Драконий хребет

Спасение утопающих — это дело рук самих утопающих. — Да ладно тебе, Дилюк, не будь столь грубым, — вмешивался капитан, решив снова съязвить своему брату. — Даже если бы их задержали в лагере, такие искатели приключений слишком упёртые. — Потому что рыцари ни на что не способны. — Дилюк… — Джин, ради Барбатоса, решила всё же вмешаться, мягко окликая его. — Кэйа прав: что бы мы ни говорили, как бы ни ловили и не пугали таких людей, они всё равно поднимутся на гору. Если не через мост, то через другую лазейку. Недовольно нахмурившись, Рагнвиндр замолчал. Всё же гордость не позволяла ему, но мужчина был согласен со своими оппонентами. В городе и так не хватало рыцарей на абсолютно все дела, а тут ещё и этот чёртов хребет, куда идут многие искатели приключений. Особенно упёртые находили пути, как пройти, даже несмотря на то, что гора была практически полностью окружена ледяной водой. Это место поистине опасное и крайне неудобное: стоит кому‑то узнать, что ты преодолел гору, как тебя все тут же восхваляют. За дело, конечно, хвалят, но чаще всего такие горе‑герои пропадали, так и не дождавшись своей славы. — Плохо, что сильных людей с глазом Бога не хватает… У меня вообще крио, между прочим, я не самый полезный тут. Можно было кого‑то другого с собой взять? — Нет, все в отъезде. Лизой и Сахарозой я рисковать не могу. Кроме вас двоих, больше некого взять с собой. Да и нет никого, кто был бы хоть как‑то приспособлен к хребту. — Но это и не шарашить в городе или сидеть за бумагами, знаешь ли, я уже откровенно устал идти по этому снегу. Спасибо хотя бы, что погода хорошая — которая быстро могла смениться, но пока что светило солнце. Про себя Кэйа подумал, что было бы неплохо, если этот фонарь подарит немного энергии. Но всё же мысли были прерваны упавшим снегом прямо на него. Видимо, ветка дерева не выдержала напора снега с лёгким ветром и сбросила белые хлопья, чуть не упав следом, если подумать логически, вспоминая, с каким звуком всё свалилось. — Я уже ненавижу это место… Снова. Обернувшись на звук, Дилюк лишь недовольно цокнул, пока Джин благополучно хрюкнула, пытаясь сдержать смех. Слишком это было нелепо — наблюдать за максимально недовольным лицом Кэйа, когда тот был буквально весь в снегу, с этой кучкой на голове. — Можешь смеяться, всё нормально, — всё же Альберих перехватил настроение своей подруги и фактически сразу же улыбнулся, сбрасывая с себя остатки снега, пока Джин тихо посмеивалась и помогала убрать последнее с мягкого меха за спиной, где сам капитан не видел. — Ладно, а теперь давайте серьёзно. Итак, что у нас по планам? Вроде бы ты говорила, что какая‑то девушка буквально вбежала сюда как бешеная, при этом чуть не толкнув Герту в холодную воду на мосту… — Мы серьёзно идём на эту гору только ради этой сумасшедшей?! — Мда, всё же упоминать поведение женщины было ошибкой — она быстрее свалится в бездну, чем мы её найдём! — Дорогой мой братец, — получаем традиционно «мы не братья» — дослушай, а уже потом возмущайся; никто не рад, но это наша работа. К тому же на хребет могли подняться и другие люди, поэтому мы пришли сюда не только ради неё, она скорее стала главной причиной. Выглядя темнее тучи, Дилюк повернулся к тем, кто спиной, скрестив руки на груди, задавая наконец‑то вопрос: «А есть ли какие‑то приметы пропавшего человека?» — Герта только рассмотрела пшеничные волосы, тёмные пятна на коже… На вид молодая, светлая. Одета в принципе как обычный искатель приключений. Также мы с Джин пришли к выводу, что она заражённая бездной. — Сложив руки за голову, Кэйа догнал брата, идя хоть и сзади, но рядом с ним, а рядом шёл последний человек из компании. — А также после сообщения от Герты к нам благополучно пришли её родители и стали слёзно умолять найти своего ребёнка, поэтому мы сразу же выдвинулись на поиски. В этот день по местности, к счастью, не шнырялись хиличурлы. Их и так на горе не было много, ибо в основном все жили стаей в одном месте, но сегодня все до единого попрятались, будто бы ожидая чего‑то. А те, которые встречались, сами уходили с пути, быстро сбегая в свой лагерь, неся палки или еду, причём очень даже много. Но, говоря откровенно, это не давало абсолютно никакой надежды, ибо если не эти твари её прикончили, то что‑то