Вишневый пирог

Лукасу несомненно был знаком концепт отношений на одну ночь. Не то чтобы он ему сильно нравился, потому как – ну так уже сложилось – Лукасу все-таки хотелось иметь хотя бы минимальную химию не на уровне физиологии, а на каком-то более духовном. Душевном. Даже когда ему удавалось выбираться в места, где он просто мог отдохнуть, даже когда у него получалось познакомиться с девушкой, которая ему понравилась, – Лукас все равно далеко не всегда соглашался на продолжение вечера. Ему каким-то магическим – и абсолютно проклятым, как он для себя понимал, – образом все равно сразу становилось очевидно, что нет – здесь ничего не получится. Мысленно рассуждая после подобных эпизодов, Лукас сначала ругал себя, но после – принимал как должное: ну зачем ему секс на одну ночь с той, кто смотрит на него стеклянными глазами и просто кивает в ответ на любую сказанную им глупость. Лукасу такое не было интересно. Разумеется, случалось всякое, и Лукас часто – пожалуй, чаще, чем хотел бы признавать, – все-таки проводил ночи в, так сказать, хорошей компании. После он, впрочем, ни о чем не жалел, с годами научившись мастерски и мягко увиливать от продолжения одноразовых отношений. При этом всем он осознавал, что их "отношения" – в жирных кавычках – с Тэном как раз таки прекрасно вписываются в определение одноразовых, но вместе с тем – категорически не входят в их рамки. Одновременно в этих же самых рамках и оставаясь. Парадокс, с которым Лукас не знал, что делать. Поэтому не делал ничего. Они с Тэном общались, перебрасываясь какими-то несущественными сообщениями: Тэн присылал ему смешные картинки, на что Лукас отвечал тем же. Кроме того, у них было как минимум два общих чата, куда Тэн отправлял фотки котов, а Лукас – среди других сообщений – делился своими кулинарными творениями, периодически вовлекаясь в неофициальные, но от этого не менее серьезные соревнования в том, кто лучший повар и мастер приготовить из остатков в холодильнике мишленовский ужин. Лукас, кстати, довольно часто в подобных "конкурсах" побеждал, а Тэн – неизменно ставил сердечки его сообщениям. Одно из таких было о вишневом пироге – на самом деле ничего сложного: по рецепту приготовить тесто, а затем запечь его при определенной температуре с вишневой начинкой. Но почему-то именно после снимка этого самого вишневого пирога – очень вкусного, между прочим, Лукас к тому времени уже успел попробовать – Тэн пришел в личные сообщения: "Я фрукты не ем, но технически вишня – это не фрукт, а ягода. Поэтому твой пирог я бы даже попробовал". Лукас тогда заржал, потому как к подобному умозаключению мог прийти исключительно Тэн. И решил подыграть: "Это ты так напрашиваешься в гости?" "Нет конечно, это было бы невежливо". "Вишня, кстати, технически как раз фрукт. Косточковый". Естественно, Лукас погуглил. Вишня действительно была фруктом. Косточковым. Каждый раз, когда на экране появлялось "...печатает", потом пропадало, а потом – снова появлялось, Лукас искренне веселился. Тэн ведь не мог просто так согласиться с ботаническим фактом, особенно если тот противоречил его глубинному убеждению, что фрукты есть нельзя. "Ладно, значит, подожду, пока ты приготовишь что-то другое, что мне понравится, – и тогда напрошусь в гости". Лукас округлил глаза, не ожидая настолько честного ответа – и без единой колкости, – и быстро набрал сообщение: "Могу начинку перемолоть в блендере – получится что-то типа джема". "То есть теперь ты зазываешь меня в гости?" Лукас прямо слышал, как Тэн по ту сторону экрана хитро ухмыляется. В эту игру невозможно было выиграть, Лукас понял это много лет назад, но каждый раз попадался – и нельзя было сказать, что сильно сожалел. "Ты первый начал, так что жду в эту субботу". Почему бы и нет, у Лукаса планов все равно не было. Он ни на что особо не надеялся, потому как у Тэна обычно все выходные были распланированы на пару месяцев вперед, но, к своему удивлению, внезапно быстро получил ответ: "С меня вино, с тебя – пирог, буду ближе к вечеру". Что в понимании Тэна "ближе к вечеру", Лукас