенем волос в качестве предупреждения о ее опасной природе. Но при этом какой же он был милый, такой добрый и благородный... его охватило знакомое чувство растерянности. - Вы друзья с тем парнем, который одет как на похороны? - спросил Джон, который недавно устроился на работу в книжный магазин для взрослых по соседству и, бедняга, никогда раньше не наслаждался классической музыкой. Услышав это, Азирафаэль не смог дождаться момента, когда можно будет привести этого заброшенного милого человечка на по-настоящему хорошее представление. Мальчик напевал какую-то популярную мелодию, которую Азирафаэль не узнал,[1] в тот момент, когда его голова должна была быть полна радостных мыслей о новом дерзком выступлении Ресфиджи. - Вовсе нет, мы не имеем друг к другу никакого отношения, - автоматически ответил Азирафаэль, а затем, поняв, что Джон, скорее всего, увидит Кроули и его приметную машину, добавил: - это мой старый знакомый по работе. Мы иногда встречаемся и обмениваемся новостями. - У тебя странные друзья в книжном бизнесе. К счастью для меня, - Джон потянулся и поправил бабочку Азирафаэля, заботливо смахнув с нее несколько крупинок пыльцы. Он тоже был на удивление добр и галантен, - пойдем обратно, уже звонок прозвенел. - Полагаю, придется, - Азирафаэль подавил разочарованный вздох. У Кроули явно были другие планы, и он выйдет на связь, когда будет готов. Он всегда так делал. Вторая половина программы была великолепна, но в ней не хватало присутствия Кроули и сопутствующего ему азарта, и Азирафаэль поймал себя на мысли, что не может понять, почему тот не возвращается на свое место. Не то чтобы Азирафаэль переживал. Что бы ни задумал Кроули, это его не касалось. Если бы Кроули совершил что-то по-настоящему остроумное и коварное, он, без сомнения, рассказал бы об этом Азирафаэлю наедине, и тот смог бы выразить свое неодобрение. Если бы все было действительно ужасно, он бы все равно пришел к Азирафалю. Азирафаэль уже наловчился подбадривать пьяных, травмированных и виноватых демонов так, что ни один из них не признавался, что происходит на самом деле. В наши дни такое случается нечасто, по крайней мере не так, как в первые годы существования мира. И Наверху, и внизу уже несколько десятилетий никто ничего не предпринимает, а Кроули очень умело избегает неприятной работы. - Ты правда живёшь в книжном магазине? - спросил Джон, когда такси подъехало к магазину. Азирафаэль встряхнулся, отгоняя мысли. - Да, у меня там есть несколько личных комнат. Это вопрос удобства, к тому же я люблю окружать себя книгами. - Ты действительно живешь ради своей работы. Иногда тебе стоит выбираться из дома и получать какие-то новые впечатления. - Я испытываю больше волнений, чем ты думаешь, - Азирафаэль мысленно перебрал в памяти самые интересные события из тех, что ему довелось пережить за всю свою жизнь, и то, насколько раздражающими и зачастую печальными они были, - но о мире и спокойствии тоже можно многое сказать. Тебе понравился концерт? - Было здорово, - медленно произнес Джон, - немного старомодно, но великолепно, - в темноте его взгляд был прикован к лицу Азирафаэля, блестевшему в свете уличных фонарей, - действительно великолепно. Как раз в моем вкусе. Азирафель просиял. - Как мило. Я так рад, мой дорогой. Тебе действительно стоит как-нибудь вечером составить мне компанию. - Я бы с удовольствием. Ты знаешь, где меня найти, да? И у тебя есть мой номер. - Ну, спокойной ночи. Свернувшись калачиком на диване с книгой Ф. У. Лоринга и чашкой сладкого какао, он собирался хорошенько выплакаться над книгой, но вместо этого поймал себя на том, что его мысли блуждают. Он понял, что ждет, когда в комнату влетит Кроули и не упомянет о том, что подрезал Азирафаэля на "Променадных концертах", но компенсирует это по-своему. Возможно, шоколадными конфетами. Между ними что-то разладилось? Конечно, нет. Они и раньше молчали. "Но Кроули мог бы быть так любезен и сообщить ему, как прошел визит в Силчестер, чтобы он мог отчитаться", - решил Азирафаэль с досадой. Какие же они эгоисты, эти демоны. Он был уверен, что скоро увидит Кроули. На всякий случай лучше оставаться поблизости от книжного магазина. Он понял, что в последнее время вел довольно замкнутый образ жизни, и потерял счет времени с тех пор, как ушел из дома, пока не разговорился с Джоном о посылке, которую отправили не по адресу. Но, в конце концов, Кроули знал, где его искать. Возможно, все-таки лучше не отвлекаться на других, когда он снова увидит Кроули. В голове снова всплыл разговор, который он репетировал. "В конце концов, я думаю, что готов двигаться немного быстрее. Спасибо, что подождал меня". Об этом было легко думать, когда он грезил наяву, сидя у камина с книгой на коленях. В его мечтах лицо Кроули озарялось радостью -тем же бескорыстным удовольствием, которое он демонстрировал в Эдеме. Кроули говорил бы чудесные слова о любви, которая будет длиться тысячи лет. Они бы целовались, может быть, плакали, и все было бы прекрасно. В реальной жизни он знал, что Кроули вспыльчив, не всегда серьёзен и беспокоится об Аде, и что, если Азирафаэль ошибался? Он был почти уверен, что Кроули его любит. В конце концов, Кроули был демоном. Вряд ли демоны обычно изо всех сил стараются быть добрыми к ангелам, проводить с ними время, оказывать им услуги, защищать их книги. Но, возможно, это была долгая игра. А может, дело было просто в дружбе и одиночестве, и то, что выглядело как флирт, на самом деле было проявлением искушения, на которое был способен Кроули. Возможно, Азирафаэль ошибался. Кроули держал в руках святую воду так, словно она была чем-то драгоценным и совсем не опасной для него. Голос Кроули, полный эмоций, обещал отвезти его куда угодно. За этими словами скрывался целый пласт смыслов. Азирафаэль понимал, что должен был сразу отказаться, но вместо этого попросил дать ему время. Кроули выглядел таким печальным... Азирафаэль не мог так ошибаться. За последние несколько месяцев он несколько раз пытался написать Кроули. Письма к Кроули всегда были чем-то волнующим: риск, связанный с тем, чтобы положить перо на бумагу, кодовые имена и тайные встречи. Когда-то во времена холодной войны Азирафаэль услышал, что глава МИ-5 использует зеленые чернила, и с радостью перенял эту традицию, чтобы придать своим посланиям еще больше остроты, как при тайных встречах вражеских агентов. Единственное, чего они оба избегали - это называть свои настоящие имена. Пора это