Червоточина

Когда утром в понедельник Гермиона попросила у Гарри мантию-невидимку, он, конечно, дал. Но Гермионе пришлось сказать, зачем она ей понадобилась. Они сидели вдвоём у окна в гостиной: комнату освещал камин да несколько свечей, а пасмурная погода создавала странный уют. Время было почти обеденное, гостиная пустовала. У их класса сейчас были Прорицания, а Гермиона на них с начала третьего курса не ходила. Да и Гарри решил, что хватит с него ебучих пророчеств: в прошлом году он был сыт ими по горло, поэтому в новом на урок Трелони просто не явился и продолжал эту славную традицию до сих пор. Они чувствовали себя разнузданными отщепенцами, и это забавляло обоих. Добби принёс им из кухни чай: хорошо дружить с домовиками. Гарри спросил, не стыдно ли Гермионе пользоваться связями для получения благ в обход правил, эксплуатируя рабский труд, а та запустила в него конфетой. Гарри ойкнул и схватился за щёку: разумеется, мадам Помфри была искусной целительницей, но магия не всесильна и не могла игнорировать естественные процессы восстановления — разбитое Малфоем лицо всё ещё болело, а «Берти Боттс» угодила ему прямо в скулу. Да и сама Гермиона выглядела сегодня необычно грустной и задумчивой. Она обхватила чашку чая двумя руками и куталась в мягкий бежевый свитер на несколько размеров больше, чем нужно. — Знаешь, я вам не всё рассказываю о себе, — она поставила чашку, натянула длинный рукав на ладонь и стала рассеянно водить пальцем по вязаному узору. Гарри хмыкнул. — Я догадываюсь. Гермиона вскинула на него взгляд. — Что? — он отхлебнул чая. — Я же не дурак. Рон прав: ты изменилась, и давно… а я был слишком занят своими проблемами, чтобы обращать на это внимание. Она пожала плечами. — Не то чтобы эти проблемы не стоили того, правда? Не все, конечно… Но ты занят важным делом, Гарри. Я не жду, что ты будешь обращать внимание на всякую ерунду. — Моя подруга завела парня — это не ерунда. Гермиона выпрямилась, глядя на него тревожно. — Откуда ты… — Я не совсем слепой, Гермиона. Ты пропадаешь. Выглядишь по-другому. Говоришь иначе, — он кивнул на её натянутый рукав. — Это же явно не твоё. Кофта для кого-то сильно пошире в плечах. Она кивнула. — Не буду отпираться, это было бы довольно глупо. К тому же я и сама хотела об этом сказать. Гарри развернул конфету. — Маклагген? — обречённо спросил он. — Моргана спаси. Они усмехнулись оба. — Я обязательно познакомлю вас, только… потом, — она быстро скользнула взглядом по уже светлеющему фингалу под его глазом. — Ладно, — понимающе кивнул Гарри. — Дело твоё. Главное, что ты счастлива. Так ведь? Он заглянул ей в глаза, и она не отвела их. — Да, — ответила она после небольшой паузы. — Если в текущих реалиях вообще можно так говорить про кого-то. Действительно, счастье в такие времена у кого угодно было понятием условным. Она набрала в грудь воздуха. — Мне нужна твоя мантия-невидимка в среду. Гарри непонимающе свёл брови. — Хочу вывести свои отношения на новый уровень. Не спрашивай, — выразительно глянула Гермиона. Поттер понимающе кивнул. — Не буду. Гермиона достала из сумки красивую коробочку и открыла её, пододвигая ближе к Гарри. — О, зефир! — Безе. Он понюхал одно и зажмурился от наслаждения запахом. — А, да? Раньше были другие коробочки. Тебе родители присылали магловское, я помню, — Гарри сунул в рот пирожное. — Но это… мммм, намного вкуснее. Откуда они? Гермиона почему-то хихикнула. — Секрет. — Эй, не дофига ли уже секретов?! Хитро улыбаясь, она покачала головой. — Ты наверняка тоже мне не всё рассказываешь, Гарри Поттер! Он возмущённо уставился на неё, но потом будто осёкся, переводя задумчивый взгляд на серый пейзаж за окном. Гермиона коснулась палочкой чайника, подогревая его, и из носика повалил пар. — Слушай, только не говори Рону, ладно? — вдруг сказал Гарри, немного хмурясь. — Я… мне нравится Джинни. — О, я ещё долго ничего не скажу этому засранцу, Гарри, можешь не переживать! Извини, — она вздохнула. — Джинни классная, я не удивлена. А она о твоих чувствах в курсе? — Нет! — чуть не поперхнулся Гарри, быстро прихлёбывая чай. По лицу Гермионы пробежала тень. — Ты бы не терял время. Скажи ей. — Ни за что! Лучше второй раз войти в загон с драконом. Не представляю, как люди вообще говорят о подобных вещах, — он бросил на неё взгляд. — Как у тебя вышло? Она будто задумалась. — Не сразу. Сначала у нас было что-то вроде сотрудничества. Ничего личного. — И как ты… призналась? — Он первый, — улыбнулась Гермиона.