уточнять не стал, но настроение внезапно подскочило до восторженно-предвкушающего, потому как они с Тэном давно не виделись – и провести весь вечер за душевными разговорами Лукас был более чем не против. Раньше они часто так собирались. Им с Тэном каким-то образом всегда было о чем поговорить – о чем именно, они, не исключая благотворное влияние алкоголя, порой даже не могли вспомнить, но после вместе над этим смеялись. Да и если не учитывать их домашние посиделки, они проводили много времени вместе – пройтись по магазинам, выхватить хотя бы полчаса в занятых буднях, чтобы выпить кофе. Лукас ценил каждую минуту – и, как ему казалось, Тэн ценил тоже. Они знали друг друга очень давно. И даже их "непредвиденное" времяпрепровождение, что случалось, скажем так, иногда и периодически, не мешало. Тэн был Лукасу другом, и это ощущалось взаимно. В субботу, в день внезапно наметившейся встречи, Лукас проснулся далеко после полудня – и только потом вспомнил, что вишневой начинки для пирога у него, собственно, и нет. Поэтому, здраво рассудив, что время до "ближе к вечеру" у него еще есть, он неспешно позавтракал, сходил в душ – и только потом поехал в магазин. Благо, тот находился недалеко. Справившись буквально за полчаса, Лукас, уже подъезжая к дому, услышал задорное пиликанье телефона с последующим отображением сообщений на экране в машине: "Эй, ты не хочешь меня впускать?" И еще одно: "Какой-то ты вообще негостеприимный". И вдогонку: "Ну, я так-то и сам могу выпить все вино у тебя под подъездом, а ты потом будешь сам объяснять соседям, что это за пьяное тело (я) лежит возле входа". Сообщения были отправлены одно за другим, с промежутком ну максимум в минуту, поэтому Лукас, взглянув на часы и заезжая в подземный паркинг с другой стороны дома, нажал кнопку вызова и, услышав недовольный голос Тэна, сразу затарахтел: – Две минуты, я буду через две минуты! – хохотнул он. – Я забыл, что у меня закончились вишни, поэтому ездил в магазин. И вообще, – слыша пыхтение Тэна, но не дав ему сказать, продолжил он, – ты же сказал, что будешь вечером. Пыхтение стало громче – и Тэн цокнул языком: – Я сказал, что буду ближе к вечеру, – увещевательным тоном произнес он. – Сейчас как раз это время. Лукас, паркуясь и стараясь не вписаться в соседние автомобили, коротко хихикнул, взглянув на часы: – Тэн, сейчас начало четвертого. Это никак не "ближе к вечеру". – Очень даже, – капризно возразил Тэн – и Лукас рассмеялся. – Я уже лечу! – пообещал он – и, подхватив пакет с покупками, вприпрыжку понесся по ступенькам наверх из подземного паркинга. Тэн стоял возле подъезда, хмуро поджимая губы. Лукас практически подлетел к нему и заключил в крепкие объятия: – Прости! – выпалил он и шумно поцеловал Тэна в макушку. – Я правда не рассчитывал, что ты появишься так рано. Тэн высвободился из хватки и вздернул нос: – Только потому, что ты сегодня готовишь, я готов простить. Лукас состроил насмешливую гримасу: – Вот уж пожалуйста, а то я готовлю, а ты пришел раньше, так что я тебе, получается, даже должен, – подмигнул он и, открыв двери подъезда, пропустил Тэна внутрь. – Почему у меня до сих пор нет кода от твоей квартиры? – сощурился Тэн, фланируя мимо Лукаса. Лукас, обогнав его, нажал кнопку лифта и усмехнулся: – Когда я тебе предлагал, ты сказал, что можешь случайно нарваться на моих девушек, поэтому не хочешь. Было такое? Тэн мстительно сузил глаза, и, когда лифт наконец подъехал, гордо шагнул в кабину, как будто это могло его спасти от ответного пронзительного взгляда Лукаса. А тот уж постарался, чтобы смотреть на Тэна неотрывно – и пытаться не заржать от такого высокомерного игнорирования. Стоило лишь им наконец войти в квартиру, Лукас дернул бровью, указав на дверь: – Так что, предложить тебе код еще раз – или ты снова съедешь на отмазке о моих девушках? – спросил он и, поставив пакет с продуктами на пол, изобразил кавычки. Тэн свел брови и, сняв куртку, придирчиво уставился на Лукаса: – А ты мне гарантируешь отсутствие девушек в то время, когда я надумаю зайти в гости? Лукас