Червоточина

Почти единственная магловская технология, по которой Гермиона отчаянно скучала в Хогвартсе, — это лифты. Кабинет Альбуса Дамблдора располагался в самой высокой башне школы, и, думая о том, сколько лестниц ей предстоит преодолеть, она уже заранее устала. Тёмная водолазка, удобные штаны, заплетённые в косу волосы. Гермиона хихикнула, глядя в зеркало: на секунду она почувствовала себя героиней шпионского боевика. На самом деле, если подумать, это и правда было романтично. Тайные встречи, опасные планы, жаркие… хм, очень жаль, что не ночи, но всё же. Она спустилась в гостиную. — Гермиона! Рон оторвался от игры в плюй-камни с Дином и Симусом и слегка удивлённо посмотрел на неё, а потом встал и подошёл. — Привет. А где Гарри? “Лучшая защита — это нападение”, — когда-то слышала она. — Он пару часов назад ушёл спать, — Рон скорчил недовольную гримасу. — Не знаю, что это с ним. Гермиона внутренне хмыкнула. Мягкое сонное зелье в тыквенном соке за ужином — вот что с ним. Она тут же устыдилась: о, Мерлин и Моргана, до чего она дошла — опаивает друга, да ещё и хихикает над этим. Глубину её морального падения ничем не измерить. Однако другого способа обезопасить себя от внезапного обнаружения на карте Мародёров Гермиона не придумала. Если бы только Гарри не свихнулся на слежке за Драко… — В этом году такая большая нагрузка по учёбе! Да и прочие дела. Ну ты понял. С Дамблдором, — она выразительно посмотрела на Уизли. — Неудивительно, что он валится с ног. Рон согласно замотал головой, а затем окинул её подозрительным взглядом. — А ты куда идёшь так поздно? — Да подумала прогуляться немного, такая каша в голове, я… — Я с тобой, — быстро сказал Рон. — Хм. Понимаешь, — она замялась, — я хотела немного побыть одна. — Зачем? Гермиона еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Она знала, что есть люди, которые совершенно не испытывают такой потребности — подумать, переварить собственные эмоции, потому что… потому что нечего переваривать. Удивительно ли, что они совершенно не могут понять чужой тяги к уединению? — В прошлый раз, когда ты хотела побыть одна, на тебя напал тролль, – проворчал он, и Гермиона тут же пожалела о своих высокомерных мыслях. — Ох, Рон, — она ласково улыбнулась ему. — Я не собираюсь в этот раз встречаться с троллями. Не беспокойся, ладно? Я вернусь до отбоя. Она неловко погладила его по плечу и вышла. Лестницы, лестницы. Тёмные углы. Один раз мимо прошёл Филч, и она спряталась в нишу за горгульей. Другой — мадам Помфри с цветочным горшком в руках. Хорошо, что Пивз не попался — с него станется начать голосить на всю школу. В коридор, ведущий к кабинету директора, Гермиона вошла, едва сдерживая одышку. — Ты так пыхтишь, Грейнджер, что я подумал, будто это Филч! Того и гляди… ай! Получив шлепок по заднице, Малфой состроил оскорблённую мордашку, но тут же растаял, ощущая следом поглаживание. Он повернулся к ней и притянул её к себе, подставляя губы для поцелуя. Как же она любила его черты, расслабленные в доверчивом ожидании ласки. Видел ли кто-нибудь ещё Драко Малфоя таким? Часть её души чувствовала горечь от того, что, вероятно, никто и никогда, что все знали его лишь как надменного засранца, а другая часть — радостную, ревнивую жадность владеющей сокровищем драконицы. Они вжались в тень между колоннами, прильнули друг к другу. Драко запустил пальцы в её волосы, осторожно, чтобы не растрепать косу, и Гермиона чуть не застонала от удовольствия. — Мы должны заниматься делом. — Ага. Тихий смех. — Гермиона… — Ну что? — Хочу забрать тебя к себе в постель. — Как плюшевого медвежонка? Мимо проплыл призрак, и они замолчали, пока холодный ветерок не перестал колыхать пламя ламп на стенах. — Что, у тебя не было медвежонка? С кем же ты спал в детстве? С плюшевой змеёй? Ах нет, дай угадаю — с золотой змеёй! Усыпанной изумрудами. — Вредина. Гермиона достала из кармана маленькие круглые часы и бросила на них взгляд. Затем