Законное нарушение / Законно или нет

Глава 14 Павлин распускает хвост Наутро Фэн Тан проснулся с раскалывающейся головой. Новые занавески светло-зелёного цвета немного успокоили его. Умывшись, он взял чашку утреннего чая и выпил его. Ноги были пугающе ледяными. Он потоптался по шерстяному ковру, потом снова залез под одеяло. Он закрыл глаза, пытаясь восстановить вчерашнюю ночь: ряд суперкаров у входа в бар, несколько охранников, и смутно, как будто видел ничем не примечательный чёрный Гранд Чероки, который стоял под деревом, сливался с ночной темнотой. В полудрёме ему вспомнилось, как Хэ Цина забрал Ин Юйчэнь. Этот парень заметно повзрослел, и с Хэ Цином у них теперь хорошие отношения. Вряд ли станет докладывать старшему брату. Полежав в постели ещё немного, Фэн Тан окончательно проснулся. Он обнял одеяло, долго смотрел в телефон и обнаружил, что в пять утра Фэн Лулин прислал сообщение. Всего три слова: очень вкусно пахнет. Что именно «вкусно»… Он резко перевернул телефон экраном вниз, едва не вскрикнув. Натянул одеяло на голову, пытаясь забыть те слишком соблазнительные картины вчерашнего вечера, но чем больше старался забыть, тем отчётливее они вставали перед глазами. Он помнил затылок Фэн Лулина. Так и хотелось впиться зубами… Помнил, как держал в ладони пылающую лаву и размазывал этот жар по упругим мышцам живота мужчины. Что именно «вкусно»? Духи? Он сам? Шея? Фэн Тан почувствовал, что телефон стал горячим, а сердце колотится так, что, кажется, уже не успокоится. Они с Фэн Лулином дошли до этого этапа. Пусть и не переступили последнюю черту, но по-настоящему «обменялись выстрелами», и Фэн Тан больше не мог притворяться, будто это просто игра. Самое убийственное, он действительно влюбился. Это было то самое чувство, которое долго дремало где-то в глубине и вдруг, после ливня, расцвело под прояснившимся небом. Фэн Тан вздохнул, мысленно ругая себя за излишнюю впечатлительность. Слишком тонкая натура, слишком легко поддаётся чувствам. Сделаешь один шаг, а ошибёшься на девяносто девять шагов, но так и тянет бездумно броситься в омут любви. Он никогда не был пассивным, но в этих странных отношениях с Фэн Лулином ему до головокружения нравилась их свободная игра: наступление и отступление, искры сыпятся во все стороны. Это слишком затягивает. Всё, что Фэн Лулин делал в последнее время, было словно крепкие объятия: тряс, подбрасывал высоко, а потом надёжно ловил. Фэн Тан с виду ветреный и равнодушный повеса, но в глубине души человек глубоких чувств и верности, и устоять перед таким было почти невозможно. Ему вдруг захотелось выговориться, громко объявить кому-нибудь о своём открытии, но слова кружились в груди, не находя выхода. Неужели такова природа «тайной влюблённости»? Любовь так переполняет сердце, что дышать нечем, но она же и не даёт сдвинуться с места. Даже чтобы нажать на газ, нужна настоящая смелость. Фэн Тан перевёл дух, окончательно растерянный, сел на кровати и принялся складывать пижаму. Это была привычка, которую он у себя не замечал. Когда нервничал, начинал наводить порядок. Раньше, когда Хэ Цин был ещё простодушным натуралом, он часто шутил: Ты слишком любишь чистоту, что ли, все геи такие? Фэн Тан отвечал: Не геи любят порядок, это ты, натурал, слишком неряшлив. В искусстве словесных дуэлей в их кругу мало кто мог сравниться с Фэн Таном. Но он не был из тех, кто любит «бомбить» как в маджонге. Он просто умел говорить убедительно, аргументированно, и мог довести до белого каления. Как назло, ему попался совершенно бесстыжий Фэн Лулин, и Фэн Тан ничего не мог с ним поделать. Он вдруг вспомнил, в каком месте был вчера и кем работает Фэн Лулин… как тот вообще мог свободно туда войти? Обычный служащий из среднего класса, а курит Робусто? К тому же ткань на одежде Фэн Лулина — он её трогал — явно не из дешёвых. Прямо спросить «что ты там делал» он не мог, поэтому позвонил знакомому. Тот проверил записи: пришёл один, у входа показал приглашение, хозяин — некий господин Ли. Гостей вчера было очень много, все напились до бесчувствия, так что остальное выяснить не удалось. Фэн Тан