отзеркалил его выражение лица: – А ты мне гарантируешь, что будешь предупреждать о внезапных визитах? Или о том, что намерен явиться раньше, чем, – Лукас показал кавычки еще раз, – "ближе к вечеру"? Тэн закатил глаза и, пихнув Лукаса в плечо, прошествовал на кухню. – Не знаю, кто там у тебя в квартире сейчас, – проговорил Тэн, – но в этот раз только я заявил свои права на твой вишневый пирог, поэтому… Лукас, захватив свой пакет из магазина, прошел следом за ним и прислонился поясницей к барной стойке, что разделяла кухню и гостиную: – Тебя как-то волнуют мои девушки? Тэн резко повернулся к нему: – Нет. А почему ты так решил? Лукас хихикнул: – Ну, ты за эти десять минут слишком часто их упоминал, вот я и подумал, что тебя они почему-то волнуют. Тэн красноречиво изогнул бровь и принялся разбирать принесенное Лукасом: – Ты иногда слишком много думаешь, – фыркнул он. – Я тебя знаю буквально полжизни, я видел всяких твоих девушек, а уж наслышан о них – тем более. Лукас прочесал пальцами челку и, хрюкнув, взялся помогать Тэну. Тот, конечно, был прав, и Лукас признавал, что и девушек у него было достаточно – не то чтобы они оказывались чем-то серьезным, – и Тэн выслушивал его душевные страдания по этому поводу, и сам Тэн с кислым видом приходил к нему, чтобы поныть об очередном парне, с которым у него так ничего и не получилось. Теперь это все казалось смешным и несущественным, потому что ни одна девушка и ни один парень так и не задержались, а вот Лукас с Тэном сейчас были вместе. В дружеском смысле, естественно. – Ты же говорил, что поехал купить только вишни, – улыбнулся Тэн, достав из пакета лоток яиц и пучок петрушки. – Или ты решил заодно закупить еды на неделю? Лукас обернулся к нему и хмыкнул: – Ну да, – подтвердил он. – А почему нет? Лукас забрал продукты и, утрамбовав все в холодильник, повернулся к Тэну и выпрямился: – Где твое вино? Мы договаривались про справедливый обмен, – Лукас усмехнулся. Тэн фыркнул и, метнувшись в коридор, где он оставил свою сумку, тут же вернулся обратно. Он вытащил две бутылки вина, упаковку сыра и пачку миндаля в шоколаде: – Мне показалось, это будет хорошим дополнением к нашему ужину, – Тэн расплылся в широкой улыбке и жестом попросил штопор. Лукас откупорил одну из бутылок, разлил вино по бокалам и мимолетно задумался, а нужен ли им этот вишневый пирог вообще. Да, Тэн ради него, собственно, и пришел – но они уже пили вино, весело препирались – и Тэн, к тому же, принес закуску. Ну, если сыр и сладости считать закуской. – За нас? – Тэн поднял бокал. – За нас, – подтвердил Лукас и, со звоном коснувшись бокала Тэна, сделал небольшой глоток. Тэн поставил вино на барную стойку и, потянувшись, прошел в сторону гостиной. Он взял пульт от телевизора и, сосредоточенно нахмурившись, включил музыкальный плейлист, которого точно в списке Лукаса не было: – Надо добавить немного музыки, – прокомментировал он, – а то как-то слишком тихо. Лукас рассмеялся и покачал головой: – Тихо? Ты нас сильно недооцениваешь. И, разумеется, он был прав, потому как следующие – Лукас не считал сколько – часов они с Тэном разговаривали, обсуждали какие-то сплетни, ржали во весь голос и звенели бокалами, когда вино в этих самых бокалах заканчивалось. Музыка была лишь фоном – и Лукас едва ли слышал, что именно играет, когда перебивал в блендере вишни, жужжал миксером, чтобы взбить яйца на тесто для пирога, и включал мерно шумящую духовку для уже приготовленного теста. Когда он наконец выставил таймер, первая бутылка вина ужа была выпита, сыр – съеден почти весь, а миндалем в шоколаде они с Тэном перебрасывались, пытаясь поймать драже ртом. Оба при этом промахивались почти всегда. – Как ты вообще? – неожиданно для самого себя спросил Лукас, когда Тэн очутился рядом с ним напротив духовки. Тот, повернувшись к нему, подозрительно прищурился: – Здесь есть подтекст? Лукас вскинул брови и отрицательно покачал головой: – Нет! Я просто спрашиваю. – Мы с тобой общаемся практически ежедневно, почему ты такое спрашиваешь? – Тэн насмешливо фыркнул. Лукас опустил