***

Ноябрь Лодочный сарай был не лучшим местом для встреч, да и на улице стало холодать. Согревающие заклинания действовали недолго — приходилось постоянно обновлять их; синие огоньки в баночках, которые приносила Гермиона, тоже не особо помогали. А сидели они с Малфоем подолгу. Сначала просто обсуждали идеи, иногда весьма яростно споря — однажды дошло даже до лёгкого книгоприкладства; потом требовалось много писать и читать, и неплохо было бы делать это за удобным столом. Библиотека отпадала сразу ввиду того, что их неизбежно заметят вместе. Однажды они попробовали сесть за разные столы и общаться летающими записками, но это было жутко неудобно. Была у неё мысль и о Выручай-комнате, но, как ни старалась, она не могла её вызвать. Когда Малфой предложил снять комнату в Хогсмиде, у Гермионы, конечно, глаза на лоб полезли, но она не стала сразу возмущаться, а потом, в который раз пройдясь в уме по всем бесполезным вариантам, согласилась. В прошлом сентябре ей уже исполнилось семнадцать, а значит, она уже могла посещать Хогсмид каждый выходной. Она была старше Гарри и Рона: волшебникам разрешено было поступать в Хогвартс не сразу, как они получали письмо, а пропустить пару лет, если на то были причины. О своих Гермиона предпочитала никому не рассказывать. Малфой, как оказалось, был её ровесником, но о своих причинах тоже распространяться не стал, а она не спрашивала. Вдруг там тоже было что-то такое, воспоминания о чём он предпочёл бы стереть. «Кротовая нора» стояла на отшибе деревни, почти на краю леса. Гермиона одобрительно хмыкнула, увидев вывеску. — Что-то не так? — приподнял бровь Малфой, оглядываясь на неё. Они стояли напротив небольшого трёхэтажного дома, одетые в неприметные мантии, что Драко купил в местном магазине. Из труб шёл дым, пара окон первого этажа приветливо сияла жёлто-оранжевым светом — явно от большого камина, а снаружи было мерзко: пробирающий до костей ветер задувал во все места. — Да нет, выглядит неплохо. Хозяева — маглорождённые? — С чего ты взяла? — Название интересное. — Обычное, — пожал он плечами. Гермиона покачала головой. — Кротовая нора, или Червоточина, — понятие из магловской физики. Существует гипотеза, что пространство Вселенной искривлено и между полотнами космической материи есть «ходы», соединяющие их. Благодаря им теоретически можно быстро преодолевать, казалось бы, огромные расстояния между объектами. Их и называют кротовыми норами. Драко удивлённо посмотрел на неё. — Откуда маглы это знают? — Ну, основываясь на некоторых данных и давно доказанной теории относительности, их существование логично предположить. Но точного знания пока нет, требуются более… масштабные эксперименты в космосе. Он задрал голову, вглядываясь в небо. — Разве это возможно? На определённой высоте даже заклинания перестают работать. Человек не может подняться в космос. Гермиона лукаво улыбнулась. — Маглы могут. Просто пока не очень далеко. Они строят специальные корабли и уже были на Луне. — На Луне?! Ты что, шутишь? — Всё, Малфой, давай зайдём, я уже окоченела. Потом расскажу. Хорошо, что посещение Хогсмида было разрешено до пяти вечера, иначе они бы ничего не успели обсудить. Гермионе пришлось рассказывать сначала о ракетостроении и первых полётах в стратосферу, потом немного о самолётах, потом о высадке на Луну, потом о спутниках и о том, как в магловской литературе космические корабли бороздят просторы Вселенной. Закончилось тем, что Малфой умолял её на каникулах достать ему романы Азимова и что-нибудь про гравитацию. Пряча торжествующую ухмылку, Гермиона пообещала обязательно что-то привезти. Когда она наконец достала из своей бездонной сумочки и выложила на стол стопку книг, её собеседник