Позволение любить

      «Позволишь себя любить?»       Оби-Ван отключает голограмму Совета и сразу после отдает приказ уйти в гипер. Осанка ссутуливается, голова поникает, глаза ненадолго зажмуриваются. Грубая ткань одеяний раздражает кожу.       Кеноби качает головой, ситуация во Внешнем кольце оказалась куда более нестабильной, чем предполагал Совет. По прибытии необходимо будет срочно начать разрабатывать план спасательной операции. Оби-Ван морщится, всю эту кутерьму можно было предотвратить задолго до их миссии. Месяцы крайне неблагоприятных условий жизни, провалившиеся переговоры и постоянное ощущение подстерегающей опасности в Силе изрядно утомляли. Ему нужна была медитация.       — Думаю, я знаю другой, не менее эффективный способ справиться с гнетущей реальностью, — мягко произносят за его спиной.       Кеноби вздыхает, разворачиваясь. Еще одна причина его переживаний заявила о себе.       Бывший ученик смотрит пристально. Будь Оби-Ван религиозным человеком, скорее принял бы Скайуокера за трикстера, чем за миротворца, защищающего Галактику.       — Если ты опять предложишь мне похабщину, я промедетирую до конца полета, — предупреждает Кеноби.       Избранный усмехается и тянет магистра к себе:       — Вы скорее проспите всю дорогу до Корусанта, учитель. К тому же, пошлости я вам никогда и не предлагал, — порой Оби-Вану кажется, что уверенная, слегка игривая улыбка Энакина способна сразить любую галактическую угрозу.       Скайуокер направляет мастера к стене и касается губами виска.       Уста его избранного — карта. Они потресканы от недостатка влаги, изранены от постоянного прикусывания, восхитительно вкусны при поцелуе.       Энакин опускается на колени:       — Должен признать, вы были великолепны, учитель. Совет не мог не рассмотреть ваше предложение, — говорит, склонив голову набок. — А я вас.       Его голос слегка садится, а глаза, кажется, пылают первозданной Силой. Во истину, это природный талант будоражить Кеноби одним выражением лица. Поза и начавшиеся легкие поглаживания металлической рукой не оставляют пространства для трактовки намерений.       — Много увидел?       — Достаточно, чтобы оценить необходимость моей помощи.       Оби-Ван откидывает голову.       Следовало догадаться в самом начале, что тактильный голод Скайуокера, взял над ним верх, как только они оказались в безопасности.       Энакин начинает неспеша распутывать одеяния партнера.       Оби-Ван в который раз подмечает: его обычно порывистый, резкий ученик становится предельно внимательным и заботливым, когда остаётся наедине с учителем. Может подолгу рисовать узоры на коже мастера или рассматривать проступающие вены на тыльной стороне ладони, неосознанно поглаживая кисть большим пальцем, пока Оби-Ван сам не переходит к более активным действиям.       Энакин освобождает бёдра Кеноби:       — Как считаете, учитель, Совет сильно расстроится, если не досчитается на следующем заседании одного участника?       — У тебя такие большие планы на меня?       — Скажем так, я предпочитаю качественный отдых одобрению магистров.       Оби-Ван усмехается. Другого ответа он и не ожидал.       — Боюсь, мы необходимы Ордену как можно скорее.       — Да-да, Галактика нуждается в нас, — легкомысленно роняет Скайуокер.       Энакин задумчиво смотрит на привставший член магистра. Пальцы будто на автомате гладят тазовые косточки, выступающие под гладкой кожей, разжигая искры. Лицо Скайуокера сосредоточено. В глазах неудержимый поток водной стихии. На коже загар солнц Татуина, въевшийся куда глубже, чем Энакин себе представляет. У виска шрам, бордовой стрелой рассекающий бровь и душу. Скайуокер не отдает себе отчета, насколько красив в моменте.       Тело тянется прикоснуться, обнажить это святое благолепие, словно воздвигнутое лучшими альдераанскими мастерами. Кеноби осторожно кладет руку на волосы Скайуокера и массирует затылок. Энакин прикрывает глаза. Его пальцы проходятся по ногам, животу, но очевидно жаждущей внимания плоти избегают.       — Нет эмоций — есть покой, учитель, — насмешливо произносит Скайуокер, открывая глаза.       