изменить. Дорогой Кроули, полагаю, я был недостаточно внимателен к тебе и не давал понять, насколько ценным для меня стало твое присутствие за эти годы. Я знаю, что не раз испытывал твое терпение, и благодарю тебя за то, что ты меня терпишь. Хочу сообщить тебе, что твои чувства, если они таковы, как я надеюсь, искренне взаимны. Дорогой Кроули, я хотел бы пригласить тебя на тот пикник, о котором мы говорили в прошлый раз. Я хочу, чтобы ты знал, насколько глубоки мои чувства к тебе за все время нашего знакомства. Мой дорогой Кроули, я наконец-то готов отправиться туда, куда ты скажешь. Ничего не вышло. Даже от приветствия у него кровь застыла в жилах, не говоря уже о том, чтобы придумать какую-нибудь неловкую формулировку для признания. Если я не сильно ошибаюсь, возможно, у тебя есть ко мне чувства, и если это так, то я благодарю тебя за то, что ты согласилась дать мне больше времени на раздумья. Поразмыслив, я прихожу к выводу, что готов... К чему он готов? К пикнику? К тому, чтобы его сбили с ног? К тому, чтобы бросить вызов небесам? К тому, чтобы стать любовниками? От этой мысли у него внутри все сжалось от страха и предвкушения. А что, если он ошибается? Некоторые вещи нужно делать лично. Он был последним, кто позвонил Кроули и пригласил его на ужин, а заодно попросил об одолжении, как и первым, еще в Риме. Кроули всегда соглашался, и в итоге они оказывались в книжном магазине, где Кроули расслаблялся и снимал очки, чтобы показать свои прекрасные золотистые глаза, а Азирафаэль мог рассказать ему. Или поцеловать. Да. Пожалуй, в этот раз он мог бы его поцеловать. Он целовал людей, пусть и не с романтическими намерениями, в те времена, когда было принято целовать губы, веки или щеки, а поцелуй ангела с демоном... что ж. Это было бы окончательно. Кроули мог бы усмехнуться, мог бы отстраниться, но это не было бы так же необратимо, как письмо. Не оставило бы следов, которые могли бы в буквальном смысле обречь его на вечные муки, даже если бы его сердце было разбито. Сердце Азирафаэля, полное надежд, подсказывало ему, что Кроули может ответить на поцелуй. Нежно. Робко. С неистовой демонической страстью, от которой Азирафаэль окажется прижатым спиной к полкам. Подойдет что угодно. Нужно только набраться терпения.

***

Через две недели, в течение которых Азирафаэль определенно не хватался за телефон каждый раз, когда тот звонил, и не сверлил его суровым взглядом, когда тот молчал, а также не поддавался на все более настойчивые попытки Джона подружиться с ним, чтобы оставаться на месте на случай звонка, он взял дело в свои руки. На самом деле запрещалось напрямую связываться с демоном, но у него был номер Кроули для экстренных случаев, а это был... да. Экстренный случай. Гавриил точно выйдет из себя, если он в ближайшее время не отчитается о Силчестере. Он потянулся за телефоном и набрал номер одним пальцем.

***

4-6. Не иди у него на поводу и не соглашайся на свидание по-голландски. Не звони ему и редко отвечай на его звонки. Всегда заканчивай разговор первой. Кроули стучал по клавишам своего гладкого, черного, новенького компьютера, подделывая документы и не звоня Азирафаэлю. Он составлял ежемесячный отчет, который, учитывая, как он был занят попытками организовать случайные встречи и не звонил Азирафаэлю, в основном сводился к тому, что он скупал кучу газет и приписывал себе все, что попадалось на глаза. В списке бестселлеров были Джон Гришэм, Даниэлла Стил и Майкл Крайтон -сойдет. Вовлекать Азирафаэля в разговор о книгах о динозаврах - нет. Он не думал об Азирафаэле. Он не думал о том, что этот чертов самонадеянный человек поднял на него руку. Это было неважно. Друзья-люди приходили и уходили, а дружба Кроули и Азирафаэля оставалась. - Я не похож ни на одно другое существо. Я интересен и загадочен, -сказал он вслух и почувствовал себя лучше. Разумеется, он был интересен и загадочен. Он был великим и коварным искусителем, который скользил по истории, сея мятеж, грех и мелкие неприятности. Никто не мог вечно противостоять искушению, которое он олицетворял. Даже ангел. Почему, черт возьми, Азирафель не подошел к нему в антракте? Может, эта книга - полная чушь. С чего он взял, что может доверять книге по саморазвитию, если сам практически изобрел этот жанр? Может, ему стоило проскользнуть через всю комнату, отбросить человека в сторону и властно поцеловать Азирафаэля на глазах у всех. Нет, это было бы слишком быстро. Люди были такими изобретательными, что это не могло не радовать. У них возникали гениальные идеи, побуждавшие их писать книги с бессмысленными советами, которые приводили к обратным результатам, и этим умным ублюдкам нельзя было доверять в том, что они не ухватятся за эту идею и не напишут что-нибудь действительно полезное. Любовь, романтическая любовь, ухаживания и все такое - это было по-настоящему их прерогативой, даже если Кроули казалось, что он сам ее изобрел, стоя на стене в Эдеме. Проветриться на свежем воздухе - вот что ему было нужно. От того, что он пялился на стены своей чертовой скучной квартиры, толку не было. Ему нужно было сесть в Бентли, вывезти ее за город, дать ей как следует разогнаться и найти хороший питомник, потому что, видит бог, его комнатные растения в последнее время чахнут. Ему нужны были растения, которые вели бы себя лучше и которые было бы проще контролировать. А еще немного местного джема и меда с прилавка, который всегда стоял в хорошем питомнике, потому что Азирафаэль действительно предпочитал домашнюю еду, и немного ароматного свежеиспеченного хлеба, а еще можно съездить в Девон за по-настоящему вкусным сливочным маслом, заглянуть в книжный магазин и... нет, нет, нет. Просто купи растения. Хорошо, что его сдерживали Правила. Когда он вернулся в свою квартиру, неся в руках орхидею-мотылька с ароматными желтыми цветками, на его автоответчике мигал красный огонек. Он махнул рукой, чтобы включить его - очень хладнокровно, очень небрежно. Наверное, это был телемаркетолог или кто-то в этом роде. Он гордился телемаркетингом - одним из своих величайших изобретений. С каждым звонком души телемаркетологов черствели, а души людей, с которыми они разговаривали, темнели от раздражения и недоброжелательности. Это его бы взбодрило. Определенно. Раздался голос, который менее влюбленный демон назвал бы раздраженным. - ...