Где сходятся тропы

6 Леса Мэна хранили молчание не из покорности, а из древней мудрости. Но даже у мудрости есть пределы терпения. Дин на сей раз зашел слишком глубоко, туда, где даже воздух казался плотнее и старее. Он почувствовал неладное — тишину, в которой не было даже пения птиц. Но было уже поздно. Из зарослей папоротника, взметнувшись словно сама тень, возникло нечто. Не гнилое и злобное, как прошлая тварь, а живое воплощение леса — гибрид лося, медведя и искривленного старого дерева. Глаза светились мягким зеленым светом, не безумием, а тревогой. Это был лесной дух-хранитель. И Дин стоял в десятке шагов от его логова. Дух не напал, он предупредил — низким, вибрирующим рыком, от которого задрожала листва. Но Дин Винчестер не знал языка предупреждений. Он знал язык угроз. Рука сама потянулась к пистолету с железными пулями за спиной. — Стой! Не стреляй! Голос прозвучал прежде, чем Дин успел увидеть его владельца. И затем из-за дуба выскочил Сэм. Не призрак, не тень — живой, дышащий, с глазами, полными паники. Он буквально бросился между Дином и духом, раскинув руки. — Уходи! — крикнул он духу, но не по-человечески, а каким-то странным, щелкающим шепотом, который, казалось, вибрировал в самой листве. — Он не знал! Уходи к детям, они в безопасности. Дух замер, его зеленые глаза перебегали с Дина на Сэма. В них читалось недоверие, но также и признание. Сэм стоял, не шелохнувшись, его собственная поза была неестественно открытой, беззащитной. Через мгновение дух, фыркнув облачком мха и пара, отступил, растворившись в чаще, будто его и не было. Дин стоял, все еще с рукой на рукояти оружия, ошеломленный. На его щеке теплилась тонкая царапина от когтя духа. Он смотрел на спину незнакомца — того самого парня из леса — а затем на то место, где исчез дух. Сэм обернулся. Его лицо было бледным от адреналина, но он попытался улыбнуться, мягко, извиняюще. —Прости. Он просто защищал детенышей. Ты был слишком близко. Дин не ответил. Его мозг лихорадочно работал, оценивая угрозу. Парень говорил с монстром. Монстр его послушался. Красные флаги взвивались в сознании один за другим: колдун, ведьмак, нечисть. Но… тот парень только что встал между ним и угрозой. Спас его от выстрела, который мог бы развязать ненужный, опасный конфликт. — Что ты… — начал Дин хрипло, но Сэм уже подошел ближе. — Ты ранен, — мягко сказал Сэм, его взгляд прилип к царапине. Без разрешения, но с такой сосредоточенной нежностью, что Дин замер, он поднял руку. Его пальцы не коснулись кожи, но зависли в сантиметре от щеки. Воздух вокруг них слегка затрепетал, запахло озоном и свежесрезанной травой. По царапине пробежало теплое, щекотливое ощущение, и через секунду от нее не осталось и следа — только чистая кожа. Дин отшатнулся, наконец выхватив пистолет. — Что, черт возьми, ты такое?! Сэм отпрянул, его глаза расширились от испуга, но не от пистолета, а от этой вспышки агрессии. Он медленно поднял руки ладонями наружу, в жесте мира. —Я не причиню тебе вреда. Я просто… помог. Ты вторгся на его территорию, а он тебя предупредил. Это была справедливость. Я просто… исправил дисбаланс. — Кто ты такой? — прошипел Дин, не опуская оружия. — Что ты здесь делаешь? Откуда ты знаешь, как говорить с этими тварями? И что это было? — он ткнул пальцем в свою теперь здоровую щеку. — Меня зовут Сэм, — сказал парень просто. — Я живу здесь. В лесу. И это не «твари». Многие из них — хранители. Просто… другие. А то, что было — это просто небольшая магия. Целительство. «Магия». Слово прозвучало как приговор. Ведьмы. Колдуны. Все они в конечном счете оказывались опасными. Но этот «Сэм»… он не выглядел опасным. Он выглядел искренним. И от него буквально исходило теплое, доброжелательное сияние, которое Дин чувствовал кожей, вопреки всем инстинктам. — Ты ведьма, — констатировал Дин, но в его голосе уже не было прежней уверенности. —Я… ученик, — поправил Сэм осторожно. — Моя мама учит меня. Мы живем здесь, вдали от всех. Никому не мешаем. — Он посмотрел на все еще направленный на него ствол, и его плечи слегка