Законное нарушение / Законно или нет

Глава 12 Сосуществование Едва эти слова сорвались с его губ, дыхание Фэн Лулина стало тяжёлым, прерывистым. Воздух в салоне сгустился, стал вязким. Цвет губ мужчины напомнил Фэн Лулину слоновую кость, в которую проникла кровь, тот редкий оттенок «кровавого бивня», который получается, когда животное убивают, а кровообращение у него всё ещё быстрое. А ещё раны, от которых лицо Фэн Тана белое, как лёд. И вдруг перед глазами Фэн Лулина возник кусок сахарного нефрита, лежащий у него дома на полке. За рулём сидел Бай Янъюэ. Ещё до въезда в тоннель он беспокоился о состоянии Фэн Лулина, то и дело бросая взгляды в зеркало заднего вида. А теперь, выехав из тоннеля и услышав такую фразу от Фэн Тана, он едва не перепутал педали, и взгляд его заметался в панике. — Веди машину, — с трудом оторвав глаза от Фэн Тана, бросил Фэн Лулин. — На дорогу смотри! Бай Янъюэ совсем растерялся: — Но… Командир, вы… вы что, знакомы так близко? — Недожаренные, — отрезал Фэн Лулин. — Надо ещё дожарить*1. — Чего? Фэн Лулин повторил, уже без тени шутки: — Веди машину. Бай Янъюэ собрался, уставился на асфальт перед капотом: — Есть! Фэн Тан не сдержался и рассмеялся, совсем забыв, что он тут пострадавшая сторона. Фэн Лулин внезапно наклонился ближе и что-то прошептал. Передние боковые стёкла были открыты настежь, Фэн Тан не расслышал слов и растерянно переспросил: — А? Фэн Лулин жестом подозвал его. Фэн Тан, не раздумывая, повиновался. Наклонился, подставив ухо. — Я сказал… В ухо ударило горячее, обжигающее дыхание. Сухие губы коснулись кожи с мучительной нежностью. Фэн Тан замер, словно под гипнозом, а усталый, соблазняющий голос Фэн Лулина прозвучал вплотную: — Хочу сказать тебе по секрету. И, отыскав нежное место, он прикусил мочку уха Фэн Тана. Тот вздрогнул от боли и едва не вскрикнул. Бля… Этот тип не знает ни правил, ни границ, играет наплевав на логику, ещё и провоцирует! Со стороны Бай Янъюэ Фэн Тан был почти полностью скрыт за плечом Фэн Лулина. Если присмотреться, они просто шептались. Лицо парня было страдальческим, он терпел, а Фэн Лулин улыбался уголком губ и продолжал говорить. В слепой для водителя зоне рука Фэн Лулина легла на поясницу Фэн Тана, прижала намертво, не давая пошевелиться… а мочку уха он всё ещё держал в зубах, медленно и тщательно покусывая клыками. Но это было ещё не самое страшное. Хуже всего были пальцы на пояснице. Сначала они просто давили, а потом принялись по-настоящему щипать, так что Фэн Тан вздрогнул от щекотки, но вырваться не мог. Он досадовал, что его так полностью переиграли. Он и не подозревал, что Фэн Лулин и сам, блять, уже попался и тонет в этом с головой. — Ты надушился. Каждое слово Фэн Лулина сопровождалось потоком горячего воздуха, который врывался прямо в ухо, как бесчисленные руки, рвущиеся в водоворот. Потом Фэн Лулин опустил все стёкла, и шум ветра полностью заглушил их тихий разговор. Шею Фэн Тана невыносимо щекотало, но он не сдавался: — Роза и амбра. Нюхал когда-нибудь? Ты… Не успев договорить, он почувствовал, как дыхание мужчины оборвалось у самого края уха. По телу прокатилась мелкая дрожь, слова застряли в горле. Фэн Лулин тихо рассмеялся ему в ухо, понизив голос до хриплого шепота: — Какой же ты развратный. Машина ещё не доехала до места, а Фэн Тан уже капитулировал. Полный разгром. Он потянулся за телефоном, собираясь набрать номер. Фэн Лулин спросил: — Кому звонишь? — Хэ Цину. Или Лань Чжоу сойдёт. Пусть за мной приедут. Он не смотрел на Фэн Лулина, но чувствовал на себе его жуткий, неотрывный взгляд. Неловко потёр шею и, чтобы заполнить тягостную паузу, пробурчал: — Ты слишком близко. У