Губы Энакина снова растягиваются в этой невозможной улыбке. Сила вихрится между ними. По телу проходит дрожь предвкушения.       Скайуокер наклоняется и дует. Оби-Ван выдыхает, слегка сжимая волосы у корней. Энакин лижет головку, опаляя ее своим дыханием. Руки фиксируют бедра, и Скайуокер двигает ртом. Вверх, обводя едва заметную венку, и вниз, собирая предэякулят. У подножия живота Кеноби разгорается костер.       В каюте раздаются причмокивания, и Оби-Ван краем сознания отмечает, что в возрасте ученика умер бы от смущения. Слюна стекает по подбородку Скайокера, его губы нежно скользят вдоль члена. Магистр прикрывает глаза, но знает, что взгляд Энакина сейчас предельно собран. Он не оставит ни один участок кожи без своего внимания. Пальцы избранного слегка сжимают бедра, и это заземляет Оби-Вана, не давая потерять контроль над телом.       На спину давит стена и утомительно долгий день, но Кеноби скорее застрелится, чем сдвинется с места.       Движения становятся интенсивнее. Кеноби опускает вторую руку на плечо Скайокера, сдавливая его. Грубая ткань туники и волосы ученика отдаются неожиданным контрастом, и Оби-Ван прикусывает губу.       Язык Энакина давит на отверстие уретры. Магистр тихо стонет. Гнетущее чувство ответственности, испытываемое Кеноби с самого начала войны, ненадолго притупляется. Слюны становится слишком много и она стекает к мошонке. Член попеременно упирается то в одну щеку, то в другую. Протез сильнее давит на бедра.       — Эни! — зовет его Кеноби, и Энакин добавляет к стимуляции руку, перекатывая и массируя яйца.       В солнечном сплетении Оби-Вана слишком жарко. Он пытается сдвинуть край туники, но под ней оказывается роба. Кеноби раздраженно стонет. Пальцы тонут в одежде и в итоге с поражением возвращаются к Энакину. Учащенное дыхание, которое Оби-Ван не в силах контролировать, мешает сосредоточиться и мыслить связно. Кеноби мечется к ученику и от него. Пожар в груди оказывается слишком сильным, суживая внимание магистра до человека перед ним.       Скайуокер проталкивает член глубже, головка тычется в глотку. Энакин на секунду отрывается, чтобы провести губами вдоль длины. Ногти Оби-Вана царапают кожу головы Скайуокера, но тот кажется не против, а возможно слишком сосредоточен на магистре, чтобы обращать внимание на подобное. Кеноби почти скулит от гладкости рта и шершавости губ. Сердце заполошно бьётся, а зубы падавана, как будто случайно едва коснувшиеся члена во время фрикций, заставляют Оби-Вана потеряться в чувствах. Мгновение назад был вулканический жар, и вот стерильный воздух каюты холодит открытую кожу. Только что Энакин был самим воплощением нежности, и вдруг он уже напорист и жгуч. Сила струится вокруг, переворачивает предметы. Мир танцует хаосом перед глазами, и Кеноби, кажется, совершенно утрачивает способность мыслить. Щиты, закрывающие разум не только от падавана, но и от самого себя с треском рушатся, и Оби-Ван чувствует себя оглушительно свободным, гедонистом, плавящимся от наслаждения в реальности и Силе.       Язык Энакина везде. Он облизывает, всасывает, поглощает. Внизу влажно и жарко. Огонь расползается по всему телу. По щеке скатывается несколько капель, эмоций слишком много, чтобы пытаться держать их в себе. Рука зарывается в волосы партнера. Сила, он долго не выдержит.       Скайуокер втягивает щеки, затем практически полностью выпускает член изо рта и оставляет внутри только головку. Кеноби не сдерживается и прижимает его сильнее. Энакин делает несколько размашистых движений, и Оби-Вана накрывает оргазм. Громкий стон эхом разносится по комнате, и Скайуокер довольно щурится.       Вселенная для Оби-Вана вспыхивает Большим взрывом. Кеноби жарко от звезд и холодно от пустоты схлопывающегося мира. Экстаз так сильно бьет по нему, что кажется, он существует везде, в каждой точке агонизирующей от удовольствия Галактики. Мир исчезает и возникает вновь, собирается новым пазлом.       Свет лампы, пол под ногами, человек внизу. Все такое необыкновенное, непривычное, слишком яркое. Кеноби думает, ему дали новое чувство, пришили лишние глаза, видящие в десяти измерениях.       