To live in the Aftermath

Без него поместье казалось пустым. Что было странно, учитывая, что когда-то поместье Бабочек было домом лишь для столпа Насекомого, её цугуко и её девочек-бабочек. Когда Шинобу стала столпом, Гию редко появлялся в поместье. В тех редких случаях это было исключительно для лечения каких-нибудь неприятных ран, нанесённых каким-нибудь исключительно сильным демоном, который был достаточно могущественен, чтобы ранить столпа Воды. С тех пор как их поставили работать в паре, его визиты стали чаще, так как Шинобу всегда тащила его против его воли на лечение после их миссий, даже если речь шла о мелких порезах и синяках. Потом, со временем, он стал заходить не обязательно по медицинским причинам, а чтобы обсудить план действий для их следующего задания, тренировки с главой поместья или просто проведать свою напарницу. В те времена ей нравилось, когда Гию приходил к ней в гости. Ее удивляло, как всё изменилось к настоящему моменту, как теперь он уже не был гостем в ее доме, а стал его частью. Однако дни шли, а от него не было никаких известий. Тройняшки часто спрашивали о столпе Воды, удивляясь, почему он не приходил к ним после своей последней поездки. Ни Шинобу, ни старшие девочки не знали, как им это объяснить, да и не имели смелости им об этом рассказать. Они скучали по нему, как и она. Шинобу пыталась держать себя в руках ради сестёр, чтобы тройняшки не расстроились, а Канао и Аой не беспокоились. Но это оказывалось весьма нелегкой задачей. Она сделала всё, что могла, и была с ним откровенна. Шинобу понимала, что ей оставалось только ждать, ведь всё, что будет дальше, зависело от решения Гию. Но это не означало, что ожидание не было мучительным. — Шинобу-сан… — робко позвала её Аой, когда Шинобу сидела на веранде, наблюдая за закатом. Нетронутая вторая чашка чая стояла на подносе рядом с ней. — А, Аой, — сказала она, мягко улыбаясь своей протеже. Столп Насекомого жестом пригласила её сесть рядом, так как пустота этого места несла в себе какую-то тяжесть. Девочка села рядом со своей наставницей. — Могу я у вас кое-что спросить, нээ-сан? — спросила Аой, нервно теребя пальцы. Шинобу повернулась к ней с успокаивающей улыбкой. — Конечно, — сказала она. — В чём дело? — Почему вы не рассказали ему? — спросила девочка. — Почему вы не рассказали Томиоке-сану о своём плане? Тот же вопрос, который сам Томиока задал ей во время их разговора неделей ранее. «Чтобы избавить тебя от ненужных страданий», — ответила она тогда. Это была, конечно, правда. Тем не менее, теперь, когда перед ней вновь встал тот же вопрос, она обнаружила, что её ответ изменился. Не потому, что предыдущий был ложью, а потому, что новый ответ был ещё более глубоким. Шинобу вздохнула и устремила взгляд на солнце, садящееся за горизонтом. — Потому что я люблю его, — призналась столп Насекомого. Глаза Аой слегка расширились, губы приоткрылись. Однако для неё это было скорее подтверждением, чем откровением. Просто она никогда не ожидала, что столп Насекомого скажет это вслух, так прямо, так охотно. — И вы скажете ему об этом? — медленно спросила Аой. — Не знаю, будет ли у меня такая возможность, Аой, — ответила Шинобу. — Я слишком сильно ранила его. Есть вероятность, что он меня не простит. — Он простит вас, — уверенно сказала Аой. — Как я. Шинобу снова повернулась, чтобы посмотреть на свою старшую «бабочку», и ее охватило чувство глубокой привязанности. Большинству людей Аой Канзаки могла показаться строгой и суровой, но Шинобу знала её лучше, чем кто-либо другой. Она была доброй, ответственной и преданной. Когда она привязывалась к кому-то, то делала это всем сердцем. Столп Насекомого вспомнила тот день, когда они взяли её к себе — испуганную маленькую девочку, только что потерявшую семью. В тот день Шинобу утешала её, а теперь, много