меня шея затекла. Фэн Лулин сказал: — Обопрись на моё плечо. Фэн Тан уставился на него: — И что это будет?! В патрульной машине? Тебе-то всё равно, а мне ещё жить тут. У тебя, я смотрю, лицо из железобетона, даже угол городской стены не такой толстый*2… Фэн Лулин хмыкнул: — Ты злишься, что я тебя не поцеловал. — Да кому нужны твои поцелуи? — Фэн Тан нервно заёрзал на сиденье. — Ладно, сегодня утром совершил акт героизма, на этом точка. С древних времён верность и справедливость не совместить. Я домой. Он нёс околесицу, а Фэн Лулин, у которого характер тоже не сахар, и жалел его, и злился одновременно. Схватил за запястье: — Хочешь, чтобы я сам тебя осмотрел? — Да ничего серьёзного, ты преувели… — Ты просто не умеешь уступать. — Да ты, мать твою… Но слово «пиздишь» Фэн Тан не успел выговорить, как лицо Фэн Лулина оказалось в сантиметрах от него. Он почувствовал тепло на лбу, словно между бровей его поцеловали. Жест был исполнен странного благоговения и не терпел отказа. Потом наступила долгая тишина. Фэн Лулин только и сказал: — Проверяю, нет ли температуры. Фэн Тан сначала не чувствовал жара в лице, но после этих слов ему показалось, что он и правда в лихорадке. И именно в этот момент его сердце дрогнуло. Фэн Тан закрыл глаза с видом приговорённого, не думая ни о камерах в салоне, ни о Бай Янъюэ на переднем сиденье, и снял пальто. Он прошептал так тихо, чтобы слышал только Фэн Лулин: — Ты дома признался, что тебе нравятся мужчины? Фэн Лулин ответил: — А дома всем всё равно. Едва он договорил, как пальто Фэн Тана накрыло их с головой. Фэн Лулин не успел опомниться, как его затылок обхватила рука и притянула ближе. Пальцы Фэн Тана скользнули по жёсткой линии губ мужчины. Фэн Тан смотрел смеющимися глазами, излучавшими тысячи искр. Их игра в тяни-толкай мгновенно превратилась в одностороннее соблазнение… дыхание у обоих участилось, поднялось, как прилив, и отхлынуло. Фэн Лулин не мог разглядеть его глаз до тех пор, пока Фэн Тан не коснулся губами уголка его рта легко, как стрекоза воды. Фэн Лулин не успел ответить контратакой, как Фэн Тан уже сорвал с них «покрывало», жадно вдохнув свежий воздух. Он улыбнулся и сказал: — Всё ещё считаешь, что я не умею уступать? Машина остановилась. Все трое вышли. Фэн Лулин повёл Фэн Тана на осмотр, а потом обратно в отделение, разбираться с делами. Фэн Тан во второй раз был «вызван» в ГИБДД и, к собственному удивлению, ощутил нелепое, почти абсурдное чувство «как дома». У входа он увидел свою чёрную Ауди и опешил: — Бля, кто мне машину сюда пригнал? Фэн Лулин мельком взглянул на него: — Поезжай сначала домой. Фэн Тан всё ещё стоял в оцепенении: — Как она здесь оказалась? На эвакуаторе привезли? — Нет. Сама приехала. Фэн Тан опешил: — Чего? Фэн Лулин явно ещё не придумал, как объяснить. Машину пригнал водитель семьи Фэн, которого он попросил через знакомых. Стоило ли об этом говорить? Боясь, что Фэн Тан начнёт копать глубже, он поспешно оборвал его: — Всё. Поезжай быстрее. — Эй? Ты же вроде уже должен был смену сдать? — не унимался Фэн Тан. — Уже за десять, давай вместе поужинаем? — Утром сюда журналисты нагрянули, — нахмурился Фэн Лулин. — Думаю, только после обеда управлюсь. Езжай без меня. Фэн Тан всё не мог забыть про ужин с Фэн Лулином и вспомнил про не купленные утиные спинки. Уже собрался сказать «подожду тебя», как телефон надрывно зазвонил. В душе он выругался: кто там ещё?.. А, конечно, Лю Личжу. Только взял трубку и сразу получил нагоняй. Выслушав материнский разнос, Фэн Тан принялся отвечать на её расспросы о состоянии, после чего она велела ему немедленно ехать домой. Фэн Тан послушался, попрощался с Фэн