другое, чего на хребте, особенно в таком состоянии, было предостаточно, так точно. — Нам бы хотя бы тело найти, чтобы родители с ней попрощались… Живой уже точно не получится. Мда, хоть Джин и сказала правду, но такие слова, откровенно говоря, сбили весь настрой, хоть какое‑то хорошее настроение. — Ладно, не будем о грустном, давайте просто выполнять свою работу. Всё же ходить по горам и снегу было задачей не из лёгких, благо хотя бы в лицо не валил снег, иначе всё было бы гораздо хуже, и ведь они только дошли обратно до древа вечной мерзлоты! — Я предлагаю согреться и подумать, как действовать дальше. Сделав импровизированный стол, Альберих развернул карту, ложа ту на деревяшку, а после взял карандаш и стал закрашивать зоны, которые они уже проходили. — Мы обошли уже несколько мест, где она теоретически могла быть… Эта площадь была фактически полностью обследована, кроме сквозной пещеры. — И ведь это только внешне. В таком состоянии она могла вполне забраться в глубь какой‑нибудь расщелины, о которой мы не знаем… А если проходить все места, не факт, что успеем в это окно. Джин, взяв карандаш, стала намечать ещё места, где можно спокойно и без потери большого количества времени просмотреть местность, и даже в случае чего заметить человека, хотя, смотря на ландшафт места, это было трудно. — Зная хребет, его погода может резко перемениться в любой момент. Крио‑энергия никогда не была в этом месте полностью стабильна, особенно на вершине, и это спокойно может обрушиться сюда. — По этой причине мы регулярно пополняем запасы, а также есть вполне много мест для укрытия: те же пещеры, лагеря, в конце концов, база Альбедо находится недалеко отсюда, главное — рассчитать время и в случае чего успеть. Ничего не ответив, Дилюк только лишь с недовольством смотрел на собеседника, а после перевёл взгляд на карту. — Предлагаю дойти до моста и пройтись по этой части, не надо лезть выше, Джин, девушка физически не смогла бы залезть, а если бы и попыталась, то сорвалась, поэтому логичнее будет искать на этом уровне. — Скалы хоть и с выступами, но наложены друг на друга достаточно большими и гладкими плитами, поэтому я всё же предпочёл следовать логике Дилюка. Какое‑то мгновение потупив, девушка отвела взгляд, извиняясь за свою глупость, объясняя это нервами. — Нужно собраться с мыслями… Все уже отогрелись? — На вопрос получаем кивок. — Отлично, тогда в путь, чем быстрее начнём, тем больше шансов найти тело и что его не заметёт снегом во время внезапной бури. И так, если уж местность снизу была вполне просмотрена и в некоторые пещеры они вполне позалезали, то другая сторона, через которую можно пройти по направлению в город Моры, обследована не была. Погода на Хребте была вполне солнечной и даже теплой — Сегодня как‑то гора ещё нестабильнее, чем обычно… Потепление — это что‑то новое, интересно, конечно, происходит. Кэйа и Дилюк теперь поравнялись, даже как‑то незаметно для себя оставив Джин позади, хотя та и не спешила догонять; поспевала, чтоб те были рядом, но не рвалась вперёд. — Не новое, а всего лишь снова спустя долгое время. Первый раз такое было, когда ты в детстве, будучи буквально только найденным в ливень, слёг с тяжёлой лихорадкой, мы всем поместьем уже думали, что ты умрёшь в тот день, — последнее Рагнвиндр сказал тихо, но Альберих всё же услышал и, ничего не сказав, слегка улыбнулся. — Об этом сплетничал весь Мондштадт, а искатели приключений буквально пачками сюда шли в такую хорошую погоду. — Не помню я, чтоб в тот день были какие‑то масштабные смерти. — Потому что ты неделю фактически не вставал с кровати, а после приходил в себя полноценно после долгого бездействия. И не до этой горы мне тогда было дело, я целый день только и помогал Аделине за тобой присматривать по просьбе отца. — «Помогал ухаживать. Ты даже не отходил от моей кровати ни на шаг всю ту неделю, не подпускал никого», — но говорить вслух капитан не стал. Дальше разговор продолжился ни о чём. Основная тема была про поиски, периодически переключаясь на что‑то другое. Идя сзади, Джин просто не могла скрыть улыбку, смотря на идущих впереди братьев. Впервые за долгое время они не просто общаются хотя бы спокойно, но вполне поддерживают разговор. Дилюк, как всегда в своей манере, выглядит мрачнее тучи, а