лет спустя, именно она утешала её. Шинобу ласково погладила Аой по волосам в знак признательности. Та застенчиво улыбнулась, ведь даже будучи старшей из «девочек-бабочек», она любила, когда старшая сестра проявляла к ней нежность. — Но если вы получите шанс, — продолжала Аой. — Пожалуйста, нээ-сан, скажите ему. Теперь настала очередь Шинобу нервно теребить руки. Удивительно, как она могла годами зарабатывать на жизнь убийством демонов, а перспектива признаться ему в своих чувствах приводила её в ужас. — Я не знаю, смогу ли, — призналась могучий столп Насекомого. Сказать по правде, Аой была почти уверена, что чувства Шинобу взаимны. Но, несмотря на все свое уважение к столпу Воды, она знала, что он просто безнадежно слеп в таких вопросах. Молодая девушка-бабочка беспокоилась, что, если Шинобу не выразит свои чувства, он не осознает их, и ни один из них никогда не решится на шаг. Поэтому она хотела помочь им, слегка подтолкнув их. — Шинобу-сан, вы сражались со Второй верхней луной, — продолжила девушка, ухмыляясь своему мастеру. — Думаю, вы сможете справиться с Томиока-саном.

***

Через пару дней прилетел ворон, к его ноге было прикреплено письмо. Шинобу узнала безошибочные украшения, украшавшие бедную птицу, и тут же понял, что она принадлежит столу Звука. Дорогая Кочо, Надеюсь, у тебя всё хорошо. После битвы я со стыдом понял, как эгоистично и отстранённо я вел себя по отношению к остальным столпам на протяжении всех лет, что мы были товарищами, никогда не прилагая особых усилий для построения отношений, выходящих за рамки профессионального товарищества. Мне больно признавать, что я не сумел наладить с Канроджи, Игуро, Химеджимой и Токито такие же тесные связи, как с Ренгоку — единственным столпом, которого я считал близким другом. Теперь, когда их больше нет, у меня никогда не будет возможности это сделать, и ни о чем я не сожалею больше. Однако с тобой, Санеми и Гию, у меня еще есть шанс исправить свою ошибку. Возможно, будет трудно наверстать упущенное время, но я могу обещать, что постараюсь. Я очень хотел бы, чтобы вы, мои коллеги, стали важной частью моей жизни с этого момента, и для меня было бы честью, если бы вы в будущем стали считать меня близким другом. Итак, в качестве первого шага я хотел бы пригласить тебя к себе домой. Это недалеко от твоего поместья, прямо на окраине деревни Натакама, так что, надеюсь, это не доставит тебе особых проблем со здоровьем. Приглашены также наши товарищи-столпы и молодые Камадо. Завтра мои жены приготовят обед для всех, а потом мы сможем все вместе отправиться отдохнуть в горячие источники, которые находятся неподалеку. Я также очень надеюсь, что ты уладила дело с Гию. Честно говоря, как бы ни была печальна эта ситуация, именно она подтолкнула меня сделать этот шаг и обратиться к тебе. Она позволила мне увидеть глубину связи, которая связывает вас двоих, ту, которую вы выковали за годы партнерства, и помогла мне поразмыслить над тем, как сдержать свое обещание. Так что спасибо тебе, Шинобу. Мои жены и я с нетерпением ожидаем вас. Твой самый яркий друг, Узуи Тенген Сердце Шинобу наполнилось теплом, когда она дочитала письмо. Она действительно заметила, как изменилось отношение столпа Звука к ним, и это приятно её удивило. За последние несколько месяцев она увидела в нём более зрелую сторону, даже мудрость, и стала относиться к нему, как к брату. Однако она и подумать не могла, что эти перемены в нем были вызваны его горем по поводу гибели их товарищей и что он действительно старался наладить отношения с остальными. Итак, на следующий день, надев свое любимое кимоно и заплетя волосы в косу, украшенную цветами — благодаря маленьким бабочкам, — она отправилась к дому столпа Звука. Однако, покидая поместье Бабочек и многократно уверяя девочек, что с ней всё будет в