Лаборатория №314

      Этим утром городской автобус тащился по дороге с собой медлительностью. Оно и понятно: люди, забившиеся в него, как килька в консервную банку, спешили, кто на работу, кто на учебу, а кто по иным делам. Скарамучча, успевший занять местечко в самом конце, уставился в телефон, лишь изредка поглядывая в мутное от грязи или пыли окно.       Наушники в ушах немного забарахлили, что заставило его молча закатить глаза и вынуть их, пряча в карман ветровки. Несмотря на прохладу, стоявшую в воздухе, в автобусе было душно, и ему оставалось лишь вытерпеть эти проклятые двадцать четыре минуты до нужной ему остановки — корпуса местного университета, в который он направлялся — и наконец вдохнуть полной грудью.       Перемены его не вдохновляли, а сегодняшний день обещал столкнуть его с ними лицом к лицу, в буквальном смысле. Здание было еще далеко, а мимо проносились только невзрачные многоэтажки, но ему уже хотелось вернуться домой и не переступать порог кафедры химии следующие два месяца. Слишком привык он к профессору Джонсону, пожилому, спокойному, как удав, и предсказуемому мужичку, который никогда не повышал голос и всегда следил за порядком.       Но сегодня его, как и следующие восемь недель, ждала лаборатория, расположенная этажом выше, а точнее, его новый коллега — Аякс. Скарамучча о нём слышал. А кто, как говорится, не слышал о том, чье прозвище «раздолбай» сопрягалось со смехом других преподавателей всякий раз, когда о заведующем шла речь? Да уж, любимец студентов и гроза всех лаборантов, что публиковался в научных журналах по всему миру, уже трижды оказывался на грани увольнения, то из-за потерь дорогущих реагентов, то из-за возгорания вытяжного шкафа, то еще бог знает за что…       Автобус дернулся, застревая на очередном светофоре, и замер. Скарамучча вздохнул удрученно: «Главное перетерпеть… Просто не ввязывайся в разговоры, не ведись на его провокации и делай свою работу…»       Университет встретил его привычным гулом голосов и запахом кофе из буфета при входе. Парень прошел мимо вахтерши, которая, как обычно, уткнулась в какой-то сканворд, мимо доски с объявлениями, огибая спешащих на занятия студентов. Затем лестница, вторай этаж, на котором он по ошибке чуть не остановился, ну а затем и третий, нужный ему.       Коридор с табличками остался позади, как и кабинеты, из которых раздавались приглушенные беседы. Вот она — лаборатория под номером триста четырнадцать.       Перед тем, как дернуть ручку, Скарамучча остановился, а его рука зависла в воздухе.       «Будь, что будет…» — одними губами произнес он и открыл дверь…       — Здравствуйте…       Он перешагнул порог порог, и в его голове сразу пронеслась одна короткая, но точная мысль: эти два месяца будут очень долгими…       — Привет!       Его встретил взъерошенный, с рыжеватыми волосами мужчина, одетый в белый халат и какую-то растянутую черную футболку, на которой виднелось серое пятно. Та же участь постигла и его джинсы…       Скара обвел глазами столы: бардак… Оборудование, реагенты и пробирки валялись на них черти-как.       Он сделал осторожный шаг вперёд, чувствуя, как под подошвой хрустнуло что-то подозрительно похожее на осколок стекла.       — А ты, наверное, Скарамучча? — мужчина, хотя, скорее парень, широко улыбнулся и, едва не опрокинув локтем штатив, двинулся навстречу. — Шульчевски о тебе рассказывал. А я как раз с лекции! Представляешь, третьекурсники сегодня реально включились в тему про механизмы нуклеофильного замещения… Вообще, это редкость, они обычно спят на первой паре, особенно в понедельник. Но я им такую аналогию придумал, что даже двоечники проснулись!       Скарамучча моргнул, пытаясь уложить в голове всю эту гору наваленной на него информации.       — Ага… — протянул он ровно, стараясь не выдать охватившего его ужаса пополам с раздражением. — Профессор Шульчевски направил меня в ваше распоряжение, я ваш новый временный лаборант.       — Да-да, я в курсе! — Аякс уже успел куда-то деть пробирку, которую до этого держал в руке, и теперь искал её, рассеянно похлопывая по карманам халата. — О, прости за бардак! Мой постоянный лаборант ушёл на больничный, я тут все немного запустил. Ты ведь поможешь? Ты классный!       — Я… мы… Мы с вами, типа, знакомы тридцать секунд… — пробормотал он себе под нос. Скарамучча снял ветровку и аккуратно повесил её на спинку единственного свободного стула, предварительно смахнув с него стопку каких-то пожелтевших распечаток. — С чего прикажете начать?       — О-о-о, сразу к делу, уважаю! — Аякс наконец нашёл злосчастную пробирку в нагрудном кармане халата и закинул её в штатив. — Значит так: в понедельник мне нужен отчёт по тому катализатору, что я синтезировал на прошлой неделе. А ещё неплохо бы разобрать вот это…       Он неопределённо махнул рукой в сторону дальнего угла лаборатории. Там лежали документы. Скарамучча повернул голову и увидел скелет, тот самый неотъемлемый предмет, знакомый ему еще со школьных кабинетов биологии, в красной шапочке Санта-Клауса.       — Это мой бывший ассистент, хороший был парень — пояснил Аякс с притворным чувством гордости. — Шучу. Он достался нам от медиков, когда они переезжали в новый корпус. Студенты его каждый декабрь наряжают, а в этом году так и не раздели. Я к нему привык уже, честно говоря…       Скарамучча медленно выдохнул, повторяя про себя: «Не ввязывайся в разговоры, не ведись на провокации, делай свою работу…»       — Я займусь столом для взвешивания, — произнёс он ледяным тоном, который, впрочем, Аякса ничуть не смутил. — Аналитические весы в таком состоянии…       — Ой, точно! — Аякс хлопнул себя по лбу. — Я на них в пятницу что-то насыпал…Не помню, что.       И он снова улыбнулся так, будто это оправдание не делало его последним растяпой.       Скара сжал челюсти и направился к столу, уже прикидывая в уме план действий: очистка рабочей поверхности, затем инвентаризация и только потом можно будет подумать о чём-то более сложном.       Аякс сгрёб со стола какие-то мятые распечатки, придирчиво оглядел их и сунул под мышку.       — Так, мне надо к Шу-шу… — он закатил глаза. — Со-ве-ща-ни-е… совещание по расписанию занятий на следующий семестр. Я уже засыпаю от одного лишь слова, но прогуливать нельзя, он обещал меня четвертовать, если я опять не приду.       — Шу-шу? — Скара нахмурился.       — Местная кличка Шульчевского, — он тихо хмыкнул. — Только не говори, что я его так называю. Он этого не любит.       Он уже шагнул к двери, но на полпути остановился, обернулся и окинул лабораторию взглядом.       — Ты тут это… осваивайся. Если что-то пойдет не так, то кричи. — Он помедлил, почесал затылок. — Но лучше ничего не угробь, у нас бюджет на год расписан, а пожарная сигнализация до сих пор не починена после прошлого раза.       «После прошлого раза?» — пронеслось в голове.       Скарамучча не стал уточнять, вместо этого он коротко кивнул и отвернулся к столу, давая понять, что аудиенция окончена. Дверь наконец хлопнула, и в лаборатории воцарилась долгожданная тишина, нарушаемая лишь мерным гудением старого холодильника для реактивов в углу.       Оставшись один, он медленно обвёл помещение глазами. Теперь, когда источник хаоса исчез, масштаб бедствия ощущался острее. Он закатал рукава до локтей, подвернув манжеты ровно на два оборота.       Первым делом — периметр.       Он обошёл лабораторию по кругу, стараясь не прикасаться ни к чему без необходимости. Тактическая разведка филиала ада. У левой стены выстроились три вытяжных шкафа: два выглядели относительно прилично, третий был заляпан чем-то бурым и, кажется, слегка подкопчён изнутри. Скарамучча заглянул за стекло, поморщился и закрыл створку.       — Понятно, — пробормотал он себе под нос.       Дальше — стеллаж с реактивами. На глаз определить, что здесь в порядке, а что нет, было невозможно, поэтому он просто отметил его в мысленном списке как «зона бедствия номер два». Затем — подоконник, заставленный грязными чашками, стопками журналов трёхлетней давности и, о господи, засохшим бутербродом, который выглядел так, будто его забыли здесь ещё в прошлом семестре.       Когда его взгляд снова наткнулся на скелета, он на секунду замер, скрестив руки на груди. Череп скалился из угла, одна костлявая рука была вытянута вперёд, будто в приветственном жесте, на указательном пальце кто-то маркером нарисовал кольцо.       — Я, наверное, присоединюсь к тебе, если поработаю с Аяксом еще пару дней, — сказал он после короткой паузы.       Позднее он остановился перед центральным столом, тем, что явно предназначался для точных работ. Аналитические весы — дорогущий прибор, которым на нормальных кафедрах дорожили и протирали бархоткой — стояли заляпанные, с чашкой, покрытой белёсым налётом. Рядом валялись три пустые пробирки без пробок, шпатель с присохшим к нему порошком, ручка без колпачка, смятая салфетка и чек из супермаркета.       — Кретин, — ругнулся он уже с большим чувством.       Он извлёк из-под раковины уборочный инвентарь, который, к чести предыдущего лаборанта, хотя бы существовал. Затем отыскал на полке коробку с перчатками нужного размера и натянул пару, начиная с весов.       