Смена власти

      Двое парней зажали его в коридоре, Льюис всё ещё был пьян и мог только посмеиваться с их настырности. Сегодня он необычно добр, поэтому позволял им это. Они ласкали его сквозь одежду и прижимались к нему с двух сторон, омега чувствовал их возбуждение, но ему это не льстило, это было само собой разумеющееся. Один из них был весьма неплох в поцелуях, пока другой облюбовал его шею. Это приятно. До того момента, пока он не почувствовал вонь общественного туалета.       — Вы привели меня трахаться в сранный туалет?!       Льюис раздражённого оттолкнул их и, отстранившись, ещё раз оглядел альф. Те были ещё зелёные, привычно ниже него, удлинившиеся клыки и топорчащиеся ширинки свидетельствовали о крайнем возбуждении. А ведь он ещё даже не выпустил феромоны.       — Не думай слишком много, омегам вроде тебя выбирать не приходится, – оскалился один из них, — Просто снимай свои тряпки и получай удовольствие.       — Омегам вроде меня? – Льюис позволил альфе приблизиться, но больше не сгибал колени, и теперь, чтобы коснуться его шеи, альфе комично пришлось привстать на носки.       — Да, сладкий. Таким здоровенным омегам вроде тебя не стоит быть придирчивыми, тебя хотят сейчас сразу двое, так что можешь расслабиться и забыть о том, какой ты фригидный.       — Даю десятку, что и дырка у него соответствует размерам, пустит сразу двоих, – второй альфа тоже подключился, приближаясь к ним.       Резко воздух вокруг них накалился и шум из-за дверей стих. Громкая музыка из танцпола теперь была еле слышна, а мерзкий запах неубранного сортира сменился на тяжёлый запах феромона. Он оседал в глотке, заставляя закашлиться, пытаясь вдохнуть воздуха, но при каждом вдохе лишь наполняя лёгкие бо́льшим количеством удушающего феромона. Альфы осели на грязный пол, скрючившись, слёзы непроизвольно брызнули из глаз. Феромон их душил.       — Фригидный омега на самом деле имеет яйца побольше ваших, – донослось до них сверху, а после тяжёлый удар ботинка отбросил одного из них на спину, — Ну же, вдохните поглубже, прочувствовуйте мой феромон полностью.       Льюис продолжал издеваться. Он присел на корточки возле второго и пальцами приподнял его за подбородок, заставляя смотреть на себя.       — Запомните моё лицо и мой феромон, моё здоровенное тело, которому вы едва достаете до подбородка. Запомните и вздрагивайте каждый раз, когда увидите меня снова, потому что так выглядит тот, кто имеет власть над любым из вас. Так выглядит доминантный омега.       Зрачки альфы расширились от страха и зубы застучали, Льюис злобно оскалился, а после со всей силы приложил парня о кафельный пол. Тот с тяжёлым стуком вмиг отключился.       Омега приподнялся и принялся раздражённо разминать запястья, поправляя на себе растрёпанную одежду и волосы, посмотревшись в грязное зеркало напротив, вышёл из уборной, а после и из клуба. Всю эйфорию от выпитого алкоголя, как рукой сняло. Ублюдки! А ведь он просто хотел расслабиться и снять напряжение, но уж точно не в грязной кабинке возле обосанного унитаза. Он себя не на помойке нашёл! Недотрах и раздражение достигали критического уровня.       Льюису всегда было мало. В свой первый раз он так разозлился, что выставил какого-то альфу-бедолагу вон в одном белье. Он раздражал его всем, начиная от выбора одеколона до слишком частого дыхания.       Неудовлетворённость давила на него, и тогда он впервые заподозрил в себе изменения.       Какая жалость, теперь все ублюдки, которых он презирал, неожиданно были нужны ему, а точнее их мерзкие члены. Но хреновы альфы, даже оказавшись у него в постели, не могли стараться лучше. Ни один из них не мог заставить его почувствовать то, что рассказывали другие омеги. Никакого чувства удовольствия и единения, эйфории и чего-то там ещё. Даже близко. Он даже кончал не всегда. А если и получалось достигнуть оргазма, то после него было такое ужасное чувство раздражения, получаемое удовольствие никак не коррелировалось с количеством прилагаемых усилий.       Решив, что дело в количестве, он попробовал с двумя, но ситуация не поменялась. Он в гневе подавил их, заставив корчиться на полу.       Самое поганое, что в его окружении даже спросить не у кого было, хотя Льюис уверен, что если бы и была такая возможность, он бы ею не воспользовался. Не предстало ему, доминантому омеге, признавать неудачу. Ещё и в сексе. Какая нелепица!       Уже как закономерность он поспешно шёл до машины немного пошатываясь, выпитый алкоголь давал о себе знать. На ходу прикуривая сигарету, омега мечтал, как окажется в тёплом салоне, где этот лютый холод не будет пронизывать до костей. Он уже практически был на месте, сейчас только завернуть за угол и...       В нос резко ударил запах тяжёлых феромонов. Из-за их обильности, Льюис по началу даже не смог различить размер компании, выпускавшей их. Вмиг закружилась голова и накопленное раздражение, как по щелчку, вылилось наружу. За поворотом оказались двое мужчин, альфы, судя по ненавистному запаху, что стояли у стены и кого-то прикрывали.       Льюис сразу же распылил свой феромон, заполняя им всё пространство, наконец он смог удовлетворённо вдохнуть. Альфы продолжали делать вид, что не видят его, и стояли, уткнувшись в телефоны.       — С дороги! – если Льюис и удивился, что мужчины до сих пор стояли на месте, прегрождая ему проход, то не подал виду. Они уставились на него в недоумении, и один из них уже открыл было рот, но вдруг показалось бледное лицо третьего парня с остатками рвоты в уголках губ. Льюис в омерзении скривил губы. Но как только тот высунул голову, тут же спрятал её обратно, послышались новые позывы.       — Какого хрена... – он снова выпустил феромон, на этот раз сгустив его для большего воздействия, — Ушли отсюда немедленно!       Пока альфы застыли и продолжали стоять, снизу послышались хрип и болезненный кашель. Этот был самым мелким из них, он заскулил и опустился на землю, продолжая задыхаться.       — Вэл, что... – отмер один из альф и присел рядом с парнем на корточки, осматривая его, — Это ты делаешь? Прекрати, ему же плохо.       Мужчина смотрел на него с укором, словно родитель, отчитывающий хулигана за то, что тот задирал его ребёнка. Взгляд его был направлен снизу вверх, но отчего-то менее грозным он не становился. Не то что бы Льюис испытывал какое-то беспокойство по этому поводу... Будут его ещё волновать чужие взгляды!       Более странным было то, что до сих пор все трое не валялись у его ног, как этот мелкий, хрипя и корчаясь от боли.       — Бессмыслица какая-то... – пробормотал он себе под нос, а после толкнул мужчин плечом, освобождая себе дорогу, и направился к своей машине, припаркованной как раз в паре метров, и не оглядываясь уехал.