убрала, запустила руку в карман — очень, очень глубоко — и извлекла оттуда огромный свиток пергамента. Чем дальше она вытягивала свиток, тем шире раскрывались глаза Драко. — Что? Чары Невидимого Расширения. Освоила на досуге. Очень полезная штука. Драко вздохнул с видом: “Ну да, чего я ожидал?”, вышел из укрытия и осмотрел коридор. — Давай. Гермиона одним движением развернула рулон пергамента, раскладывая его поперёк коридора, а затем достала палочку, и через пару минут пол выглядел совершенно обычно. Будто только этого и дожидаясь, на лестнице ниже послышались шаги. Драко подскочил и на цыпочках припустил к Гермионе, втягивая её в тёмный провал между колоннами. Они вцепились друг в друга и замерли, слушая каждый звук. Шаги затихли: видимо, свернули в коридор к Астрономической башне. Гермиона слегка нахмурилась. Интересно, кто же по вечерам шастает где не надо? Она привыкла, что этим занимаются в основном её друзья. Минуты тянулись в тишине, и они позволили себе сменить позу на менее напряжённую. Дамблдор должен был вернуться с совещания в учительской, и Гермиона надеялась, что он будет один. Уютно устроившись в объятиях Драко, она подумала, что так как-то гораздо приятнее сидеть в засаде. Его пальцы поглаживали её спину, то и дело касаясь косы, а дыхание согревало макушку. — Гермиона, — вдруг сказал он, и его пальцы замерли на несколько секунд. — Спасибо за ленточку. Я полночи… хм… восхищался ею. Гермиона улыбнулась. Ей в голову тут же пришла шаловливая мысль переместить руку с его талии куда-то между их телами, прямо на средство для восхищения, и девушка строго напомнила себе, что они на важной миссии, вообще-то. Но искушение было очень, очень велико. Она знала, что для него значит этот кусочек материи — он рассказывал ей и про то, что на самом деле мечтал пригласить её, и про то, как хотел развязать этот бантик, одновременно переживая, что он развяжется сам. Он развязался не сам. Как жаль. Если бы она знала тогда… Нет, глупые сожаления — это знание ничего бы не изменило. На Святочном балу всё её внимание было захвачено Виктором Крамом, танцами и великолепным ощущением себя красивой. Но теперь, зная о чувствах Драко, она каждый раз испытывала глупое, ноющее желание прокрутить Маховик Времени на миллион оборотов и… что, что дальше? Подойти к Малфою на глазах у всей школы, чтобы публично объявить его своим? Очень смешно. Нет. Утащить куда-то в такой же тёмный провал в стене. Целовать так нежно, как только способна. Прижаться, запустить руки под великолепную парадную мантию, гладить сквозь накрахмаленную до остроты воротничка рубашку его разгорячённое от танцев тело. А потом взять его ладонь и, шепча на ушко, попросить развязать уже этот бантик. Он был прав — лиф того незабудкового платья держался на одной только ленточке, и, потяни он за её конец, грудь тут же оказалась бы бесстыдно открыта. Гермиона уткнулась носом в его шею, чувствуя, как сладко покалывая стягивается кожа на сосках, предвещая их твёрдость. Она ничего не могла с собой поделать — в её воображении Драко уже осторожно отодвигал края развязанного лифа и брал её грудь в ладони. Она мучительно вздохнула. Так хотелось попросить этого, реального Драко, сделать то же самое прямо сейчас! Нет, нельзя, нельзя... Мысли вновь вернулись к воспоминаниям о празднично украшенном Большом зале. Почему она не замечала ничего? Никогда. Ни единого взгляда. Он так хорошо играл свою роль. Так мастерски держал лицо, так натурально ненавидел. Она не раз думала — что, если…? Если она узнала бы о его чувствах раньше. Конечно, первой всегда была соблазнительная мысль, что тогда у них было бы гораздо больше времени на то, что они пытаются украдкой, по капле, получить сейчас. Но она всегда разбивалась об острые скалы фактов: их отношения не были возможны. Если бы он тогда решился пригласить её на Святочный бал, она ни за что бы не сказала “да”. Та Гермиона решила бы, что он просто