В дыме сигарет

В доме стояла мертва тишина. В коридорах не осталось ни шагов, ни шороха, ни скрипа дверей. Лишь тиканье на кухне, где висели старые настенные часы, делали медленные и уверенные удары, напоминая, что время продолжает идти, несмотря на ночной покой. Амелие не спалось. Она полчаса назад вылезла из спальни блондинки, стараясь не разбудить ее.  После перепалки с Баджи, Эмма предложила подруге переночевать, чтобы лишний раз не бродить одной по темным улицам и отвлечься от этого придурка Кейске.  Майки дрых в своей комнате, слегка похрапывая, но это создавало домашний уют в доме, что забавляло девушку.  Дракен уехал около одиннадцати часов, ведь должен был с утра помогать Шиничиро в мотосалоне. Старший  уже давно съехался с Юи, а к мелким заходил по вечерам или иногда оставался на пару дней.  Поэтому в доме кроме Амелии и младших Сано никого не было.  На кухне горела лишь тусклая лампа, которая не позволяла остаться девушке одной в темноте, наедине со своими мыслями, в которых плотно засел образ нахального брюнета с клыками. Он до сих пор не явился и видимо уже не появится. С одной стороны Амелия была рада, ведь боялась снова попасть под горячую руку, а с другой, она хотела… хотела, чтобы он сейчас был здесь…  чтобы извинился!  Он разрушил ее образ «гордой британки», которую очень трудно задеть словами, не говоря о слезах. Баджи Кейске смог выделиться не только в драках и банде, но и тут.  Амелия сидела на стуле, обхватив колени руками и уткнувшись в них подбородоком. Она смотрела на мерцающую  лампу. В голове же продолжал крутиться его голос, его осуждение, явное желание проломить кому-то череп. Он вспоминала его слова об Ито, но все еще не могла понять, почему он вызывает такую бурную реакцию у него.  Акира и Кейске, в ее памяти, виделись всего раз, когда Баджи соизволил проводить ее до машины. Поэтому такое резкое и негативное отношение к ее другу со школы казалось странным, почти необъяснимым.  Амелия начала задумываться над словами Баджи об Ито.  Действительно, сегодня ей было максимально некомфортно сидеть у него, что ей не хотелось принимать за правду. Его прикосновения, мизерная дистанция, гребанные цветы - все это начало казаться странным, будто Акира пытается выйти за рамки их школьной дружбы, во что верить ей совершенно не хотелось.  Он был ее спасательным кругом в Токио, в школе, когда никто кроме него не стал с ней разговаривать. На нее косо смотрели, шептались за ее спиной, обсуждая ее национальность и родителей, что в академии не было секретом.  Ито помог ей освоиться, тратил свое время, чтобы помочь с японским языком. Она думала, что ему искренне нравится с ней общаться, как с подругой. Но что-то же должно было так рассердить брюнета? Ответ на этот вопрос найти не получилось.  Баджи с первого дня их знакомства относился к ней с неким презрением, игнорировал ее, огрызался. Только недавно он стал мягче. Попросил помочь ему с английским, встречает после школы и провожает домой, но все также держа дистанцию.  «Почему его так волнует Ито? Почему ему не все равно, использует ли Акира меня? Почему он так взбесился?» - мысли в голове Амелии все не успокаивались, постоянно задавая новые вопросы.  Да даже если она действительно «редкая кукла» для Ито, какая разница на это Баджи?  Они даже не друзья! Амелия просто помогает ему с учебой, чтоб тот уже со спокойной душой выпустился со школы. Он с ней даже толком не разговаривает! Всего его слова - психи, и вопросы: «Какие придурки придумали столько времен?» Амелия непроизвольно улыбнулась, вспоминая сосредоточенного парня за изучением иностранного язка.  