***

      — Мы можем поговорить?       К его большому сожалению, встречи с этими тремя не закончились. Они продолжали пересекаться в этом районе и хорошо бы прекратить появляться на местных улицах, но отнюдь, здесь был его островок спокойствия и уединения — маленькая кофейня, запах зёрен которой перебивал все другие феромоны и Льюис мог позволить себе вдохнуть полной грудью.       Льюис смотрел на троих мужчин, что снова преградили ему дорогу. Их трио выглядело донельзя гармонично. Было заметно, что они родственники, схожие черты лица и светлые пшеничного цвета волосы. Если двоих ещё можно было принять почти за близнецов, то третьего, что из-под козырька кепки выпучив глаза уставился на него, разумным было посчитать за их общее дитё.       Его уголок гармонии рушился с каждой непреднамеренной встречей.       В любой другой ситуации он бы просто вырубил их феромонами, а может, и приложил бы одного об стенку для профилактики, но с этими ведь такой фокус не пройдёт. Чёртовы фригидные альфы, которые, судя по всему, были устойчивы к его феромону.       — Нам не о чем говорить. Если вы не лезите ко мне, я, так уж и быть, забуду о вашем существовании.       Он холодно взглянул на них, а после, проходя мимо, намеренно задел самого мелкого плечом.       — Эй, кто тебя учил так разговаривать с людьми? Мы же...       Льюис слышал треск, с которым разбиваются его надежды на спокойный бранч.       Вспылив, альфа схватил его за плечо. Льюис ненавидел, когда его трогают без разрешения. Секунда и в тишине пустующей улицы раздался хлопок. Ладонь его горела, как и щека мелкого, омега приложил неслабо. Льюис брезгливо отряхнул руку, пытаясь скинуть невидимую грязь и жжение. Вокруг них сгустилась волна омежьих феромонов скорее по привычке, чем за надобностью. Настрой у святой троицы разительно поменялся, глупые доброжелательные улыбки исчезли с их лиц. Мелкий зло уставился на омегу, тоже выпустив феромоны, но они растворились в запахе доминантных. Он наверняка самый юный из них и был намного ниже Льюиса, и своим грозным видом скорее создавал комичный вид, нежели устрашающий. Омега бы посмеялся в любом другом случае.       — Не прикасайтесь ко мне! Ваши чёртовы феромоны не ровня мне, пока вы втроём не в силах оказать мне хотя бы толику сопротивления, вы не вправе даже говорить со мной! Мне тошно от вашего вида и ваших вонючих запахов.       Он готов был напасть в любой момент, уже не раз приходилось ему подавлять высокомерных, и сейчас даже без феромонов был уверен, что справится с тремя, учитывая, что самый мелкий отлетит с одного удара. Но мысль о том, что придётся ввязаться в потасовку, в которой точно без крови не обойдётся, ему не нравилась. Всё же он привык разбираться с другими, не пачкая руки.       — Мы тебя поняли, если что мы с Ниллом работаем здесь неподалёку, – самый крупный из них взглядом указал на здание позади.       — Мне наплевать, где...       — Просто имей в виду, хорошего вечера.       Его гавань была разрушена. Льюис больше не сможет сюда вернуться без воспоминаний об этих аномальных альфах.

***

      Братья обдумывали варианты, как привлечь внимание Льюиса. Не так давно они выяснили, какую кофейню он посещает, бариста — однокурсник Вэла— рассказал, что омега ходит к ним уже несколько лет. Он же и помог с именем. Льюис. Чопорно и высокомерно. Ему подходит.       Будет ложью сказать, что своей дерзостью и неуступчивостью он мог им не понравиться, напротив, от такого омеги, как он, любое действие будет считаться притягательным.       Язвительный, раздражающий, высокомерный и просто редкостная мразь. Вот так можно было описать этого омегу. Из-за крупного телосложения его сразу можно было принять за доминанта, но только тянущийся за ним вслед шлейф феромона говорит, что это не просто доминант, а доминантный омега.       Он превосходит многих альф в физическом плане, и абсолютно всех на уровне феромонов. Льюис привык получать то, что хочет, поэтому заставить его сделать что-то против воли будет невозможно, он должен был сам захотеть встретиться с ними.       — Может, нам найти доминантного альфу, чтобы он смог подавить его? – предложил мелкий.       Братья одарили его насмешливыми взглядами. О доминантах в принципе известно не много, настолько редко встречается этот ген, поэтому даже если предположить, что доминантный альфий ген превосходит доминантный омежий, то всё равно остаётся одна проблема.       — Удачи тебе в поисках доминантых альф, они же по всему городу болтаются без дела.       — А даже если найдешь, то как, скажи на милость, ты себе это представляешь? Он его подавит своими феромонами и просто отдаст его нам? – подхватил Нилл, ненадолго отвлекаясь от поиска информации.       — Да звучит не очень, но мы можем убедить его, что это наш омега, и он просто слегка не в себе... – голос Вэла под конец совсем затих, видимо, он понимал, какую чушь сморозил.       — Даже если так, тебе не приходило в голову, что это может быть кто-то отбитый на голову и, имея власть над подавленным омегой, может им воспользоваться?       — Мы не позволим! – воодушевлённо воскликнул мелкий.       — Что мы сможем против доминантного альфы? Мы даже с Льюисом справиться не в силах.       Вид брата вмиг погрустнел. И он продолжил копаться в статьях о различиях доминантных генов от обычных, не проронив больше ни слова.

***

      В спокойный и как по указке незанятый ничем вечер Льюис раздумывал об этих дефекто-братьях. Конечно, у него уже был опыт со многими, чем ему будет хуже, если в копилку его достижений попадёт секс с инвалидами? Да ничем! Да и выглядят приемлемо, хоть и запахи отвратительные...       А что он собственно теряет? В худшем случае это будет очередное разочарование и неудовлетворённость продолжится, в лучшем... Он просто потрахается. Да плевать! Он уже столько раз переживал неудачный секс, что хуже не будет.       Уже на следующий день он сидел с ними тремя в своём уже-не-островке-гармонии и пил свой уже-не-такой-приятный кофе.       — Это будет одна ночь. Без обязательств и дальнейших условий. Это ничего не значит и нам нужно заранее обговорить ряд правил, которых следует придерживаться.       Льюис деловито протянул альфам листки с подробно изложенными пунктами, а точнее запретами. Буквально каждый из них сводился к "нельзя".       — Мы не собирались на тебя как-то давить и принуждать к чему-то, зачем такая предосторожность? – Нилл удивлённо просматривал пункты, где одим из первых было "не использовать феромоны".       — Вы не поняли. Эти пункты изложены не для моей безопасности, а вашей.       Три пары глаз удивлённо уставилась на него.       — Во время секса я не могу гарантировать, что буду контролировать выброс феромона в разумном количестве, из этого следует — вы будете подвержены его влиянию. Даже если у вас дефекты обоняния, вы всё равно способны улавливливать и реагировать на чужие запахи, а я ещё ни разу не выкладывался на полную при вас, поэтому знать наверняка мы не можем, – альфы не стали его перебивать и говорить, что Адам вовсе не способен различать никакие запахи, позволяя омеге закончить заготовленную речь, — В итоге это будет изнасилование с моей стороны, именно поэтому нам стоит исключить возможность применения феромонов всех сторон. Ваших – как фактор раздражительности, моих – вопреки бесконтрольности ситуации.       — Ты же понимаешь, что также существует вероятность, что даже без феромонов мы можем скрутить тебя и... – Нилл невовремя смутившись запнулся.       — П-поэтому лучше тебе оставить возможность хоть какого-то доминирования над ситуацией, – Вэл поддержал идею и теперь обеспокоенно посматривал на Льюиса.       — Это настолько абсурдное заявление, что даже не смешно. Во время сцепки вы будете наиболее уязвимы и я с лёгкостью могу подчинить ваше сознание, если буду использовать феромоны точечно, времени на это будет как раз вагон, – он сделал размашистый жест рукой и оглядел каждого из них, а после продолжил, голос его стал холоден, — Не забывайте, вы всего лишь обычные альфы. Так что, даже если вы захотите сделать что-то против моей воли, при первой же вязке я оберну ситуацию в свою пользу.       — Всё же я настаиваю на возможности использовать феромоны. От наших всё равно ничего не будет, а твои нужны для твоей же безопасности, – Адам перевернул страницу и приступил к прочтению следующих пунктов, на удивление всех присутствующих Льюис никак не стал с ним спорить и молча продолжил пить свой кофе.

***

      С самого начала он подавлял их. Вся комната быстро наполнилась его феромоном, вытесняя все другие. Альфы задыхались в нём. Самый восприимчивый, Вэл, первым упал на матрас, лицо его покраснело, и он судорожно закашлялся, не в силах даже сделать вдох. Братья быстро отправили его в другую комнату.       — Ха, минус один. Ну, кто там настаивал на использовании феромонов? – Льюис злорадствовал и довольно глянул на Адама сверху вниз, — Такие ничтожества не ровня мне, посмотрим, как долго продержитесь вы.       Он перекинул ногу через бёдра старшего и завёл руку назад, раздвигая ягодицы и насаживаясь. Если бы Нилл не задыхался в данный момент, то мог бы посчитать это красивым. Льюис несомненно был соблазнительным, крепкое тело приковывало взгляд, особенно когда мышцы его напрягались, принимая внутрь себя альфий член, член его брата. И Нилл старался отвлечься, старался, но вскоре голова его закружилась и вмиг к горлу подступил ком.       — Иди.       Адам коснулся его плеча и взглядом указал на дверь. Нилл не хотел упускать возможность хотя бы посмотреть, он сдерживался всеми силами, возможно, это единственный раз, когда он сможет увидеть Льюиса обнажённым, но либо он уйдёт сейчас, либо опозорится перед омегой ещё больше. Он, пошатываясь, направился к выходу.       — Вот и второй подоспел. Удачи с рвотными позывами.       Адам успел увидеть, как уши брата пристыженно покраснели, прежде чем дверь закрылась.       — Что, жалко?       Удивительно, рот омеги не закрывался даже сейчас. Он продолжал покачиваться на его члене в позе наездника, рука его давила на грудь, фиксируя. Вся его поза изначально показывала доминирование во всей красе.       — Если так, то не волнуйся, скоро и ты отправишься вслед за ними. Никчёмные альфы в очередной раз докажут свою никчёмность.       Взгляд его был насмешливым, ухмылка не сходила с его лица и поза продолжала демонстрировать власть, но Адам видел, как во время проникновения Льюис ненадолго зажмурился.       Неразработанный анус принимал туго, и даже смазка, которой омега заранее смазал себя, не спасла от тянущей боли. Льюис глубоко вдохнул и спокойно выдохнул, будто уже знал, как переждать неприятные ощущения. Он наверняка думал, что никто не заметил, ведь именно в этот момент усилил феромон и комнату заполонил кашель. Чтобы сквозь этот шум не было слышно, как он тихо, едва слышно хныкнул. Всё это продлилось не дольше пары секунд, но Адам увидел всё, единственный способный на это.       Сейчас Льюис спокойно продолжал седлать его, уже не чувствуя или по крайней мере не показывая никаких признаков боли. Но пара деталей всё равно выбивалась из образа непоколебимой статуи самодовольства. Капля пота, что стекала по его виску, тяжёлое дыхание, медленные толчки, никак не способствующие достижению удовольствия, выполняющиеся скорее механически, и в дополнение ко всему его собственный член, который даже не стоял и лишь покачивался с ним в такт. Льюис не наслаждался процессом, а лишь ждал, когда и Адам в итоге не выдержит и сбежит.       Но данная мысль не оттолкнула его, оставшись с омегой наедине альфа неожиданно почуствовал свободу. Его невосприимчивость к запахам лишила Льюиса единственного на данный момент доминирования в ситуации. Злость на него вмиг обрела форму и Адам резко подкинул бёдра, с размаху толкаясь в омегу.       — Что ты... задумал? – Льюис скривился от неприятных ощущений и, ссутулившись, зло прошипел.       — Потрахаться.       Он опрокинул его и омега от неожиданности позволил ему это. Адам прижал его руки к кровати и, наклонившись, прошептал в ухо.       — В твоих грёбанных пунктах не было ни слова о том, кто будет вести. Ты же не хочешь сказать, что не ожидал смены власти?       Его раздражение и голод вмиг настигли Льюиса, Адам брал его резкими толчками, будто вымещал всю накопленную на него злобу, будто отыгрывался на нём за все грубости и унижения в сторону братьев. Быстрые толчки выбивали из омеги дивные звуки, комнату заполонили ласкающие слух хлопки кожи о кожу.       И Льюис принимал это с ошалевшими глазами, в уголках которых собирались злые слёзы. От унижения. Но он ни за что не позволит им пролиться, ведь не предстало ему, доминантному омеге, проиграть. Да и кому? Какому-то фригидному альфе! Какой абсурд.       Омега задыхался от полноты ощущений, он никогда не позволял альфам так себя вести, в его голове был только один сценарий, любое отхождение от него было неприемлемым. Он продолжал усиливать феромон, сгущал его вокруг альфы, покрывал его им с ног до головы, но всё было бестолку. Какого хрена?! Почему тот никак не реагирует?       Пытаясь не впадать в панику, он решил дождаться вязки, ведь как он говорил ранее, именно во время неё он точно сможет перехватить контроль, осталось лишь дождаться, когда этот чёртов альфа кончит.       — Держи руки на изголовье кровати и, что бы ни случилось, не смей разжимать пальцы, – хриплый голос не сразу добрался до него сквозь шум в ушах.       Льюис в недоумении проморгался и уставился на альфу, что уже закинул его ноги себе на плечи и, придерживая под бёдра, возобновил толчки. Что за отвратительная поза! Омега мог видеть собственные пальцы на ногах, что начали подрагивать. Он обвёл взглядом покрасневшее лицо, находящееся между его ногами, если Льюис немного сожмёт их, то сможет ощутить даже горячее дыхание на коленях. В любой другой ситуации он был в омерзении отвернулся, потная кожа и чужое дыхание всегда вызывали желание вытереться. Но сейчас от касания длинных пальцев, от заполошных вздохов в районе икры, от ощущения зубов на собственной коже хотелось только дрожать.       Всё это было странно и Льюис даже не знал, как реагировать. Взгляд продолжал метаться, не зная, за что зацепиться, чтобы не усиливать эти ощущения, чтобы не начать дрожать сильнее, чтобы не чувствовать, как щёки начинает печь. И вот он увидел, как Адам на него смотрит. Как внимательно чужой взгляд следит за каждым его движением, предугадывает реакцию и специально продолжает делать то, что ему не нравится. Ведь такое не может нравится! Льюис с ненавистью выдерживает его взгляд и не отводит, он всё-таки доминантый омега! И хоть он сейчас снизу, но он не потеряет из-за этого гордости. Он вернёт этому дерьмовому альфе все унижения встократно, Льюис в этом уверен.       Вскоре движения альфы начали замедляться и Льюис почувствовал набухание узла. Вот он — его шанс! Сейчас, как бы Адам ни противился его влиянию, он будет ослаблен и точно капитулирует. Омега уже в предвкушении закусил губу, когда альфа вдруг наклонился к нему и нежно погладил по голове.       — Можешь разжать пальцы. Ты молодец.       Льюис резко поднял взгляд на свои руки, что послушно держали изголовье, как ему и приказывали... Это немыслимо. Как он смог указывать ему, почему он послушался?       Адам видел, как омега получал удовольствие, хоть и не осознавал этого, его член уже налившись кровью прижимался к его животу, взгляд был поплывшим, дыхание сбитым, омежья смазка отлично хлюпала, делая процесс ещё более приятным.       Ему не нужно было держать руки омеги, чтобы тот его слушался, ему не нужно было физически его сдерживать, чтобы доминировать. Ему не нужно было подавлять его запахом, чтобы Льюис покорился. И это было великолепно. Кто бы мог подумать, что доминантный омега не будет занимать лидирующую позицию, не будет владеть ситуацией от и до и это принесёт ему удовольствие.       Адам и не рассчитывал на его скорый оргазм, учитывая, что Льюис вообще полный ноль в сексе, судя по началу процесса, но получаемое им наслаждение уже видно на лицо, и это его устраивает.       На удивление во время сцепки омега затих, Адам прижался к нему сверху и обнял, давая время привыкнуть, он не был уверен, что Льюиса хоть раз вязали.       Звук открывшейся двери вывел Адама из транса и он оглянулся на замерших на пороге братьев.       — Адам, запах.       Альфа слегка приподнялся, опираясь на руки, готовый помочь, если запах омежьих феромонов всё ещё давил на братьев. Но Нилл и Вэл ошеломлённо смотрели на него, а после без каких-либо признаков отторжения уставились на омегу под ним и выглядели... восхищённо?       — Запах Льюиса не чувствуется. Здесь только твой, – тихо произнёс Вэл, будто боясь нарушить идиллию данного момента.       Никогда прежде альфы не чувствовали своего запаха в компании омеги. Льюис всегда перебивал их феромоны своим, самостоятельно выбирая, насколько сильным он сейчас будет. Но теперь его аромат и вовсе не чувствовался, будто... его подавили.       Адам опустил взгляд и увидел, как Льюис, откинутый на подушки, пускает слюни. Его зардевшееся лицо, его полуприкрытые глаза, его мокрые от пота виски, — всё в нём было невообразимо красиво. Адам ни на что не надеялся, изначально он просто был зол на него, но сейчас ничего от того чувства не осталось, его наполняла лишь щемящее сердце нежность. Такого Льюиса хотелось заласкать и залюбить до изнеможения.       Нилл и Вэл подошли к кровати ближе и также выпустили собственные феромоны, покрывая ими Льюиса с головы до пят, и тот разомлел ещё больше, чересчур восприимчивый к запахам. Глаза его закатились и он задрожал.       Адам не мог это почувствовать, но его братья сами млели от того, как пах Льюис. От него исходили их феромоны, и это был лучший запах из всех, что они чувствовали до этого. Омега, покрытый их феромонами, разомлевший и довольный настолько, что от перегрузки уснул с членом Адама в заднице. Когда альфа поднялся, то ощутил омежью сперму на животе, и это было лучшим стимулом, чтобы продолжить после небольшого перерыва.

***

      Они целовали везде, куда только могли дотянуться, ласкали те места, о которых Льюис и думать раньше не смел, а когда его бёдра развели и он ощутил язык, проникающий внутрь, то задрожал. Снова. Резко сев, омега хотел уйти от прикосновения, но бёдра его сжали, а сверху показалась до жути спокойная морда Вэла.       — Тшш, ну ты чего? – он протянул к нему руку и, видимо, хотел погладить. Как псину какую-то! Льюис отбросил его руку, — Боишься? Это не больно, он всего лишь...       — Что ты делаешь?       Не отрываясь, Льюис смотрел на Нилла, расположившегося между его ног.       — Хотел тебя поласкать, – ещё и улыбается...       — Там же грязно. Ты что, извращенец?       — Вылизать омегу — неописуемое удовольствие, неужели я так глуп, чтобы упустить такую возможность?       Льюис не плакал, доминантые омеги не плачут, но глаза его были на мокром месте. Он никогда не признается себе, что в этот момент чувствовал страх. Страх от того, как ещё может отреагировать его тело на все эти альфьи махинации.       — Когда твоему телу приятно, ты можешь реагировать немного иначе, это нормально, – спокойный голос Адама в этой напряженной обстановке ощущался как якорь, в слепом доверии, которое он себе никогда не позволял, Льюис зацепился за него, стараясь сделать глубокий вдох.       — Это не может быть приятно, это унизительно.       — Что именно, быть снизу?       — Да! – Льюис сорвался и злые слёзы потекли по щекам, пачкая его лицо, — И то, что ты хотел сделать, это грязно. Я же весь сейчас такой грязный и потный, а вы... лижите меня! Вы извращенцы?       Спустя пару секунд молчания Вэл потянулся к прикроватной тумбочке и, порывшись, вытащил пачку влажных салфеток. Он снова протянул к нему руку, Льюис вздрогнул и отшатнулся.       — Я вытру тебя, хорошо?       Он осторожно коснулся тканью его щеки и вытер дорожку слёз, после начал обтирать его потную шею и виски. Адам и Нилл продолжали молчать.       — Ты можешь пойти в душ, если хочешь. Но думаю, проблема не в этом. Ты не грязный. Ты пахнешь нашими феромонами, и знаю, ты к этому не привык, но прислушайся к себе, разве тебе было неприятно? – голос Адама проникал будто ему в голову, заставляя прислушиваться.       Его бесила эта спокойность, этот вкрадчивый голос, и эта постановка предложений. Но больше всего его выводила эта властность, а точнее то, как он на неё вёлся. Как слепой котенок, как все эти омеги, которых он встречал, с каким обожанием они говорили о своих партнёрах и как покорно принимали их ласки. Это всегда было отвратительно. Но сейчас отчего-то он сам чувствовал себя таким же, хотелось попробовать ещё. И Льюис ненавидит себя за это.       В смешанных чувствах он развёл бёдра шире. Феромон Нилла, что всё ещё был у его ног, тут же усилился, а клыки удлинились. Видеть альфу в таком положении было неплохо, возбужденный и взбудораженный в его ногах, чуть ли не капающий слюной, возможно, он сможет попробовать кое-что новое, если одна только мысль об этом доводит этого альфу до такого состояния.       — Точно извращенец, – Льюис самодовольно хмыкнул, — Ну, если ты от этого кончишь, то я даже готов посмотреть.       — Кончить-то я не кончу, но тебя довести могу попробовать, что скажешь?       Они намеренно спрашивали у него разрешения, знали, что так ему будет проще согласиться, так ему будет охотнее поверить в полное владение ситуацией.       Льюису было противно от начала и до конца. Ощущение склизкого языка в месте, где всё тоже склизкое и влажное. И не только от его смазки, но и от спермы одного из альф. В тишине комнаты чавкующие звуки были особенно омерзительными. Это было каким-то испытанием. Омега сдерживался как мог, чтобы не выблевать всё, что ел сегодня, даже лоб покрылся испариной и дыхание стало прерывистым. В какой-то момент он уже почувствовал подступающий ком в горле, как в итоге сдался, раскрыл пересохшие губы и в комнате раздался тихий стон.       Льюис никогда не признается, что этот звук издало его тело. Но альфам его словесное подтверждение было не нужно, вмиг один из них заполонил его рот языком. Ещё один любитель полизаться... Другой прижался к его боку, покусывая шею и плечи, в то время как толчки снизу лишь набирали обороты.       Льюис не помнил, как отвечал им, как выгибался под чужими руками и как кончил, сжав голову Нилла меж своих бёдер. Не хотел бы он помнить и того, что было после.