издевается, и возненавидела бы ещё сильнее. Драко обречён был пережить эти годы, чувствуя себя ненужным ей. Гермиона не имела власти повернуть время вспять и всё исправить. Но кое-что она всё же могла. — Я хочу, чтобы это делал только ты, — она подняла на него глаза. — Что именно? — Драко провёл пальцами по её виску, завёл за ухо маленький каштановый локон. — Развязывал мои ленточки. Драко посмотрел на неё так отчаянно влюблённо, что Гермиона готова была поклясться — она может кого-нибудь убить за этот взгляд. Кстати, об этом. Где-то внизу снова послышались шаги, равномерно приближаясь. Гермиона и Драко напряглись и затаили дыхание: на этот раз человек не свернул к Астрономической башне, а прошёл в коридор. “Один – уже неплохо”, – мелькнуло в голове у Гермионы. Они смотрели во все глаза в проём между колоннами. Холодок страха вдруг пробежал по её спине — а если он заподозрит что-то?? Стоит ведь только повернуть голову и приглядеться повнимательнее! Да уж, всё-таки замышлять и осуществлять — и не в борьбе с Волдемортом или каким-то гадким профессором, а против самого Дамблдора — это две большие разницы. Драко поспешно натянул капюшон, скрывая светлую голову, и зачем-то начал судорожно заворачивать Гермиону в края своей мантии, будто это была мантия-невидимка. Она, в целом, не сопротивлялась, но всё же попыталась оставить себе обзор. Длинные синие одежды, загадочно мерцающие в свете ламп, седая борода — это был он. Шаг, шаг, шаг. Гермиона судорожно вцепилась в плечо Драко, тот ответил ей тем же. О, Мерлин и Моргана, лишь бы он не остановился, лишь бы… Да. Дамблдор прошёл по пергаменту, не замедлившись ни на секунду, а затем раздался каменный скрежет горгульи на входе в кабинет. Наступила тишина. Гермиона услышала, как Драко медленно выдыхает через сложенные в трубочку губы. — Пиздец, — едва слышно прошептал он. Она кивнула. Они долго не решались двинуться. Вдруг вернётся? Вдруг кто-то пройдёт? Вдруг ещё что? Наконец Гермиона решительно отлепилась от Драко и осторожно выглянула в коридор — пусто. — Акцио, пергамент, — она постаралась направить магию через палочку как можно более плавно. От пола медленно отделился тонкий верхний слой и поплыл к их укрытию. Гермиона постучала по нему палочкой, бормоча нужные заклинания. С бумаги исчез рисунок пола, и проступили цифры — точный вес Альбуса Дамблдора. — Отлично… — прошептала она. — Эванеско! Пергамент исчез. Гермиона подняла глаза на Драко. — Всё. Готово. — Бежим? — как-то умоляюще посмотрев на неё, ответил он. Гермиона чуть не расхохоталась — от облегчения, что дело сделано, и от вида испуганного Драко. Сама она точно выглядела не лучше. — Бежим, — кивнула она. И они припустили что было духу. Она подозревала, что Драко Малфой никогда не бегал по Хогвартсу в носках, но получалось у него отменно. Надо бы учредить по этому поводу какой-то приз и наградить его. Для поддержки моральных сил. Гермиона всё-таки не сдержалась и прыснула от смеха над этой мыслью, пока они неслись как два метеора к следующей лестнице. — Тише! — зашипел Драко, оборачиваясь. Где-то впереди послышалось мяуканье. Парень резко остановился, удерживая по инерции летящую дальше Гермиону. — Ну всё! Драко отчаянно оглянулся по сторонам, заметил маленькую ветхую дверь, похожую на чулан, и, таща Гермиону за руку, рванул прямо туда. Едва очутившись в новом убежище, оба споткнулись и полетели на что-то очень мягкое, в панике путаясь в непонятно откуда взявшейся ткани. Гермиона первой перестала барахтаться, успокоилась и огляделась по сторонам. Это была чья-то очень странная крошечная спальня. С порога начинался огромный, почти во весь пол, матрас; сверху его накрывало нечто, напоминающее то ли палатку, то ли балдахин, а внутри были хаотично набросаны большие подушки. Но здесь ничем и никем не пахло, не было личных вещей. Свет исходил от уютной жёлто-оранжевой гирлянды, подвешенной к матерчатому потолку. Драко тоже наконец