Дом

      Этот дом одиноко возвышался на окраине района, обречённого на снос. Малик долго пытался понять, почему рабочие его обходят стороной. Альфа сидел в своей служебной машине уже час, и за это время ни один строитель не подошёл, чтобы оценить, с какой стороны подъехать на технике, дабы удобнее было рушить этот двухэтажный старый домишко.       Сроки поджимали – им предстояло расчистить внушительную площадь к концу недели. Чёрт бы побрал мистера Паттерсона, выдумавшего привезти всех инвесторов на пикник прямо на территорию будущего жилого комплекса его чёртовой мечты.       А пока что на краю огороженной забором территории торчал этот треклятый дом. Прораб Фредди не смог внятно объяснить, почему работы так и не начинаются, отмахиваясь под предлогом иных забот. Рабочий день подходил к концу. Техника глушила моторы. Кто-то из строителей направлялся к передвижным душевым, а кто-то спешил домой.       Малик вышел из машины и прикурил, привалившись к капоту. Из вагончика, служившего офисом, вышел прораб. Заметив Малика, подошёл, натягивая кепи.       — Мистер Дэвис, — кивнул он. — Вы что-то здесь забыли?       — Фредди, что с объектом? — Малик махнул рукой с сигаретой в сторону строения.       — Да решим, — прораб почесал затылок, роясь в кармане в поисках ключей.       — Мне нужен не «решим», а нормальное объяснение. Ваши парни несут чушь про «крышу сносит» и «чур меня».       — Вы и с ними успели поговорить? — Фредди остановился. — На прошлой неделе двое альф залезли внутрь проверить коммуникации. Вылетели оттуда озверевшие, один верещал о маньяке, а у второго гон начался, да такой сильный, чуть моего помощника-бету не того... приняв за омегу. И охранник, который надеялся поживиться, пока никого нет, явился утром заикающимся – про призрака твердил.       — Чушь, — Малик затушил окурок. — Учитывая, кого вы набрали, не удивлюсь, если кто-то из них просто сэкономил на подавителях, а остальные чем запрещённым не балуются ли.       — Отделу кадров виднее, — Фредди открыл дверцу машины. — Бывайте, мистер Дэвис.       Малик проводил взглядом отъезжающую машину и снова повернулся к дому. Свет прожекторов падал в его окна. Альфа усмехнулся: «Призраки?». Самоуверенности ему было не занимать.       Он достал телефон, набрал сообщение Фредди: «Остаюсь на ночь, проверю, что там. Если к утру не выйду, ищите». Отключил звук и сунул телефон в карман.       Переодевшись в спецовку, выпрошенную у сторожа, вооружившись фонариком и прихватив респиратор – на всякий случай, мало ли какая плесень в старых домах, Малик отправился к строению.       Входная дверь бесшумно закрылась за ним, сработав доводчиком. Альфа вошёл в фойе, освещая пол. Половицы скрипели, но были целы. По левую руку кухня, по правую – полупустая гостиная с громоздкой мебелью. Пыль толстым слоем покрывала всё.       За лестницей на второй этаж виднелась распахнутая дверь в подвал. Но Малик решил начать с верхних комнат. Поднялся, стараясь не вздымать пыль. На лестничной площадке боковые двери вели в спальни, прямая – в ванную.       В правой комнате ничего примечательного: кровать, шкаф с обломанными дверцами. В левой обстановка была уютнее: кровать с прозрачным балдахином, стол у окна, большой шкаф и комод. Освещая лучом фонарика шкатулки и баночки кремов на комоде, Малик поймал себя на мысли: вещи не тронуты мародёрами. Подняв взгляд, замер – над комодом висели деревянные фоторамки. Рукавом спецовки он протёр ближайшую.       Красивый омега: тонкие черты, лисьи прищуренные глаза и густая коса светлых волос. Улыбка едва заметная, родинка над бровью. Малик поставил фонарик на комод, осветив стену с фоторамками. Везде этот юноша: в старомодном купальном костюме, в блузке с острыми плечами, с маленькой собачкой на руках. Странно, что не было кадров этого омеги в зрелом возрасте.       Вспомнив привычку бабушки подписывать даты на обороте снимков, Малик перевернул одну рамку, отогнул зубчики и отковырнул заднюю стенку, и на комод выпало две карточки. На обороте большого снимка красовалась надпись: «С любимым Рокси, 1972 г.».       Он отложил снимок и подцепил пальцами маленькую карточку. Аккуратным почерком выведено на обороте: «В ожидании…». Перевернув карточку, Малик сглотнул.       Простой чёрно-белый снимок: белокурый ангел на фоне мятой белой ткани, лишь завязанная на боку рубашка прикрывает бёдра. Омега сидел, выставив вперёд скрещённые длинные ноги, запрокинув голову, опираясь руками в пол. Изящная шея, рассыпавшиеся по плечам взъерошенные волосы.       В те годы такой снимок стоил бы бешеных денег у любителей. Малик сунул карточку в карман, сам не зная зачем.       За окном прокричала чайка, он дёрнулся, выругавшись. Треклятые птицы поселились у реки, омывавшей с одной стороны новый микрорайон, и повадились на стройку – на потеху рабочим ловить в воздухе подкидываемые остатки бургеров.       Взгляд упал на тёмный, с коваными клёпками сундук около стола, не вписывающийся в обстановку комнаты. Малик обогнул кровать и присел у сундука. Замка не было – повозившись с заевшей защёлкой, откинул крышку. Коснулся рукой тёмной ткани.       В кожаный плащ были завёрнуты какие-то вещи. Под руку попался флакон – крышка отвалилась, и по воздуху поплыл мягкий аромат цитруса, смешанного с арбузом. Малик втянул воздух, голова приятно закружилась. Он запустил руку глубже и вытащил тонкую кофту. Поднёс к лицу – тот же запах, но чуть тише, будто впитывавшийся в ткань годами. Цитрус и лёгкая сладость. Неожиданно знакомый запах. Слишком знакомый, будто он знал его всегда.       Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле, тяжело и часто. Инстинкты дёрнулись, заставляя принюхаться сильнее, вдохнуть глубже. Малик тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение. Это просто старая тряпка, просто пыль и парфюм, которому полвека. Никакой омега так не пахнет, это невозможно.       Но тело не слушалось. Пальцы сжали кофту, не желая выпускать.       Из коридора снизу послышался шорох. Малик замер, прислушиваясь. Скрипнула половица. Потом ещё одна. Кто-то поднимался по лестнице.       — Эй! — хрипло окликнул Малик, надеясь, что это сторож решил проверить.       Шаги стихли. А потом раздались снова, прямо за дверью комнаты.       Малик резко обернулся, направляя луч фонаря в проём.       В дверях стоял он.       Тот самый омега с фотографий. Только теперь живой: Малик видел, как вздымается его грудь под тонкой белой рубашкой, как блестят глаза в отражённом свете. Светлые волосы рассыпались по плечам, на губах – та самая едва заметная улыбка.       — Ты… — выдохнул Малик.       Омега не отвечал. Просто смотрел, спокойно и словно выжидающе. И от этого взгляда по позвоночнику пробежал холод, смешиваясь с жаром, разлившимся в груди. Альфа машинально шагнул вперёд, протягивая руку. Инстинкты выли: рядом омега, без защиты, его, только его. Разум отчаянно цеплялся за реальность: «этого не может быть, этого не существует, ты один в пустом доме».       — Кто ты? — Малик сделал ещё шаг.       Фигура попятилась, бесшумно скользнув к лестнице. Малик рванул следом, выбежал на площадку. Луч фонаря заметался по стенам, внизу, у входной двери, мелькнул светлый силуэт и исчез.       — Стой!       Альфа сбежал по лестнице, перепрыгивая через ступени. Влетел в фойе – пусто. Дверь была закрыта, доводчик щёлкнул, когда он дёрнул ручку. Выскочил на крыльцо – никого. Только строительная площадка, залитая светом прожекторов, и чайки, кричащие где-то у реки.       Он стоял, тяжело дыша, и не мог понять, где реальность, а где игра воспалённого воображения. В руке он всё ещё сжимал кофту, пахнущую цитрусом и арбузом.       Малик вернулся в дом. Внутри было тихо. Только пыль медленно оседала там, где он пронёсся. Альфа обошёл первый этаж, заглянул в кухню, в гостиную. Никого. Подошёл к двери в подвал – та была уже прикрыта, хотя раньше он её не трогал. Из темноты тянуло сыростью и чем-то душно-приторным.       Надев респиратор, он включил фонарь и начал спускаться. Ступени громко скрипели под ногами. Луч выхватывал из мрака старые коробки, ржавые трубы за грудами хлама. Запах приобретал сероводородный оттенок, усиливаясь, пробиваясь сквозь фильтр. Глаза заслезились, голова снова закружилась, к горлу подступила тошнота.       Альфа нашёл источник почти сразу: старая газовая труба с повреждённым вентилем. Шипения не было слышно, лишь марево отчётливо дрожало в луче фонаря. Малик шагнул к вентилю, пытаясь вспомнить, в какую сторону крутить, и тут ноги подкосились.       Он осел на пол, фонарик вывалился из рук, выхватив лучом противоположную стену. В стене был проём, которого не должно было быть. И в проёме снова стоял тот омега, теперь совсем близко, протягивая к нему руку.       — Ты же ненастоящий, — прошептал Малик, теряя сознание. — Этого не может быть...       Омега улыбнулся шире и шагнул к нему.