кивнул и поблагодарил. Проснувшись окончательно, он поехал в парикмахерскую. Ещё не припарковавшись, увидел, что в соседнем салоне красоты произошла авария. Говорили, водитель отвлёкся на телефон, перепутал педали: газ вместо тормоза, и машина влетела прямо в помещение. Один человек получил лёгкие травмы. Место происшествия было в полном беспорядке, журналисты приехали быстро, но когда Фэн Тан подошёл, пострадавший и виновник уже покинули место. Кто знает, сколько таких аварий случается каждый день в этом городе. Фэн Тан вдруг вспомнил, как Фэн Лулин каждый день мчится на мотоцикле по эстакадам. Мимо с рёвом проносятся сотни машин. И только дорожные полицейские на мотоциклах плотью против стали, будто одинокие воители, в ветер и дождь, и ничто не может их остановить. Выйдя из парикмахерской, Фэн Тан перезвонил Хэ Цину. Двое выживших после вчерашней попойки заверили друг друга, что всё в порядке, и перешли к делам. Закончив с работой, они, как всегда, принялись за ежедневную болтовню и подколки. Хэ Цин говорил много, но Фэн Тан ещё больше, и хотя оба были заняты, после быстрой перепалки не забыли перекинуться парой тёплых слов. Фэн Тан сказал: — Я утром подстригся, ещё и карту оформили. Ладно, решил, что теперь буду носить короткий ёжик. Хэ Цин, представив его с такой стрижкой, ахнул: — Ты чего творишь? Почему сразу не побриться налысо, заодно и карму не почистить? Фэн Тан холодно усмехнулся: — Хорошо, если тебе нравится, бери карту, иди к стилисту, пусть сделает тебе причёску монаха. — Думаешь, все такие, как ты? Каждый раз перед выходом час на укладку? — буркнул Хэ Цин. — Даже девушки так не возятся. Фэн Тан скрипнул зубами: — Стилист, как увидел меня, заулыбался ярче цветка и заставил сфотографироваться вместе! Эй, Хэ Цин, в следующий раз одолжи мне своего мужчину. Пусть со мной сходит, и посмотрим, кто посмеет… Хэ Цин взвыл: — Мечтай! Фэн Тану было лень продолжать, он повесил трубку и пошёл к парковке. После стрижки первым делом ему предстояло встретить двух клиентов, которых Хэ Цин лично встретил в аэропорту и привёз на служебной машине. Хэ Цин сказал, что это боссы из какой-то северной отрасли, очень общительные и болтливые, а сам он человек замкнутый, не справится, и попросил Фэн Тана хорошо их принять. Приехав в автосалон, Фэн Тан понял: Хэ Цин просто спихнул ему две горячих картошки. Похоже, предстояла битва на словах. По дороге он изучал материалы, а войдя в VIP-зал, увидел двух мужчин средних лет. Они сидели и листали журналы салона. Одетые в стиле кэжуал, в белых перчатках, они поздоровались с Фэн Таном и заявили, что хотят поиграть в «гольф». Фэн Тан на мгновение опешил, прежде чем осознать, насколько это стильно. Недалеко от салона, в отеле, было поле для гольфа, но из-за городских ограничений оно располагалось на крыше, рядом с лаунжем, и было совсем крошечным. По дороге Фэн Тан позвонил и забронировал административный номер. Всю дорогу он улыбался и говорил без умолку. Время было послеобеденное, клиенты сказали, что отдых им не нужен. Фэн Тану ничего не оставалось: боясь заснуть, он заказал в лобби кофе и выпил его залпом. Поначалу он отнёсся к гольфу с интересом. Давно не играл, руки чесались, но на месте энтузиазм поугас. На большом поле расстояние до лунок исчисляется сотнями метров, здесь же всё свелось к мелким «свинговым» движениям: мяч даже прямо не летел, а уж о расслаблении на зелёной траве и речи не шло. Переодевшись, Фэн Тан начал общаться с клиентами. Ему вообще не нравилось болтать во время игры, так как гольф требует предельной концентрации, а без неё удары получаются случайными. После одного раунда официант подал тёплую воду. Трое заговорили о корпоративной закупке и доставке машин, вернулись к креслам и сели. Фэн Тан представил новую партию машин, потом под предлогом отошёл в раздевалку, наконец достал телефон и немного пришёл в себя. Игрок: Мне сейчас так скучно, я и сам не знаю, зачем пишу это сообщение. Просто очень хотел тебе сказать: гольф на крыше — ужасно скучная штука. А, ещё двое клиентов спросили, можно ли играть в гольф прямо в машине. Пузырьковый