Она прикусила губу и сжала колени сильнее, пытаясь удержать себя от дрожи. Плакать уже не хотелось, только злиться. На этого несносного, упрямого и раздражающего Баджи Кейске. Акира.. Что-то изменилось в его поведении, либо она насала задумываться над этим только сейчас.  Этот парень всегда был рядом с ее появления в школе. Объяснял задания, терпеливо повторял слова, когда она путалась в японском. Иногда оставался после уроков, хотя его никто не просил. И только после ругани с Баджи, Амелия, прокручивая всё в голове, она начала замечать детали, которые будто специально прятались от неё раньше. Его прикосновения. Сначала - случайные, а позже стал опускать свои руки на ее плечи. Стал стоять к ней слишком близко. Его взгляды, которые задерживались на ней с каждым разом все дольше.  И уже вчерашний вечер. Акира решил провести Амелию до входной двери Сано, чтобы убедиться, что все хорошо, хотя из его машины прекрасно было видно крыльцо.  Он хотел увидеть реакцию Эммы. Действительно ли был какой-то проект по биологи или Амелия просто сбежала. Он догадался. По спине пробежал холожок и Амелия слегка поежилась на стуле, пытаясь уверить себя, что Акира слишком сильно ее опекает, ни в чем не подозревает.  Но нет. Это уже не выглядело как забота. Сейчас… это больше походило на контроль. Контроль. Слово повисло в голове, неприятно царапая изнутри. Где каждый её шаг был расписан заранее. Где вопросы «чего ты хочешь?» не задавались - потому что ответ никого не интересовал. Куда идти, где учиться, с кем говорить, как выглядеть, как стоять, как улыбаться. Даже тишина там не была настоящей - за ней всегда кто-то следил. Камеры. Люди. Взгляды. Переезд в Токио был для нее, как глоток свежего воздуха. Без родителей, без охраны, без вечно приследующей ее папарацци.  Здесь она жила одна. Никто не решал за нее, она сама выбирала друзей, сама решала, как будет проводить свободное время.  Паника окутала разум Лаури.  Нет. Она не позволит снова взять над ней контроль, никому. Ни Баджи. Ни Акире. Она теперь сама выбирает свою судьбу. Сама выбирает с кем общаться, даже если кому-то это будет не нравиться. Пусть Кейске психует, это его выбор. Пусть Акира будет недоволен, что Амелия предпочитает проводить время с «гопниками». С ними она хотя бы чувствует свободу, которую у нее постоянно пытаются отобрать.  Но от Акиры чувствуется что-то нездоровое, Собственническое.  А от Баджи… Да он просто придурок! Но с ним комфортно находиться рядом… Даже когда орет, даже когда психует.  Его слова до сих пор жгли - резкие, обидные, несправедливые. Но он не кричит, чтобы она не общалась с Ито… он предупреждает. Амелия медленно выпрямилась, будто внутри что-то щёлкнуло, встало на своё место. Он не контролирует. Не запрещает. Не требует. А говорит. Резко, грубо, но как умеет и.. оставляет выбор за ней.  Акира лишь тихо соглашался, что не будет поднимать тему про ее друзей, но с каждым разом это повторялось.  Грудь неприятно сжалась. Поведение Ито ее стало пугать, ведь за его «правильностью» и «заботой» скрывается что-то страшное, но что? Амелия резко выдохнула и расправила свои плечи. Решено. Она поговорит с Акирой, расставит границы дозволенного. Если он действительно хочет продолжать с ней общение, то должен принять ее условия.  Из раздумий девушку вывел щелчок открывающейся двери. Она замерла, уставив взгляд на коридор.  В темноте послышались шаги. Тихие, но неосторожные. Увидев знакомый силуэт, британка замерла. Баджи.  Блудный сын вернулся. Въерошенный, поникший и..  Взгляд метнулся на руки брюнета.  … с разбитыми костяшками и губой. Кейске остановился в проходе, щурясь от света мигающей лампы. Пару секунд он просто смотрел на неё, будто прикидывая - уйти или остаться. Амелия медленно выпрямилась, не отрывая взгляда от его рук. Конечно, по другому и быть не могло. - Я думала, что ты уже не вернешься, - тихо проговорила она. В голосе не было удивления или переживания, лишь усталось.  