Лулином, сказав, что перенесёт ужин. Уходя, он услышал недоумённый вопрос Фэн Лулина: — Почему ты всё время хочешь вместе поесть? Фэн Тан беспечно отмахнулся: — Хочу посмотреть, как ты выглядишь, когда вкушаешь человеческую пищу и вдыхаешь дым жизненной суеты. Утром стычка вышла слишком жёсткой, Фэн Тан получил по полной, и теперь, сидя за рулём, чувствовал, как всё тело ноет. Вдруг вспомнилось выражение лица Фэн Лулина, когда того вызвали к виновникам. Оно стало таким мрачным, ледяным. И в душе Фэн Тана неожиданно шевельнулось лёгкое удовлетворение. В школе он ввязывался в столько неприятностей и почти всегда оказывалось, что это он кого-то прикрывал. А из-за отношения Фэн Лулина у него появилось чувство, будто прикрыли его самого. В старшей школе Фэн Тана произошла одна драка поздно вечером после самостоятельных занятий, когда куча парней с шалящими гормонами стояла под флагштоком и собиралась на него залезть. Конечно, никто лезть не собирался, просто назначили там разборку. Мимо прошёл учитель, спросил, чем они занимаются. Фэн Тан ответил: — Лезем на флагшток. Учитель сказал: — Молодцы. И пошёл вызывать охрану. Охрана пришла с опозданием. Бой был в самом разгаре. Фэн Тану, естественно, самому руки пачкать не приходилось, он только «поджигал» — и вот уже обе стороны сцепились насмерть. Фэн Тан разгорячился, заорал во весь голос: — Сегодня я тебя не прикончу, я… Лань Чжоу заметил, что кто-то снимает видео на телефон, перепугался, что останется доказательство, и, перекрикивая всех, подхватил: — Это я прикончу Хэ Цина! Хэ Цин стоял рядом в полном недоумении. Лань Чжоу схватил его и повалил на землю. Все решили, что Лань Чжоу переметнулся, оставив Фэн Тана одного пыхтеть посреди драки. Сцена была донельзя комичной. В школьных драках кто кого защищает? Все просто махали кулаками, били с размаху, порой даже своих, не разбирая. Он вдруг поймал себя на мысли, что поцелуй для него теперь стал чуть ли не святым делом, почти как переспать. Если уж на то пошло, он знал только кровати в отелях и ничего другого не пробовал. Так что для него было железным правилом: секс в кровати — это «переспать», секс в машине «потрястись», а уж секс на природе — это вообще отдельный разговор, там, поди, надо исходить всю поляну, прежде чем «дело» сделаешь. Раньше Фэн Тан думал, что секс — это просто набор телодвижений, а если ты ещё и слушаешь, как парень стонет, так это вообще высший пилотаж. Но теперь, глядя на Фэн Лулина, он хотел не просто слушать его стоны. Он хотел включить «Siboney»*3. Эта «утренняя битва» заставила Фэн Тана вдруг почувствовать, что они с Фэн Лулином из двух параллельных линий начинают понемногу пересекаться. Вернувшись домой, он загнал машину в гараж. Телефон, оставленный в бардачке, бешено вибрировал от уведомлений WeChat. Фэн Тан взял его и увидел, что Цэнь Ци со своими ребятами создал новую группу. В группе запустили сбор: скинуться по пятьсот юаней с носа. Фэн Тан опешил: совесть проснулась, что ли? Всего пятьсот? Раньше же по полмиллиона драли? Он быстро перевёл деньги и тут же понял, что это задаток. Отправил Лань Чжоу голосовое сообщение с матерной тирадой: — Это что, вымогательство?! Он ещё не успел остыть, как пришло голосовое от Фэн Лулина: — Фэн Тан, Фэн Тан, до дома добрался? Добрался? — Ты что, рацией всю жизнь пользовался? — ответил Фэн Тан. — Добрался! Он подождал немного, но Фэн Лулин не ответил. Фэн Тан не выдержал и добавил: — Принято! Принято! Пузырьковый Зал: Такой милый. Игрок: О. Игрок: Затягиваю тебя в одну группу поиграть. Цэнь Ци создал! Пузырьковый Зал: Под прикрытием? Игрок: Нет. Просто покажу тебе места, куда ваш отряд дорожной полиции