Кэйа — в хорошем настроении, но оба не ссорятся или что‑то в таком роде. Такими темпами святое трио наконец‑то дошло до моста, который был благополучно сломан, но только через него можно было спокойно и без сложностей дойти до другой стороны горы. Видимо, ничего не боясь, первым пошёл Кэйа, буквально ускользнув из поля зрения своих друзей. — Теперь нужно перелетать через пропасть. Как же я давно не летал на планере, прям ностальгия одолевает. Джин, заметив, как тот уже подходит к мосту, хотела крикнуть и побежать, чтобы задержать друга, но ту остановил Дилюк. Что‑что, а у него больше будет сил просто взять и понести этого идиота обратно или, в крайнем случае, остановить, чтоб тот не вырвался из хватки. — Кэйа, быстро подойди обратно. Сам же говорил, что нужно быть аккуратнее, и при этом уходишь вперёд. Второй же не слушал, продолжал идти, повернувшись к соратникам. — Да ладно тебе, Люк. Этот мост уже давно тут стоит и всё ещё не обвалился полностью. Да и на него постоянно кто‑то заходит, никто не умер. Сам же «Люк», уже откровенно говоря, закипал, а потому, ускорившись, сжал кулаки до скрипа перчаток, смотря на своего горе‑брата, думая, что рано или поздно он сдохнет тупой смертью, и эта смерть будет от рук самого пиро‑обладателя. — Не хватало, чтобы ещё мост окончательно обвалился, от него и без того ничего и не осталось, поэтому — руки в ноги и!- По воздуху раздался треск древесины, и, посмотрев на испуганное лицо Кэйи, можно было легко догадаться, что это был звук от моста, на котором тот стоял. Если Альберих сначала не решался двинуться и рванул только тогда, когда опора под ним начала понемногу уходить в пропасть, то Дилюк среагировал сразу же, буквально пулей мчась к тому. В последний момент, упав на землю со всей силы, Рагнвиндр успел схватить брата за руку, правда, скорее всего, потянув ту, не обойдясь, естественно, без плохих последствий от таких резких движений, но это обоих, мягко говоря, вообще не волновало: сейчас мысли были только о том, как не полететь вниз и удержаться. — ДЖИН, ПОМОГИ! Я ОДИН НЕ ВЫТАЩУ ЕГО! Благо, наконец‑то подоспела запыхавшаяся и до дури напуганная девушка, хватая уже вторую руку Альбериха, пока тот окончательно не выскользнул из хватки и не полетел в бездну, всеми силами буквально вытаскивая того из лап смерти. Не хватало им только ещё капитана кавалерии хоронить или хотя бы доставать его полностью переломанный труп. Стоило им наконец‑то вытащить последнего и упасть на снег спиной, Гуннхильдр тут же на эмоциях обняла виновника, который ещё надолго будет сниться бедняге в кошмарах, буквально ругая того, как маленького ребёнка, из‑за глупости, только и повторяя: «Вот зачем ты полез один?!» Отчасти можно даже было подумать, что та плачет, но, возможно, к счастью, это было не так. Дилюк же хотел того, откровенно говоря, прибить, а потому, не выдержав ещё этих розовых соплей, хорошенько так зарядил тому по макушке, но почти сразу же схватил того и посадил перед собой, говоря Джин, чтобы та заранее вылечила травмы, а та лишь кивнула. — О ЧЁМ ТЫ ТОЛЬКО ДУМАЛ, ВСТУПАЯ НА ЭТУ ДРЕВЕСИНУ?! Сам же постоянно говорил, что надо быть аккуратнее, и попёрся туда! Дилюк мог вечно материть первого, клянясь всеми поколениями, что запрет того дома на цепи, приставит слежку, всеми силами отстранит от работы рыцаря, а провинившийся лишь улыбался, держась за больное плечо. — А говорил, что не волнуешься за меня, ахах… — Но улыбка была достаточно быстро сменена гримасой боли, ибо Дилюк благополучно решил напомнить тому о своей травме, надавив на плечо, пока Джин заслуженно возмущалась. Возможно, даже вывих, плохо. — Идиот ты, Кэйа, идиот… Ничего не ответив, Альберих только лишь виновато опустил голову. Джин не была Барбарой, а потому лечение получалось не настолько сильно эффективным и быстрым, как у её сестры, но сейчас даже такое казалось самым лучшим вариантом из всех возможных. — Скоро будет буря… Думаю, нам всё же стоит перебраться отсюда подальше и укрыться в лагере Альбедо. И вправду, посмотрев наверх, стало заметно, что от шпиля на верхушке хребта постепенно спускался сильный ветер, и, если помедлить, то весь малочисленный отряд грозит попасть под тот шторм. Делать было нечего, а потому всё же, с горем пополам, трое пролетели пропасть