Да или

Регулус провел ладонями по груди Мираака, ощущая шероховатость шрамов на его коже. Обожженная плоть его рук потеряла чувствительность. Мираак — нет. Регулус чувствовал, как напряжены его мышцы. Словно хищник, притаившийся перед прыжком, Мираак замер, не сводя с него зелёных глаз. Его тёплые ладони лежали у Регулуса на коленях — он мог ощущать, как время от времени его пальцы подрагивают, то ли пытаясь сжаться, то ли оттолкнуть. Но Драконорожденный не двигался, и это стоило ему огромных усилий — Регулус знал об этом, потому что чувствовал каждую его напряжённую мышцу под своим телом. Даже без этого Мираака выдавал взгляд — прямой, пылающий, тёмный. Это сводило с ума. Регулус склонил голову немного вбок, и его волосы защекотали плечо. Пальцы пробежалась по обнажённому торсу Драконорожденного, пересчитывая ребра. Мираак не вздрогнул, даже не шелохнулся, лишь продолжал наблюдать. Он знал, что Регулус с ним играет. И играл сам, зная, что это проверка прочности их обоих, а не только кого-то одного. Под его взглядом Регулусу хотелось… Он не знал, чего. Много глупых вещей проносилось в его голове, но ни одна из них не была хороша для того, чтобы воплотить ее в жизнь. Не в этот раз. Мираак — другой. С ним нельзя грязно и по-быстрому, как с теми мальчиками в тавернах. Его не возбудят громкие стоны и откровенные позы, ему нужно что-то более глубокое. Более личное. Именно это заставляло Регулуса трепетать. Связь, которая между ними была — которую они должны были оборвать ещё в зародыше — вдруг стала чем-то… Интимным. И на это нельзя просто закрыть глаза. Но с этим можно играть. Регулус сидел на его бедрах и не двигался — это был один из поводов для гордости, потому что сидеть спокойно на его члене было тяжело. Не только потому что он выбрал весьма удобный угол и давил именно туда, где особенно хорошо, но и потому что Мираак смотрел. И под его взглядом там, внутри, все горело и жгло, беснуясь от возбуждения. Только не двигайся. Не двигайся. Ещё рано. — Ты как-то напряжён, — промурлыкал Регулус, снова плавно ведя ладонями по телу Мирааку, задевая его грудь и переходя на плечи. Драконорожденный сузил глаза, и уголки его губ дернулись в краткой усмешке. Регулус отчётливо ощутил, как его бедра напряглись под его коленями. — У меня было время научиться терпению, — негромко произнес он, лениво обводя взглядом Довакина снизу вверх. — Это другое. — И долго будешь терпеть? — Пока тебе не надоест дразнить меня. Регулус растягивает улыбку, закусывая нижнюю губу. Мираак усмехнулся, едва ерзая на сбитой постели, отчего светлые волосы спадают ему на плечо, разметавшись по подушке у него под головой. В другое время Регулус накрутил бы их на кулак и… Но не сейчас. — Думаешь, надоест? Он качнул бедрами. Слегка — даже не приподнялся, только подался ими немного вперёд, а затем назад. Мираак вздрогнул, и шумный вздох слетел с его приоткрытых губ, заставляя сердце Регулуса забиться в груди чаще. Вот оно. Он всё-таки дал слабину. — Ты никогда не отличался терпением, — с опозданием ответил Драконорожденный, оглаживая Регулусу колени. — Особенно в сравнении со мной. Регулус фыркнул. В чем-то он был прав. Но лишь отчасти, потому что — о, Регулус готов был долго ходить вокруг да около, подготавливая почву для своих ловушек. От Мираака слышать об отсутствии терпения было забавнее вдвойне, ведь именно на него Довакин нацелился впервые. И где они сейчас? Разумеется, озвучивать это он не стал. Меньше знаешь — крепче спишь. Конечно, в случае с Мирааком сработало не только исключительное терпение Регулуса, но и