не заглядывает. Пузырьковый Зал: Значит, ты там и есть «Игрок». Пузырьковый Зал: Не добавляй меня с этого аккаунта. Я сменю на другой и добавлюсь. Фэн Тан мысленно похвалил Фэн Лулина за осторожность, но не ожидал, что этот подлец оставит у второго аккаунта и имя тем же, и аватарку: тоже селфи без лица, в военной форме, с пластырем на кадыке. Сердце Фэн Тана без причины ёкнуло. Он спросил: Ты шею поранил? Пузырьковый Зал: Давно уже. Игрок: А. Тогда смени всё. Он обновил чат. Аватарка Фэн Лулина стала полностью чёрной. Фэн Тан написал: Я тебе сказал сменить ник и аватарку. Фэн Лулин ответил: Аватарку могу. Ник — нет. Для большей осторожности Фэн Лулин всё-таки сменил ник на строку английских букв. Слово «maple» Фэн Тан не понял, зато разобрал «sugar». Весь вечер, стоило кому-то в группе из сотни человек заговорить о делах, Фэн Лулин тут же скидывал ссылку на «Бить помещика»*4, и на экране выскакивало огромное: «Быстрее приходите играть в «Бить помещика». Фэн Тан лежал на кровати и чуть не умер со смеху. Как только Цэнь Ци написал, что кое-кого выкинет, Фэн Тан тут же вмешался: Эй, это мой брат. Ник Фэн Лулина сменился на «Фэн Тан», и все в группе решили, что это очередной его любовник, и отстали. Фэн Тан смотрел на групповой чат, и голова у него начала побаливать. Раньше Лю Личжу добавила его в рабочий чат. Там люди могли месяцами молчать, но стоило ей кинуть «палец вверх», как снизу мгновенно сыпалось: «Здравствуйте, председатель!», «Спасибо за труды, госпожа Лю!». Кто-то отправлял длинное голосовое — под ним тут же возникало: «Хорошо сказано!», «Аплодисменты!», и Фэн Тан был почти уверен, что никто эти минутные мучения даже не дослушал. А ещё был чат одноклассников. Фэн Тан вроде ещё чувствовал себя молодым, но каждый раз, когда он его открывал, понимал, что школа давно закончилась. Потому что все вокруг несли какую-то чушь, и у каждого всё было лучше, чем у другого. Чем больше красных конвертов отправляли, тем веселее им было. Фэн Тан слишком ценил свободу и однажды просто не выдержал. Попросил Хэ Цина выкинуть его из чата. Хэ Цин, простодушный малый, взял и сделал. Но нашёлся внимательный одноклассник, заметил, что народу поубавилось, и давай допытываться у Хэ Цина: кто вышел? — Я его выкинул, — ответил тот. Поднялась буря. Все принялись выяснять, что случилось. Хэ Цин испугался и позвонил Фэн Тану за помощью. Тот сказал: — Скажи, что мы насмерть рассорились. Хэ Цин восхитился — то ли хвалил, то ли подкалывал: — Не зря тебя прозвали Ветром, что проходит бесследно. Фэн Тан ответил: — А вообще-то я большой романтик. *** Утром он вымотался, поэтому проспал весь день. Наконец дождался, пока Лю Личжу вернётся с работы, нарезал фрукты, приготовившись к разносу, но мать, увидев, что с ним всё в порядке, лишь слегка отчитала и ушла отдыхать наверх. Фэн Тан с облегчением выдохнул, что отделался малой кровью, схватил планшет, развалился на диване. Как только включил его, там всё ещё висело то самое порно, которое он скачал раньше. На экране красовалась большая белая задница, рядом — простыня нежно-голубого цвета. Активный партнёр с завязанным галстуком, с красивой линией талии и пресса, стоял прямо к камере… Фэн Тан сам не понимал, почему от одного вида гуна у него сразу всё загоралось внутри. В панике он метался по комнате, рылся в поисках наушников, перевернул почти весь журнальный столик, но так и не нашёл. В итоге ушёл в спальню, включил звук и сразу перемотал на самый пик. Он смотрел, не отрываясь, но стоило разглядеть лицо гуна и весь запал как рукой сняло. Это был совершенно не тот типаж, который ему нравился, и шоу тоже: слишком белый, слишком мягкий, без