перестал сражаться с занавеской и удивлённо смотрел на подушки. Гермиона прислушалась. Миссис Норрис не было слышно. — Это что, апартаменты Филча? — Сомневаюсь, — она покачала головой. — Здесь же нет крюков для подвешивания или коллекции кнутов, которые ждут своего заветного часа. — Чего-чего?? Она захихикала. В голове всплыла картина закованного в пыточные колодки Драко, который любопытно сунул туда голову, и радостный возглас Филча, достающего из-за спины карикатурно огромную плеть. — Грейнджер, прекрати! Сумасшедшая! Но её уже было не остановить. Гермиона уткнулась в ближайшую подушку, трясясь от смеха. Драко кинул на неё сверху вторую подушку, и она хохотнула во весь голос. — Да хватит! — яростно зашептал он, зажимая ей рот. Гермиона пыхтела в его ладонь, пытаясь успокоиться. Драко навис над ней. — Ты — ужасная девчонка! Как только Поттер ещё жив с такой напарницей?? У Гермионы от смеха уже слёзы выступили на глазах. Драко наконец убрал руку от её рта и в изнеможении повалился на матрас. — Ничего опасного уже нет, — проворчала она. — Даже если бы нас тут поймали, то что? — Шутишь? — А что такого? У нас с тобой никаких улик, до отбоя ещё два часа. Может, мы просто… убежали, чтобы целоваться. Это же не запрещено. Драко повернул к ней голову, и в его глазах отразились огоньки гирлянды. — Это было бы самое ужасное. Слухи по школе распространяются быстро. — А что такое, сэр, боитесь, что вас застанут с маглорождённой? — поддела она его. На лице Драко появилась плохо скрываемая горечь, и она мгновенно пожалела о сказанном. — Прости. Глупая шутка, — она подобралась к нему и легла рядом, обнимая его. Он обнял её в ответ, и Гермиона с облегчением выдохнула. — Я знаю, что тебе хочется нормального парня, Гермиона, — она недовольно запыхтела в его плечо, но он продолжал. — Просто ходить за ручку. Просто целоваться в коридоре. На свиданиях болтать о том, кто во что играл детстве, а не варить яд. — Прекрати сейчас же. — Это правда. Ты заслуживаешь нормальной жизни, а не всего этого. Она приподнялась на локте, гневно глядя на него. — Если бы, Драко Малфой, мне нужен был… ”нормальный парень”, — последние слова она выделила весьма издевательской интонацией, — то я бы с таким и встречалась! Гермиона оттолкнулась от матраса руками и взобралась на Драко верхом, задев макушкой гирлянду. Она наклонилась, прильнула к его груди, оттянула вниз ворот чёрного свитера и принялась целовать шею лёгкими, короткими касаниями — от ключиц до мочки уха. Драко издал тихий стон. Она отстранилась, её руки спустились ниже. — Что ты… — Замолчи. — Нет, нет, нет, Гермиона, — он очень жалко сопротивлялся, упираясь руками в её бёдра, — а если Филч вернётся? — Я его прикончу. Он кусал губы с мученическим выражением лица. Член был таким твёрдым, что мешал Гермионе расстегнуть брюки. — Возможно, придётся бежать, а мы раздеты. Она замерла. — Хм. Ты прав, — она привстала, будто собираясь слезть, нырнула в свой бездонный карман, нащупывая палочку. — Не двигайся, — приказала Гермиона. На глазах у изумлённого Драко она приставила палочку к паховому шву своих брюк и произнесла: “Диффиндо”. Шов разошёлся буквально на несколько дюймов. Он только открыл рот и закрыл его обратно, ничего не сказав. Гермиона отложила палочку в сторону, расстегнула ширинку его штанов и осторожно достала уже подрагивающий от напряжения член. Погладила. Чуть-чуть. Осторожно села сверху на его основание. — Так хорошо? — …Хорошо. — Мне продолжать? — Да. — А если вернётся Филч? — Я его убью. — А если нам надо будет бежать? — Грейнджер!!! Она расхохоталась, а Драко схватил её за обтянутые брюками ягодицы и вжался в её промежность. Гермиона ахнула, переходя в стон. Драко смотрел на неё с жадностью во взгляде, облапывая задницу, сминая ткань брюк. А потом несколько раз ритмично и сильно притянул её бедра к себе, вжимая член между уже чуть мокрыми складочками. Гермиона застонала ещё больше, с придыханием. По