уже, похоже, потратил всю умственную энергию на осмысление вопросов мироздания и смотрел на фолиант перед собой слегка ошалелыми глазами. Гермиона была уверена, что вариант с ядом — один из лучших, ведь Дамблдор постоянно что-то пьёт в Хогсмиде. Нужно было найти такой, чтобы его можно было изготовить своими силами, но сделать так, чтобы Дамблдор его не принял, или можно было что-то изменить на этапе подмешивания, или незаметно заставить объект перед этим выпить противоядие. Нападение было вариантом довольно глупым: учитывая мощь директора, кто из Пожирателей согласится добровольно в этом участвовать? Они с Малфоем сошлись на том, что искать нужно что-то редкое и необычное, и, проведя логичную аналогию с распространённостью изощрённых ядов среди магловской аристократии эпохи Ренессанса, Гермиона предложила поисследовать аналогичный период магической истории. Как же удобно было наконец иметь возможность сразу обсуждать всё, что находишь, и не мучиться, пытаясь изогнуться в хотя бы сносную позу в лодке. Гермиона уже углубилась в трансфигурацию дерева, но получалось ещё не очень хорошо — применение чар провоцировало… сучковатость. В этой комнате были удобные стулья, достаточно большой стол, а ещё — камин, быстро согревающий небольшую комнатку. Гермиона, конечно, пережила момент некоторого смущения у стойки регистрации: они с Малфоем снимали номер в отеле, как… тайные любовники! Она вообще была не уверена, что им его сдадут, ведь они не собирались раскрывать свои личности — а как ещё подтвердить возраст? Но пока она прикрывала капюшоном свои краснеющие щёки, её спутник звякнул кошельком, и тон портье стал сахарным — таким не задают лишних вопросов. Она никогда не придавала деньгам большого значения. Есть — хорошо, нет — не беда, главное, чтобы семья была крепкая. Как семья Уизли. Но Гермиона не могла не признать, что свобода, которую даёт неограниченность в средствах, — крайне удобная штука. У неё, разумеется, мелькнула мысль, что подкуп — это нехорошо, но, чёрт возьми, как ещё они бы вышли из ситуации? А они ведь не задумали ничего плохого. Им просто нужно было комфортное пространство. И оно действительно оказалось таким — маленькая комната безлюдного отеля ощущалась как что-то до странного уютное. Никто не мог подслушать, никто не мог увидеть. Всё-таки в Хогвартсе всегда ощущалось чьё-то присутствие — потенциальное или фактическое, а эта комната будто выпала из времени и пространства: дверь была заперта на ключ, да и вряд ли персонал решится их побеспокоить, ведь очень уж солидно звякнул малфоевский кошелёк. Боже, она радуется взяточничеству, какой позор! Гермиона пообещала себе как-нибудь потом обязательно подумать о глубине своего морального падения, но сейчас она чувствовала приятную расслабленность: её разморило в хорошо натопленной комнате, и она даже сняла тёплый свитер, оставшись в тонкой футболке. Малфой глянул на неё несколько странно, но девушка не стала обращать внимания — она тут вообще-то помогать ему пришла, своё ценное мнение о её одежде пусть засунет себе в… Почему-то его присутствие вовсе не нарушало ощущение приятного уединения. Несмотря на то что говорили они весьма много и даже жарко спорили порой, у Гермионы не возникало потребности от него отдохнуть, а ведь даже с Гарри и Роном такое было не всегда. С Роном — особенно. Она никогда бы не подумала, что такое спокойствие возможно с чужим человеком. Хотя, может, за счёт этого оно и было достижимо — Малфой держал ровно ту дистанцию, на которой было удобно, и удивительным образом никогда не переступал в общении какую-либо черту. Возможно, всё же надо было отдать должное его аристократическому воспитанию. — Мерлинова шляпа, а нельзя было сделать шрифт