***

      В себя Малик пришёл на улице, сидящим на строительном ящике, жадно хватая воздух. Рядом суетился Фредди, снявший респиратор.       — Мистер Дэвис! Чёрт возьми, вы как? — прораб вглядывался в его лицо. — Сторож сказал, вы не выходите, я полез искать. Нашёл вас в подвале без сознания. Газовая труба, твою мать, старая, с повреждением. Я перекрыл.       — Я видел его, — Малик с трудом ворочал языком. — Того омегу. С фотографий.       — Вам просто показалось, — Фредди похлопал его по плечу. — Газ, он такое творит. Галлюцинации, слабость, удушье. Повезло, что я вас нашёл, сам глотнул лишнего.       Малик полез в карман за телефоном. Рассвет уже золотил горизонт. Пальцы наткнулись на бумагу. Он вытащил чёрно-белую фотокарточку, которую сунул туда ночью.       — Ох, ничего ж себе, — раздалось сбоку. Сторож заглядывал альфе через плечо. — Вы с сыном бухгалтерши с центрального офиса встречаетесь?       — О чём вы? — Малик резко обернулся, хватанув воздух.       — Так на фото он, — сторож ткнул пальцем в карточку. — Я лица красивые хорошо запоминаю. Бухгалтерша, муж её и пацан, я видел их в ТЦ на прошлой неделе. Вылитый он, только волосы покороче.       Малик перевёл взгляд на фотографию. Юноша с карточки смотрел на него с той же загадочной полуулыбкой.       Скорая уже подъезжала к шлагбауму. Малик спрятал фото в карман и обернулся на дом. В окне второго этажа, там, где должна была быть комната с балдахином, мелькнул светлый силуэт и растаял в лучах восходящего солнца.       Или показалось?

***