благосклонность самого Первого Драконорожденного, и все же. — Я могу долго, — вместо этого заметил Регулус, немного наклонившись вперёд, чтобы опереться руками в матрас по обе стороны от шеи Мираака. Бедра снова сдвинулись, и он почувствовал, что Мираак немного выскользнул. Он лишь быстро облизал губы, снова улыбаясь, наблюдая за тем, как меняются эмоции на лице Драконорожденного. За тем, как он пытается их сдержать. — Самоуверенно, — выдохнул Мираак, подняв ладони чуть выше. — Зато правда. — Покажешь? Пальцы Мираака впиваются Регулусу в бедра, сминая до белых следов на коже. Прикосновение неожиданно горячее, и Регулус вздрагивает, едва контролируя сбившееся дыхание. Рефлекторно он сжимается, невольно опустившись в локтях чуть ниже, ощущая горячий напряжённый член Мираака слишком ярко. Он сдерживает тихий стон, прикрывая глаза и судорожно выдыхая через нос. Нет, не так. Аккуратнее. Открыв глаза, он вдруг с внутренней радостью понимает, что Мираак тоже ослабел в выдержке — выражение лица Драконорожденного говорило само за себя, как и усилившаяся грубая хватка на бедрах Довакина. Регулус отрывает одну руку от поверхности постели и касается здоровой части лица Мираака, убирая прилипшие от выступившего пота светлые волосы, а затем накрывает его щеку. Мираак чуть хмурится, но его взгляд не злобный, скорее, осторожный. Однако он даже расслабляет свою хватку, мягко поглаживая то место, что держал. — Brit, — мягко рокочет Регулус, машинально переходя на драконий. С Мирааком так казалось правильнее. Драконорожденный лишь тихо фыркает, но не отстраняется. — Снова переходишь на довазул. — Он улыбнулся. — Сам себя выдаешь, дова. — Мое тело уже давно сказало все за меня. — Он вздернул бровью, мягко перекатываясь на члене назад, и запрокинул голову к потолку, опираясь руками о колени Мираака. — Hi dreh ni med nii? — Zu'u dreh. Когда Регулус ведёт бедрами круговое движение, ноги сводит, а во рту пересыхает. Он тяжело сглатывает и облизывает губы, заставляя себя двигаться, выдерживая этот мучительный темп. Мираак все ещё гладит его бедра, сминая мягкую кожу, умело водит руками то по внутренней стороне, то по внешей. Касается небольшой родинки — как раз у самого сокровенного места, там, где их тела соединяются, и Регулус шумно выдыхает, сжавшись вокруг него. Мираак вжимается в подушку, закрыв глаза. Его руки дрогнули, отступили, но самой большой наградой был его вздох — исступленный, почти хриплый. От него внутри Регулуса загорается что-то первобытное. Да. Стони. Стони. Он возвращается в прежнюю позицию и медленно приподнимается — даже не на половину, снова сжимая Мираака, в этот раз нарочно. Возбуждение волнами охватывало тело все больше. В попытке найти поддержку, Мираак снова обхватил его бедра, но Регулус остался по-хищному непреклонен, опускаясь на него с той же выдержкой. Стони. — Доиграешься, — хрипло пробормотал Мираак, тоже проводя языком по губам. Он хотел двигаться. Хотел быстрее — Регулус мог почувствовать его едва сдерживаемое желание, где-то глубоко внутри перекликавшееся с его собственным. Однако он не предпринимал такой попытки — пока нет. Демонстрировал свое огромное терпение, похоже. — Посмотрим. Он бы не удивился, если бы Мираак сказал сейчас что-нибудь вроде «я убью тебя» или «ублюдок». И, пожалуй, в этом даже можно было бы найти что-то сексуальное. По крайней мере, с его нынешней интонацией даже угрозы показались бы таковыми. Но вместо этого он сказал: — Vomulhaan. — Что? — Dein vomulhaan. Это не была мольба — о, нет, великий Первый Драконорожденный не умоляет, но, боги — Регулуса все равно пробила дрожь от того, насколько близко это было. Даже если для Мираака это был приказ, Регулус ещё отдавал себе отчёт — контроль у него. Никто не отдает приказов, когда находится под контролем. Давление в паху ожидаемо усиливается, и Регулус всё-таки не сдерживается — ёрзает, покачивая бедрами, на что Мираак моментально реагирует, согнув ноги в коленях, удерживая его. Возбуждение выжигает все внутри, постепенно перекрывая возможность здраво мыслить. И все же Регулус поддается — в этот раз — не став останавливаться. Оперевшись на торс Драконорожденного для удобства и коленями — в матрас, он снова поднялся, выдерживая размеренный темп. Медленно, дюйм за дюймом позволяя Мирааку выйти из его тела наполовину — чтобы затем податься обратно. Сладостная пытка, от которой ныл живот, заставляла ноги слабеть. Регулусу пришлось закусить губу, чтобы сдержать стон. Ничего громче вздохов. — Draaf, — на выдохе бормочет Мираак, передвигая руки ему под ягодицы, удерживая от того, чтобы опуститься вниз. — Vaarnufaaziik, — продолжает ругаться он, и в его глазах вспыхивают огоньки. Регулус наклоняется к нему, обвив руками плечи. Когда их лица оказываются слишком близко, Мираак не тянет, сразу впиваясь в губы злобным поцелуем. Единственное проявление несдержанности, которое он может себе позволить. Регулус позволяет себе ненадолго расслабиться, оставив верх над поцелуем Мирааку. Влажно, тепло, сбивчиво — он ласкает его рот, источая напряжение. Воздух быстро кончается, и Регулус недалеко отстраняется, напоследок прихватив его губу. Затем — отводит голову немного в сторону, щекой к щеке Драконорожденного. И возобновляет движение, в этот раз — совсем не щадя. Глубокий, размеренный толчок, чтобы дать члену Мираака выйти, затем — медленно принять обратно. Чуть быстрее, чем раньше, но не ускоряясь более, чем до судорожных вздохов. Мираак сдержал стон. Регулус отчётливо услышал, как он застрял в горле Драконорожденного, как он оборвал его, быстро облизав пересохшие губы. Руки Мираака крепко обвили его талию, ладони скользили то по спине, то опускались к ягодицам. Регулус натурально плавился, едва удерживая себя на согнутых в коленях ногах. Сердце колотилось где-то в горле. Его собственный член, зажатый между их телами, почти болезненно пульсировал, изнывая от недостатка внимания, и истекал Мирааку на живот. Мирааку было не лучше — Довакин чувствовал, каким твердым он был, двигаясь внутри него. Жар от тела Драконорожденного опалял бы до боли, если бы Регулус сам не был также разгорячен. Но вот его руки — руки, которые обычно всегда причиняли лишь боль — сейчас дрожали, не находя за что зацепиться дольше пары секунд. Мираак лишь беспомощно водил ладонями по его телу, пытаясь прижать к себе ближе, даже если ближе уже было некуда. Ноги снова свело сладкой судорогой. Регулус, шумно переводя дыхание, выгнулся в спине, плотнее упираясь коленями во взмокший матрас и навис над Мирааком. Ему нужна лишь пара секунд передышки, чтобы собраться. Во взгляде Мираака уже сквозит насмешка, но Довакин стирает её, резко опускаясь на его член. Драконорожденный совсем не по-драконьи шипит, впиваясь пальцами в его ягодицы. Регулус поднимает бедра, плавно покачивая ими, и чувствует, как ногти Мираака оставляют на его коже полосы. Он упирается ему в лоб, горячо выдыхая в приоткрытые губы. Глаза Мираака сверкают зелёным, и он передвигает руку Регулусу на шею. Однако они даже не могут нормально поцеловаться — судорожные вздохи не позволяли набрать достаточно воздуха. Очередной толчок вызвал дрожь по телу, заставив