ещё мельче? — проворчал Драко, устало подпирая рукой голову. Они сидели уже четвёртый час и ничего достаточно интересного пока не обнаружили. Малфой то и дело клевал носом: видимо, за день узнал слишком много о физическом и социальном устройстве Вселенной. — Оставь эту мне, — предложила Гермиона. — Нет уж, зря я, что ли, просмотрел половину? Тут, между прочим, вполне интересно: про каких-то герцогов Свойских… — Савойских. — Да? Он вздохнул, медленно потирая глаза. У неё было подозрение, что Малфой так и не справился со своей бессонницей и, возможно, эту ночь тоже провёл, пялясь в потолок. Зевая, он сложил голову на руки, прямо на раскрытой книге. — Я вздремну пару минут, разбудишь? — Хорошо. Гермиона отклонилась на спинку стула, изредка поглядывая на Малфоя из-за своей книги. Его дыхание стало глубоким и ровным почти мгновенно. В комнате стояла сонная тишина, нарушаемая только треском дубовых дров в камине. Гермиона и сама чувствовала, что хотела бы прилечь отдохнуть. Она подняла глаза и посмотрела на небольшую двуспальную кровать у противоположной стены. Она её тоже смутила, когда они вошли в комнату, но Малфой в ту сторону даже не смотрел, а если он не обращал внимания, то и она не будет. Подумаешь, пусть стоит. Драко вздрогнул во сне, судорожно сжимая пальцы лежащей на столе руки в кулак. У Гермионы возникло необъяснимое желание погладить его по голове — ах, уже привычные глупости. Она никогда не видела волос настолько светлых, с отчётливо пепельным оттенком, и, признаться честно, это было довольно красиво. Интересно, какие они на ощупь? Наверное, очень гладкие. Как пахнет его шампунь? Может быть, чем-то сладко-хвойным, как… рубашки? О, Мерлин, не станет же она его нюхать! Она перевела взгляд на его сжатый кулак. Крупные костяшки побелели от усилия — что ему снится? Он будто держится за что-то, пытаясь не упасть. Если накрыть сверху ладонью, может быть, он бы расслабился… Гермиона нахмурилась и уткнулась взглядом в книгу. Она решила его не будить. Пусть спит, ей-то что. Когда на третьем курсе её сутки из-за Маховика Времени увеличились на несколько часов, она тоже порой проваливалась в сон прямо за столом. Но Малфой вскочил вскоре, чуть не смахнув на пол чернильницы. — Который час?! — он уставился на изумлённую его порывом Гермиону. — Чего не разбудила? Он поднялся со стула, потирая лицо ладонями, будто пытаясь прийти в чувство, но взгляд всё равно был таким туманным, что было ясно — этого времени было совсем недостаточно. — Иди поспи, — она кивнула на постель. Он удивлённо нахмурился. — Ты серьёзно? — От тебя в таком состоянии никакого толку, даже буквы путаешь, — Гермиона оглядела книги. — Тут осталось всего ничего, я сама посмотрю, встанешь — обсудим. Малфой, очевидно, разрывался между тем, чтобы поддаться желанию упасть на подушки, и своим странным, ему одному понятным упрямством: взгляд растерянно блуждал от постели к стулу. В конце концов тело победило: скинув ботинки, он улёгся на бок поверх пледа и скрестил руки на груди. Гермиона усмехнулась себе под нос и продолжила работу. За час она выписала кое-какие интересные идеи. Особенно ей понравилась легенда о призраке, что завёлся на Сицилии в начале XVII века и убивал при одном взгляде на него — ходили слухи, что на самом деле это какой-то хитрый яд, но сколько бы его ни пытались вычислить, как бы ни проверяли гостей на очередном пиру, кто-то важный то и дело отбывал в мир иной с выражением глубокого ужаса на лице. Раньше Гермиона обожала читать детективы, а эта история выглядела натурально как загадка для Шерлока Холмса. Очевидно, существовала какая-то очень простая вещь, на которой строилось всё объяснение. Она с наслаждением потянулась, разминая руки и