той мужественной резкости. Фэн Тан едва не ахнул: раньше именно такие ему и нравились, с чего вдруг теперь стало не то? Он мгновенно понял, что дело плохо, и тут же набрал Хэ Цина: — Выходи вечером, оторвёмся! Хэ Цин на том конце ещё сонно мычал, но тут же встрепенулся и заорал в трубку, замахиваясь кулаком: — Погнали! Как только часы пробили одиннадцать, Фэн Тан отправил Фэн Лулину «спокойной ночи», схватил телефон, даже ключи от машины оставил, решив, что сегодня напьётся как следует и найдёт себе приключений. На набережной у защитного рва ночная жизнь всё так же кипела. Фэн Тан давно там не появлялся и, когда увидел, что Хэ Цин сегодня прикатил на какой-то скромной машинке, даже опешил, так как не привык к такому. Хэ Цин, свернулся на водительском сиденье. Он ни разу не бывал в этом новом баре и таинственно спросил: — Сегодня будут голые парни танцевать? — Нет, — Фэн Тан улыбнулся с откровенной подлостью. — Давай лучше в «камень-ножницы-бумага»: кто проиграет, снимает рубашку и так идём внутрь. Хэ Цин опешил: — Блядь, ты серьёзно? Что с тобой такое? — Играем или нет, играем или нет! Я слишком зажат, сексуально зажат, понимаешь? Можно сдохнуть от этого. Фэн Тан продолжил: — Не будешь играть, я расскажу Ин Юйцзяну, что ты… Хэ Цин тут же сдался: — Играю! Фэн Тан и так знал, что Хэ Цин сегодня вырвался только потому, что его парень уехал в командировку, и от этого он был вне себя от радости. Они начали играть прямо в машине, и Фэн Тан с удивлением понял, что проиграл. Чёрт, один проигрыш, и ты уже полуголый. Хэ Цин, оказывается, умел кидать ножницы. Придётся раздеваться. Фэн Тан всегда был смелым, играл по-крупному и проигрывал достойно. Без лишних слов схватился за край рубашки и потянул вверх. Хэ Цин вцепился ему в руку: — Ты что, не в машине раздевайся, иди на улицу… Фэн Тан распахнул дверь, выскочил наружу и стянул рубашку. Холодный весенний ветер пробрал до костей, и по телу побежали мурашки. Он чуть повернулся боком, и на талии всё ещё красовались яркие, эротичные следы пальцев, оставленные Фэн Лулином утром. Фигура у него была отличная. По сравнению с Хэ Цином он выглядел более мускулистым и не таким белокожим, а по сравнению с Фэн Лулином чуть хрупким. Про него точно подходит поговорка «без одежды мясо, в одежде худой». При наклоне не видно ни складочки, руки длинные, и даже напряжённый изгиб талии и живота выглядел невероятно красиво в ночном свете. Хэ Цин, глядя на эту его развязность, вспомнил, как в старшей школе они втроём устраивали «голый забег» по школьному стадиону. И теперь, как тогда, побежал следом да накинул на него куртку. Фэн Тан только отмахнулся и подумал про себя: сегодня я точно буду самым ярким во всём зале. Коридор бара был оформлен необычно: у входа стояли стеклянные скульптуры, внутри бассейн. С потолка лился сине-зелёный свет, переплетаясь на теле Фэн Тана редким прусским синим оттенком. В зале было четверо или пятеро парней без рубашек, не считая Фэн Тана. Двое из них отжигали на сцене. Атмосфера накалялась, и только справа, за перегородкой, стояли более спокойные кабинки для тех, кто просто пил и болтал. Фэн Тан вообще-то не был таким смелым. Он рискнул привести Хэ Цина в это «логово тигров и волков» только потому, что знал: там ждёт свой человек, с которым можно оторваться по полной. — Ну ты и даёшь, — засмеялся Хэ Цин, догоняя его. — Совсем страх потерял? — Пришёл в бар, какой смысл изображать пай-мальчика? Фэн Тан не спеша накинул рубашку на плечи и почувствовал, как в него впились взгляды со всех сторон. Вспомнив Сяо Гуань-эра и Сяо Наньхэ, он усмехнулся сам себе: — Жизнь скучная, приходится самому искать веселье. Место