вниз, оказавшись на другой стороне тропы. Погода портилась с какой‑то бешеной скоростью. Вроде бы недавно всё было нормально, и ветер только опускался, но успели они перелететь сломанный мост, как на тех напал ощутимый холод, а порывы начинали набирать скорость и силу, подбирая в свои объятия падающий снег, тем самым мешая лучше разбирать и видеть дорогу. Когда все трое наконец‑то фактически дошли до базы алхимика, было особенно скверно. Джин шла впереди и вела тех, а Дилюк держал Кэйю за руку; последний заметно начинал уже сдавать позицию: усталость из‑за бессонной ночи, холод и снег явно никак не помогали, а только лишь мешали переплетать ногами по сугробам. Найдя наконец‑то щель, команда поскользнула внутрь пещеры, закрыв ту близко стоящим и вполне даже единственным шкафом. Дилюк усадил брата как можно ближе к импровизированному костру, куда Джин таскала всё что можно: древесину, откровенно говоря, непригодные книги и бумажки, где сам алхимик просто‑напросто перечеркнул всё, закидав ненужные «документы» под стол. — Кэйа, не спи, как только мы разведём костёр, ляжешь. Последнего, откровенно говоря, приходилось встряхивать, чтоб тот окончательно не провалился в сон; не хватало только потерять окончательно. Сначала мост, теперь вьюга, и если бы их с Джин не было сегодня рядом, то капитан кавалерии мог сам спокойно стать тем, кого бы искали. Рисковать сейчас просто‑напросто не хотелось; уж лучше тот побудет в сознании, пока не станет тепло, а потом спит хоть весь день. От таких мыслей в груди неприятно закололо, но, выдохнув, Дилюк сразу же попытался успокоиться, отвлекаясь, чтоб зажечь костёр, дабы хоть как‑то привести помещение в нормальную температуру. «Они не братья… Почему я вообще беспокоюсь о нём?» — Дилюк, хватит! — Внезапно резко раздался голос Джин. Она прекрасно понимает, что обладатель пиро даже не замечает, что буквально допытывает сводного брата, чтобы тот не заснул, но это не могло так продолжаться. — Как бы ты ни пытался, мы не сможем вечно держать его в сознании. Я понимаю, что ты беспокоишься за него, но хватит, оставь в покое… На какое‑то мгновение в помещении повисла тишина, но после раздалось тихое «хорошо». Может, прошёл уже час или больше? Часов у них не было, да и в пещере было нечем заняться. Магистр что‑то рисовала на карте, отмечая кружком ещё больше мест; может, часть — на этот день, а вторую — на следующий. Может, вообще все эти места будут обследовать рыцари. — Сегодня исследуем эту тропу, остальное тогда следует оставить для отряда рыцарей, дабы после лучше исследовать места, которые мы прошли… Вот… — Но когда девушка обернулась, то запнулась. Кэйа благополучно удобно улёгся на Дилюка, как на подушку, в то время как второй, незаметно для себя, держал спящее тело очень крепко, видимо, чтобы сразу же заметить, если тот перестанет дышать. — «Упёртый…» Если буря закончится в скором времени, у нас будет немного времени, чтобы проверить места, которые у меня в планах, после чего, не медля, возвращаемся в базовый лагерь на мосту. — Это с самого начала было провальной идеей, особенно искать сумасшедшую девушку, заражённую Бездной. Поднялись бы за первый камень и сказали, что пропала без вести. Дилюк явно не был доволен, что его вплели во всю эту ситуацию, да и, что греха таить, оба уже были измотаны, в особенности из‑за переживаний за капитана кавалерии, и как‑то уже два раза за короткое время чуть не попрощались с жизнью. Но если Джин это признавала спокойно, то Дилюк — нет. Возможно, сейчас он мысленно благодарит Барбаросса, что всё же оказался в этот день рядом, или представлял, что было бы, если не зашёл с ними на гору, при этом строя из себя недотрогу с закрытым сердцем. — Дилюк, — девушка говорила тихо, у неё не было сил, да и спящего будить не хотелось, — я понимаю, что ты устал, как и все здесь, мы оба беспокоимся о состоянии Кэйи и… При этих словах Рагнвиндр заметно напрягся; Кэйа был благополучно прижат немного сильнее, будто бы боясь, что тот сейчас просто‑напросто исчезнет, ладони сжаты в кулак, а лицо грозилось искривиться в оскале. — Я не беспокоюсь о нём, мне без разницы, подохнет он или нет! В этом месте и без того много трупов, ещё трауры в городе не хватало, чтоб все от горя напились в хлам ради «всеми любимого капитана»! — «Но