опустились. — Пожалуйста. Можешь убрать это? Я действительно не хочу тебе зла. Что-то в его тоне — открытая, почти детская уязвимость — заставило Дина опустить пистолет. Не убрать в кобуру, но опустить. Это было неразумно. Безумно. Но тяга, которая вела его сюда неделями, была сильнее голоса разума. Они стояли и смотрели друг на друга. Напряжение медленно таяло, вытесняемое жгучим любопытством. — Почему ты меня искал? — вдруг спросил Сэм, его глаза загорелись. — Я видел, ты приходил сюда много раз. Дин смутился. Он не мог признаться в этом даже себе. — Работа, — буркнул он. — Проверял местность. Сэм понял, что это ложь, и улыбнулся — не широко, но по-настоящему. Эта улыбка что-то сдвинула в Дине. Он вдруг почувствовал усталость. Усталость от вечной борьбы, от подозрительности, от необходимости всегда быть настороже. — Пойдем, — неожиданно для себя сказал Дин, кивнув в сторону от логова духа. — Уведи меня отсюда, пока твой «хранитель» не передумал. Они пошли. Сначала молча, на расстоянии. Потом Сэм, не выдержав, начал говорить. Он говорил о лесе, о травах, о животных, которых знал по имени. Он объяснял, как отличить злобного духа от просто защищающего свою территорию. Его слова лились потоком — он был так счастлив наконец-то говорить с тем, о ком думал все эти недели. Дин слушал. Он задавал короткие, резкие вопросы, на которые Сэм отвечал с обезоруживающей прямотой. Он не доверял ему. Не мог. Но что-то необъяснимое притягивало его к этому странному, светлому парню, который пахнет лесом и чем-то сладким, и который смотрит на мир глазами, не видевшими зла. Они просидели на поваленном дереве несколько часов. Говорили обо всем и ни о чем. О погоде, о звездах (Сэм знал удивительно много о созвездиях), о вкусе лесных ягод. Дин рассказывал об дорогах, о машинах, опуская, конечно, кровавые детали своей работы. Он ловил себя на том, что улыбается в ответ на какой-то наивный комментарий Сэма. Это чувство было… новым. Спокойным. Когда солнце начало клониться к вершинам деревьев, Дин понял, что ему пора. Джон задаст вопросы. —Мне надо идти, — сказал он, вставая. На лице Сэма мелькнула тень разочарования,но он кивнул. —Ты… придешь еще? Вопрос повис в воздухе.Это была ловушка. Контакт с нечистью (а Сэм, по всем правилам, был ею) запрещен. Но Дин посмотрел в эти огромные, полные надежды зеленые глаза и услышал, как его собственный голос говорит: —Может быть. --- Вечер в доме Ровены был бурным. Сэм влетел внутрь, словно ураган, его слова путались и перекрывали друг друга. —Мама! Он говорил со мной! Мы говорили часами! Он ранен был, но я все исправил, и он убрал оружие, и мы сидели на бревне, и он рассказывал про «Импалу», это такая машина, а я ему про созвездия, и он улыбался, мама, он улыбался, это было как солнце после дождя! Он прыгал вокруг камина, не в силах усидеть на месте. Ровена наблюдала за ним, сердце сжимаясь от предчувствия и тая от его восторга. —Он такой… сильный. И грубый. Но не злой. Просто… осторожный. Как дикий зверь. Но он позволил мне подойти близко! Ровена подошла, взяла его за лицо, заставила посмотреть на себя. Щеки Сэма горели, глаза сияли так, что, казалось, могли осветить всю комнату. —Сэмюэль, — сказала она тихо, но четко. — Ты влюблен. Сэм замер.Его дыхание перехватило. Это слово, произнесенное вслух, было как удар и как освобождение. Он не отрицал. Он просто смотрел на нее, и в его взгляде было немое признание. —Это… это опасно? — прошептал он. Ровена притянула его к себе,обняла так крепко, как только могла. —Опасно, как ходить по лезвию бритвы, сын мой. Он из другого мира. И его мир учит уничтожать наш. То, что ты чувствуешь… он может никогда не понять. Или понять слишком поздно. —Но он вернется, — с непоколебимой уверенностью сказал Сэм, уткнувшись лицом в её плечо. — Я знаю. Ровена молчала, глядя на огонь. Она знала, что уже не может его остановить. Поезд тронулся. Оставалось только молиться (хотя она не верила в молитвы), чтобы эта встреча двух потерянных половинок не закончилась для её мальчика разбитым сердцем. Или чем-то гораздо худшим.