Сознание на автомате фиксирует сильные руки, поддерживающие его, и губы ученика, собирающее последние капли.       — Энакин, — голос звучит то ли высоко, то ли низко. Незнакомо. Оглушительно. Скайуокер встаёт.       Он обнимает его, и необычайно громкий красочный мир блекнет и затихает на фоне знакомого до дрожи одаренного. Расслабленное тело ласкают волны чужого присутствия. Сознание становится предельно ясным. Кажется, сядь он сейчас за составление плана по укрощению сепаратистов, и мир в Галактике наступит на следующий день.       — Эни, — тихо произносит Оби-Ван, пытаясь выразить словами все, что чувствует.       Энакин молчит. Ему, похоже, слова не нужны совсем. Сила кружит рядом, стучится в сознание, подсказывая, что нужно сделать.       Рука Кеноби пробирается под слои одежды и сжимает Скайуокера. Ладонь проходит по всей длине, и большой палец обводит головку. Энакин стонет громко, толкается и просит еще. Оби-Вану требуется пара движений, чтобы довести избранного до пика. Силовая волна расходится от него во все стороны. Оби-Вана сначала захлестывает головокружительное наслаждение, острой бритвой проходящееся по телу, а затем накрывает мягким одеялом признательности. Кеноби кажется, так сильно его не благодарил ни один спасенный разумный.       Оби-Ван обнимает Энакина, гладит рукой по волосам. В Силе укутывает партнера своими чувствами. Скайуокер зарывается носом ему в шею.       Энакину тихо. Сила безмолвствует. Крики мыслей и эмоций разумных со всей Галактики, отголоски миллионов вариантов будущего наконец затыкаются и дают передохнуть. Единственный, кого он хочет ощущать полностью, стоит рядом и в кои-то веке не закрыт барьерами.       — Ну, и как вам способ? — переведя дух, спрашивает Энакин.       Оби-Ван не понимающе хмурится, а затем смеётся:       — Нам определённо следует повторить.       Энакин отстраняется. Синева дождливого неба и ясного встречаются друг с другом. Его пальцы медленно проводят по костяшкам партнера:       — Было бы неплохо.       Оби-Ван смотрит на него внимательно. Рука перемещается к лицу Энакина и едва ощутимым касанием очерчивает сначала брови, затем нос, потом губы. С ума сойти, как много нового можно увидеть в родном человеке, если не спешить. Алая лента шрама у виска, паутина белых на линии челюсти. Складка между бровей, которую так и хочется разгладить. Горбинка на носу, родинка у волос, водовороты бескрайних океанов в глазах. Оби-Ван начинает понимать созерцательный интерес Энакина к его фигуре.       «И так со всем телом?», — думает Кеноби. Скайуокер издаёт смешок.       Оби-Вана целуют. В висок, в щеку. Когда губы наконец сталкиваются, это похоже на первый контакт инопланетных цивилизаций, на чудо первооткрывателя, на озарение творца. Оби-Ван поглаживает скулу избранного большим пальцем. Губы у обоих обветрены, у Скайуокера несколько свежих ран.       Уста Энакина — это не сладость, это соль пота вечной жары, острота дерзких суждений, резко слетающих с языка, горечь слез вечных плакальщиц совести, привкус крови, принесенных в жертву мыслей. Оби-Ван думает, по этим губам нужно создавать энциклопедии, рисовать схемы и снаряжать экспедиции, воздвигать им храмы и отчаянно молиться, ибо понять самостоятельно все их переживания кажется невозможным.       Скайуокер углубляет поцелуй. Кеноби откликается. Языки проходят по зубам, по небу, исследуют друг друга. Останавливаться не хочется. Ладонь Скайуокера на талии магистра. Рука Оби-Вана у сердца избранного. Оно ударяется о ребра, словно просится наружу. К звёздам. К свободе. К человеку напротив.       «Уже позволил.»       Кеноби по человечески тепло. Скайуокер прижимает их к стене. Излишнее облачение снова начинает раздражать. «Интересно, три слоя одежды — это дополнительная защита джедая от разврата или у этого есть практическое применение?» — проносится в голове. Энакин смеётся в поцелуй:       — Ты слишком много думаешь, — Скайуокер улыбается и прижимает губы ко лбу.       Кеноби прикрывает глаза. Секундное действие, почему-то не прекращается. Пальцы избранного сжимают локоть Оби-Вана.       — Спасибо, Энакин, — тихо благодарит магистр.       Счастье в Силе можно черпать ложками. 26.02.2026 — 11.03.2026