ты явно этого не хочешь…» В помещении наступила гробовая и напряжённая тишина. Магистр знала об упёртости своего друга, особенно когда это касалось его отношений с братом. В такие моменты тот поистине вёл себя скорее как ребёнок, запомнивший старые обиды, продолжая дуться по сей день. — «Ты всё ещё относишься к нему так, будто бы именно он сжёг весь твой дом и убил родных людей. Закрылся ото всех и ведёшь себя максимально сдержанно и холодно, Дилюк… Ему тоже было тяжело от осознания, что подоспел поздно и не успел помочь спасти Керпуса, ему тоже была дорога эта семья, как и тебе». Буря после какого‑то времени стала постепенно стихать, если судить по звуку за стенами. В шкафу благополучно была щель, которую ранее загородили книгами, а потому, отодвинув несколько томов, наш одуванчик решила просмотреть обстановку на улице. — Ветер понемногу стихает. Я предлагаю выдвигаться сейчас, чтобы на обратном пути успеть заскочить в лагерь при непредвиденной ситуации… Дилюк, ты слышишь? За столь короткое время Рагнвиндр успел задуматься о своём, смотря на потолок пещеры, в то время как на его груди всё также покоился спящий капитан, объятый двумя руками. И когда он только успел? Резко двинувшись во сне, Кэйа случайно ударил шкаф своим коленом, из‑за чего книга, стоящая на самом краю, в итоге полетела вниз, полетев пиро‑обладателю буквально на лицо, от чего тот, естественно, дёрнулся и громко выругался и схватился за ушибленный лоб руками, тем самым разбудив спящего на груди капитана, а тот, потирая глаза, даже и не понял, что произошло. — Ну что ж. Доброе утро, Альберих. Пора вставать и выдвигаться в путь. Ветер на улице и вправду понемногу стихал, переставая мешать зрению. Единственная проблема была в том, что все дороги были покрыты большим слоем снега для того, чтобы замедлить передвижение и не терять столь важное время. Дабы никого не потерять, все трое решили идти змейкой: магистр — первая, как путеводитель по местам; Кэйа — второй, банально чтоб не сдох и тот всегда был под присмотром; и Дилюк — как замыкающее звено данного каравана. — После такой бури обычный человек давно бы уже превратился в ледышку. Зачем мы продолжаем искать её даже после такого шторма? — Дилюк, не дави на неё. Ты не видишь, что человек на нервах? Не делай хуже, ради Барбатоса. Как ни странно, но это подействовало, и Дилюк впрямь молчал всю оставшуюся дорогу (хотя Кэйа больше поверил, что тот банально был обижен, да и недовольство тоже играло роль), пока они добирались до конца тропы, а если быть конкретнее, то до сквозной пещеры. — Как‑то хиличурсы ведут себя весь день очень странно, вы не заметили? Сначала они всякие запасы таскали, а теперь из пещеры не решаются выходить и продолжают прятаться там… Вон, бежит! И правда. Мимо команды пробегал обычный такой хиличурл, только вот на людей он не обращал внимания и пытался как можно скорее под чем‑то спрятаться. — Они живут тут дольше, видимо, уже знают, что будет повторение бури. Подойдя к Альбериху, Дилюк какое‑то время внимательно наблюдал за первым, но после переключил взгляд на пещеру, где ранее скрылся монстр. — Буря не начинается конкретно сразу, они могут спокойно шныряться возле своего шалаша, пока не станет усиливаться ветер. — Тут явно что‑то другое. Их, по звукам, там много, но вот же рядом их лагерь — почему они сидят там? Причём безвылазно… — Может, они боятся того, что сверху?.. — Какое‑то время подумав, Рагнвиндр нахмурился. — Ладно, это становится всё более опасным, стоит довериться этим тварям и вернуться обратно. И развернулся, собираясь буквально уходить в базовый лагерь один, без своих спутников. Но стоило только сделать шаг, как того тут же остановила тёмная рука. — Да ладно тебе, Люк, не будь ханжой. К тому же, знаешь, специально бросать нас тут некрасиво. Джин тем временем ушла вперёд, решив аккуратно просмотреть, что происходит в импровизированном лагере хиличурлов, оставив братьев ссориться позади. — Я не собираюсь больше ходить по хребту и надеяться на удачу, зная, что в любой момент может начаться буря! В любой другой ситуации их сразу же попытались остановить друзья, дабы те случайно не вцепились. Но сейчас Джин не было рядом, а потому и останавливать ссоры было некому, кроме их самих (правда, сами зачинщики останавливаться