***

      Льюис отлично смог продумать свой план и предугадать поведение альф, однако одного омега не смог предвидеть. То, насколько ему понравится. От получаемого удовольствия мозг его начал плавиться, тело его было мягким, как пластилин, а мысли доходили до него запоздало.       Единственное, на что способно было его тело, это принимать всё то, что давали ему альфы. Не хотелось перехватывать контроль, не хотелось давить, хотелось открыть рот пошире и улыбаться в блаженной улыбке, хотелось насаживаться сильнее, чувствуя, как член входит глубже. Хотелось стонать громче, чувствуя, как парней это заводит. Хотелось подчиниться чужой силе и довериться крепким рукам, что направляли его.       Льюис обязательно позже возненавидит себя за это, но это будет потом. А сейчас он страстно покусывал чужие плечи, доверчиво опирался на чужую грудь и разрывался от переполнявшего его удовольствия.       Братья сразу заметили очередную дымку в чужом взгляде, уже после того, как они поласками его сзади и заботливо вычистили его член от спермы, тот поплыл полностью. Неужели его никто до этого не вылизывал? Такой омега, что всегда руководил во всех аспектах своей жизни, в том числе и в сексе, и никогда не приказывал альфам вылизать свой зад? Звучит как бред.       На деле они были удивлены. Будет ложью сказать, что братья ожидали такой отдачи. Скорее готовились к продолжению унижений. Ведь такой садист как Льюис скорее посчитает словесную перепалку прелюдией, чем позволит им вести себя, как хочется. И они были готовы пойти на это. Поэтому когда омега вдруг замолчал, а его тело замерло, они насторожились. А где же его надменность, куда же подевалась его заносчивость и презрение? Они не слышали от него ни одобрения, ни возмущений. Постепенно и это стало не важно, ведь его глаза говорили красноречивее любых слов. Оказывается, Льюис любит смотреть прямо во время процесса и не просто рассматривать, а пристально глядеть, поглощать. Он смотрит куда-то глубоко, будь Нилл романтичным, то сказал бы, что в душу. Омега держал зрительный контакт даже во время оргазма. Напряжение поначалу охватившее их постепенно отошло на второй план, ведь в воздухе они вновь начали ощущать собственные феромоны. Льюис ослабил контроль?       Он снова был сверху и давил своим телом на Нилла, не давая лишний раз двинуться используя его тело как игрушку, как средство своего удовлетворения и не больше. Но феромон постепенно истончался и теперь чувствовался еле слышимым, витающим на подкорке, если принюхаться, можно его услышать, но в основном в ноздри забивался тяжёлый альфий.       Одна мысль об этом взбудоражила всех троих. Не сговариваясь каждый из них усилил собственный феромон ещё сильнее. Омега начал двигаться медленнее, но взгляд не отводил, хоть теперь он и был заметно поплывший. У него появилась отдышка, тело покрылось испариной и покраснело. Рука, что придерживала его, теперь не давила на грудь, а мелко дрожала, теперь он опирался на тело альфы не с целью подавить, а чтобы не рухнуть.       Напряжение в комнате достигло критической точки, и когда раздался еле слышный хнык Вэла, то стал спусковым крючком. Мелкий не мог и не хотел терпеть, тут же он опрокинул Льюиса на кровать, член вышел из задницы с хлюпающим звуком. Омега разочарованно простонал. Его тело положили на живот и, приподняв его попой кверху, тут же проникли снова. Льюис не знал, кто именно, но по несдержанным и беспорядочным толчкам не трудно было догадаться. В противовес хаотичным движениям руки, что придерживали его за бёдра, были нежными. Этот мелкий засранец будто боялся оставить на нём синяки, бесхребетный альфа со своими жалкими попытками задобрить его. Но Льюис не жаловался, отчего-то эта мысль заставила его покрыться мурашками и покраснеть ещё сильнее... Похоже, у Вэла получилось, омега в предвкушении.       Вторя нежности младшего, Адам осторожно приподнял его тело за плечи, сразу приникнув к губам. Умелый язык прошёлся по кромке зубов и проник глубже. Льюису никогда не нравилось целоваться, обмен слюнями не вызывал у него чувство удовольствия, но целоваться с Адамом — другое дело. В такие моменты он даже не слышит чавкающие звуки, что делают их языки и его задница, он отвечает ему с напором и даже пытается перехватить инициативу, Адам спокойно передаёт ему контроль, и, чёрт возьми, это восхитительно. Льюис чувствовал, что ещё несколько минут и он кончит, даже не прикоснувшись к себе.       Ладонь Нилла обхватила член омеги и быстрым движением надрачивала, Льюис кончил спустя несколько секунд, мелко задрожав. Его стон перехватил Адам, и Льюис даже порезался о его выступившие клыки, а в сжимающийся анус всё ещё продолжал вколачиваться член, в основании которого уже образовывался узел. Вэл хныкал во время вязки и прижимался к нему со спины, полизывая запаховую железу в основании шеи, но не смея укусить его.       Тело омеги обмякло, тяжёлые веки опустились, прежде таившееся в нём напряжение покинуло его. Это ощущалось как тяжёлый груз, что он наконец смог скинуть со своих плеч. Он прижался к Адаму и тяжело дышал. Альфы о чём-то переговаривались, но он их не слушал. Сейчас в его голове шумом отдавалось его дико бьющееся сердце. У него кружилась голова и он вроде бы отключился на несколько минут.       