ты хочешь сказать, что ты Кроули, Энтони Кроули, и что ты пришел спасти мир? Я в этом сильно сомневаюсь. Кроули слегка поморщился. Это приветствие казалось таким классным, когда он в конце шестидесятых взял в руки свой "Ансафон", а в голове у него громко звучала песня You Only Live Twice, и он решил, что забыл его сменить. И Азирафаэль так и не смог осознать, что разговаривал с записывающим устройством до звукового сигнала. - Послушай, я ... о, я не могу разговаривать с этим устройством. Возьми трубку, Кроули. Повисло молчание. Что ж, пожалуйста, позвони мне, когда услышишь это. Я думаю, нам следует встретиться и обменяться записками за ланчем. Давненько мы не виделись. Кроули потянулся к телефону, словно Азирафаэль все еще был рядом. В трубке раздавались гудки. Это сработало, черт возьми, это действительно сработало. В конце раздался такой жалобный тон, что Кроули буквально увидел широко раскрытые глаза и слегка надутые губы. Азирафаэль скучал по нему. Азирафаэль практически умолял его о встрече. Кроули оставалось только ждать, когда тот сам к нему придет, а теперь нужно было перезвонить и... О. Черт. Кроули закрыл лицо руками. Конечно, он мог бы перезвонить. Конечно, это было исключение. Азирафаэль явно звонил, чтобы договориться о встрече. Перед его глазами всплыли слова, напечатанные крупным газетным шрифтом: Если ты не перезвонишь, он захочет увидеться с тобой еще раз и снова тебе позвонить. Мужчины всегда перезванивают. Когда они звонят, они набирают твой номер, потому что хотят тебя, скучают по тебе и не могут дождаться, когда услышат твой голос. Он слышал в голове голос Азирафаэля, умолявший его взять трубку. Будучи демоном, Кроули, естественно, был суеверен, если это можно так назвать. Не было ничего удивительного в том, что он верил в демоническую магию, ведь он и сам творил немало демонических дел. Может быть, эта книга и правда была магическим заклинанием, контрактом, написанным Асмодеем или другим демоном. Азирафаэль позвонил ему. Азирафаэль скучал по нему. Что бы это ни было, оно работало. Нарушение правил могло разрушить чары. Что советовали правила, если вы действительно хотели услышать голос своего любимого человека? Ах да, вот оно что. Позвоните на их автоответчик, когда их нет дома, и послушайте приветствие, не оставляя сообщения. Что ж, у Азирафаэля не было автоответчика на старинном телефоне, но он оставил сообщение. Кроули мог прослушать его несколько раз, скажем, двадцать или тридцать, зациклившись на мольбе, которая прозвучала в ответном сообщении. Азирафаэль перестал раздражаться, а затем снял напряжение, вселив страх Кроули в свое новое приобретение. И заодно установить в Бентли автомобильный телефон. Он все равно собирался его купить.

***

Он похвалил себя за дальновидность, когда зазвонил автомобильный телефон. В 22:20 в субботу вечером он направлялся в "Блокбастер", чтобы посмотреть три новых фильма, и уж точно не ждал звонка от Азирафаэля. Он так резко сорвал трубку с рычага, что чуть не сбил пешехода. - Привет. Меня зовут Эй Джей Кроули, не стирай это. Он напомнил себе, что не стоит слишком долго разговаривать по телефону. Рука, не державшая телефон, нажала на кнопку на часах. - Алло? Это ты или твой адский прибор? - Азирафаэль начал раздражаться еще до того, как Кроули успел его как-то спровоцировать. Это должно было раздражать. И это чертовски раздражало, но в то же время чертовски умиляло. - Говори после сигнала, и твоя душа будет принадлежать дьяволу. Биииип! - Кроули! Это ты! - сияние Азирафаэля приняло звуковую форму и ослепило Кроули, к большому неудовольствию дамы, выгуливавшей на тротуаре кокер-спаниеля. - До тебя порой так сложно достучаться. Он был занятым человеком, как никто другой, и его время было расписано по минутам, он был постоянно занят делами и другими людьми, и не должен был ничего объяснять, напомнил себе Кроули. - Да. Ты же меня знаешь, зло никогда не отдыхает. Как дела? - Почему ты не поздоровался со мной на Променадном концерте? "Я думал, ты занят со своей девушкой", - хотела сказать едкая слюна во рту Кроули, но ревность определенно противоречила Правилам. Правило 16: "Не говори ему, что делать". Кроме того, возможно, это вообще не было свиданием. Азирафаэль притягивал к себе друзей, как цветок - бабочек, но избегал ухаживаний, как гербицида. - Работа. - Ах да, - с облегчением вздохнул Азирафаэль, - в любом случае, я хотел узнать, не думал ли ты о том, чтобы встретиться. Кроули управлял машиной одним пальцем. Он полагал, что именно в таких случаях должен был оплачивать счет, используя свои знания о местных закусочных, и угощать своего ангела. Но в Правилах было четко прописано, что Азирафаэль сам должен выбрать место, удобное для Кроули, и заплатить. В конце концов, Азирафаэлю нравилось водить его по разным местам и знакомить с чем-то новым. Устрицы в Риме, блинчики во Франции. Он с удовольствием знакомил Кроули с чем-то новым, искушая его удовольствиями, словно сам был демоном. Возможно, на самом деле он просто хотел взять все под свой контроль. - Что ты задумал? - спросил он. - Ну... э-э... - повисла пауза, во время которой Кроули успел подумать, не просчитался ли он, а затем Азирафаэль торопливо произнес: - я подумал, может, мы могли бы поужинать в "Ритце". Тебя устроит среда? Кроули съехал на обочину, в просвет, которого еще мгновение назад там не было. В своих мыслях он снова был в Сохо, сжимал в руках термос, а Азирафаэль, невероятно красивый в свете уличных фонарей, играющем в его волосах, давал ему смутные обещания, что когда-нибудь все изменится, но не говорил, когда именно это произойдет. Судя по всему, время пришло. Кроули почувствовал, как его человеческое сердце замерло в груди. Он посмотрел на часы - хорошо, сегодня суббота, он не нарушит правило номер семь (не соглашайся на свидание в субботу после среды). Все было с точностью до наоборот. Очевидно, что так и должно было случиться. Кто-то присматривал за ним. Может быть, Асмодей. - Конечно, - сказал он с напускной небрежностью, - это недалеко от дома. Заедешь за мной в семь? - Заехать за тобой? Кроули, ты что, забыл, кто из нас водит этот ужасный автомобиль? - Она не ужасная, она... - будильник на его часах начал пищать. О черт. Но Правила работали, и это было похоже на волшебство. Он действительно чего-то добился. А что, если он нарушит заклятие и все пойдет прахом? - Мне пора, Азирафаэль. - Что ты имеешь в виду?.. Телефон с грохотом упал на рычаг, и Кроули громко завопил от радости. "Ритц". А потом, как он надеялся, пикник. Наконец-то он двигался ровно с нужной скоростью.