зал: В автобусе или грузовике можно. Фэн Тан рассмеялся. Сразу стало не так тоскливо. Он вспомнил, что один люксовый бренд недавно выпустил концептуальный внедорожник: в заднем ряду чайный столик, можно налить кипяток и заварить чай. Внедорожник и кипяток. Разве не обожжёшь рот? Но это ладно, а вот дизайн и вовсе убийственный: на подлокотнике ещё и орхидея. Он не понимал, как эти богатые боссы будут безжалостно губить цветок, но потом подумал, что у них же есть водители, сами ж за рулём не сидят. В свободное время позовут друга, сядут сзади и будут пить обжигающий чай. После гольфа Фэн Тан повёз клиентов в ресторан речной кухни. Только он вышел из машины у входа, как сзади подъехала вторая. Парковщик открыл дверь, но клиент не вышел. Сказал, что укачало его и он немного посидит. Фэн Тан воспользовался заминкой, чтобы перевести дух, выпрямился и увидел на парковке ресторана знакомый Ауди A8. — Будьте добры, уберите конусы, — сказал Фэн Тан, кивнув на них. Парковщик замялся. Фэн Тан затушил сигарету и серьёзно добавил: — Это машина моего брата, товарища Шао из комитета… Не договорив, он заметил, как парковщик осторожно огляделся и убрал конус, закрывавший номер. Фэн Тан рассмеялся: — Спасибо, брат, не стоит так нервничать. Номер открылся полностью. Фэн Тан убедился, что это действительно машина Шао Цзиньчэна, и сразу отправил ему сообщение. Шао Цзиньчэн тут же перезвонил, спросил, как он оказался в ресторане. Фэн Тану было не до объяснений, почему гольф на крыше так скучен. Он высказался с намёком о Хэ Цине. Шао Цзиньчэн на том конце рассмеялся и шутливо пожурил: — За спиной о людях плохо не говорят. Фэн Тан ответил: — Это не за спиной, сейчас пойду и выскажу ему. Шао Цзиньчэн прислал медиафайл с банкета. Фэн Тан посмотрел: новые лица из соседней провинции, заместитель уровня департамента, молчит, низко склонившись над тарелкой. Сам он почти не говорил, но голос человека, который произносил фоновую речь, был Фэн Тану очень знаком. Кажется, второй человек из какого-то городского отдела, по фамилии Линь. Пользуясь перерывом, Фэн Тан вышел подышать воздухом и у лестницы наткнулся на Шао Цзиньчэна. Они перекурили. Фэн Тан тихо сказал: — Ну вы и смелые. Пришли в ресторан речной кухни? Это же считается рестораном класса люкс. Шао Цзиньчэн покачал головой: — На чьей территории, того и власть. Раз хозяин позвал сюда, пришлось идти, надо уважение оказывать. Да и вообще, этот банкет так, помощь с приёмом для одного человека… из города. — Для кого? — спросил Фэн Тан. Шао Цзиньчэн загадочно ответил: — Для директора Фэна, из системы общественной безопасности. В последнее время он занят, в провинции несколько серьёзных дел ведёт. А гости из его родной провинции, вот он и помогает с приёмом. — Директор Фэн… — смакуя эти два слова, повторил Фэн Тан, усмехнулся и покачал головой. — Я его почти не видел. Разве не говорят, что ведомство чистое? В стиле работы ведь никаких проблем. — Там и так всё безупречно чисто. Просто сегодня старый Линь сам напросился угощать. Ну сам понимаешь? Бывает ведь: ты вроде держишься прямо, а твоя же тень лезет вперёд, норовит оказаться выше, вечно торопится и сама же нарывается на неприятности. Шао Цзиньчэн пожаловался и чуть не обжёгся. Видя, что Фэн Тан молчит, он снова прикусил сигарету и задумчиво повторил: — Эх, погасла. Фэн Тан погрузился в размышления. В последнее время ему казалось, что за ним кто-то следит, но вот кто именно, он не знал, а значит, и не мог проследить в ответ. Оставалось только спокойно заниматься своими делами. Лань Чжоу, уловив намёки, расспросил людей: одни говорили, что за ним приглядывает городское управление общественной безопасности, другие, что Наньхэ хочет отомстить, а третьи и вовсе передавали, что по всем уровням города уже разнеслись слухи: сын председателя Лю любит мужчин, и несколько лет назад отрывался на всю катушку… Когда Лань Чжоу передал ему эти разговоры, Фэн Тан чуть не взорвался от злости: — Да я ещё в старшей школе совершил каминг-аут, какое им дело? По этому поводу Фэн Тан уже говорил с Лю Личжу. Он может скрывать что угодно, может