явно не собирались). — Ты ведёшь себя так, как будто тебя силой затащили на этот чёртов хребет, хотя, напомню, ты толком и не сопротивлялся тогда! — Если бы я знал, что всё обернётся именно таким образом, то и вам бы запретил сюда идти. — Ой, смотрите, у кого сердечко растаяло, научился проявлять беспокойство вживую, Дилюк? Да никому из Ордена Фавониус хребет не нужен, вот только это наша работа тоже — искать пропавших! — Мы уже вошли на территорию хребта Ли Уэ, поэтому твой аргумент не работает! Оба могли продолжать ссориться и дальше, до тех пор, пока не услышали крики Джин, которая бежала к ним и что‑то вопила, но из‑за ветра не было слышно, к тому же и нарастающий грохот появился. В какой‑то момент к ним донеслось короткое «Верх!», и, подняв голову, оба увидели начавшийся сход лавины. За время шторма на вершине особенно накопился снег, лёжа до этого спокойным пластом, а теперь благополучно летя вниз. — Да твою ж… Почему сегодня всё идёт… Но времени думать не было, лавина почти достигла низа. Да и за столь короткое время создать хорошую и крепкую стену не было возможности, если только не сконцентрировать энергию в одной части для более прочного льда. Убежала ли Джин в более безопасное место, Кэйа и не увидел; единственное, что он запомнил, — это удар и как его буквально прижали к снегу, а после — грохот снега и темноту. Видимо, Дилюк всё же успел добежать, пока сам капитан, использовав свой глаз бога, создал ледяную стену. — Ты в порядке? Наконец‑то раздался голос Дилюка. Всё же это был именно он. Альбериха наконец‑то отпустили и перестали прижимать, пытаясь максимально закрыть от опасности собой. — Это было больно. Можно было и понежнее. — Кэйа… — Дилюк такую шутку не оценил, а потому, фактически недовольно прорычав: — Сейчас не время для шуток, я серьёзно! Сколько ты ещё сможешь поддерживать лёд, чтобы нас не раздавило к чёртовой матери?! — Я НЕ ЗНАЮ! — Получилось даже громче и выше обычного, чем планировалось. — Я не знаю, как долго смогу. Она просто развалится, когда у меня не получится поддерживать в ней крио‑энергию. Ну и… Нас раздавит в лепёшку! Если бы не темнота, Дилюк мог бы узреть своего брата в довольно… безумном состоянии. От понимания безысходности в данной ситуации Кэйа, откровенно говоря, не знал, что делать и как их вытащить, а потому в ход шли неподходящие шутки и улыбка до ушей ради ощущения хорошего настроения и спокойствия, банально чтоб хоть как‑то прийти в себя. Это невозможно. — Просто помолчи и успокойся, твои шутки вообще не в тему, будь серьёзнее. — Я пытаюсь!.. Я просто не знаю, что говорить, вот. Лиза и Сахароза, наверное, уже там беспокоятся. Люк, как думаешь, может, Сахарок уже забила тревогу и подняла весь Монд на уши? Вроде скромная и тихая девушка, а порой может… — КЭЙА! ПРОСТО. ЗАКРОЙ. СВОЙ. РОТ! Состояние обоих можно было просто описать лишь одним словом — «безысходность». Джин одна не расчистит такое большое количество снега, а если ждать подкрепления, то сам Кэйа не выдержит. Это подтвердил и звук треснувшей льдины, которая быстро была заморожена обратно. От капитана кавалерии последовал тяжёлый вздох, а после — и нервный смех, с тихим «прости». — Кэйа, посмотри на меня, — глаза постепенно привыкали к темноте, а потому теперь было видно, как тот закрыл лицо ладонями. Убрав чужие руки, Рагнвиндр взял брата за щёку и, заставляя обратить на себя внимание: — Если нужно будет, я растоплю всю эту кучу своим глазом бога, только не уходи в безумие. — Знаешь ли, когда над тобой тонна снега и ты прекрасно об этом знаешь, успокоиться невозможно! — Кэйа уже второй раз буквально срывается на крик. И ведь это было правдой: если Дилюк, не обратив внимания на количество снега, сразу рванул к Альбериху, то второй всё время только и смотрел на верхушку. Уже, откровенно говоря, не зная, что делать, Дилюк выдохнул и обнял второго, прижимая к себе, стараясь максимально закрыть собой. И это вполне даже помогло! Если до этого Кэйа периодически сильно встряхивало, то теперь он вёл себя спокойно и очень даже тихо, вцепившись в одежду Дилюка. — Знаешь… Я… Вынес из огня записи клана, несмотря на то, что это было запрещено правилами, а отец… Он заботился обо мне, я был его единственной надеждой и… — Не называй его так, твой отец — Керпус. Не