***

Правило 8: заполни свое время до назначенной даты Правила гласили, что лучше всего чем-то занять себя, чтобы, открывая дверь, выглядеть немного взволнованным. Они предлагали принять ванну с пеной и сделать маникюр, что было больше в духе Азирафаэля (у Кроули был очень дорогой высокотехнологичный душ, которым он никогда не пользовался) или вздремнуть, если он боялся проспать несколько часов или месяцев, или сходить в кино. Он решил посмотреть "Атаку помидоров-убийц" на диване вместе со своей новой орхидеей-мотыльком, чтобы понять, чего ожидать, если она выйдет из-под контроля. Вежливый стук возвестил о приходе Азирафаэля, который проигнорировал табличку с надписью "Звоните в дверь, да, это значит "Книжный магазин Сохо". Впрочем, Кроули и не ожидал, что Азирафаэль прислушается к ней. Он просто повесил ее, чтобы позлить, что не совсем противоречило Правилам, по крайней мере в сокращенной версии, которую он прочитал в газете. В свою очередь, он был почти уверен, что Азирафаэль решил постучать, чтобы позлить его, так что они квиты. Только подойдя к двери, он понял, что до сих пор ни разу не приглашал Азирафаэля в свою квартиру. Конечно, он знал, где она находится, он отправлял туда записки задолго до того, как сдался и обзавёлся телефоном, ещё в Викторианскую эпоху, когда Мейфэйр только начал входить в моду. Кроули хотел, чтобы его можно было найти в случае непредвиденных обстоятельств, например если Небеса узнают о Договоре или у Азирафаэля закончится его любимый шоколадный порошок. Но Азирафаэль был более осторожным из них двоих и никогда не бывал в квартире Кроули. Кроули понял, что пойти туда - это большая уступка с его стороны. И он, наверное, захочет, чтобы его пригласили... Кроули бросил затравленный взгляд по сторонам, прежде чем открыть дверь, маниакально репетируя про себя. "Привет, ангел, позволь мне провести тебе экскурсию. Это орел, которого я украл из той церкви, помни, потому что ты смотрел на меня так, словно любил, а мне нужен был сувенир, поэтому я построил ему святилище. Вот гребаные троны, которые я увидел в Harrods и подумал, что это отличная идея. Вот статуя Добра в образе ангела, которого, э-э, побеждает Зло в образе демона. Обнаженная. Вот моя спальня. Полагаю, я должен держать ее в секрете, но по какой-то очень разумной причине я решил, что стеклянные стены - отличная идея. Вот кровать, на которую я забираюсь, когда слишком много думаю о твоих обнаженных плечах в Греции, твоих ногах в Эдеме или о том, как ты иногда искоса поглядываешь на меня, и боль становится невыносимой. Здесь нет ничего постыдного". Он открыл дверь. Азирафаэль, однако, лишь слегка улыбнулся ему и сказал: - Вовремя. Как немодно, - и стал ждать, пока он выйдет. Кроули запер за собой дверь на ключ, чтобы у него было время подумать и изобразить подобающее волнение. Азирафаэль прищелкнул языком. - Ты не можешь надеть джинсы в "Ритц". - Они никогда не заметят. - Я полагаю, что не заметят. Ну, а мы? - Ты сел на автобус? Или поехал на мопеде? - Очень смешно. Я шел пешком. Это совсем недалеко, и день прекрасный. Почему ты так тяжело дышишь? Нам даже дышать не нужно. - Нет причин. Пошли. Пешая прогулка имела свои преимущества. Волосы Азирафаэля блестели даже в пасмурную погоду, которую Лондон выдавал за погожий день. Толпы людей, направлявшихся на Пиккадилли, практически вынуждали их идти бок о бок, вплотную друг к другу, так что пухлая фигура Азирафаэля была в опасной близости от Кроули. Они почти не разговаривали: Азирафаэль был задумчив, а Кроули сосредоточился на том, чтобы стать существом, не похожим ни на кого другого, и решал, насколько острыми должны быть его зубы. "Ритц" на протяжении трех десятилетий был для него символом недостижимости. Он почти не удивился, увидев тот самый отель через дорогу от "Бутс", в котором так часто бывал, где в ресторане обедали туристы и постояльцы. Он не бронировал столик, но, с другой стороны, он никогда ничего не бронировал. Столик освободился только что, несмотря на очередь в две недели. И хотя ресторан "Ритц" был всего лишь рестораном, его великолепие в георгианском стиле идеально подходило для Азирафаэля: золото, кремовые и темно-розовые тона подчеркивали его красоту, старинные люстры усиливали сияние его кожи, а цветы окружали его, словно он был ангелом и расцвел, как бутон. Даже потолок был расписан под небо, как в Паю до того, как все пошло наперекосяк. Кроули часто думал, что викторианская эпоха - родной дом Азирафаэля и что он застрял в ней. В конце концов, Азирафаэль был воплощением викторианского идеала золотой середины: в меру упитанный, в меру высокий, в меру хорошо сложенный (Кроули иногда заглядывал в общественные бани, и это будоражило его воображение на протяжении веков), возможно, не в меру красивый - но только для Кроули. Теперь он вспомнил, как Азирафаэль блистал в роскошных нарядах от Жоржа, как его светлые волосы и суетливость соответствовали моде того времени, как манили шелковые чулки на его стройных икрах и кружева, обрамлявшие его ухоженные руки. Он был на седьмом небе от счастья из-за своего нового книжного магазина, "крыши", которая позволяла ему делать именно то, чего он больше всего хотел. Кроули открыл рот, чтобы спросить Азирафаэля, помнит ли тот, но тут же захлопнул его. Правило 9: как вести себя на свидании 1–3 ⦁ Не рассказывай ему обо всех своих делах за день ⦁ Помни, что ты не такая, как все ⦁ Приходи, расслабься и представь, что ты актриса в эпизодической роли в фильме. Будь непринужденной, милой и улыбайся. ⦁ Не заполняй паузы в разговоре. Пусть он сам проявляет инициативу ⦁ Веди себя непринужденно ⦁ Закончи свидание первой. Вздохните, взгляните на часы и скажите: "Что ж, было здорово, но завтра у меня очень важный день". Не говори, что именно ты планируешь делать завтра. ⦁ Не приглашай его к себе домой и не ходи к нему. Азирафаэль чувствовал, как колотится его сердце, словно оно было нужно для того, чтобы перекачивать кровь. Странная связь между эмоциями и телами. Он понимал, что отвлекается от собственной нервозности. В такой обстановке Кроули