животу разлилась и задрожала сладкая слабость, ноги стали ватными. Член Драко был таким твёрдым, что ей стало больно, но это была такая сладкая боль, что не хотелось, чтобы она заканчивалась. Ей хотелось этого. Хотелось, чтобы Драко был груб. Она не понимала своего желания и понятия не имела, как его себе объяснить — оно просто было. Скользкая смазка смягчала ощущения. Гермиона схватилась за ремень его брюк, ища опору, сделала ещё несколько движений в том же ритме и заглянула Драко в глаза, будто прося продолжать так же. И он продолжал. Из её груди рвались стонущие выдохи — беспомощные, неконтролируемые. — Драко! — позвала она, закрывая глаза и откидывая голову назад. Ей хотелось… о боже, ей хотелось, чтобы он её шлёпнул. Сильно. И ещё. Не один раз. Чтобы он разорвал на ней брюки, обнажая бесстыдно попку, и шлёпал, шлёпал до красноты, до боли. Она легла на него и спрятала лицо у него на груди. Боже, как же стыдно даже думать о таком, не то что попросить. Его сердце стучало как бешеное. — Хочешь? — Да! Он ужасающе медленно приподнял её, приставляя влажную от смазки головку к её дырочке. Драко полностью контролировал её, держа за задницу, она не могла даже дёрнуться без его на то желания. И это возбуждало, так возбуждало, что ей хотелось заплакать. Гермиона льнула к Драко, постанывая ему в шею. Она чувствовала, как непроизвольно и сладко сжимаются внутренние мышцы, предчувствуя касание. Растяжение. Вторжение. — Милый, пожалуйста. Её колени были разведены максимально широко, она старалась вжаться в тело Драко, чтобы насадиться на член, но он не давал, удерживал её. Гермиона беспомощно захныкала ему в шею. — Ну-ну, моя девочка. Одна рука ласково легла ей на спину, а вторая скользнула между их телами, помогая члену наконец войти. Гермиона издала протяжный стон, утонувший в мягкой шерсти свитера. Твёрдый. Большой. Медленно. Медленно… Гермиона почти рыдала в ворот его кофты. Драко положил руки на её бока и насаживал её в том темпе, который сам выбрал. Пара мелких толчков — и Гермиона захлебнулась стонами. Чуть быстрее… быстрее… Он вошёл до упора. Растяжение. Сильное-сильное. Удовольствие, льющееся волнами где-то глубоко внутри. — Ты моя девочка… — Да. — Моя сладкая девочка… — Да! Он понемногу начал двигаться, покачивая её, будто море — лодку. Его шёпот из ласкового переходил в бессвязный, смешиваясь со стонами Гермионы и собственными. Руки перестали сжимать её так сильно, обняли нежно. Незаметно для обоих Гермиона начала двигаться сама. Она отклонилась назад и уселась поудобнее, оглядывая лежащего перед ней Драко. Его взгляд из страстного и горящего стал туманно-отрешённым; он дышал сквозь приоткрытые губы, ожидая её действий. Гермиона посмотрела вниз. Их штаны были безнадёжно испачканы её смазкой. И ей это нравилось. Она решила, что так и вернётся сегодня в свою башню: не будет ни чистить одежду, ни чинить шов. Она хочет пойти так. Под чарами Отвода Глаз никто не заметит. Она взглянула на Драко: он покорно ждал, пока она насмотрится, и только движения сминающих постель пальцев выдавали нетерпение продолжить. Хм. Она хитро прищурилась, потому что ей в голову пришла изумительная мысль. Покорно ждал? Какой хороший мальчик… Поддавшись порыву, Гермиона взяла Драко за запястья, поднимая его руки куда-то на уровень головы, склонилась и с силой прижала их к матрасу. На секунду сердце перестало биться в ожидании его реакции. Драко закрыл глаза и застонал в сомкнутые губы. Выдох. — Ещё раз ляпнешь, что мне нужен другой, Малфой… Она двинула бёдрами жёстко, резко, почти слетев с его члена и насаживаясь обратно. — Мммм! — …я уйду от тебя, ясно? И правда заведу другого. Драко резко открыл глаза. — Гермиона! Он выглядел ошеломлённым. Она продолжила движение, и Драко, отчаянно пытающийся сохранить возмущённый взгляд, тут же зажмурился и сорвался в стоны. — Больше никогда… не говори… такого! — Гермиона… — Никогда. — Но я… я правда… проблема… Она так