Было интересно, насколько глубоко в себя может упасть этот омега от получаемого удовольствия. Поэтому, пользуясь тем, что Льюис всё ещё был удивительно податливым, Адам дождался пока узел младшего спадёт и посадил парня на себя, лицезрея перед собой вновь текущую дырку. Его тяжёлый вес на груди ощущался настолько правильно, что хотелось выть. Да, сядь на меня полностью, всем своим весом, не бойся, я выдержу его, ведь, по сравнению со мной, ты просто кроха.       — Ещё.       Требовал он после очередного оргазма.       — Ещё.       Шептал Льюис в погоне за удовольствием.       — Ещё.       Умолял омега снова и снова.       Он испил их досуха. А после вновь надрачивал им, чтобы ещё раз опуститься на альфий член, чтобы скакать на них с громкими стонами, чтобы запечатать в себе узел и млеть от очередного оргазма. А после всё повторялось вновь.       Он, будто вечно питающийся пресной пищей, наконец, попробовал мишленовское блюдо, ощутил полноту вкусов и не понимал, почему прежде лишал себя этого.       Не было ни сил, ни желания останавливаться, хотелось продолжать изводить этих альф вновь и вновь. Хотелось кончать, пока член не отвалится. Хотелось ощущать крепкие руки и большие ладони, что без лишних усилий могли удержать его. Льюис и не помнил, когда в последний раз его носили на руках. В то время как эти двое поднимали его, меняя позу, относили в уборную и просто держали в своих объятиях. Мелкий хоть и не поднимал его, но всегда находился рядом и был необычайно чутким. Он бесконечно ласкал его в своих руках, гладил и заботился, шептал всякие милости. Удивительно, что самый вспыльчивый и несдержанный из них, что постоянно собачился с Льюисом и вёлся на его грубости, сейчас будто забыл обо всём и мог только купать его в своей нежности.       Впервые Льюис не чувствовал себя доминантным, он ощущал себя простым и маленьким, нежным и любимым, и оттого было так спокойно. Впервые, не имея ни капли контроля в руках, он чувствовал себя в безопасности.       — Господи, он как будто годами не трахался, – тяжело дышал Адам, открывая бутылку воды.       В комнате было душно и даже им некомфортно в таком сгустившимся запахе альфьих феромонов, что уж говорить о Льюисе. Альфа направился к окну.       — У меня сейчас член отвалится, смените меня, – прохрипел снизу Вэл, устало откидываясь на подушки. Омегу с него тут же сняли, Нилл осторожно посадил его на себя, после чего Льюис снова ритмично задвигался на чужих бёдрах, опираясь руками назад.       — А это ведь он даже не в течке, – верно подметил старший.       — Страшно представить, что будет, – Вэл также направился к окну, прихватив пачку сигарет.       — Если хотел доминантного омегу, нужно соответствовать, – Адам накрыл рукой зажигалку брата.       Сейчас чувствительный к запахам Льюис может отреагировать на сигаретный дым весьма негативно, лучше не рисковать.       — Надеюсь, после сегодняшнего его голод поутихнет, – Вэл скривил губы, но сигарету всё же не поджёг.       — Вроде как это была одноразовая акция.       — Не смеши меня. После такого он сто процентов сбежит в смущении, а потом раздражённо откажется принимать, насколько ему понравилось, и в конце концов под предлогом доказать себе что-то предложит повторить, – послышался голос Нилла с кровати.       — Смотрю, ты уже неплохо знаешь его, – усмехнулся Адам, продолжая пить.       — Трудно быть загадочным, когда писаешься от удовольствия.       Альфы резко обернулись, уставившись на омежий член. Тот действительно подтекал далеко не только от спермы. Льюис поплывшим взглядом смотрел в потолок, а капелька слюны стекала по его подбородку.       — Блять, я чувствую, как у меня снова встаёт.       — Да, это самое горячее, что я видел, – Нилл продолжал смотреть на слегка опавший член, на живот, что подрагивал, на подтёки омежьей спермы, что пачкали его кожу, и не мог оторваться.       Адам подошёл ближе, опустив тело Льюиса вперёд, и на пробу пропихнул пару пальцев внутрь сокращающегося ануса.       Омега в слепом возбуждении заскулил, повиляв бёдрами.       — Он такой развратный, что даже не верится, – в его голосе слышится восхищение.       — Наверное, он никогда в жизни себя так не вёл, – согласился с братом Нилл.       — Мы не можем позволить ему сбежать на утро. Я хочу, чтобы он уснул с моим членом внутри, а проснулся, покачиваясь на нём. Пиздец, пиздец, блять. Я... У меня голова взрывается от того, какой он горячий, – мелкий взбудораженно вертелся рядом, не зная, как ещё выразить свои чувства.       Словно отвечая на его слова, омега выпрямился и, соответствуя манере младшего, проговорил:       — Может, уже прекратите пиздеть и начнёте действовать или вас нужно заставить?       — Узнаю нашего доминанта, – со смешком Нилл толкнулся бёдрами.       Он скакал на двух членах без каких-либо усилий. Его прекрасное тело отлично принимает их. Они сжимали его в своих объятиях, ставили метки, ласкали шею и живот, и Льюис плыл от наполнявшего его удовольствия. Никогда прежде и ни с кем он не испытывал такого. И не мог понять, то ли дело в количестве, то ли в их дефектности, одно было понятно точно — эти трое идеально соответствовали его запросам.