выглядел просто потрясающе. "Ему шла мода того времени", - подумал Азирафаэль. Слегка взъерошенные волосы с пробором посередине, уложенные с помощью какого-то средства для укладки, обрамляли тонкие черты его лица, а линии его затемненных очков были такими же четкими, как и взгляд, который они скрывали от всех, кроме него самого. Нельзя сказать, что очки были чем-то принципиально новым, как и длинные волосы, широкие плечи и свободная драпировка пиджака - все это Азирафаэль видел на Кроули в том или ином виде на протяжении многих лет, по мере смены модных тенденций. И все же он привлекал к себе внимание, словно неожиданная тень. Змея в комнате, полной безмятежных людей. Азирафаэль чувствовал себя ангельской добычей и немного наслаждался этим ощущением. "Все пройдет хорошо", - сказал он себе. Кроули наверняка понимал важность этого места и приглашения. И все равно пришел. Он не выказывал особого романтического напряжения, развалившись на стуле и едва не положив ноги на стол, и оглядывал комнату так, словно решал, кого бы сожрать, но, возможно, чрезмерная расслабленность была для этого милого парня способом скрыть нервозность. Азирафаэль должен был оказаться прав насчет него. Они поели бы, и, возможно, Азирафаэль потянулся бы к его руке через стол. Возможно, они бы поцеловались. И, конечно же, абсолютно точно, если бы Кроули не поддался романтике момента и не признался первым, Азирафаэль сделал бы это сам. А потом... о, он все идеально спланировал. Кроули позволил ему сделать заказ, что было очень трогательно. Азирафаэль уже считал себя экспертом в области вина и еды. Кроме того, у него была своя причина не показывать Кроули меню. Он гадал, заметил ли Кроули все эти цветы. Потом нужно было одобрить вино и соблюсти приличия, прежде чем подадут первое блюдо. - Итак, - весело сказал Азирафаэль, - расскажи мне, как прошел твой день. Чем ты тут занимался? Кроули резко повернул голову в его сторону, и на мгновение Азирафаэлю показалось, что на его лице отразилась паника. - Ничего, - затем на его лице появилась болезненная улыбка, и он устремил взгляд в противоположный конец ресторана. - Что значит "ничего"? - спросил Азирафаэль, невольно немного раздраженный. - Нгхргх. Ничего. Я был занят, ты же знаешь меня, я всегда востребован. Не хочу об этом говорить. Азирафаэль ждал, что Кроули что-нибудь скажет, хоть что-нибудь, объяснит, почему он ничего не делает, спросит, как прошел день у Азирафаэля. Кроули лишь продолжал натянуто улыбаться, обнажая зубы, и, боже, какими же острыми они были на самом деле. У Азирафаэля были определенные фантазии на этот счет, но он редко видел их такими острыми. Если быть честным с самим собой, этот вид только усилил его фантазии. Но Кроули не смотрел на него, и это было неправильно. - Если ты скрываешь от меня рабочие секреты, мой дорогой, - сказал он, ненавидя себя за капризные нотки в голосе, - то не стоит. Соглашение в силе. - Не-а. Ничего такого, - Кроули промурлыкал ему в лицо или, по крайней мере, на расстоянии нескольких дюймов от него. Что-то явно было не так. Они сидели в обиженном молчании, по крайней мере со стороны Азирафаэля, пока не принесли первое блюдо. Азирафаэль был слишком поглощен предвкушением, чтобы обижаться. Севиче из морских гребешков было изысканным, как произведение искусства: розовые завитки мяса в блестящей цитрусовой жидкости и яркие лепестки натертых овощей. - О, как прекрасно! - он чуть не захлопал в ладоши. Кроули наконец взглянул на него, и вместо тревожной улыбки на его лице появилась теплота, похожая на знакомую нежность, и что-то еще, более глубокое. Азирафаэль сразу же воспрянул духом. - Ты всегда любил сырые морепродукты, Азирафаэль. - Никакая, даже самая деликатная, термическая обработка не сравнится с утонченностью вкуса, - возразил Азирафаэль. - Я сам предпочитаю фиш-энд-чипс, - Кроули наклонился вперед, наблюдая, как Азирафаэль подцепляет на вилку гребешок, его зрачки расширились, а выражение лица стало алчным сквозь дымку очков, - густые, жирные, грешные, восхитительные... И тут же, так же внезапно, как и появилось, ощущение близости исчезло. Кроули оборвал себя на полуслове, улыбнулся и снова уставился в тарелку. Резкий ответ, уже готовый сорваться с губ Азирафаэля, показался ему кислым, когда он его проглотил. Конечно, в "Ритце" обычно не подают такие резиновые морепродукты. Надо бы поговорить с шеф-поваром по душам. Утка в медовом соусе с пряностями была не лучше. Кроули много пил и, как обычно, уплетал за обе щеки, но выглядел рассеянным и даже не интересовался, понравилась ли утка Азирафаэлю. Он безучастно смотрел на других гостей и на цветы. Неужели Кроули понял, что все здесь парами? Он встревожен или ищет повод уйти? Бурный оптимизм Азирафаэля угасал. Он почти слышал, как лопаются пузырьки - нет, постойте, это было шампанское. - Мне бы очень хотелось, чтобы ты рассказал мне, как прошел твой день, - вырвалось у него, и он возненавидел себя за то, что его слова прозвучали жалко. - Я же говорил, ангел, рассказывать нечего, - по крайней мере, он назвал его ласковым прозвищем. Возможно, это было не ласковое прозвище. Возможно, это было просто признание различий между ними, и Азирафаэль начал неправильно его понимать, когда люди стали использовать его в другом смысле, - расскажи мне о своей работе. - Что ты имеешь в виду? - Меня интересует, как прошел твой день, Азирафаэль, - в его голосе отчетливо слышалось раздражение, что было несправедливо. - Почему? - Что значит "почему"? Азирафаэль нахмурился. - Ты не говоришь мне, что задумал. Но тебя вдруг очень заинтересовала моя работа. Это из-за Соглашения или тебе дали особые указания докладывать о моих действиях в Ад? - Ч-что? Азирафаэль, нет. - Ты ведёшь себя очень странно, - жалобно сказал Азирафаэль. - Ну, я и странный. В смысле, уникальный. В смысле, не такой, как все... н-н-н-н-н-н-н-н-г. Я думал, тебе это нравится? - Нравится? Ты мой враг. И зачем он это сказал? В какой момент своего плана по признанию в любви, романтическому свиданию и отчаянному признанию в любви он собирался напомнить Кроули, что