и не поняла, что за демон вселился в неё в тот момент. Гермиона отклонилась, оторвала руки от запястий Драко и звонко шлёпнула его по щеке. — Не смей! Ты — мой. Она вернула руки на его запястья, вновь вдавливая их в постель, и впилась поцелуем в его губы. Драко ответил ей. Ответил так страстно, что кольнувший на мгновение страх, что она перегнула палку, рассеялся. Жёстче бёдрами. Ещё. Ещё. Гермиона расходилась, увеличивая амплитуду, тёрлась о его брюки, плотно прижавшись, размазывая по ним свои выделения, от которых вся ткань, зажатая между их телами, уже намокла. Она снова поднялась, отклоняясь назад. Его руки словно были частью её тела — потянулись следом и задрали кофту. — Да… — выдохнула Гермиона, когда Драко сжал в ладонях её грудь. Его пальцы проникли под лифчик, задевая краешками ногтей самые чувствительные места. Он вытащил ладони и сжал нежные округлости прямо через ткань, стиснув соски пальцами — сильно. — Ах! Он дал ей это — то, чего она хотела, — немного боли. Пальцы медленно разжались и тихонько погладили, будто утешая. А потом сжались снова. — Драко… я хочу… — Да? Она чувствовала глупую, странную робость — говорить прямо. Поэтому просто взяла его руку и опустила вниз, уложила его пальцы так, как ей бы того хотелось. Накрыла сверху своими, прижала и больше не отпускала, двигаясь всё быстрее и быстрее. Стоны, вырывающиеся из её груди, стали выше, монотоннее, ритмичнее. Вдруг она вскрикнула, судорожно прижимаясь к его пальцам, насаживаясь на член глубже и снова прижимаясь к руке. — Гермиона! — немного отчаяния в его голосе дало ей понять, что он тоже на грани. Она соскользнула с него, взяла член в руку и, лаская уже выученным движением, задрала кофту и прижала его к своему животу. По коже побежала сладкая судорога, сливаясь с эхом затухающего наслаждения внутри. Такой нежный. Такой влажный. Сладкий. У Гермионы вдруг перехватило дыхание. Сладкий? Она остановилась и посмотрела в глаза Драко, который уже дышал отрывисто и обречённо, невольно поднимая бёдра, чтобы протиснуться в её руку дальше. — Можно я… попробую его на вкус? Драко громко застонал сквозь зубы, запрокидывая голову и с силой сжимая челюсти и кулаки. Гермиона расценила это как “да”. Ох! Не сладкий. Немного солёный. Она с наслаждением провела языком по нежной-нежной головке, осторожно обхватывая её губами. Надо будет спросить, как ему нравится. Не сейчас. Сейчас он уже дрожит и постанывает от нетерпения — наверное, ему понравится что угодно. Она опустила голову ниже, впуская член в свой рот, сжала губы чуть сильнее и заскользила наверх. И ещё раз. Гермиона чуть отодвинула край свитера Драко, провела ладонью вверх, по ткани брюк, по холодному металлу пряжки ремня и наконец добралась до горячей кожи живота. Он вздрогнул от прикосновения. Продолжая свою ласку языком, она проникла пальцами под ремень и погладила чувствительное местечко над тазовой косточкой. Там, где ей самой нравилось. — Гермиона… Блять! — почти страдающе воскликнул Драко. Рука взметнулась к её голове, судорожно толкнула вниз и сжала волосы, совершенно не заботясь о её причёске, — и он кончил прямо ей в рот. Гермиона зажмурилась, задержала дыхание в тихом восторге от момента. Она вся превратилась в ощущение, жадно осознавая каждую секунду нового опыта. Срывающееся дыхание Драко. Бесконтрольность движений его руки и бёдер. Ощущение выливающейся мощными толчками спермы на своём языке. Вкус. Невероятное напряжение. Вздрагивание после. Улетев в свои и его ощущения, она не заметила, как капелька просочилась через уголок губ и потекла по подбородку. Гермиона сделала большой глоток. Поднимаясь, вытерла пальцем капельку и слизнула её тоже. Драко смотрел на неё неотрывно, пытаясь восстановить дыхание. Его губы шевельнулись, будто он хотел что-то сказать, но он сомкнул их, зажмурившись и закусывая нижнюю. Гермиона погладила его бедро, осторожно подбираясь к члену, тронула его костяшками пальцев. Он