порядке, Шинобу остановилась на месте. Перед домом стоял и ждал Гию. Аой и Канао, которые шли прямо за ней, тоже замерли при этом зрелище. — Я пришел проводить тебя до Узуи, — просто сказал он. Прошло несколько секунд, в течение которых ни одна из девушек не шелохнулась, слишком ошеломлённые, чтобы отреагировать. Ритм сердцебиения столпа Насекомого участился. Выражение лица столпа Воды было спокойным, безмятежным, но тем не менее нечитаемым. Никто лучше Шинобу не знал, насколько обманчивы могут быть взгляды, как милая улыбка может скрывать кипящую ярость, или как безмятежное выражение лица может скрывать бурю. Незнание вызывало у нее невероятное беспокойство. Однако она подумала — всегда полная надежды — зачем бы он пришел, если бы все еще обижался на нее? Немного колеблясь, Шинобу подошла к нему. Ее глаза были прикованы к его, не мигая, боясь увидеть в них хоть малейший намек на то, что он может передумать, развернуться и снова исчезнуть. Но вместо этого, когда она подошла к нему, он в очередной раз, как уже делал это бесчисленное количество раз, предложил ей свою руку. И так, не сказав ни слова, они ушли, идя рука об руку. Обернувшись, чтобы в последний раз взглянуть на Аой и Канао и убедить их, что всё в порядке, она заметила нежные улыбки, которыми обменялись обе девушки, а затем — едва заметное подмигивание от Аой. Столп Насекомого молилась, чтобы её лицо не покраснело так же сильно, как она чувствовала, что оно горит. Прошло много времени, они шли в тишине, пока поместье Бабочек не исчезло из виду. Только тогда Шинобу незаметно посмотрела на него, чтобы изучить его выражение лица. Оно было спокойным, как всегда. Столп Насекомого почувствовала облегчение, что, по крайней мере, не смогла обнаружить в нем ни малейшего намека на обиду или враждебность. Однако не было никакой возможности узнать, о чем он на самом деле думал. — Было мило с твоей стороны сопроводить меня, Томиока-сан. — Шинобу сказала, нарушив тишину. — Хотя и не необходимо, дом Узуи всего в часе ходьбы. — В прошлый раз, когда ты шла на рынок одна, с тобой произошел неприятный инцидент, — ответил он. Гию почувствовал, как Шинобу на долю секунды сжала его руку, возможно, слегка озадаченная его резким ответом. Он тихо вздохнул, смягчив манеру поведения. — Я не против проводить тебя, — добавил он более мягким тоном, что помогло снять напряжение в плечах Шинобу. После этого они снова вернулись к молчаливому пути. Он видел, что она нервничает, и, судя по всему, это было связано с неопределённостью их отношений после их последней встречи. Последнее, что он ей сказал, было то, что ему нужно время. С того дня Гию не давал никаких признаков того, что его противоречивые мысли и чувства по поводу её поступков разрешились, или что он действительно хочет её увидеть. И вот, совершенно неожиданно, он появился в поместье. Конечно, это сбило её с толку. Он долго и упорно размышлял над этим вопросом. В уединении водного поместья и, в своём отчаянии, даже доверился Урокодаки-сану, чье мнение он очень ценил, чтобы попросить его совета. Столп Воды, прояснив голову, проанализировал аргументы, которые привела ему Шинобу, ее рассуждения. Гию пришлось признать, что в основном она была права. Но не во всем — в одном конкретном вопросе она просчиталась. — Ты была права. — Столп воды сказал, вновь нарушив тишину. — Я бы попытался остановить тебя. Шинобу повернулась к нему, услышав его голос, но он не встретил её взгляда. Вместо этого он продолжал смотреть прямо перед собой. — И если бы ты не дала себя уговорить, я бы остался с тобой, — продолжил он. — Я бы не отходил от тебя до самого сражения и стоял бы рядом, чтобы мы сражались вместе. — Томиока-сан, это- — Этого бы не хватило? Могло бы изменить исход войны? Возможно. — Он признался, прервав её ответ. — Но я бы рискнул. Уверенность, с