они враги? - Да, но, надо признать, очень обаятельный враг, - и все снова стало как прежде, в голосе Кроули снова зазвучали насмешливые нотки, и, слава Небесам, Азирафаэль мог видеть сквозь линзы очков знакомые морщинки вокруг желтых глаз, свидетельствующие о том, что он улыбается. Все было в порядке. Это был Кроули, который никогда не воспринимал всерьез заявления о вражде, знал, что они на разных сторонах, но всегда был рядом с Азирафаэлем, помогал ему, когда тот нуждался в помощи, предлагал дружбу, поддержку, спасение и... любовь. Конечно, это была любовь. Милый, милый змей. - Я смотрел фильм по телевизору. - Один? - спросил Азирафаэль, не ожидавший, что внезапная паника скроет нежность во взгляде Кроули. - Нгк. Не совсем один. - А, - холодно ответил Азирафаэль. Он не стал спрашивать, кого приглашали в квартиру, хотя сам никогда никого не приглашал. - Теперь твоя очередь. - Мне не хотелось открывать магазин, так что я прогулялся по Королевским ботаническим садам Кью. Не стоит и говорить, что из-за подступающей паники он не мог нормально общаться с покупателями, по крайней мере не накричав на них. - Один? - эхом повторил Кроули. - У Джона из соседнего книжного магазина был выходной, но он забежал за чем-то и любезно согласился меня проводить. Разговор получился сбивчивым. Не то чтобы Азирафаэль не привык заполнять пробелы между тем, что было сказано, и тем, чего сказано не было, но обычно он разговаривал с Кроули, а тысячи лет, в течение которых они изучали причуды друг друга, а также то, что они сделаны из одного и того же материала, облегчали задачу. В какой-то момент разговора Азирафаэль почти уверен был, что не понимает, о чем идет речь, и ему очень хотелось остаться одному, чтобы подумать о Кроули. Затем Джон, казалось, очень расстроился, когда Азирафаэль сказал ему, что встречается за обедом с другом. - О. Разговор снова затих. Почему Кроули не смотрит на него? Кроули всегда смотрел на него, кружил вокруг него, приковывал к себе его взгляд. Может, он пытался отсрочить неизбежное, не дать Азирафалелю разочароваться и не ранить его чувства? Азирафаэль не был глупцом. Он знал, что Кроули ненавидит, когда ему плохо. Может, дело было в этом: Кроули размышлял о том, как разбить его сердце, и ненавидел эту мысль. Азирафаэль почувствовал себя маленьким и съежился. Он собирался... он был... Он даже подумывал о том, чтобы сделать предложение. Какой же он дурак. Примечания к Правилу 4 ⦁ Смотри на стол, на свою еду или просто осмотри посетителей ресторана, а не на свою живую «добычу». Если ты будешь слишком пристально на него смотреть, он почувствует себя неловко. Сдерживайся. Пусть он весь вечер пытается привлечь твое внимание. ⦁ Разумеется, на свидании будут моменты, когда вам обоим будет нечего сказать. Не пытайся заполнить это молчание. Может быть, он думает о том, как однажды сделает тебе предложение. Не отвлекай его. Появление последнего блюда немного его приободрило. Никто не может быть совсем уж несчастным, когда ему подают малиновое суфле в гнезде из лепестков роз, пышное, восхитительное и безупречное. Азирафаэль точно знал, что оно будет таять во рту, как... ну, не как манна небесная. Манна не идет ни в какое сравнение с земными богатствами и изобретательностью человеческих поваров. Кроули наконец снизошел до того, чтобы заговорить. - Снова розовый и красный. Думаешь, у них какая-то особая цветовая гамма? И вот оно. Момент. Азирафаэль глубоко вздохнул. - Ты что, не знал? Сегодня День святого Валентина, - наконец-то ему удалось шокировать Кроули, хотя от волнения у него сводило живот, - я знаю, что ты не питал особой симпатии к Валентину из Интернамны, и, конечно, он был одним из нас, но на самом деле его судьба сложилась неудачно, и ты знаешь, что он много времени уделял тому, чтобы заключать браки между теми, кому в противном случае было бы запрещено вступать в брак. Пары, которым судьба не благоволила, но чьи сердца были едины, - многозначительно добавил Азирафаэль, - конечно, это довольно современный обычай - отмечать его день таким образом, и он ужасно коммерциализирован. Я даже думал, не стоишь ты ли за этим, но это кажется... уместным. - Аз-зирафаэль, - это было что-то среднее между вздохом и хрипом, а буква "з" прозвучала с шипением. Он продолжил. - Я кое-что тебе принёс. Подарок. В честь этого дня, - он толкнул коробку через стол. Кроули дрожащими руками развязал золотую ленту и поднял крышку. Внутри лежала драгоценная книга в формате ин-кварто с "Антонием и Клеопатрой". Он всегда любил дорогого Уильяма, его талант и его дух, и у него остались такие драгоценные воспоминания о том, как они с Кроули стояли в толпе и смотрели спектакль, притворяясь, что не наслаждаются романтикой и трагедией, но все равно не могли сдержать слез. Кроули подарил Уиллу одну из своих самых известных реплик в "Антонии и Клеопатре". И, конечно же, Кроули увидел бы себя в этих влюбленных из враждующих государств и понял бы, что пытался сказать Азирафаэль. В пьесе даже была змея. - Спасибо, ангел. Что ж. Было здорово. Завтра будет тяжелый день. Азирафаэль безучастно смотрел на пустое место, где сидел Кроули. Он практически убежал оттуда. Сбежал от него, от Азирафаэля и от своих эмоций. Оставил ему счет. Он взмахнул рукой, и забронированный на всякий случай люкс с единственной красной розой, шоколадом и шампанским стал доступен для какого-то счастливчика из списка ожидания. Ему придется подождать, пока зрение не восстановится настолько, чтобы он смог самостоятельно добраться до дома. Чертовски размытое зрение Правило 12: прекрати с ним встречаться, если он не подарит тебе романтический подарок на день рождения или День святого Валентина ⦁ Если ты не получила в подарок украшения или какой-то другой романтический подарок, то, скорее всего, он в тебя не влюблен и, скорее всего, ты не получишь самый важный подарок - обручальное кольцо. Спортивные костюмы, книги, портфели, тостеры и другие практичные подарки - это то, что мужчины дарят, когда ты им нравишься, когда они заботятся о тебе (как о сестре), но не хотят на тебе жениться.