отозвался, чуть вздрогнув. Теперь она испытывала к нему ещё больше нежности, чем всегда. Она смотрела, как он успокаивается, поглаживая его, проводя подушечками пальцев сверху донизу. Захотелось немного погладить и короткие светлые завитки волос, скрытые под тканью брюк, но они ведь условились не раздеваться. Ей почему-то понравилось это мучительное чувство невозможности из-за совершенно формального запрета — видимо, Гермиона Грейнджер испытывала странное влечение к правилам во всех аспектах жизни. Она аккуратно уложила нежную вещь на место после того, как попользовалась, и застегнула молнию. Вот так. У гриффиндорской старосты порядок во всём. Гермиона попыталась спрятать усмешку, но тщетно — слишком мало самоконтроля у неё осталось. — Чего ты смеёшься, Грейнджер? Она взглянула на Драко. Он улыбался. — Мне просто хорошо. Гермиона легла рядом на спину, удобно устраиваясь на его руке. Они смотрели на фонарики, и оранжевый свет отражался в их блестящих от удовольствия глазах. — Мы только что осквернили чью-то спальню, — наконец произнёс Драко. Гермиона хихикнула. — Может быть, это родовое поместье каких-то домовиков. И тебе будет стыдно! Сражалась-сражалась за права эльфов, а потом грязно использовала их семейный очаг для удовлетворения похоти. Теперь они рассмеялись вместе, нисколько уже не сдерживаясь. — Правда, что это за место? — Драко протянул руку и качнул пальцем маленький фонарик. Гермиона нахмурилась, призывая к возвращению свои мыслительные способности. — А какой это этаж? — Я не помню, — вздохнул Драко. — Седьмой или восьмой. — Хм. — Вообще, тут так хорошо. Кто бы ни был хозяином этой комнаты, он знает толк в прелестных укромных местечках, где можно спрятаться от всего мира. Она приподняла одну бровь, рассматривая узор на потолке. Ей в голову пришла одна мысль... — Скажи, когда ты искал, куда бежать от миссис Норрис… что именно ты хотел найти? — Ну… — Укромное местечко, где можно спрятаться от всего мира? Они повернулись друг к другу. — Ну, вообще-то… да. Гермиона торжествующе хмыкнула, уверившись в своей догадке. — Это же Выручай-комната. — Это… — Та, где мы в прошлом году занимались с Отрядом Дамблдора. Она появляется, когда очень сильно нужна, и принимает тот вид, который лучше всего откликается на твою потребность. У нас это был просторный тренировочный зал с матами для падений, манекенами для отработки заклятий и книгами по Защите. А здесь… что здесь? — она вопросительно взглянула на него. Драко скользнул взглядом по огонькам гирлянды и пологу из зелёной ткани с мелким узором. Провёл ладонью по подушкам. Задумался. Гермиона не мешала. Она взялась за свою косу и принялась расплетать её. Шпионское приключение почти закончилось, можно позволить себе немного распущенности. — Ты спрашивала, с кем я засыпал вместо медвежонка? — Угу. Он взял одну из подушек и показал ей поближе: в уголке была вышита серая собака со смешной вытянутой мордой и длинными тонкими лапами. — Арчи — охотничий пёс отца — приходил ко мне, пока никто не видел, и забирался на кровать, — он улыбнулся. — Ему было нельзя в постель, но мне… хотелось. Гермиона приоткрыла в изумлении губы. Он никогда не говорил, что у него была собака. — Это моё старое укромное местечко, Гермиона. Задёрнутый полог, Арчи… — он указал на гирлянду. — А это светлячки, что налетали летом из сада. Я ждал, когда они сядут на занавески и потолок изнутри, а потом закрывал их, чтобы они светили мне всю ночь. Она выдохнула так медленно, что почувствовала тепло собственного дыхания. Что-то чудесное произошло — Гермиона чувствовала это всем своим существом. Время замерло, зазвенело хрупкой, нежной тишиной. Гермиона улыбнулась, повернулась на бок, к Драко. Он не улыбался. Она вдруг подумала… — А что сейчас с Арчи? Не стоило спрашивать, скорее всего, догадка верна. Жизнь обычных, немагических домашних любимцев ужасно коротка. Но всё же — вдруг он ещё ждёт его дома? Драко вновь качнул