спину, и неожиданно зевнула. Гермиона поёрзала на стуле: от долгого сидения мышцы застыли, и так хотелось вытянуть ноги. Она бросила взгляд на кровать. Малфой спал на краешке, там было ещё так много места… Нет, ни в коем случае. Гермиона встала, прошлась до окна. Было пасмурно, но не дождливо: ветер колыхал уже почти голые ветви деревьев в лесу за забором — они будто подметали свинцовое небо. Она поёжилась, увидев на подоконнике снаружи взъерошенную синицу. Ей стало её жаль, и Гермиона оглядела раму в поисках защёлки — вдруг получится пустить птицу внутрь? Но как только девушка приоткрыла окно, синичка испугалась и улетела. Холодный воздух ворвался в комнату, и она поспешно закрыла его. А почему бы, собственно, и нет? Вздремнуть полчаса, не больше. Малфой, скорее всего, будет спать без задних ног, пока она его не разбудит. Будильник на тумбочке — стандартный волшебный «таракан» — можно заколдовать так, чтобы он не пищал, а щекотал выдвижными усиками. Недолго думая, Гермиона достала палочку, сделала что нужно и осторожно прилегла на другой край кровати. Первые несколько минут она настороженно прислушивалась к дыханию Драко, а потом наконец позволила себе расслабиться. Ей снился какой-то прекрасный сон. Солнечные зайчики, пляшущие на стёклах, тёплый летний день в сосновом лесу. Улыбчивый светловолосый парень кормил с руки синиц, а они сварливо чирикали что-то на своём языке, сражаясь за зёрнышки в его ладони. Гермиона не узнавала парня, лицо его было таким неясным, каким только во снах бывает. Солнечный луч слепил её, свет заливал поляну. Его волосы пахли мёдом. А может быть, это цветущая кашка с полей оглушала своим ароматом. Гермиона впервые чувствовала запах во сне. И прикосновение чувствовала впервые — парень обнимал её так хорошо, так сладко; притягивал к себе за талию и, задирая футболку, тихонько поглаживал живот. По коже вверх россыпями бежали мурашки — так это было приятно. Гермиона повернулась к нему и обняла в ответ, касаясь носом его подбородка, сказала что-то ласковое, не разбирая собственных слов. Она не видела его лица, но знала, что парень улыбался. Он снова прижал её к себе. Краем сознания она начала чувствовать, что сон ускользает, и острое сожаление кольнуло под рёбрами — нет, пусть это продлится подольше! Гермиона хваталась за сон всеми силами, пыталась остаться и чувствовать ещё, но свет неумолимо проникал под ресницы, заставляя их раскрыться. Ощущения никуда не пропали: та же тёплая широкая ладонь, чуть шершавая ткань рубашки. Пальцы ласково, но несмело проводили по ложбинке на спине, хаотично поглаживали бок. Пальцы Драко Малфоя. Он улыбался во сне — дыхание было ритмичным и глубоким, а на лице — абсолютная безмятежность. А вот Гермиона забыла, как дышать. Пыталась вспомнить, мелкими порциями втягивая воздух. Теперь она знала, что шампунь у него медовый. Ну, ей же хотелось получить эту информацию, да. Вот. С широко раскрытыми глазами она вытащила свою пятерню из его волос, стараясь двигаться так осторожно, как только могла — Малфой недовольно застонал и потянулся головой ближе. Гермиона сдвинулась на дюйм назад. Его дыхание не изменилось. Моргана спаси. Она вытянула руку вдоль тела и медленно вздохнула, с мученическим выражением лица глядя на стену перед собой. Да как же, чёрт возьми, приятно! Сонная сладость ощущений уже перетекла во вполне реальную, и Гермиона почувствовала себя такой несчастной. Она хотела, чтобы это продолжалось, но во сне! Реальность обрушивала на неё слишком сильную бурю мыслей, вопросов, стыда, страха, и она не хотела разбираться с этим неподъёмным грузом. Она вдруг осознала, что больше не слышит его равномерного сопения. Затихло. Гермиона поняла, что ей уже поздно закрывать глаза по пять сиклей, притворяясь, что она спит, и она скосила их на лицо Малфоя. Его зрачки были уже размером примерно с галеон. — Я всё объясню! — хрипловатым спросонья голосом выпалил он. Она никогда не слышала у него такого взволнованного тона. НИКОГДА. Молниеносно перекатившись на другой бок, Гермиона села на кровати и одёрнула футболку, а потом застыла — хотелось бежать, но куда? Будет как дура искать ключ, одеваться, собирать книги, пока он на неё смотрит? Взгляд её метнулся к окну. Ох, ну да, разве что туда. Было бы славно, между прочим. Она услышала, как он садится, шурша поверхностью материи. — Я не специально. Гермиона сглотнула — ей показалось, так шумно, что весь отель слышал. Она снова ничего не ответила. — Просто… я привык спать один, и всё, что мне попадается под руку, я… ну… принимаю за подушку, или… в общем, — Малфой вздохнул. — Мне снился сон, Грейнджер. Я не хотел тебя… не хотел к тебе… — каждое слово давалось ему с явным трудом, — приставать. Гермиона прочистила горло. — Нет, я поняла, да, всё нормально. Это мне не стоило ложиться, — свой голос она тоже не узнавала: чистое нытьё песчаной жабы, застрявшей в дыре. Будто в подтверждение её слов на тумбочке ожил «таракан», взметнул свои усищи, устремил их к её животу и принялся щекотать. Гермиона дёрнулась назад — до чего же противная штука! Она дотянулась до палочки и крикнула: — Финита! Но будильник, похоже, был сломан — усы всё лезли к её телу, настойчиво перебирая жестковатыми кончиками. — Финита! Финита! Хрусь! «Усы» дёрнулись, зажатые в кулаке Малфоя, и жалобно поникли. — Ну вот, ты сломал будильник, — пролепетала Гермиона. — Туда ему и дорога, — буркнул Малфой, бросая усики куда-то за кровать. Мерлин великий, как же неловко. — Он тебя поцарапал? Ей вдруг стало смешно. — Это же просто усы! — Они вообще-то довольно твёрдые. Если бы это не был Драко Малфой, она бы решила, что он флиртует. Когда Крам ухаживал за Гермионой, то трясся над ней, как курица-наседка: отгонял каждую муху, прикрывал все острые углы на пути, стелил на лавочку свою мантию, прежде чем она сядет — вдруг холодная, спрашивал, не поранила ли её водяная трава. Было так глупо, но так мило. Но это же Малфой. Она вдруг обнаружила, что уголки её губ как-то странно опускаются вниз, и спохватилась, натягивая светскую улыбку и разворачиваясь к нему. — Что тебе снилось? Квиддичный матч? Малфой отвёл взгляд, будто раздумывая, отвечать ли. — Святочный бал. В груди что-то неприятно заворочалось, как ядовитая змея. — Обнимал Паркинсон? — натужно шутливым голосом произнесла она. Смотреть на Малфоя перехотелось, и Гермиона взяла в руки будильник, будто соображая, можно ли его починить. — Другую девушку. — Ах, извини, не помню, с кем ты там ходил. — Не ту, которую пригласил. — О. Гермиона подёргала за остатки усов: сидели крепко. — Странно вообще-то, — опередила она его. — А почему ты не позвал её вместо Пэнси? Она обернулась. Малфой порозовел, как свёкла, недовольно поджимая губы. — Это было невозможно. — Почему? Гермиона обернулась так быстро, как совсем не хотела оборачиваться. Чёрт, он подумает, что она слишком интересуется. Он вызывающе гордо приподнял подбородок. — Она не со Слизерина. — Ах, вот оно что! — Гермиона хмыкнула то ли насмешливо, то ли возмущённо. — И почему я не удивлена, мистер Сноб? Малфой гневно зыркнул в ответ. — Ну-ка скажи, Грейнджер, а ты бы пошла на бал с кем-то не из «своих», скажем… с Гойлом? — С Гойлом? Нет, не пошла бы! — А что такое? Милашка Грег — не твой уровень? Как насчёт Крэбба? — Разумеется, нет! — Ну надо же… А может быть, с Ноттом? Гермиона слегка нахмурилась, сделав паузу. Глаза Малфоя раскрывались с каждой секундой её молчания всё шире и шире. Наконец Гермиона хмыкнула, поведя плечом. — И с ним не пошла бы. Малфой откинулся на спинку кровати. — …Он бы меня не позвал, так ведь? Малфой снова вскочил. — Так что, пошла бы? Гермиона закатила глаза. — Я вообще пошла с парнем из другой школы! И хватит об этом! К чему ты клонишь? Какого Крэбба ты не мог пригласить? Он сузил глаза, подозрительно глядя на неё, и отвернулся, насупленно замолчав. — Ну ладно, хорошо, ни за что я не пошла бы ни с кем со Слизерина! Доволен? — То-то же. — Но с Пуффендуя или Когтеврана я бы… — С Пуффендуя и Когтеврана я тоже бы!.. — Малфой осёкся, очевидно осознавая свою ошибку. Гермиона в изумлении открыла рот. Он что... Да не может быть! — Ты хотел пригласить гриффиндорку? Тебе нравилась гриффиндорка? — ей казалось, она сейчас задохнется. — ЭТО НЕ ТВОЁ ДЕЛО! — СОГЛАСНА! Она отвернулась так резко, что юбка, зажатая между ногой и постелью, задралась, и Гермиона поспешно одёрнула её. Обнаружив, что тяжело дышит, она постаралась успокоиться. Боковым зрением она заметила, что Малфой скрестил руки на груди. — Ты был в неё влюблён? — выпалила она прежде чем сумела возобладать над собой. — А может, и да! — А сейчас? — Ты слишком любопытная! — И давно ты в неё влюблён?! — Давно! — Святые мандрагоры… — Да пошла ты в жопу, Грейнджер, в кого хочу, в того и влюбляюсь! На Гриффиндоре тоже симпатичные девчонки бывают иногда! — А я и не возражаю! Гермиона вздёрнула подбородок и уставилась в окно. Малфой за спиной пыхтел, как недовольный ёжик. Отчего-то её бросало то в жар, то в холод, а пальцы дрожали, будто в лихорадке. Гермиона сжала край юбки, чтобы удержаться от желания хаотично трогать всё вокруг — она часто так делала, когда волновалась. Иногда она ненавидела свою привычку всё анализировать — она уже давно могла не делать это специально, но её мозг жил своей жизнью, невольно замечая то, что вовсе не собирался замечать. Он напал на будильник. А потом спрашивал, не поранилась ли она УСАМИ. Нет. Рванул из холодного озера, чтобы вынести её оттуда на руках. Невозможно. Ботинки. Зашнуровывал чёртовы ботинки, сам лечил ногу, надевал на неё НОСКИ. Прикасаться было не обязательно. Это просто домыслы, ничего кроме них! Прикасаться… Успокаивая, гладя, прижимая к себе. Это же было безумием с его стороны. Просто безумием. Не меньшим, чем методично разбалтывать ей вещи, которые могут разрушить его репутацию и жизнь. Это ничего не доказывает, ничего не… Это просто… Гермиона Грейнджер честно пыталась прекратить делать выводы из Теории Относительности и убедить себя, что Червоточин не существует, потому что их никто не видел. Малфой не может быть в неё влюблён. Это противоречит законам физики. Классической физики. Малфой, которого она знала раньше. Господи, да хватит! Она не выдержала и вновь обернулась к нему. Драко глянул на неё немного сердито и отвёл взгляд, увлёкшись узорами на своих носках. — Ну а тебе кто снился, мисс Верность Факультету? Никогда бы не подумал, что ты умеешь так нежно ворковать. Что ты там шептала мне на ухо, обнимая?.. Гермиона покраснела так густо, что ей показалось, будто её лицо горит — адский пожар в секунду поднялся от самых ключиц до макушки. О да, она думала, он спал и не слышал. А если и слышал, какое ему дело?! Малфой не может быть в неё влюблён, как и она не может быть влюблена в Малфоя. Внутри что-то оборвалось и падало — дооолго, доооолго, как осенний лист в безветренную погоду. Гермиона Грейнджер умела складывать два и два, иногда даже против своей воли — просто её мозг так работал. А вот справиться с тем, что наскладывала, она умела не всегда. Гермиона выпрямилась, отводя глаза и стараясь сделать тон как можно более безразличным: — Не твоё дело, Малфой. — Согласен.