Пир во время чумы

Косы безумной леди Лили разливали красное, словно кровь, вино, по кубкам. Безмолвный рыцарь и Кисси сидели рядом, и Поппи чувствовала то, как напряжение буквально пропитало собой весь воздух. Принцесса заозиралась по сторонам. Леди Лили сидела в самом конце стола, громко общаясь с собственными локонами и активно жестикулируя. Они находились в убежище леди Лили, в еë замке, в котором еë навеки запер сам Прообраз, старший сводный брат принцессы. Эта тюрьма хоть и была аккуратной, красивой, но это была тюрьма, как ни крути, и в ней бывшая некромантка Грэйс попросту сошла с ума. — Наш почëтный гость убьëт вас всех, прямо здесь, — радостно улыбнулась леди, после чего еë лицо приняло вид крайнего разочарования, — кроме принцессы Поппи. Еë Ангел всë также молчал, леди Кисси тоже, она пыталась выбраться из пут, которые представляли собой волосы леди Лили. В один момент путы сжались сильнее, чем причинили боль еë соратнице, на что Кисси только сдавленно зарычала из-под собственного шлема. Поппи не могла больше видеть то, как страдает Кисси, еë защитница хоть и находилась в броне, но была уящвима перед лицом безумицы. Какая гадость, Поппи надеялась на то, что эти волосы были хотя бы чистыми. — Она ведь принцесса Попрошайка! — леди Лили изменила свой голос так, чтобы казалось, будто говорит еë коса. Они все давно мертвы, все, кроме Ангела, и лишь ему предстояло положить конец их богопротивному существованию. Поппи вдруг вспомнила о доброй улыбке отца, короля Людвига, главе ордена Игрочасья, он был так увлечëн знаниями, благом для всех, что не заметил, как переступил черту. Отец учил Поппи быть набожной, но сам потерял веру, когда дочь умерла. — Кто он? Кто твой гость? — брови Поппи изогнулись в удивлении, смешанном со страхом. Она должна быть сильной, ради своего народа, ради тех еë людей, которых еë брат не обратил в ходячих мертвецов. — Принц Прообраз! — с небывалым восторгом воскликнула леди Лили. От одного прозвища брата сердце Поппи испуганно загрохотало от инфернального ужаса, сам ад не казался ей таким страшным, как встреча с ним. Пол под ногами затрясся, Кисси зарычала громче, и Поппи встретила испуганный взгляд Ангела. Надежда была только на него, всегда только на него. Грохот прекратился, когда двери отворились, сначала принцесса увидела чудовищные драконьи лапы, которые сменились тощими человеческими, хоть человеком он больше и не был. Тонкими и длинными, как лапки паука. Показался шутовской колпак, а затем Поппи увидела знакомую маску принца. Грязную, когда-то она была белой, но от долгого лежания в склепе она стала серой, треснула слева. Но не это было самым страшным. Нижняя половина являла собой настоящую кожу Прообраза, белоснежно-белую, а что произошло с его ртом? Разрезан от уха до уха и без губ, неужто он сам сделал это с собой? Его нижняя половина всë ещё была драконьей, потому он и был выше. Поппи запомнила старшего брата высоким, таким он и был сейчас. — Поппи, я безмерно рад нашей встрече, — проскрежетал принц, пока восхищëнная леди Лили суетилась позади. Ангел был спокоен, однако Поппи знала, что он также напуган тëмной магией Прообраза, как и она сама. — Ч-что тебе нужно, Прообраз? Что ты сделал с моими людьми? — практически выплюнула Поппи. Ее яростный взгляд встретился с его, полным злобы. — Твои люди? Когда хоть кто-то в этой стране стал твоим? — его голос хаотично менялся, то Поппи слышала маленького мальчика в принце, то чудовищное нечто, которое не могла описать словами. — Что с ними?! — принцесса хотела было встать и стукнуть ладонями по столу, но путы пригвоздили еë к скамье. — Она не знает! — захохотала Лили, и тогда Прообраз изрыгнул изо рта пламя, оно сожгло один из локонов леди, с которым она говорила. — Сделал то, что должен был, они теперь в лучшем месте, — проговорил жуткий голос. Рыжий, сияющий из-под маски, глаз брата уставился прямо на Поппи, ожидая еë реакции. — Нет, — сердце принцессы пропустило удар, — нет, только не это. Казалось, Прообраз упивался еë отчаянием. — Ты чудовище, — процедила сквозь зубы принцесса. — Позволь мне внести ясность, милая сестрица, — он облокотился ладонями о длинный стол, практически залезая на него, — Я создал для нас, живых мертвецов, убежище, и защищал нас, а ты отплатила мне тем, что предала меня, объявив о своей власти, и приведя сюда живого человека. Прообраз резко перевëл взгляд в сторону Ангела, еë рыцаря, который до этого сидел в тени. — Я-то думал, ты научилась чему-то в заключении, но нет, — он напустил на неë клубы дыма, призвал свою тёмную магию, и принцессе Поппи показалось, что она начинает задыхаться. Воздух сжался в еë лёгких, перед глазами проступила пелена. — Пожалуйста… — во рту пересохло от страха, — мне больно! Сердце забилось чаще, весь мир поплыл, а лицо Прообраза стало ещё страшнее, а боль пронзила тело. Он поднял еë на свой уровень, практически освобождая от пут. — Но я сам в этом виноват. Ты ведь ведешь себя как ребенок, потому что король обратил тебя, когда ты была ребëнком. Но я смогу сделать тебя лучше. — Прекрати! — выкрикнула принцесса в ужасе. Послышался резкий звук, Поппи вскрикнула и тут же Прообраз уронил еë под рëв Кисси, но перед этим принцесса успела увидеть ужас во взгляде брата. — А ты, Мясник, — сказал он с явной издëвкой в голосе, — давай посмотрим, как ты заговоришь, когда я сделаю тебя таким же, как мы все. Принцесса тронула часть лица, в которой почувствовала жжение, забавно, что она могла чувствовать лишь боль, будучи уже давно мëртвой. Поппи вдруг ощутила затылком, как одна из кос Лили потянулась к ней, но Прообраз ударил по ней, и леди отскочила. — Не трогать еë! И в этот самый момент, когда он повернулся к леди Лили, Кисси вскочила с места и с боевым кличем вспорола живот принца своим мечом.