Брюнет цыкнул, отводя взгляд. - Я так-то оставался у них на ночь, - хрипло сказал парень, - это ты спонтанно приперлась сюда.  Злиться на колкости брюнета, у Амелии уже не было сил. Она пустым взгляд вновь осмотрела его. - Больно? - спросила она. Кейске непонимающе на нее посмотрел. - Ты подрался.  Он хмыкнул, думая, что девушка задала вопрос. - А ты как думаешь?  Амелия чуть наклонила голову, не сводя с него глаз. - А я не спрашивала, лишь воспроизвела факт в слух, - сухо произнесла она, слезая со стула. Баджи отвёл взгляд, провёл языком по разбитой губе и, не говоря ни слова, прошёл мимо неё к раковине. Включив кран, вода зашумела. Баджи подставил руки под тонкую струю, слегка морщив лицо. Амелия стояла за ним, тяжело смотрев на происходящее. - С ним? - глухо спросила она. - Тебе какая разница? - он усмехнулся, но все с тем же раздражением. - Мне есть разница. - Буду я еще руки об этого сопляка марать, - едко бросил он. Амелия замерла, пыталаясь понять, врет ли он. Баджи выключил кран. Вода продолжала стекать по его рукам. Он криво улыбнулся, поворачиваясь лицом к Амелии. - С кем тогда? - со строготью продолжила допрос брюнетка.  Взгляд парня был упрямый, с неой усталостью. - С какими-то ебланами, - спокойно проговорил он, - они меня взбесили, вот и навалял.  Амелия замерла, скрестив руки на груди. - Сколько?  - Да я их что, считал, по твоему? - он раздраженно цыкнул, но решил ответить, - больше пяти. Она недоверчиво покосилась на него, не веря, что тот справилсч с большой компанией, а из повреждений у него только разбитая губа и костяшки.  - Не повезло им, - Кейске пожал плечами, будто речь шла о чем-то совершенно обычном. Несколько секунд она просто смотрела на него. Недолго думая, Лаури подошла ближе, почти впритык и схватила его за запястье, рассматривая увечья. Он не дернулся, лишь слегка напрягся, но не отводил от нее взгляда. - Ты идиот, - прошипела она, не поднимая голову. - Не новость, -  его губы растянулись в издевательской ухмылке.  Амелия сжала его запастье чуть сильнее. - Нужно обработать. - И так нормально. - Я тебя не спрашивала, - грубо ответила британка, - нужно обработать антисептиком. Губу тоже.  Она отпустила его руку, чтобы найти найти аптечку, но почти сразу обернулась к нему. - Где у Сано хранятся медикаменты или Майки тоже пускает все на самотек?  - Второй ящик слева, - брюнет вальяжно уселся на стул, ожидая, когда его будут реанимировать. Найдя нужный чемоданчик, девушка положила его на стол, ища нужные средства.  Достав перекись, Лаури слегка намочила ей ватные диски. Кейске скривился, уже представляя неприятные ощущения от обеззараживания.  Амелия села на стул напротив него, аккуратно взяв его руку в свою ладонь. Вата с перекисью слегка шипела на коже, и Брюнета дернуло. Послышалось недовольно бурчание, а лицо брюнета скривилось.  - Не дергайся, - строго сказала Амелия, сильнее придимая диск. - Да терплю я, - огрызнулся парень.  Когда с костяшками было покончено, Амелия перевела внимание на лицо Баджи. Его губа всё ещё слегка опухла, на ней едва заметная трещинка.  В какой-то момент их взгляды встретились. Амелия ощущала, как в груди неожиданно замерло дыхание. Брюнет также пристально смотрел в ее глаза, без каких либо эмоций. Слегка смутившись, Лаури отвернулась, на что Кейске усмехнулся.  Брюнет не отсранился, лишь скрестил руки на груди, ожидая дальнейших действий брюнетки. Амелия потянулась за новым ватным диском, стараясь унять внезапную дрожь в пальцах. Тишина кухни, прерываемая лишь мерным тиканьем часов, теперь казалась не мертвой, а натянутой, как струна.  