тот, кто тебя бросил, а тот, кто вырастил. Возможно, такими словами Дилюк делает только хуже, но это его, мягко говоря, не волновало. Сейчас главное было просто говорить с тем. — Кэйа, тебя бросили сюда, когда ты был ещё ребёнком. Твой «отец» говорил это от горя, искренне веря в свои убеждения. Ты ни в чём не виноват, и ты не обязан выбирать сторону и исполнять невозможные мечты. — «Посмотри на меня». — Ты вырос в Мондштадте — городе свободы, который принял тебя вместе с жителями, как родного. — Но я не чувствую себя родным, я чувствую чужим! Ни Мондштадт, ни клан, ни в одном из этих мест я не чувствовал себя как дома. — Даже на винокурне? Повисла тишина, оба фактически замерли. Кэйа явно задумался над тем, что ему ответить. — Чувствовал. И снова тишина. Теперь хотя бы не ощущалось напряжение, а спокойствие. Всё ещё фактически лёжа в обнимку, Рагнвиндр решил заговорить первым: — После того как выберемся, пособираем ракушки… И не смей сейчас шутить, прибью в ту же минуту. Несмотря ни на что, Дилюк, как всегда, был в своём репертуаре, что заставило Кэйю слабо улыбнуться, а после и вовсе разразиться смехом. — Хорошо, хорошо, братец, без шуток так без шуток. — Естественно, такое обращение вывело Дилюка из себя, а потому, взяв снег с земли в руки, благополучно запустил эту горку прямо в лицо капитана. — Хэй! Ну ладно, я пошутил, но не будь таким чёрствым, Люк. — Как я вижу, ты уже пришёл в себя, поэтому лучше думай, как нам выбраться отсюда, пока не закончился кислород либо пока нас не завалили тонной снега. — К сожалению, никак. Ты сам видел, какого размера была эта лавина, тут абсолютно всё в снегу… Надеюсь, с Джин всё в порядке. — С ней всё хорошо, я видел, как она в последний момент развернулась, чтоб побежать в пещеру и спрятаться там. — Какое‑то время помолчав, Дилюк нахмурился, а после заключил горе‑братца в крепкие объятия, похлопывая того по спине в качестве утешения: — Если уж умирать вместе, то без твоих долбаных шуток. И я ненавижу тебя. Эх, дорогие читатели, вы бы знали, как те в таких условиях стали откровенничать. Надеемся, такие разговоры по душам помогут им. — Я всё ещё помню, как ты, никому не сказав, забрался в коробку, из‑за чего отец увёз тебя с собой. Знаешь, я всё ещё ненавижу тебя за тот поступок. Вроде бы только что они говорили о Мондштадте, и сам же Дилюк пытался убедить Кэйю, что его любит весь город, став в случае чего на защиту своего капитана. Но теперь, внезапно, сам же переключился на детство. — Знаешь, тогда, между прочим, был тот самый редкий момент, когда наказан был только я. И мне потом долго было стыдно перед Керпусом за свой поступок. — Надо было уметь отказываться, а не слепо следовать за мной и потом получать нагоняй от отца. — То ли забота, то ли упрёк, не понять. — Могу сказать то же самое о тебе. Тот факт, что я был главным мозгом в нашем дуэте, не означал, что ты можешь игнорировать абсолютно всё, кроме моих тупых идей! И ведь поспорить не получится. Оба буквально шли друг за другом, держались вместе и никогда не отдалялись надолго, если на это не влияли внешние факторы. Если Дилюк пытался держаться и не подавать виду, то на Кэйе уже начинали проявляться симптомы кислородного голодания. Всё же пространства было не так много, а воздуха на двоих тем более не хватало больше, чем на час в лучшем случае. Хотя сколько прошло времени, тем более нельзя было сказать. Лёд, который раньше держался вполне бодрячком, начинал понемногу трескаться, что было ой как плохо. — Я хочу спать, снова… Как думаешь, в какой позе нас найдут? Хах, никогда не думал, что умру в заточении, в камере, созданной своим же глазом бога. Всё же организм Кэйи окончательно сдался, и потому тот по наитию наклонился вперёд, буквально заваливаясь на Дилюка, чуть ли не погружаясь в сон. Хотелось лечь и отдохнуть. — Не только тебе плохо. Только не спи, пока я не умру, слышишь? — Ответа не последовало, но Кэйа каким‑то чудом всё ещё держал глаза открытыми. — Не молчи, разговаривай со мной. Кэйа, Альберих! Казалось бы, вот и настал момент их кончины: запертые вместе под слоем снега в ледяной ловушке, которая скоро окончательно сломается, и несколько тонн придавят их, переломав кости. Но у матушки судьбы были совершенно другие планы. Лёд захрустел, но всё ещё не