***

      — Тебя никогда не вылизывали?       Льюис резко обернулся на говорившего и неожиданно покрылся красными пятнами. Это было настолько неестественно для него, что альфы поначалу даже не поняли, что это от смущения.       — Я не.. Я не считал это необходимым, – наконец собрался он с духом и потупив взгляд тихо проговорил.       — Почему? Разве ты никогда не слышал, как другие омеги отзывались о таких ласках?       — Да слышал я... – он вмиг почувствовал себя неуютно под гнётом чужих взглядов и неестественно для себя попытался сжаться, — Просто мне казалось, что нечего время тратить, всунул-высунул и всё.       — Ты не придерживался никаких оральных ласк? Ну то есть ни себе, ни партнёру?       — Пф, ещё этим ублюдкам сосать, – Льюис раздражённо фыркнул, — Нет, конечно. Много чести. Путь радуются, что я в принципе позволял им прикоснуться к себе. К доминантному оме..!       — Мы поняли, – Адам решил не акцентировать внимание, что ещё вчера этот доминантый омега самостоятельно насаживался ртом на его член.       — Удивительно, как такой высокомерный и ловкий на язык пошляк на деле простой профан в сексе, — Нилл ухмыльнулся и откинулся на спинку стула.       — Чего?! Я был великолепен!       — Несомненно. Но могло быть и лучше.       Казалось, альфа намеренно выводил его.       — Куда лучше-то?! Вы сами чуть не откинулись под конец.       — Да скорее уже от скуки из-за однообразности движений.       — Да я! Да вы!       Льюис весь взвинченный и красный подскочил и вмиг покинул свой не-уголок-гармонии, громко хлопнув дверью. Оскорблённый до глубины души он не верил своим ушам. Эти никчёмные альфы ещё смеют быть недовольны!       — Ну и чего ты добивался? Он же теперь ни за что не захочет повторить, – Адам в недоумении продолжал сверлить взглядом дверь, где ещё продолжали звенеть колокольчики.       — Подожди, – осадил его Нилл и взглядом указал на телефон, — Даю десять минут.       — Даю пять! – сразу понял правила игры младший.       Через семь минут всем троим пришло уведомление о групповом чате и единственном сообщении в нём: "Через неделю у меня, приходите в восемь, не забудьте подрочить заранее, чтобы не обкончаться в первые минуты".

***

Бонус       — Ты можешь выпускать возбудительные феромоны?! – донеслось из соседней комнаты.       — Да.       — Подожди. То есть всё это время ты мог не травить нас своим запахом, а возбуждать?       — Да.       — Тогда почему ты этого не делал?       — Не хотелось.