Она снова повернулась к нему. Баджи сидел неподвижно, его лицо было совсем близко - в свете тусклой лампы его глаза казались почти черными, полными какого-то странного, тяжелого ожидания. Одной рукой она осторожно коснулась его подбородка, фиксируя голову. Его кожа была горячей, слегка грубой. Баджи замер, перестав даже дышать, но взгляда не отвел. В нем уже не чувствовалась та злость, с которой он кричал не нее несколько часов назад. Сейчас он казался уязвимым и на удивление спокойным. Когда пропитанная антисептиком вата коснулась разбитой губы, он резко втянул воздух сквозь зубы, обнажая свои клыки. Его нога стала слегка постукивать по ножке стула, выдавая его попытку отвлечься от жжения.  Баджи уставился на лицо Лаури, которая в данный момент сосредоточено прочищала его побои на лице, слегка высунув кончик языка. Брюнет усмехнулся, на что Амелия непонимающе на него посмотрела.  - Я смотрю, ты так серьезно к этому относишься, что щас язык вывалится, - насмешливо прохрипел он. Лаури покраснела, слегка отстраняясь от него.  - Я лишь пытаюсь сделать так, чтобы ты не занес никакую заразу, - обижено произнесла она. - Зараза сидит напротив меня.  Амелия возмущенно выдохнула, чувствуя, как щеки обжигает румянец. И почему она так реагирует? По хорошему, она сейчас должна злиться на него, ведь он даже не извинился за свою выходку.   Баджи притих. Его взгляд медленно скользнул вниз - от её глаз к губам. К тем самым губам, которые секунду назад упрямо сжимались от возмущения. Они были слегка припухшие, с едва заметным следом от того, как она прикусила их раньше.  Сам не понимая причины, почему они привлекли его внимание, парень дернулся, что вызвало непонимаение у Лаури.  - Все, - резко бросил он, убирая ее руки от своего лица, - ты мне своими дисками щас дырку протрешь, - буркнул Баджи, отворачиваясь.  Амелия прищурилась, не ожидая внезапной резкости от парня. Ей пора бы уже к этому привыкнуть.  Она медленно убрала все в аптечку, не оборачиваясь в сторону брюнета, который вальяжно расселся, закину ногу на ногу.   Кейске задумался. Воспоминания о слезах Амелии вновь всплыли у него перед глазами, что сердце аж сжалось. Он ненавижел женские слезы. Терпеть не мог, когда девушки плачут. Он с горестью вспоминал, как его мама запиралась ночью у себя в комнате и тихо плакала, когда Баджи вновь получал плохие результаты за контрольные или подрался в школе. Когда его оставили на второй год, мать заплакала перед ним, виня себя в том, что не смогла «правильно» воспитать сына. С одной стороны ему было обидно и больно слышать такое в свой адрес, а с другой - стыдно, ведь это из-за него она плачет, из-за него пашет не нескольких работах, а он доводит ее до слез.  Брюнет осторожно перевел взгляд на Лаури, которая прибираласьна столе, убирая все медикаменты и выкидывая вату.  Сейчас она выглядела не так, как в школе. Не в идеально наглаженной форме, а в обычной домашней майке на бретельках, одна из лямок которой, аккуратно сползла, оголяя ключицу. Шорты на ней были явно Эммы - короткие и с милыми котиками, что заставило Баджи непроизвольно улыбнуться.  Совесть мучала его. Он осознавал, что сорвался, что довел ее до слез. Ему было противно с себя, ведь снова психанул, так еще и на девчонку, которую он взял под свою защиту, даже если она об этом не знает.  Не нужно.  Амелия закрыла аптечку и убрала её на место, чувствуя спиной взгляд брюнета. Он не отводил глаз, и это создавало странное напряжение, от которого по коже бежали мурашки. Девушка медленно повернулась. Он сидел, слегка ссутулившись, растрёпанный, с перевязанными костяшками и обработанной губой. В тусклом свете лампы он выглядел почти безобидным, если не знать, на что способен. Баджи поморщился. Ему явно было тяжело сказать что-то на подобии «извини, был не прав».  - Лондон, - выдохнув, пробубнел он, все еще не поворачивая голову в ее сторону. Амелия подняла взгляд на него, параллельно убирась на столешнице, - Это…  - Баджи, не тяни кота за яйца, - устало произнесла она. Брюнет замялся. Слова с просьбой простить его никак не соскальзывали с языка.  - Я перегнул, - резко бросил он, опустив голову. Лаури замерла, не ожидая, что этот гопник вообще способен на признание своей неправоты.  Амелия медленно повернулась к нему, словно проверяя - не послышалось ли. Его плечи были напряжены, взгляд упрямо уткнулся в пол, а пальцы сжались так, будто он сейчас снова собирался в драку - только уже с самим собой. Тишина длилась несколько секунд. Баджи Кейске - командир первого отряда тосвы, самой большой, в данный момент, группировки. Сейчас сидит и признает саою неправоту. Это было настолько неожиданно, что у Амелии перехватило дыхание.  - Это типо извинение? - пробурчала она, пытаясь вернуть свой «гордый» образ. - Я сказал, что перегнул, - повторил он с раздражением, все еще не поднимая взгляда, - не устраивай представление. Лаури непроизвольно улыбнулась. Тепло разлилось где-то в груди, несмотря на всю ту же грубость парня. Она смотрела на его напряженые плечи и сжавшуюся челюсть, на то, как ему тяжело дались эти слова. Он совершенно не умел извиняться. Но он попытался. Ради нее. - Ого, Кейске Баджи признает, что «перегнул», - по доброму съязвила она, явно пытаясь вывести парня на эмоции. Брюнет закатил глаза и промолчал. Сейчас он был похож на сжалую пружину - еще чуть-чуть, о он либо взорвется, либо сломается. Амелия выдержала паузу, оставаяясь все также стоять у столешницы.  - Ладно, - ее голос смгячился, - засчитано, капитан.  Баджи недовольно оскалился, но радовался, что его недоизвинения приняли. - Но я не забираю свою слова назад, - неожиданно, как ошпаренный выкинул он, - Я все еще считаю, что ты дура, раз не видишь очевидного.  Амелия замялась. Снова что-то кольнуло в груди, но уже не так больно. Она ощущала, что парень не желает ее обидеть или задеть, лишь защитить, но от чего - не понимает.  - У меня было куча времени, чтобы поразмышлять над твоими словами, - ответила тихо Лаури, - И знаешь что, Баджи? - Брюнет удосужил ее взглядом, - Я поняла, что Ито может и правда пытается перешагнуть барьер нашей школьной «дружбы», но… - британка замерла. В горло подступил ком, не давая довести свою мысль до конца, от которой было невыносимо больно, - … мне не хочется в это верить, даже если это правда. Но я прислушаюсь к тебе.  Он сидел, уставившись в пол, как будто пытался раздавить взглядом собственные мысли. Пальцы на перевязанных костяшках чуть дрогнули, но он быстро сжал их снова - привычка, будто любое чувство надо было удерживать внутри, пока оно не вырвалось наружу. - Ты…  - он осёкся и раздраженно фыркнул, - Ты очень легко доверяешь людям, даже мне.  Лаури нахмурилась, обдумывая его слова.  - Даже несмотря на весь твой вспыльчивый характер, Баджи, - девушка прикусила губу, - Ты искреннее Акиры-куна, защищаешь, даже тех, кого полозреваешь.  Брюнет замер, сразу уловил яркий акцент на последнем слове. «Подозреваешь».  Секунда - и в кухне будто стало холоднее. Он не знал, что ответить ей. Это была яркая провокация с ее стороны.  Он медленно выпрямился, и на секунду в его взгляде снова появилась та тяжесть - не злость, а то самое напряжение, которое он обычно прятал за грубостью. - Подозреваю? - Усмехнулся парень, - И в чем же?  - Что я связана с «Кокураи-рен».  - Не лезь в это, - резко перебил он, ударив кулаком по столу. Звук был оглушителен в тихом доме, казалось, что все спящие сейчас же проснутся.  Амелия дернулась от неожиданности, но серьезность с лица не исчезла.  