сдавался из последних сил, хотя, скорее, сам организм создателя выбросил адреналин из‑за опасности, пытаясь тем самым протянуть ещё какое‑то время, думая, что пришла помощь. Постепенно появились светлые пятна и какие‑то размазанные тени. Серебряный, чёрный… — «Хиличурлы… Буря закончилась, и весь снег уже давно свалился с вершины, теперь ищут, кого бы убить». Нахмурившись и прижав капитана крепче, Рагнвиндр призвал свою Вольчью погибель, вбив ту в снег остриём, импровизируя тем самым некий щит. Сознание начинало, откровенно говоря, уже путаться, а Кэйа и вовсе погрузился в сон, тяжело дыша. Уж лучше они умрут от удушья, нежели чем от рук тварей, которых было плохо слышно. Возможно, это лёд был таким толстым, а возможно… Лёд начинают уже проламывать снаружи, явно вбивая в него что‑то острое, и если сначала это делало одно пятно, то теперь — несколько. Надо ждать: сейчас он только опалит себя и брата, нужно, чтобы лёд достаточно проломился. И вот, наконец‑то, подходящий момент; сгруппировавшись поудобнее, Дилюк из последних сил призвал пиро‑элемент, заставляя меч покрыться огнём, запуская большого Феникса, не жалея на то сил, вызывая таяние льда, заполняя всё холодным паром, который с жадностью тут же вдыхают, наслаждаясь свежим воздухом. Стоило пару развеяться, как Рагнвиндр увидел кучу рыцарей и в центре — Джин, коих по ошибке чуть не подпалил заживо. Кто‑то, по всей видимости, был сбит и лежал на снегу, кто‑то упал при беге, если судить по следам, а одна девушка и вовсе потеряла сознание от страха. Картина была прямо идеальной. Придя наконец‑то в себя, некоторые рыцари тут же поспешили к пострадавшим и явно собирались унести Кэйю. Вот только из‑за всё ещё сохранившегося беспокойства винодел явно не собирался давать тем возможность подойти и, держа меч в руках, вбил его в землю перед собой, по возможности закрывая капитана. — Отойдите все! Я сама подойду, — Джин, вполне понимая, как это всё может закончиться, остановила подчинённых. — Он не понимает, что происходит, и считает всех за врагов. Меня же он подпустит. Рисковать в любом случае не стоило, а потому девушка стала медленно и аккуратно подходить к своим друзьям. Несмотря на то что Дилюк никак не двигался и не менялся в лице, агрессии не проявлял, давая спокойно подойти и использовать исцеляющую магию. — Вы провели там почти два часа, ты не представляешь, как я переживала о вас… — С ним всё будет хорошо? Немного опешив, магистр посмотрела на Рагнвиндра, но после слабо улыбнулась, понимая, что тот просто беспокоится. — Вы оба будете проходить полноценное лечение. Провести столько времени в маленьком пространстве является для организма не самым лучшим событием. Но жить он будет — просто сильно устал, ему нужен отдых. Рядом стоящий рыцарь передал девушке два тёплых пледа, которыми были укутаны винодел и капитан кавалерии. — Я понесу его сам, — встав, Дилюк достаточно крепко стоял на своих двоих, хоть и не прям уж крепко. — Рыцари ни на что не способны. Тяжело выдохнув, рыцарь‑одуванчик только лишь кивнула, командуя группе начинать спускаться с горы в базовый лагерь перед подножьем горы. Более‑менее Кэйа и Дилюк пришли в себя только когда спустились к месту, где уже ждала Барбара, буквально пулей летя к больным, особенно сильно испугавшись, когда увидела Альбериха в бессознательном состоянии, но, поняв, что опасность тому не грозит, поуспокоилась, принимаясь за лечение. Войдя в палату, Гуннхильдр села на край кровати, где уже в тепле отсыпался крио‑обладатель, в то время как рядом, буквально облокотившись на мебель, сидел второй участник изначальной экспедиции. — Когда вернёмся в город, придётся сказать родителям девушки, что поиски были сорваны внезапной бурей на хребте, из‑за чего нахождение хотя бы тела стало невозможным. В ответ — тишина, и только лишь спустя мгновение — тихое «хорошо». Разговор, откровенно говоря, больше не завязывался, да и не нужен был. Теперь всё позади, и они в безопасном месте, и если уж возникнут какие‑либо проблемы, лечение будет только на пользу. — Я дам ему месяц отпуска. Проведите это время вместе, хорошо? Дилюк не ответил, только лишь продолжал смотреть в пол, а потому, встав, Джин направилась на выход из палатки. Пора приготавливать всё, что нужно для возвращения обратно в город.