оказалось не из простых, элитный такой бар, с музыкой. У входа выстроились люксовые машины, и никто даже не пытался их огораживать. Говорят, бар открыл какой-то важный человек, и отрываться там можно на всю катушку. Открылся недавно, на открытие приглашали блогеров, а прямо рядом с ним находился пятизвёздочный отель для взрослых, где при заселении дарят целый набор игрушек. — Садись, я сейчас закажу тебе что-нибудь попить… — начал Фэн Тан, но вдруг резко поднял голову и увидел одного человека. На миг ему показалось, что его так сильно накрыло чувствами, что он уже видит галлюцинации. Мужчина был в рубашке и наброшенном поверх пальто. Перед ним стоял коньяк, в пальцах он держал сигару Robusto*5, а лицо скрывалось в белом дыму. Сегодня Фэн Лулин был не в полицейской форме. Хотя расстояние было немалым, Фэн Тан казалось уловил знакомый аромат кардамона и кожи. Он инстинктивно отвернулся, уставился куда-то в пустоту и пробормотал: — Сказал «спокойной ночи», а мы уже в баре встретились. Мать твою… Диджей сегодня, видимо, был кем-то из родни владельца. Вместо клубной музыки он врубил какие-то сентиментальные песенки гонконгских и тайваньских поп-звёзд. А когда он включил KuGou*6, и из динамиков грянуло фирменное «hello KuGou», весь бар покатился со смеху. Фэн Тан тоже хихикнул пару раз. Скукотища. Хэ Цин уже вовсю болтал с новыми знакомыми за столиком и потягивал свой напиток, только изредка косясь на Фэн Тана. — И на кого ты там уставился? — Парни в шерстяных свитерах правда такие милые, — отмахнулся Фэн Тан, — если, конечно, не в катышках. Он долго разглядывал одного парня в шерстяном свитере. Спина выглядела вполне… Тот повернулся, и это оказался Наньхэ. Фэн Тан резко отвернулся, но было поздно: Наньхэ с бокалом в руке уже шёл к нему и громко крикнул: — Брат! Фэн Тан ещё не успел прийти в себя, как Фэн Лулин подошёл с другой стороны и встал прямо перед ним, загораживая. — «Брат, брат» — будто родня какая, — Фэн Лулин снял своё пальто и накинул Фэн Тану на плечи, нахмурившись. — А ты кто такой? — Я его бывший парень, я… Наньхэ осёкся на полуслове, почувствовав неладное. Фэн Лулин усмехнулся сквозь злость: — А я его нынешний. Что, познакомимся? Фэн Тан закрыл лицо руками и начал искать, куда бы сбежать: что за цирк творится! Лицо Фэн Лулина уже потемнело. Фэн Тан бросил взгляд на Хэ Цина, но тот, бессовестный малец, только украдкой поглядывал в их сторону, явно не собираясь вмешиваться. Наньхэ вспылил, выхватил ключ-карту от номера и попытался сунуть Фэн Тану в руку. Фэн Лулин тут же перехватил: — Как раз сегодня мы с ним номер не бронировали, спасибо. Фэн Тан больше не выдержал, развернулся и пошёл прочь, а Фэн Лулин последовал за ним. Они завернули в более тихий уголок. Фэн Тан начал нервничать. Фэн Лулин достал сигарету и протянул ему. Его лицо омрачилось, он скосил взгляд на Фэн Тана и спросил: — Тот парень на вид едва двадцати лет… С какого возраста ты начал «играть»? В груди у Фэн Тана заныло, но на словах он не собирался сдаваться: — Какие «игры»? Я серьёзно встречался. С шестнадцати… Фэн Лулин посмотрел на него глубоко и пронзительно, протянул руку, забрал сигарету из его губ и зажал в своих. На губах осталась влажная теплота. Табачный дым словно отгородил их обоих от всего мира. — Встречался? В шестнадцать лет уже от груди оторвался и влюбился? — Флиртовать и встречаться можно, влюбляться — нет, — сказал Фэн Тан серьёзно. — Мы взрослые мужики. Каждый сам за себя. Легко и без обязательств. Фэн Лулин холодно спросил: — Ты правда думаешь, что флирта достаточно? Фэн Тан почувствовал одуряющий аромат сандала, исходивший от Фэн Лулина. По крайней