Баджи тяжело выдохнул, убирая руку со стола. Пальцы у него были напряжены, костяшки, которые Лаури только что лечила, побелели - не от боли, а от того, что он явно сдерживался. Он провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее, и на секунду стал выглядеть так, будто устал не физически - а от всей этой ситуации.  - Есть вещи, в которые тебе не нужно лезть, - сказал он тише, но куда опаснее.  Амелия нахмурилась. - Это связано с Ито, я права?  Слова прозвучали тихо, но для Баджи они будто ударили громче, чем его собственный кулак по столу минутой раньше. Он замер. На долю секунды в голове стало пусто -  слишком резко, слишком близко к правде. Она не должна была додуматься. Не сейчас. Не так. Не до того, как он сам решит, как ей это сказать… и стоит ли вообще говорить. Пальцы у него непроизвольно сжались, а взгляд стал тяжелее, темнее. - Значит, все-таки он связан, - Амелия с досадой усмехнулась, явно расстроившись, что человек, который «спас» ее в новой стране, был с ней рядом - состоит в группировке, которая в крысу нападает на членов «Тосвы».  Она посмотрела на Баджи, который все еще молчал, сдерживая себя из последних сил.  - Я поговорю с ним, - прошептала она.  Кейске резко повернулся в ее сторону. В его глазах горело желание рвать и метать. Взгляд у него стал таким тяжёлым, что на секунду казалось - он сейчас не ответит словами, а просто сорвётся.  - Я расставлю границы дозволенного, чтобы больше не было такого, как сегодня. - Лондон, ты серьезно считаешь, что такие люди будут соблюдать границы? - Баджи опрокнулся на спинку стула, вальяжно закидывая руки за голову, но напряженность все также читалась в его действиях.  - Согласись, будет глупо, если мы просто перестанем с ним общаться… - Лаури замерла, опустив взгляд в пол, - … и я все также одна в школе.  - Одна? - переспросил он хрипло.  - Ты ведь знаешь, что со мной никто не общается в школе. Я для них «страшная иностранка», - девушка печальная ухмыльнулась, - Я даже удивлена, что вы со мной общаетесь на равне, без пренебрежения. Баджи сидел неподвижно, и на мгновение его лицо утратило привычную маску дерзости. Слово «одна» ударило по нему сильнее, чем он готов был признать. - Знаешь почему Майки так зовут?- тихо начал он, а девушка покачала головой, - Когда Эмма только появилась в этом доме, я и Майки решили, что ей тяжело из-за своего иностранного имени. Тогда он предложил придумать себе имена. По итогу он стал Майки, а я Эдом, но кличка прижилась только к нему.  Он подошел к ней почти впритык, нависая своей тенью. От него пахло табаком и адреналином после недавней драки. - Поговори с ним, но будь аккуратна, не упоминай «Кокураи-рен».. - Парень замялся, - И если что-то случится - сразу звонишь мне или Майки. Мы прилетим с любого конца города. Не давай ему тебя сломать.  Мне плевать, как далеко моя школа и какой сейчас идет урок. Я приеду и набью ему морду раньше, чем он успеет закончить свое гребаное предложение на японском. Кейске положил свою тяжелую, перевязанную ладонь ей на макушку и грубовато, но по-своему заботливо взъерошил волосы. - Иди спать, Лондон, - отрезал он, убирая руку и направляясь к выходу из кухни, чтобы скрыть выступившее замешательство, - Кстати, эти шорты смешно на тебе выглядят, - стоя в дверном проеме, сказал он, - и ты не одна. Амелия замерла на месте, все еще чувствуя фантомную тяжесть его ладони на своей макушке. Его последняя фраза про шорты заставила её щеки вспыхнуть с новой силой. Она машинально оправила край ткани с дурацкими котиками Эммы, чувствуя себя одновременно нелепо и... защищенно. - Придурок, -  тихо выдохнула она в пустоту коридора, куда только что скрылся Кейске. Но в её голосе уже не было злости.