которой он это сказал, заставила Шинобу содрогнуться. Ставки, связанные с изменением того, что произошло в тот день, пусть даже в мелочах, были чрезвычайно высоки. Если бы что-то пошло иначе, это могло бы принести победу Кибуцуджи Музану, и весь мир пострадал бы от этого. Однако они не знали этого наверняка, они не могли знать этого наверняка. Я бы рискнул. Его заявление крутилось у неё в голове. Если бы они по-прежнему были столпами, обязанными выполнять свой долг и нести своё бремя, она, возможно, отчитала бы его за то, что эмоции затуманили его рассудок и мешают выполнению их работы. Но они уже не были столпами. Поэтому вместо этого она позволила себе почувствовать честь и глубокую сентиментальность от того, что для него она имела такое большое значение. Столп Воды в столь юном возрасте потерял в жизни очень многое; и, естественно, пережитые им потери заставили его глубоко заботиться о тех, кто у него остался. Вот в чем просчиталась Шинобу: насколько далеко могла простираться преданность Томиоки Гию к людям, которые были ему дороги, и насколько он был готов рисковать ради нее. — Так, ты больше не злишься? — неуверенно спросила она. Он резко вдохнул. — Нет, Кочо. — В таких ситуаций мудро придерживаться самых основных фактов, Гию. Истины, которые непоколебимы и неоспоримы, чтобы мы могли использовать их в качестве фундамента, на котором строить свои мысли, — сказал Урокодаки-сан. — А факт заключается в том, что того, чего она хотела, не произошло. Она жива, а всё остальное осталось в прошлом. Не позволяй трагедии заслонить от тебя то, что действительно важно. Его учителю не были чужды трагедии. Живя в одиночестве и изоляции, единственным утешением для Урокодаки Саконджи были новые охотники на демонов, которых он обучал, — они давали ему смысл жизни, и он всегда испытывал к ним нежное привязанность. На протяжении многих лет он был свидетелем того, как дети, которых он обучал и к которым привязался, жестоко гибли в финальном отборе, и только ворона возвращалась, чтобы принести мрачную весть. Он помнил все их имена, все их истории. Гию, а затем Танджиро, были его единственными выжившими учениками. Однако, в то время как любой другой давно бы сломался, Урокодаки-сан держался. Гию знал, что его великая мудрость, на которую он всегда мог положиться, была результатом тех тяжелых испытаний, с которыми столкнулся этот человек. — Жизнь может быть очень жестокой, Гию, поэтому в тех редких случаях, когда она дарит нам что-то хорошее, мы должны принимать это как благословение. Будь благодарен за это, цени это. Цени её. — Ты мой лучший друг, Шинобу. — Он продолжил, и в его голосе заметно дрогнула твердость. Услышать своё имя из его уст впервые в жизни, она была потрясена. — Мысль, что ты могла умереть в тот день… Мысль, что ты исчезнешь… Была невыносима, — закончил столп воды. Подобно тому, как Аой отреагировала, когда впервые узнала о её плане, Столп Насекомого понимала, что гнев Гию проистекал из страха — страха почти потерять её. Она понимала это. Шинобу протянула руку, пока её ладонь не нашла его руку, и нежно сжала её. Почувствовав её прикосновение, Гию переплёл их пальцы и погладил её руку. — Я все еще здесь, Гию, — сказала она, успокаивающе улыбаясь. — Тебе еще долго придется меня терпеть. Словами не описать, какое облегчение она почувствовала, когда с ее плеч сняли тяжёлый груз тайны. С момента их последнего разговора Шинобу не давала покой мысль о том, что столп Воды решил, что больше не доверяет ей — не может ей доверять — и не хочет больше её видеть. Но теперь его чувства прояснились, и вопрос был решен. Они наконец-то могли оставить это позади, наконец-то могли двигаться дальше. Шинобу улыбнулась с облегчением и крепче сжала руку Гию. Остаток пути они провели в уютной тишине, не отпуская руки друг друга.