мере, этот запах мог стоить ему жизни. Запах был едва уловимым: стоило чуть приблизиться, и он уже проникал в дыхание, совершенно не похожий на всё то, что Фэн Тан когда-либо ощущал от других мужчин. В его памяти Фэн Лулин всегда был воплощением мужественной, обжигающей силы, и трудно было представить, что этот человек, сняв полицейскую форму, может быть таким откровенно чувственным, когда половина его лица скрыта в толпе, в мире страстей и порока. Снаружи это была густая, почти осязаемая эротика, но от самого него исходил строгий, почти аскетичный аромат сандала. Горло Фэн Тана внезапно пересохло, зудело от жажды, и он медленно выговорил: — Офицер Фэн… Фэн Лулин поднял взгляд: — Сейчас я в штатском. Фэн Тан усмехнулся: —Зверь в штатском. Фэн Лулин чуть изогнул губы в полуулыбке: — Сними с меня одежду, и я стану зверем по-настоящему. — Выдал себя с потрохами, офицер. Фэн Тан протянул руку: кончики пальцев приподняли край его рубашки, прохладная ладонь скользнула под пояс брюк, и он, улыбаясь, добавил: — Ремень-то у тебя всё равно полицейский, мать его. Голос Фэн Лулина уже слегка дрожал: — Дай мне разок побыть зверем, и ты станешь настоящей женой полицейского. Видя, что Фэн Тан не отвечает прямо, Фэн Лулин не выдержал: — Фэн Тан, зачем ты разделся? Чтобы перед всеми покрасоваться? А как только я появился, ты снова оделся. Я что, не такой, как все? Фэн Лулин смотрел на него в упор, отчаянно желая спросить: зачем ты его защищаешь? Кто в твоём сердце? Но он не мог выдать Ся Сань-эра, и это невыносимо его мучило. Помолчав, Фэн Тан усмехнулся: — Я гун. Ты ведь тоже? Фэн Лулин кивнул: — Да. Фэн Тан ответил с лёгкой беспечностью: — Полное совпадение. После этих слов в глазах Фэн Лулина мелькнуло нечто неопределённое, голос стал ниже, глуше: — Я могу быть для тебя шоу. Чёрт… В этом флирте он точно непобедим. У Фэн Тана засаднило в горле. — Фэн Лулин… Хватит шутить. Он почувствовал, что на этот раз ему действительно не по силам продолжать игру. Играть с ним в одну игру выматывает, а полюбить по-настоящему страшно. Лучше загасить пожар, пока не разгорелся. Есть широкий путь, а есть узкая тропа. Пусть каждый идёт своей дорогой, лишь бы они больше не сходились. Лучше им больше не сталкиваться. В глазах против воли защипало, Фэн Тан снова потёр их, растёр до красноты, стиснул зубы, бормоча, что глаза чешутся, развернулся и принялся бурчать, что пойдёт к Хэ Цину, и надо купить глазные капли… Сегодня явно неблагоприятный день, на кой чёрт вообще развлекаться, уж лучше домой. Фэн Лулин внезапно схватил его за запястье так резко и сильно, что Фэн Тан невольно остановился, будто его пригвоздили к месту. — Кто с тобой шутит, — сказал он. — В городе тебя все знают. Единственный алый цветок среди безликой травы. С этими словами он провёл пальцем по губам Фэн Тана и тихо повторил: — Алый цветок. Фэн Тан тяжело задышал. — Глубокая ночь не оправдание для твоей слабости, Фэн Тан, — голос Фэн Лулина медленно произнёс. — Но я — оправдание. Сноски: *1. буквально с китайского — «полусырые... ещё надо добавить огня». *2. В китайском языке сравнение «угол городской стены» это символ максимальной толщины и крепости.  Фраза «даже угол стены не такой» это выражение о чьей-то невероятной наглости или бесстыдстве. *3. «Siboney» — знаменитая кубинская болеро, символ страстной и романтичной любви. *4. «Бить помещика» — китайская народная карточная игра. *5. Robusto — популярный размер сигар, короткий и толстый (около 12 см). *6. KuGou — популярное в Китае музыкальное приложение. При запуске оно воспроизводит голосовую подпись «Hello KuGou» (Привет, KuGou). *** Перевод команды Golden Chrysanthemum