***

Несколько лет Кроули хандрил, стараясь не думать о разбитом сердце и несбывшихся надеждах, и наслаждался каждым мгновением, проведенным с Азирафаэлем, отчаянно стараясь не быть слишком навязчивым, не торопить события и не нарушать Правила. В конце концов, они могли бы снова начать работать. А пока у него иногда появлялась возможность погреться в лучах Азирафаэля, и этого было достаточно. Возможно, он и читал "He's Just Not That Into You" пару раз, но уж точно не проливал слез, потому что был черствым и порочным исчадием Ада. Возможно, он пару раз напивался в стельку, но это был грех, и ничего удивительного. Затем ему передали младенца в корзине, и... ...Правила или не Правила, но был только один человек, к которому он мог обратиться за утешением и помощью. В последующие одиннадцать лет они проводили вместе больше времени, чем когда-либо. Раньше Кроули думал, что любит Азирафаэля, но теперь его любовь была невыносимой. Он даже пытался, хоть и глупо, уговорить Азирафаэля сбежать с ним в космическую пустоту, где не было бы никого, кроме них двоих, но они были бы вместе и в безопасности. Почти в безопасности. Чуть-чуть в безопасности. По крайней мере, до тех пор, пока их не поймают. И в конце концов, когда мир не рухнул, они оказались на одной стороне, и Кроули понял, что почти во всех смыслах Азирафаэль был на его стороне. На их стороне. Они могли быть друзьями просто так, проводить время вместе, потому что хотели этого, противостоять вселенной, раю и аду, а потом вместе насладиться вкусным обедом и шампанским. Они не держались за руки, не целовались, не говоря уже о чем-то большем, но между ними было счастье... счастье, которого Кроули никогда не знал, счастье, которого падшие по праву не должны были знать. Азирафаэль заботился о нем, наслаждался его обществом, тянулся к нему, он ему нравился. Они были практически неразлучны. У него было почти все, чего он когда-либо желал. И он постепенно забыл, что когда-то отчаянно следовал советам из книг о свиданиях в поисках чего-то большего. *** 2019 год Кроули распахнул дверь книжного магазина, несмотря на то, что она была заперта (было бы глупо ожидать, что магазин будет открыт в разгар торгового дня). - Азирафаэль, ты дома? Я бы не отказался от позднего завтрака. Азирафаэль сидел за столом в подсобке и разбирал документы. Его древний компьютер светился сине-белым. На нем были очки для чтения, и, наверное, существует какой-то сверхъестественный закон, запрещающий ему выглядеть таким милым в этих очках. - Я ненадолго. Просто разбираюсь с налогами. Кроули откинулся на спинку стула. - Позволь мне заняться твоими налогами. Тогда это место наконец начнет приносить прибыль. - Не искушай меня, дьявол. О, я забыл свой список покупок на распродаже имущества. Будь добр, принеси его мне. Кажется, он на столе наверху. Он был демоном, а не мальчиком на побегушках. Он был мрачным, могущественным и бунтарским по своей природе. И он не превратился в послушного щенка только потому, что кто-то в очках для чтения попросил его быть добрым. От такого обращения у него точно не побежали бы мурашки по коже. Он издал протестующий рык, чувствуя, как в сердце разливается счастье, и едва удержался от соблазна чмокнуть Азирафаэля в макушку, проходя мимо. Он пробрался в потайные комнаты наверху и тут же столкнулся с проблемой. Там было несколько столов, заваленных бумагами, книгами и безделушками. Неужели этот чертов ангел ничего не выбрасывал? Конечно, он был таким. Книжный магазин был полон памятных вещей и сокровищ, воспоминаний о долине Инда, эпохе Возрождения и 1950-х годах, которые смешались с его книгами и окружали его со всех сторон, создавая беспорядок и уют. Кроули бережно хранил свои воспоминания и устраивал для них святилища в своей пустой квартире. Азирафаэль хранил все свои воспоминания в своей жизни. Кроули, который предпочитал, чтобы его стол был пуст и ужасающе чист, закатил глаза в притворном изумлении и, наугад выбрав стол, начал разбирать его и автоматически наводить порядок. Там лежала стопка писем, перевязанных бечевкой и пахнущих сухими розами. Кроули почувствовал легкий укол ревности при виде этих свидетельств того, что у Азирафаэля были корреспонденты, которые могли писать ему свободно, без необходимости соблюдать секретность. Что ж, с этим покончено. Теперь они могут открыто дружить. Но... он разглядел несколько слов. Зеленые чернила. Разве Азирафаэль не любил использовать зеленые чернила, чтобы изображать из себя шпиона? Никто другой не имел права писать Азирафаэлю зелеными чернилами. Кроули был его любимым вражеским агентом, спасибо большое. Завитки букв показались мне знакомыми. Конечно, ему не следовало лезть в душу к лучшему другу. Это было бы вторжением в частную жизнь и очень неправильным поступком. Но он все-таки был демоном. Его пальцы дрожали, когда он разворачивал и раскладывал письма. Его взгляд выхватывал отдельные фрагменты. Мой дорогой, мой самый любимый Кроули, я готов. Куда бы ты ни захотел меня отвести, куда бы ни захотел пойти. Мне так жаль, что я заставил тебя ждать. Ты когда-нибудь меня простишь? Иногда мне нравится представлять, что мы оба люди. Стоило бы отказаться от вечности, когда я лишь изредка вижу тебя и слышу твой голос, чтобы быть с тобой по-настоящему, открыто? Я представляю себе домик, наш собственный камин. Ты ругаешь меня за неряшливость. Ради того, чтобы открыто любить тебя, называть своим мужем, стоило бы отказаться от всех моих сил, от бессмертия. Дорогой, я знаю, что никогда не отправлю это письмо, что мы никогда не сможем быть вместе, что ты не испытываешь ко мне тех же чувств, что и я к тебе, но я люблю тебя. Думаю, я любил тебя с Эдема. Мой прекрасный, блистательный, драгоценный демон. Я старый дурак, но ничего не могу с собой поделать. Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя всем сердцем и буду любить всегда Идиот. Идиот-ангел, который ничего не выбрасывал, копил незаконченные письма, даже когда эти записки могли бы его погубить, если бы его нашел кто-то вроде Сандальфона. Кроули нежно провел пальцами по бумаге. Как давно? Как давно Азирафаэль сидел здесь, с болью в своем нежном любящем сердце, пытаясь быть храбрым? Как долго Кроули убеждал себя довольствоваться той дружбой и компанией, которые ему обеспечивал Азирафаэль, в то время как Азирафаэль изливал свою любовь зелеными чернилами? Ему пришлось прибегнуть к нескольким демоническим уловкам, чтобы не споткнуться и не упасть со ступеньки. Азирафаэль взглянул на него, и... о. Как Кроули мог не заметить любовь в его глазах? Она буквально излучалась из них. Мозг Кроули отчаянно метался между "Я тоже тебя люблю" и "Выходи за меня", и он выпалил: - Я люблю себя. Азирафаэль бросил на него явно недовольный взгляд и фыркнул так, что это было бы крайне неприятно, если бы он не был самым милым, очаровательным и любимым созданием во всей этой чертовой вселенной. - Поздравляю. Только сейчас? - Ты. Ты. Любишь... женишься... ох, черт, - сказал Кроули, схватил его за плечи, толкнул на спинку стула и поцеловал. Это был не самый искусный поцелуй в истории любовных утех. Он был слишком быстрым (слишком быстрым!) и слишком страстным, и в нем было слишком много зубов, но Азирафаэль издал самый восхитительный вздох, который навсегда запечатлелся в памяти Кроули, приоткрыл губы и обнял его за талию, и да, да, это был самый идеальный поцелуй на свете. Это был Азирафаэль. Его губы были теплыми, с едва уловимым привкусом чая, и, черт возьми, Ад эта мягкость была его языком, их языки соприкасались, и Кроули не собирался прекращать поцелуй, ведь ему не нужно было дышать. В конце концов он остановился, потому что хотел услышать, что скажет Азирафаэль, а это было непросто, учитывая, что рот Азирафаэля был занят языком Кроули. - Ну и? - потребовал он. - Ну? - эхом повторил Азирафаэль. Он моргал, словно ослеп. Его очки для чтения немного съехали набок, и Кроули хотел аккуратно поправить их, но для этого пришлось бы отпустить его, а это было невозможно. - Так ты согласен? - Да? Ты имеешь в виду... о да, конечно, дорогой, но у меня нет кровати." Кроули ухмылялся и не думал, что сможет остановиться. Никогда. Грядет второй Апокалипсис, а он все равно будет ухмыляться. Дорогой. Мир рассыпался на солнечные блики, а может, это разбилось его сердце. Черное сморщенное демоническое сердце никак не могло вместить столько любви и счастья, но оно вмещало, и Азирафаэль поцеловал его, прижался к нему всем своим теплым, мягким и осязаемым телом. Черт возьми, он всегда втайне любил этот ужасный бежевый кардиган, и во рту у него все еще ощущался привкус ангела, а впереди его ждала невероятная перспектива ощутить еще больше ангельского вкуса. - Не слишком ли торопимся, милый? - от ласкового обращения по его рукам побежали мурашки. Он сказал "милый", как будто имел на это право. И он действительно имел на это право. О, черт возьми, Азирафаэль покраснел и заерзал в его объятиях, но не пытался вырваться, радуясь, что его назвали "милым". - Мы еще даже не женаты. Я был уверен, что ты захочешь дождаться свадьбы. - Довольно старомодный подход. Сейчас принято считать, что... пока... Мир погрузился во тьму. - Ты отвергаешь мое предложение? - Конечно, нет... погоди, это должно было быть предложением? - Разве это не очевидно? Щеки Азирафаэля раскраснелись, и, о Кто-то, он выглядел очаровательно. - Думаю, за всю историю предложений руки и сердца "Я люблю себя" можно считать одним из самых запутанных, и... да. Да, дорогой. Да. И они снова поцеловались, страстно и нежно, покрывая поцелуями лица друг друга. Кроули удалось произнести несколько внятных "Я люблю тебя" и даже "Я всегда, всегда любил тебя", не запутавшись, возможно, потому, что Азирафаэль показывал ему, как это делается. - Подожди, - наконец сказал Кроули, - ты хочешь сказать, что не хочешь ждать свадьбы? - Я же говорил тебе, это довольно старомодно, - покраснев, ответил Азирафаэль. Кроули не мог не заметить, что Азирафаэль явно проявляет к нему интерес. По крайней мере, он чувствовал его прямо у себя под боком. Его ухмылка вернулась. - Кто быстрее доберется до верха, ангел? - Не будь ребенком, и вообще, я же тебе говорил, у меня нет кровати. Кроули сосредоточился и щелкнул пальцами. - Теперь есть. Довольно стильная. Простыни из черного шелка. - О, тебе нужны черные шелковые простыни, нелепый змей. И я уже выиграл. - Что? - Ты. Азирафаэль щелкнул пальцами и исчез. Кроули решил не спорить по этому поводу и последовал за ним. Его руки были слишком пусты без ангела в них.

***

- Я нарушил Правила, - сокрушался он много позже, чувствуя приятную усталость и обнимая еще более приятного пухленького ангелочка, - Правило 15 и Правило 26. - Что ты имеешь в виду, любимый? - спросил Азирафаэль, и это привело к новым поцелуям, потому что это было новое ласковое обращение. Любимый. Он был возлюбленным... - Не торопись с сексом... - Вряд ли можно назвать тороплением ожидание в шесть тысяч лет. - ...и никогда не начинай секс первым, если у вас уже есть отношения. Это только часть Правила 26. Правило 26 было непростым. И я должен был следовать ему всю жизнь, - сокрушался Кроули, стараясь не поддаваться страху. Если книга действительно была написана демонами... - Чтобы брак был счастливым и крепким, - он крепче обхватил руками его талию. Он не терял Азирафаэля, ведь теперь он по-настоящему знал, каково это - любить друг друга открыто и беззаветно, пусть и не совсем гладко, спасибо Тому, кто творит чудеса, учитывая недостатки шелковой обивки кровати. В любом случае оно того стоило - видеть, как кожа Азирафаэля сияет на их фоне, словно персик. - Я не собираюсь быть единственным, кто будет заниматься сексом целую вечность, - твердо заявил Азирафаэль. - Всю вечность? Ты хочешь сказать, что ты действительно мой навсегда? - спросил Кроули, в нем нарастало неистовое чувство собственничества. - Подожди... о, черт, это тоже было Правилом 15: я не должен обсуждать будущее или наши отношения, уютно устроившись в постели. - Я думаю, - твердо сказал Азирафаэль, - ты должен рассказать мне об этих своих Правилах. Кроули объяснил подробно. - И теперь я снова их нарушил, - угрюмо произнес он. - Ну, тогда все в порядке, - уголок рта Азирафаэля подозрительно дернулся, - ты демон. Считается, что демоны нарушают правила. - Распространенное заблуждение. Конечно, ты должен следовать их правилам. Ты даже не представляешь, сколько правил в Аду, ангел. - Думаю, я могу себе это представить. Две стороны одной медали. Что это за правила? - Проявляйте должное уважение к тем, кто стоит ниже вас по иерархии, посещайте собрания, заполняйте документы, соблюдайте условия демонических контрактов, приходите на круги призыва, даже если вам скучно и не хочется, не скармливайте саламандр адским псам, не играйте с короной Белиала в фрисби, не используйте спрей от мух, не курите... - Ну, с этим все в порядке. Ты и так курил только для того, чтобы позлить людей. - Я не имел в виду сигареты или трубку, ангел. Знаешь, как трудно не покурить в яме с лавой? Перья тлеют хуже всего. И можешь перестать смеяться! Это не смешно. - Полагаю, что нет, - посерьезнев, произнес Азирафаэль, - мой бедный дорогой, ты так старался следовать этим глупым правилам, чтобы заставить меня влюбиться, хотя я любил тебя все это время. А я все неправильно понял и решил, что ты меня не хочешь. И ты тоже страдал... о, любовь моя. Мне так жаль нас обоих. - Я старался не торопиться, - сказал Кроули, нарочито изображая из себя жалкого, в новом ярком осознании того, что, если он будет жалким, его приласкают и утешат так, как он всегда хотел утешить и приласкать Азирафаэля, когда тот смотрел на него своими благословенными глазами спаниеля. Хотел изменить мир ради него, сразиться за него с Богом и Сатаной, поцеловать его в лоб, погладить его кудри и сварить ему какао. Тон сработал. Азирафаэль перевернулся на спину и потянул за собой Кроули, прижимая его голову к своей широкой мягкой груди и крепко обнимая. Это было похоже на... нет, не на Рай, не на что-то холодное и чистое. На безопасность и принятие. На дом - Сколько ошибок мы совершили по отношению друг к другу за эти столетия? - спросил Азирафаэль. В его голосе звучала грусть, что было недопустимо, ведь они были живы, вместе, любили друг друга, и Азирафаэль собирался жениться на нем, независимо от того, будет ли написана книга. - Думаю, так было лучше. Ты с самого начала была прав, опасность была больше, чем мог бы справиться термос со святой водой. Я не думал, что они прибегнут к адскому пламени и святой воде. Теперь мы в безопасности, мы можем быть вместе. Ты правда выйдешь за меня замуж? - Конечно, выйду. От всего сердца. Я люблю тебя, мой старый хитрый змей. - Я тоже тебя люблю, мой нелепый ангелочек. И на этом, как он полагал, все. Этого было достаточно. Навсегда или, по крайней мере, до тех пор, пока они не столкнутся лицом к лицу с Большим. Может, они и не торопились, но в конце концов добрались вместе.