Регулуса лихорадочно впиться пальцами в подушку у Мираака возле лица. Живот свело, и он запрокинул голову, раскрывая рот — ни звука-ни звука-ни звука. Руки задрожали, Мираак это почувствовал. И бессовестно этим воспользовался, сильно надавив Регулусу на талию, снова прижав к своей груди. Довакин уткнулся лицом куда-то в его плечо, безвольно разлегшись на нём. Мираак заерзал, пристраиваясь к его бёдрам удобнее, и задвигался сам, меняя ритм. Быстрее, жёстче, он вбивался меж его разведенных бедер, запустив ладонь в каштановые волосы и ткнувшись в них носом. Кажется, он ещё что-то сказал на довазуле, но Регулус не слышал. Он шептал себе под нос молитвы Акатошу. Ещё толчок — глубоко, размереннее, нарочно замедленный — Регулус подёргивает бёдрами, пытаясь податься ему навстречу. Мираак накручивает его волосы на пальцы, заставляя оторваться от его плеча, и Регулус судорожно втягивает воздух, столкнувшись с его голодным взглядом. «Говнюк», — проносится где-то на задворках сознания, но Регулус быстро забывает эту мысль. Мираак снова немного ускоряется, и перед глазами у Довакина уже плывут темные пятна, пока он сам откидывается вслед за его ладонью. Он близко. И уже готов был сдаться. Но Мираак кончает первым. Хрипло выругавшись, он последний раз толкается членом в тело Регулуса и выгибается, резко отпустив его голову, вместо этого впившись в поясницу. Регулус вздрагивает, когда ощущает внутри его вязкое удовольствие. Импульсивная пара толчков теперь сопроваждается грязным хлюпаньем, и это служит ему добивочным моментом. В последний раз насадившись на член Драконорожденного, Регулус изливается сам, глухо простонав и опустившись ему на грудь. Мираак подтягивает его к себе и касается губами шеи, найдя бешено бьющуюся там жилку. Не целует, просто прижимается, восстанавливая дыхание. Регулус даёт себе некоторое время, чтобы сделать то же самое, и закрывает глаза, чувствуя тепло чужих рук у себя на спине. Теперь оно не обжигает, а умиротворяет. Затем он перекатывается на другую сторону кровати, накинув одеяло себе на бедра, и закидывает руку за голову. Сердце в груди все ещё колотится как ненормальное, но постепенно возвращается к привычному ритму. Довакин облизывает сухие губы. — Что ты бормотал? — внезапно спрашивает Мираак с неприкрытым ленивым любопытством во все ещё немного хриплом голосе. Он уже сидел в постели, оперевшись спиной на подушку, тоже прикрытый одеялом. Регулус покосился на него, откидывая со лба взмокшие волосы. — Что, прости? — не сразу понял он, недоуменно уставившись на довольное лицо Первого Драконорожденного. — Ты что, молился? — весьма категорично уточняет он свой вопрос, заставляя Регулуса побагроветь. От его глаз это не укрывается, и он растягивает широкую улыбку на губах. — Ты первый любовник, который читает молитвы, пока его трахают. — Да пошёл ты, — огрызнулся Регулус, от ярости впиваясь в подушку под своей головой и швыряя её в Мираака. — Никому я не молился! Ты не настолько хорош. — Он фыркнул, надменно вскидывая подбородок. Мираак без труда оттолкнул подушку в сторону. — Лжец. — Он с каким-то мрачным удовлетворением улыбнулся. — Кроме того, ты проиграл. Проиграл в игру, которую сам и затеял. Регулус злобно уткнулся спиной в деревянной изголовье кровати, скрестив руки на груди. Но, услышав слова, он немного приободрился, бросая ответный насмешливый взгляд Мирааку. — С чего ты взял, что знаешь, чего я добивался? — Хочешь сказать, я ошибся? — Драконорожденный сузил глаза, копируя его позу. Но Регулус только загадочно улыбнулся, прежде чем встать с кровати.