Победитель

Все не может складываться так замечательно! Не может, просто не может оверлорд, построивший свою империю на манипуляциях общественным мнением, быть таким безнадёжным идиотом! Так отлично вестись на элементарную игру! Тем не менее, Вокс раз за разом ведётся и это приводит к тому, что план радио-демона срабатывает даже быстрее и лучше, чем он рассчитывал. Аластор возвращает себе цельность посоха и всю полноту магических сил, приятным бонусом идёт полное освобождение от всех форм несвободы. Рози угнетена, а от Вокса по итогам данной партии остаётся лишь жалкая хнычущая голова, смытая в отхожее место истории лавиной обрушившегося на теле-демона, публичного позора. В этот вечер Аластор надевает своей лучший чёрный костюм и идёт отмечать независимость в самый дорогой бар Пентаграммы. Он заказывает виски. Неспешно наслаждается крепким алкоголем и в какой-то момент ему начинается казаться, что звуки, сопровождающие его глотки, какие-то неправильные... и слишком шумные... В следующий момент Аластор моргает и яркий современный свет ударяет ему в глаза, и он осознает себя лежащим на мягкой постели, а чужой рот, причмокивая, посасывает его ухо! Возмутительно! Как?! Он же победил... Победил же... Во сне?! В реальности его грудь побаливает от раны при попытке перевернуться на спину, а на его шее всё ещё висят два невидимых ошейника сделок собственности. Заметивший его пробуждение Вокс необычайно нежно прижимается монитором к его щеке. - Наконец-то ты очнулся. Я так волновался, Ал... - Что...? - Ты провёл в отключке четыре месяца. Сон. Значит... и публичный позор, и мерзкие сексуальные извращения, которые его заставили наблюдать, ему тоже приснились... так ведь? Никогда радио-демона не привязали к стулу и не заставляли смотреть на грубый секс... верно? К его губам прижимается стакан воды и Аластор жадно его вылакивает, а затем тихо-тихо интересуется: - Дорогуша, возможно, ты напомнишь мне, что произошло, когда я лишился чувств? - У нас был долгий день, мы праздновали нашу с тобой объединение публично, потом в спальне... И после полуночи, когда я предложил тебе выпить, а ты начал грубить, мы поспорили и я ударил тебя током... Мне так жаль, Ал. Если бы я знал, насколько ты уязвим... Аластор не вслушивается в убогий поток нытья. Итак, он выпал из реальности на целых четыре месяца, одет в дурацкую махровую пижаму, рана на груди затянулась, от неё остался только шрам, а Вокс, наконец устав трепаться, обнимает его так, будто ему это давно привычно, снова присасывается ртом к его ушку и к бедру Аластора прижимается стояк.