пальцем фонарик, будто раздумывая над ответом. — Позапрошлым летом он некстати попался на глаза Тёмному Лорду, когда тот явился с визитом в наш дом. Арчи копался в розовых кустах у входа и… Сердце испуганно замерло в ужасном предчувствии. — Он убил его. Я не видел. Но слышал. Гермиона резко втянула носом воздух, и на глазах выступили слёзы. Хотелось что-то сказать, но у неё не было слов. — Эй. Нет, нет, — Драко повернулся и парой движений вытер её ресницы. — Не надо. Он прижал её очень крепко, будто удерживая разверзающийся у неё внутри ад, схлопывая его обратно. — Не надо, — прошептал Драко горячо, целуя её в макушку. — А то я тоже расплачусь! — шутливо воскликнул он вдобавок, улыбаясь ей в волосы. Гермиона всхлипнула, утирая слёзы, и взглянула на него. — А хочешь? Драко моргнул чуть дольше обычного. Покачал головой. — Нет. Гермиона всхлипнула ещё раз, глотая остатки слёз, сделала глубокий, медленный вдох и закинула на Драко ногу, прижимая его к себе ещё ближе. Его сердце чуть неровно билось прямо перед ней — она запустила руку под кофту и накрыла его ладонью. Драко положил свою руку сверху, и так они лежали некоторое время — какое, Гермиона затруднялась сказать: если бы ей тогда на глаза попались часы, она бы их разбила. — Значит, эту комнату можно вызвать просто желанием? — Драко погладил её плечо и мягко повернулся, укладываясь снова на спину. — Да, — Гермиона поправила его свитер и тоже улеглась, прижимаясь к нему боком. — Не всегда и не у всех получается: обычно только в критический момент или если ты уже хорошо научился это делать. У меня вот ни разу не выходило. Странно, что Амбридж не дала вам отчёты допроса Эджком. Она же всё выболтала. — Дала. Там было просто упоминание, что Эджком приходила по приглашению в заколдованную тайную комнату Поттера. Гермиона фыркнула. — Тайная Комната Поттера! — Ну да. Я думал, Дамблдор выделил её. Как всегда, за красивые поттеровские глаза, — проворчал Драко. — Нееет, — она тихо рассмеялась. — Вам с Гарри впору писать друг о друге сборник мифов и легенд. Может, если бы вы поговорили нормально хоть раз, усмирив желание выгрызть друг другу печень, то узнали бы об этой жизни много нового. — Угу. Она вздохнула. Мечты, мечты. Он вдруг напрягся. — Гермиона! Я забыл цифру! — Фух ты! Напугал. Я всё помню. Упоминание о Дамблдоре неприятно царапнуло где-то под ложечкой, выдирая её обратно в реальный мир. — Нам надо возвращаться в свои гостиные, — поморщилась Гермиона. Драко не шевелился, рассеянно поглаживая её бок. — А может… А если мы здесь останемся? — он с надеждой посмотрел на неё. — Сколько времени будет существовать магия комнаты? Скоро она исчезнет? Гермиона покачала головой и улыбнулась. — Нет, она исчезнет только если мы выйдем. Пока кто-то внутри, она сохраняет свой вид. Но… — она скосила на него выразительный взгляд, — в следующий раз выдумай своё местечко с душем и туалетом, ладно? Драко понимающе ахнул. — Нет, я, конечно, могу трансфигурировать, скажем, подушку… Будешь писать в ночной горшок? — Нет!!! — Тогда пошли. Она села и принялась выуживать из своего бездонного кармана их обувь. — Кстати, не вздумай обмолвиться нигде о моих Чарах Расширения. Это не совсем… законно. Драко ухмыльнулся, натягивая ботинки. — Грейнджер, я всё-таки дурно на тебя влияю. — Хочешь померяться со мной количеством нарушений? — в её голосе появились хорошо знакомые нотки снобизма. — Да я контрабандой драконов промышляла, когда ты ещё в перо палочкой тыкал и говорил: “Вингардиум Левиосаааааа”! Драко выронил ботинок и рассмеялся. Когда они уже стояли у двери, он — кутаясь в мантию, она — накладывая на свои штаны чары Отвода Глаз, Драко вдруг спросил: — Тебе понравилось? Ммм… на вкус? Гермиона взмахнула ресницами и посмотрела на него, как Живоглот на кусочек колбасы. — Да. Очень. А тебе? Он облегчённо выдохнул. — Очень-очень. Она неуверенно коснулась ручки двери. — А… всё остальное? — И всё остальное, Гермиона.