взгляд и почувствовал себя полным придурком. Конечно, они общались практически каждый день, конечно, они и без того делились всякими переживаниями, конечно, они… – Но знаешь, ты прав, – вдруг произнес Тэн. Лукас недоуменно моргнул. – П-прав в чем? – заторможенно переспросил он, не будучи уверенным в ответе, потому как вроде и не спрашивал ничего, в чем мог бы оказаться прав. Тэн пожал плечами: – Я не знаю, "как я вообще", – он изобразил пальцами кавычки, – потому что я не могу перестать думать о… – он запнулся и, тряхнув головой, коротко засмеялся: – Ладно, неважно. Вино хорошее оказалось, а это мы выпили только одну бутылку, а впереди еще пирог и… Лукас не дослушал и, взяв Тэна за запястье, мягко притянул к себе: – Что с тобой? – спросил он, пристально заглянув Тэну в глаза. – Тэн, это же я. Ты можешь мне сказать все что угодно. Лукас знал, что иногда Тэну надо такое подтверждение, что порой ему требуется признать эту безоговорочную верность, коей у Лукаса хватило бы на миллион секретов. Тэн вместо ответа лишь улыбнулся и, высвободив руку, провел кончиками пальцев по щеке Лукаса: – Я знаю, детка. Я знаю. Лукаса пробрало от его тона – и он не соглашался признать, что и от жеста – тоже. Лукас мгновенно отогнал от себя промелькнувшую мысль – перехватить запястье Тэна, привлечь ближе и… И – нет. Ничего такого. Тэн взглядом указал на духовку: – И долго это будет готовиться? Лукас хрюкнул и многозначительно пощелкал ногтем по дисплею с обратным отсчетом таймера: – Приз за внимательность ты сегодня точно не получишь. Тэн закатил глаза и пихнул его локтем в бок: – Вообще-то я имел в виду… – Да, да, я знаю, что ты хотел услышать это от меня, а то вдруг таймер сломан, или я выставил его неправильно, или для полной готовности надо что-то еще, – не дав ему договорить, рассмеялся Лукас. Тэн притворно сердито нахмурился и сложил руки на груди: – Ты иногда просто невыносимый, знаешь об этом? – Учусь у лучших, – подмигнул Лукас и расхохотался во весь голос. В конце концов, это был правдой – Лукас за все годы общения научился подкалывать Тэна так же, как тот подкалывал его, но, если уж быть честным, ему нравилось подыгрывать и строить из себя невинного олененка, что подстегивало Тэна еще больше. Разумеется, тот все понимал, но с удовольствием включался в игру. Вот и сейчас можно было, пожалуй, свести все в шутку и продолжить спорить о способах приготовления сдобной выпечки, однако слова Тэна остались висеть в воздухе огромным вопросом без ответа. Лукас подхватил вторую бутылку вина и, поманив Тэна за собой, вернулся в гостиную. Он наполнил бокалы и кивнул в сторону балкона: – Подышим свежим воздухом? Лукас вышел на балкон и, открыв окно, облокотился на подоконник. Дома напротив светились тусклым светом, где-то вдалеке виднелись фонари дороги и сверкающие высотки центра города. Тэн шагнул следом и пристроился рядом. Лукас покосился на него и, на самом деле даже не успев подумать, что делает, обнял его за плечи. Но Тэн ничего не сказал – и лишь устроился под его рукой, слегка поежившись. Наверное, все можно было бы списать на ночную прохладу, что так вот, стоя рядом в обнимку, было теплее, но черта с два Лукас мог настолько мастерски обманывать себя. Ему и правда было теплее. Но к этому исключительно физическому ощущению непрошенно добавлялось еще одно, то самое. Душевное. То, чего он уже давно не испытывал ни с кем, кроме Тэна. – Ты не ответил на мой вопрос, – прошептал Лукас и, решив, что терять ему, собственно, нечего, повернул голову и зарылся носом в волосы Тэна. Тот усмехнулся и прижался щекой к плечу Лукаса: – Это ты не ответил на два моих: как долго будет готовиться пирог и знаешь ли ты, что иногда бываешь просто невыносимым. – Тэн, прекрати, – улыбнулся Лукас и, поставив бокал на подоконник, осторожно приподнял Тэна за подбородок. – Что с тобой? – повторил он и нежно провел большим пальцем по его скуле. – А я думал, ты хотел уточнить, не против ли я подышать свежим воздухом, – слабо хихикнул Тэн и опустил глаза. – На этот твой вопрос я тоже не ответил, вдруг ты не заметил, – фыркнул он, но так и не поднял взгляда. – Я заметил, – вполголоса ответил Лукас и взял в ладони его лицо: – Посмотри на меня. Тэн крепко зажмурился и отрицательно помотал головой: – Нет, – сдавленно проговорил он и коротко выдохнул. – Я не хочу смотреть на тебя, потому что ты одним своим взглядом умеешь превращать меня в слишком честного и слишком уязвимого, я не хочу смотреть на тебя, потому что я устал врать сам себе, – голос Тэна дрогнул, – я не хочу смотреть на тебя, потому что я устал врать и тебе тоже. И я не хочу смотреть на тебя, потому что я не сдержусь и поцелую тебя снова – а этого не надо ни тебе, ни мне. Лукас опешил. Он ожидал чего угодно – но только на этого, он не был готов к настолько прямолинейному откровению. Лукас не знал, что сказать, он не мог оформить в слова ни единой мысли, которых в голове вдруг оказалось слишком много – и все они рвались на волю одновременно. – Тэн, – шепотом произнес Лукас и рвано вздохнул, поняв, что не дышал все то время, пока Тэн говорил. – Тэн… – с отчаянием выдохнул он и, склонившись, поймал его губы, не думая, не давая себе ни секунды на размышления, потому что это, это – единственное, что сейчас казалось правильным. Тэн подался навстречу и вцепился пальцами в футболку на спине Лукаса, одновременно притягивая его к себе и не давая отстраниться. Лукас целовал его нежно, ласково – так непохоже на все их предыдущие поцелуи, когда была лишь животная похоть и всепоглощающее желание, – он запутывался пальцами в волосы Тэна и щекотал его затылок, он гладил его по голове и отрывался от губ, только чтобы прильнуть опять, но еще более нежно и трепетно. И настолько невовремя прозвучал звонок таймера на духовке, что Лукасу захотелось выругаться. Тэн тихонько хихикнул в поцелуй и оторвался от губ: – Кажется, пирог готов, – он скользнул ладонью по шее Лукаса и с притворной обеспокоенностью посмотрел на него: – Ты же не забыл о пироге, правда? Лукас закрыл глаза и прижался лбом ко лбу Тэна: – Забыл. Он крепко обнял Тэна, но тот твердо уперся ладонями ему в грудь и заставил отодвинуться: – С тебя – пирог, с меня – вино, помнишь? – он засмеялся и, взяв Лукаса за руку, потянул на кухню. То, что происходило дальше, Лукас не мог бы назвать никак иначе, кроме как идиллической рутиной, повседневностью, тем, что ему так нравилось и чего бы ему так хотелось, – с Тэном. Он достал пирог из духовки – и они вдвоем, смеясь и обжигая пальцы, отрезали себе по куску, чтобы потом есть руками и пытаться измазать друг друга горячей вишневой начинкой. Они пили вино и хохотали, провозглашая тосты за талант Лукаса к готовке и абсолютное неумение Тэна обращаться со сковородкой. Они целовались между глотками вина и слизывали вишневый сок с губ друг друга, лишь для того, чтобы опять откусить по кусочку пирога – и сладко и липко целоваться снова. И только когда они наконец переместились из-за барной стойки обратно в гостиную – конечно, взяв с собой и пирог, и вино, – Тэн, забравшись с ногами на диван, обхватил руками колени и внимательно посмотрел на Лукаса: – Мне, пожалуй, стоит кое-что тебе объяснить, – он потупил взгляд. Лукас нахмурил брови. Он был готов к тому, что Тэн снова напомнит о том, что они просто друзья, что все, в том числе этот вечер, – ничего не значит. Ничего нового, он уже успел привыкнуть, вот только с каждым разом это почему-то отзывалось все больнее. Тэн шумно выдохнул: – Я знаю, что ты до меня не был с парнями, – он быстро посмотрел на Лукаса и дернул плечом. – Я не знаю, был ли ты с парнями после, но… – Не был, – перебил его Лукас и отвел глаза. – Ладно, – кивнул Тэн и продолжил: – Я вот был, – усмехнувшись, он потер переносицу. – И был до тебя. И… – Тэн замялся, явно подбирая слова. – В общем, – твердо произнес он. – Когда все происходит между двумя парнями, которые просто друг другу понравились и хотят потрахаться, там нет эмоций, – он на некоторое время замолчал. Лукас ничего не ответил. – Там нет эмоций, – после паузы повел дальше Тэн. – Это просто физиология, секс, сиюминутное желание – и быстрая разрядка. Чаще всего даже не надо знать имени, чтобы потрахаться. И я… – он запнулся. – И я так жил и живу, – он коротко зыркнул на Лукаса. – Быстрое удовольствие, никаких обязательств – все очень просто, – он пожал плечами. – И я думал, что с тобой тоже получится так же. Тебе могло понравиться и все происходящее, и то, что у этого нет никаких последствий. Но… Тэн затих. Лукас продолжал молчать тоже. – Но с тобой так не получилось, – упавшим голосом проговорил Тэн. – Ты – мой друг, ты мой очень близкий друг, и… – он прикрыл глаза. Лукас горько усмехнулся, но все равно ничего не сказал. – И это оказалось проблемой, – продолжил Тэн. – Проблемой для меня, – выделил он. – Первый раз был собственным вызовом, второй – прихотью, третий – развлечением, а четвертый… – он сглотнул. – На четвертом я понял, что надо прекращать, иначе все посыплется. И я клянусь, то, что я напросился на твой вишневый пирог, – это просто желание побыть с тобой рядом, как друзья, – Тэн прижал ладони к груди. – Мне нравится проводить время с тобой, нравится тебя подкалывать, нравится разговаривать с тобой, нравится, что ты всегда меня понимаешь и слушаешь, – Тэн прерывисто вздохнул. – И мне нравится слушать тебя… Ты – мой друг, но… Тэн закрыл лицо руками. – Но? – Лукас постарался звучать как можно более бесстрастно. Тэн опустил голову к коленям: – Но ты зря меня сегодня поцеловал, – смазанно сказал он. – Тебе не следовало меня целовать, потому что я не могу сдержаться. А мне надо сдерживаться, – он запустил пальцы в волосы, – потому что иначе я доведу себя до сумасшествия. Для тебя это все может быть интересно – я могу быть интересен, – но мимолетно, одноразово, и я прекрасно это понимаю, потому как сам… – он замялся и покачал головой. – Но я прошу, не надо, – Тэн плотнее прижал колени к груди. – Вот это все, – он неопределенно махнул рукой в сторону кухни, – поцелуи на балконе, поцелуи на кухне, объятия и… Просто не надо, – Тэн поднял взгляд и пронзительно посмотрел на Лукаса. – Тебе весело, тебе интересно – и мне тоже это нравится, – он сжал пальцами виски. – Но твой интерес пройдет или же окажется исключительно физическим. А я… А я либо не буду способен отказать, либо разорву свое сердце в клочья, но так и не смогу тебе в этом признаться. Потому что ты – мой друг. Я не хочу тебя терять. Я сам это начал. И только я сам буду во всем виноват. Тэн закончил говорить и спрятал лицо в коленях. Лукас же смотрел на него и не знал, какими словами высказать то, что это его сердце сейчас разрывалось в клочья, потому как он не ожидал такого признания, это он сам считал себя мимолетным увлечением Тэна на пару ночей, когда тому удобно, это он сам не мог отказать, как бы ни хотел сдержаться и поставить их с Тэном дружбу превыше всего. В груди Лукаса разворачивалось тепло, казалось, внутри него просто расплавили золото, которое теперь разливалось до самых кончиков пальцев и скапливалось под веками, только чтобы сорваться с ресниц горячими каплями. Лукасу хотелось плакать от переполнявших его эмоций – но он по-прежнему не мог выдавить из себя ни звука. – Скажи что-нибудь, – очень тихо проговорил Тэн. – Пожалуйста. Лукас вместо ответа пододвинулся ближе и, обеими руками обхватив его за талию, притянул к себе. Он провел носом по его виску, вдыхая такой родной сладкий запах, и осторожно коснулся губами щеки. Тэн повернулся к нему и, чуть отодвинувшись, внимательно посмотрел в глаза: – Прошу тебя, не надо. Лукас почувствовал болезненный укол, но следом – очередную опаляющую волну. Он судорожно вздохнул и слабо улыбнулся: – А если я скажу, что не могу сдержаться тоже? Что я тоже не способен отказать – и вовсе не потому, что ты такой настойчивый, а я – настолько слабовольный? – Ты не… – попытался возразить Тэн, но Лукас его перебил. – А если я скажу, что, конечно, мне интересно, но это никак не противоречит тому, что ты прежде всего мой друг? И если я скажу, что проведенное с тобой время – то самое, когда мы больше, чем друзья, – это то, о чем я не могу забыть, как бы ни пытался? Тэн распахнул глаза и пару раз неверяще моргнул. Лукасу хотелось одновременно кричать от отчаяния и смеяться как одержимому. – Тэн… – прошептал он. – Мне очень страшно. Но не потому, что наши случайные… – он запнулся. – Наши случайности могут разрушить дружбу. Нет, – Лукас покачал головой. – Мне страшно, что ими все и закончится. Мне страшно, потому что к тебе я испытываю гораздо больше, чем к любой из девушек, которые у меня были. Ты так переживал, чтобы не наткнуться на какую-то из них у меня дома, – он усмехнулся, – но правда в том, что ни одной из них я бы не готовил вишневый пирог, – Лукас погладил Тэна по голове, – ни с одной из них я бы не провел полночи, просто разговаривая, – он провел пальцами по его щеке, – и ни одной из них я бы не говорил, как много они для меня значат. Как значишь ты, – просто закончил он. Он ощущал, как тело Тэна под его ладонями мелко дрожит. Тот смотрел на Лукаса огромными глазами и нервно теребил край собственной футболки. – Лукас… – одними губами произнес он. – Но… Но что нам теперь делать? Лукас обнял Тэна крепче и положил подбородок ему на плечо: – Перестать бояться друг друга потерять? – он улыбнулся. – Признать, что нам хорошо вместе? Тэн нервно засмеялся: – Ну допустим. А дальше? И почему мне кажется, что это все равно я во всем виноват? Лукас фыркнул и, зарывшись рукой Тэну в волосы, заставил посмотреть на себя: – Потому что это ты во всем и виноват. Кто, если не ты? – дернул бровью он. Тэн нахмурился и попытался высвободиться из объятий, но Лукас лишь прижал его крепче. – А дальше, – продолжил Лукас. – Ну… – он сощурился в притворной задумчивости. – Как насчет того, чтобы начать называть наши дружеские встречи свиданиями? Губы Тэна дрогнули в улыбке: – Ты уверен? Лукас заправил прядь волос ему за ухо и кивнул. Он ни в чем раньше не был уверен настолько, как был сейчас – и в этом. – Что скажешь? – спросил он и кончиками пальцев коснулся краешка уха Тэна. Тэн закусил губу – и несмело кивнул в ответ. Лукасу показалось, будто он сейчас взлетит, потому как в животе вдруг разом вспорхнули тысячи бабочек, о существовании которых он догадывался и раньше, но сейчас убедился наверняка. – А еще… – он разрешил бабочкам резвиться дальше и ухмыльнулся. – Как насчет проводить ночи вместе? Но при этом не отказываться от спонтанного секса в публичных местах, где нас запросто могут застукать? – Лукас хихикнул, прекрасно понимая, что Тэн воспримет его провокацию именно так, как он и хотел. Тэн удивленно выгнул бровь: – Ах так? – он коварно усмехнулся. – А что ты скажешь насчет секса не в публичном месте? Скажем… – он развернулся к Лукасу и положил ладони ему на плечи. – Скажем, у тебя дома, после прекрасно проведенного свидания, – выделил он, – с вишневым пирогом? Лукас пробрался ладонями Тэна под футболку и повторил его выражение лица: – Ты же сказал, что это была просто дружеская встреча. Тэн склонил голову набок: – Была, – подчеркнул он. – Но с чего-то же стоит начинать, – с умным видом произнес он – и взвизгнул, когда Лукас повалил его на спину и, нависнув сверху, закрыл рот поцелуем. Они целовались – и Лукасу казалось, что лишь теперь – по-настоящему, – Тэн сладко постанывал и выгибался, цеплялся за его шею и ловил губы Лукаса раз за разом, сдаваясь, только когда тот скользил языком по груди, оттягивая футболку вниз. Они раздевались по пути в спальню, то и дело сплетаясь в объятиях и жадно целуясь. Лукас как зачарованный касался губами тела Тэна, когда они наконец упали на застеленную кровать. Покрывало полетело в сторону, равно как и остатки одежды. Здесь и сейчас для Лукаса не существовало ничего, кроме Тэна, который раскинулся под ним и стонал от каждого движения рук, губ, пальцев, языка, от каждого нетерпеливого толчка вперед – чтобы быть ближе. Перед глазами Лукаса все сверкало и переливалось – словно кто-то зарядил фейерверки, – сердце в груди колотилось как сумасшедшее, а сам он горел от желания, нетерпения, вожделения – и невероятной нежности, которая превращала его внутренний огонь во что-то мягкое, теплое ровно в той степени, чтобы согреть, но не сжечь дотла. Лукаса вдруг пронзила вспышка осознания: это был первый раз, когда они с Тэном оказались в постели. Не надо было спешить, не следовало переживать – разрешалось просто наслаждаться друг другом, впервые, имея в своем распоряжении все время мира. Лукас на миг замер и, приподнявшись на локтях, посмотрел Тэну в глаза: – Я теперь тебя никогда не отпущу. Тэн положил руки ему на шею и, улыбнувшись, прошептал одними губами: – Не отпускай. Пожалуйста. Лукаса в одно мгновение накрыло лавиной чувств – чувств, которым он не мог даже дать названия. Тэн был рядом – податливый, ласковый, мягкий и такой невероятно открытый, что Лукасу стало страшно. Но страх этот был сродни тому, который испытывают рядом с чем-то прекрасным и невообразимо ценным – словно держишь в руках редкий цветок, хрупкий, невесомый, единственный в своем роде. Тэн смотрел на него потемневшим взглядом – и Лукас будто видел в нем самого себя: уязвимого, осторожного, боящегося сделать что-то не так. Но Тэн вдруг улыбнулся и скользнул ладонями по спине вниз, заставляя Лукаса вжаться всем телом. Лукас не смог сдержать стон, потому как ощущать под собой горячее тело, чувствовать взаимное возбуждение, этот по-своему совершенно новый для них момент единения казалось самым важным сейчас, как бы ему ни хотелось наброситься на Тэна – и… – Поцелуй меня, – шепотом попросил Тэн. И Лукас смял его губы, с едва ощутимым привкусом вишни и вина, и, оторвавшись, вожделенно принялся покрывать поцелуями шею Тэна, слыша его сорванные стоны и тихие всхлипы. Происходящее представлялось дурманящим сном – вот только все было реальным. Пальцы Тэна впивались в плечи и, скользнув по ключицам, гладили его грудь, спускаясь ниже, ниже, к низу живота, – чтобы вырвать хриплый стон, который Лукас тут же заглушил жадным поцелуем. Ему было так хорошо, как не было ни с кем раньше. Он обхватил Тэна за шею и перевернулся на бок, утягивая за собой – чтобы дать больше пространства их рукам, чтобы Тэн смог закинуть ногу на его бедро и двигаться в одном ритме, навстречу друг другу, в хаотичном стремлении быть как можно ближе, ближе, еще ближе, настолько близко, что кожа горела от прикосновений. Тэн вплетался в волосы Лукаса, и, не прекращая размеренных движений ладонью, сам подавался вперед, чтобы касаться всем телом, доводя Лукаса до исступления, целуя и отрываясь от губ, дразня языком и тут же отстраняясь. Лукас вторил его рукам, стараясь как можно дольше удерживать Тэна на грани, хотя и сам, казалось, вот-вот сорвется. Ему было мало, он чувствовал, что Тэну было мало – они словно сорвались с цепи, сумасшедшие, необузданные, безумные – наслаждение захлестывало, стоны становились громче, а движения – беспорядочнее, перед глазами все расплывалось – растекалось тем самым золотом, что плавилось между ними и превращало их двоих в единое целое. Неделимое, сплетенное в один узел удовольствия и ласк, объятий и стонов, поцелуев и хрипов – Лукас уже не мог различить, кто где, потому как это не имело ни малейшего значения. И сама Вселенная будто померкла, когда он ощутил, как Тэн напрягся, впился ногтями ему в плечо – и выгнулся дугой, изливаясь Лукасу в ладонь, закатив глаза и приоткрыв рот в беззвучном крике, только чтобы потом громко застонать – и уже этим утянуть Лукаса за собой, в бездну вне времени и пространства, вне измерений и миров – где лишь удовольствие имело значения. Только удовольствие – и Тэн. Лукасу и правда почудилось, что он потерял сознание – на секунды, на минуты, на часы – абсолютно неважно, – но когда он вернулся в реальность, Тэн был рядом. Тот, словно котенок, прижимался к Лукасу, мелко вздрагивая и цепляясь за плечи. Лукас привлек его к себе, обнимая так крепко, как только мог: – Не отпущу, – хрипло проговорил он, утыкаясь Тэну за ухо. – Никогда не отпущу. Тэн тихонько засмеялся и кивнул, подаваясь еще ближе: – Пожалуйста, – прошелестел он и, приподняв голову, нежно коснулся губ Лукаса. Недоеденный вишневый пирог и недопитое вино так и остались на столике в гостиной.