делать что угодно, но свою ориентацию скрыть не в силах. Он упрямо не стал извиняться перед Лю Личжу, а только сказал, что теперь он зарабатывает достаточно, чтобы содержать семью, и если из-за «стиля» возникнут проблемы, то он возьмёт всё на себя, попросив Лю Личжу не винить его. В городе сейчас два направления: одно для надзора, другое для реальной власти. Первые, это налоговые и торгово-промышленные органы. В последние годы к ним понемногу подтянулась и полиция, которая как раз и занялась надзором. Вторые, это земельное строительство, планирование и всякие должности уровня департаментов и уездов. Многие успешные начальники после отставки уходят в Народный политический консультативный совет или в Собрание народных представителей, и положение у них остаётся вполне достойное. Но такому человеку, как Фэн Ванган, глава системы общественной безопасности, у которого ситуация меняется на ходу и любое решение может стоить жизни, работать приходится до изнеможения и без всякой благодарности. За ним следят многие, усталость неизбежна. Вокруг все языками чешут, а уйти в отставку непросто. В чиновничьей среде направлений куда больше шести. Фэн Тан и Шао Цзиньчэн с детства были для общества теми самыми «вторым поколением чиновников», сложными и неоднозначными. Всё это им уже порядком надоело, но ничего не поделаешь. Докурив в коридоре по сигарете, они пожелали друг другу удачи и разошлись каждый в свой мир. Устав за день, Фэн Тан вызвал водителя, а сам, когда ехали домой, откинулся на заднем сиденье и сразу провалился в сон. Его уже не волновало, случится эта сделка или нет. Втроём они могли болтать так много, что хоть на сцену выходи, целое представление получилось бы. Но что поделать, в бизнесе он полагался на судьбу. Второй этаж в доме Фэн Тана был не очень просторным, но целиком его. Едва начав подниматься по лестнице, он уже принялся раздеваться. Раздевшись по пояс, он вошёл в спальню, расстегнул пояс брюк, упал лицом на кровать и глубоко вздохнул. Успокаивающее ощущение от хлопкового матраса накрыло его. Он вынужден был признать, что, хоть и прошёл всего один день, он уже вспоминал Фэн Лулина так, будто прошло намного больше времени. Фэн Тан достал телефон, в горле перехватило. У него была одна маленькая привычка. Глупое желание быть в центре внимания он уже отбросил. Из того, что ещё можно назвать не совсем приличным, у него осталась только любовь к селфи. Ничего чересчур откровенного. Просто в телефоне в основном были снимки частей его тела. Голый торс, ключицы, поясница, пальцы… но чаще всего он фотографировал лицо. Например, слегка приподнятый подбородок — его коронный ракурс. Уголок рта был опасно изогнут, зрачки как водоворот. Казалось, его притягательная сила вот-вот прорвёт экран. Таких снимков накопилось много. А больше всего ему нравилась фотография, где он курил. Дым был очень густой. Таймер сработал слишком рано. На снимке он смотрел в объектив, кашлял, лицо было чуть растерянным. Ресницы длинные, а в глазах мерцал живой переливающийся свет, будто заглядываешь в самую глубину моря. Тогда он ещё не умел правильно вставлять в сигарету палочку сандала, и его сильно разобрал кашель. Внизу кадра виднелись чуть впалые ключицы, шея была очень белой. Это выглядело одновременно уязвимо и в то же время наоборот. Он обработал этот снимок под плёнку, сделал чёрно-белым и хранил в телефоне уже как два года. Была ещё одна фотография в красных тонах, как на полароид. На нём было видно только белоснежное ушко. Из-за света по краю ушной раковины разливался румянец. Такой тёплый, чувственный оттенок, что любые смелые фантазии не показались бы преувеличением: если бы кто-то сказал, что это ушко, взятое в рот, растает, то не солгал бы. Фэн Тан глубоко вздохнул, открыл чат с Фэн Лулином и отправил ему этот снимок. Игрок: [Фото] Игрок: Лизнуть хочешь? Фото ушло. Фэн Тан вспомнил их ночные гонки по улицам, тот «выстрел» в машине, все их словесные перепалки. Ему всегда казалось, что с Фэн Лулином он настоящий. Разнузданный и с каждым шагом теряющий позиции. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum