Преграда

Последним, что ожидал увидеть Леон после того, как Грейс утащил какой-то мужик в пальто и солнцезащитных очках, был Тиран. Это мог быть какой-нибудь новый вид зомби, еще один паук — да что угодно, но не… но не он! Леон здорово намучался с ним несколько десятков лет назад и надеялся, что никогда его больше не встретит. Дело было не в том, что многомиллионный проект «Амбреллы», гоняясь за ним по всему полицейскому участку лет тридцать назад, кидался на него и пытался его убить, нет. Он его трахал. Леон запыхтел и задергался, когда этот Тиран, без шляпы и явно новый, прижал его к пыльной старой стене и протащил по ней вбок. Затем монстр легко, безо всяких усилий, сорвал с него жилет. На скрипучий деревянный пол помимо немногочисленных патронов с громким звоном посыпалось оружие: оба пистолета, винтовка, пистолет-пулемет и даже топор. Тиран ловко избавлял Леона от всего, что могло помочь ему разобраться с ним, держа в лапищах, как пушинку. Черт, нет! Леон почти забыл все то, что происходило с ним Раккун-сити в конце девяностых. Зомби, мутировавший Биркин, лизуны, литры крови и сотни трупов — все это как-то ушло в памяти на десятый план, потому что опыт службы у него огромный, и за дальнейшую жизнь он видел вещи и пожестче, но теперь, по возвращении в город, мозг начал любезно подкидывать ему воспоминания. И бросил одно из самых ярких, когда среди обломков потолка появился Тиран: воспоминание о кремпае. Ничего особенного тогда не случилось, если считать, что трах от машины для убийств это обычное дело. Леон тогда искал способ выбраться из участка, и в библиотеке на него набросился Тиран. Он точно так же, как и сейчас, схватил его, протер им пару книжных шкафов и столов, обезоружил и разорвал одежду. И хорошенько отымел в задницу, кончив внутрь. После такого Леону, тогда еще молодому, с очаровательно мягкими чертами лица, пришлось какое-то время лежать этим самым лицом вниз, чтобы прийти в себя и отдышаться. Вот и сейчас происходило похожее. Порвав брюки и белье, словно то был лист бумаги, Тиран вскоре навалился на Леона всем своим огроменным, тяжелым телом. Он сложил его вдвое, вцепившись гигантскими холодными ладонями под его коленями и прижав их к крепким плечам, вдавил в пыльный стол. Руками еле удавалось пошевелить, да и смысл? все оружие валялось на полу. А вот оружие Тирана при нем: его длинный, ужасно длинный и такой же невообразимо толстый член стоял колом, был горячим и вовсю сочился тонной — почти без преувеличения — вязкой смазки, поблескивающей в полуденном свете. Он прижимался им к члену (который был в раза в три меньше в сравнении) Леона, потом потерся о яйца, скользнул к промежности, от души плюнул на анус и… — А-а-ах! Вошел сразу. Целиком. Полностью. Из легких Леона на стоне вышибло весь воздух. У него на мгновение даже потемнело перед глазами, он подумал, что может потерять сознание, потому что член Тирана просто гигантский. Он буквально протаранил кишку, с легкостью раздвинув горячие мягкие мышцы, и, казалось, дошел до самой души — крупная головка ощутимо ткнулась где-то внутри, создав на животе крупную шишку. Тогда было точно так же, только стоны были не такими хриплыми. Леону было тогда лет… двадцать? чуть больше двадцати. Он тогда был более голосистый, гибкий и податливый, почти как кусок теста, который в пору мять и сжимать, и Тиран это делал. К полуживому Марвину Леон в ту ночь сам едва выполз, весь в сперме, своей и чужой, краснющий, растрепанный и со следами огромных рук по всему телу. Тиран задвигался. Активно. Очень. Он вколачивался просто с невообразимой силой, такой, что стол качался и жалобно трещал в такт громким, несдержанным стонам Леона; он вгонял свой толстенный член внутрь, заполняя собой до отказа, полностью, так, что глаза закатывались и пальцы на ногах, скрытые ботинками, поджимались. Монстр не давал пошевелиться, держал крепко — не вырвешься — и не позволял даже на миллиметр повести тазом, чтобы избежать проникновения. Глубокого, влажного, липкого и такого приятного. Смазка и слюна хлюпали, пузырились, вытекая из Леона и скатываясь по упругим ягодицам на пол; его собственный член стоял колом, челка отчаянно лезла в глаза. Его распирало, он не знал, куда деться и что сделать, чтобы перестать чувствовать такую сильную, ощутимую наполненность, которая делала его живот выпуклым, не знал, как перестать стонать, не знал, почему ему внезапно стало так хорошо, ведь он в самом разгаре важнейшей миссии и должен спасти Грейс, а заодно и весь мир, возможно. Зато задницу ему разрывает огромный монстр, и его все устраивает. Потом он снова проведет минимум минут пятнадцать в луже спермы, которая будет из него вытекать. Такие размеры внутри без следа не проходят: из него явно, как и тогда, будет литься, словно из фонтана. Какие-то части спермы ему придется выталкивать из себя, помогать пальцами, трогать зияющую розовую дыру, всю скользкую от смазки и семени, и стонать, чтобы хоть как-то почиститься и продолжить погоню- — А-ах! Леон издал последний громкий стон. Он потерялся в ощущениях и не знал, сколько так Тиран его трахал, вколачивая в стол, но вскоре тот кончил. Много и бурно, внутрь. Леон, позорно без рук спустив себе в остатки порванных брюк и белья, вжался затылком в стол. Как же это приятно! Парой сантиметров в глубь от максимально растянутого входа ощущения притуплялись, но он все равно смог почувствовать, как Тиран изливался в него, застыв. Его член пульсировал, выталкивая из серой головки одну порцию спермы за другой, и наполнял. Живот уже чуть набух снизу и сделается еще больше. Боже, да, вот так. То есть… нужно отыскать Грейс. Нужно одолеть того мужика. Леон снова ахнул, когда Тиран толкнулся в последний раз, чтобы оставить свое семя внутри максимально глубоко. Но для начала неплохо было бы разобраться с преградой на пути.