Осторожно он снял чашку и отнёс её к раковине, включил воду, дождался, пока пойдёт тёплая, и принялся счищать налёт мягкой губкой. Когда чашка заблестела, он ополоснул её дистиллированной водой из специальной бутыли, которую нашёл на соседнем стеллаже, и протёр безворсовой салфеткой. Установил обратно, откалибровал.       Теперь — рабочая поверхность.       Он сгребал мусор, сортировал находки и составлял опись. Пустые пробирки отмыть и сложить в штатив. Шпатель отчистить или выбросить, позже решит, чек из супермаркета в урну, салфетку туда же, три шариковые ручки, обнаруженные под ворохом бумаг, в ящик стола, предварительно проверив, пишут ли они. Одна не писала, и он отправил её следом за салфеткой.       «И как он только публикуется в международных журналах?» — мрачно думал он, методично оттирая столешницу.       Лаборатория понемногу начала приобретать очертания нормального рабочего пространства, по крайней мере, один стол теперь выглядел так, будто за ним можно было проводить эксперименты, а не готовить индийский стрит-фуд.       Расправившись с центральной зоной, Скарамучча перешёл к подоконнику. Грязные чашки, а их набралось четыре штуки, и все с разной степенью засохшей гущи на дне, он унёс в преподавательскую, решив, что вернётся к ним позже. Стопку журналов пролистал: кое-где попадались пометки, видимо рукой Аякса, размашистые и неразборчивые, но в целом это был просто архив, который следовало либо систематизировать, либо сдать в библиотеку.       Бутерброд он выбросил, предварительно обмотав салфеткой, чтобы не касаться его даже через перчатку.       «Стеллаж с реактивами… Нет», — за них он взяться не решился. Это требовало отдельного подхода и, желательно, полной описи с указанием сроков годности. Он не собирался брать на себя ответственность за то, что могло оказаться просроченным или неправильно хранящимся.       Вместо этого он выудил из кармана телефон, открыл заметки и начал составлять список того, что лаборатории требовалось в первую очередь: -Дистиллированная вода на исходе. -Фильтровальная бумага почти кончилась. -Этикетки для колб — отдельная боль: половина склянок не подписаны.       Пальцы быстро печатали по клавиатуре. От мыслей его отвлёк негромкий стук в дверь.       — Не помешала?       На пороге стояла Вуд, мельком знакомая Скаре, старший лаборант из триста двенадцатой. Выкрашенные в блонд волосы, обычно завязанные в хвост, были зализаны ободком, халат, как всегда не по размеру, висел на стройной фигуре мешком, а на носу висели очки в вытянутой оправе. Выглядела она так, будто заглянула случайно, но в ее темно-зеленых глазах слишком отчетливо читалось любопытство. Она окинула взглядом преобразившийся центральный стол и замершего посреди всего этого Скарамуччу с телефоном в руке.       — Нет, Вуд, заходи, — он махнул рукой, снова утыкаясь в экран.       — Непривычно видеть тут чистоту, — заметила она. — Шульчевски спрашивал, как ты тут.       — Я в порядке, — ответил Скарамучча формально.       Девушка понимающе хмыкнула.       — Чай в триста двенадцатой, печенье тоже. Если что понадобится: подписи, журналы, ключи от склада, просто знать, где какой реактив лежит, то заходи.       — Я запомню, — сказал Скарамучча, на этот раз чуть менее сухо.       Вуд кивнула, бросила короткий взгляд на юношу и скрылась за дверью.       Он проработал молча еще почти час, прежде чем дверь снова распахнулась, и в лабораторию вплыл Аякс с двумя картонными стаканчиками кофе в руках. Скара вздрогнул от неожиданности, настолько погрузился в работу, что перестал замечать время.       — Чудо! — торжествующе воскликнул он. — Нас даже не задержали. Держи, это тебе.       Скарамучча удивлённо принял стаканчик, чувствуя, как уши начинают снова вянуть от звонкого голоса. Он сделал вывод глоток и поморщился, кое-как проглотив содержимое.       «Серьезно? Сироп со вкусом розы? — пронеслось у него в голове. — Аякс что, любит пить шампунь?»       — Я угадал? — спросил он, улыбчиво наблюдая за реакцией Скары.       — Нет, — сообщил он после паузы. — Это отвратительно.       — Че-е-ерт, — Аякс запрыгнул на подоконник, делая большой глоток из своего стакана. — Извини, чувак.       — Мгм… — он кивнул, стараясь не пересекаться с ним взглядами, этот стиль речи вызывал у него смешанные эмоции. — Что произошло с вытяжным шкафом? — голос прозвучал надменно, но Аякс, кажется, воспринял это иначе…       — Чуть не сжег! Трижды! — с гордостью сообщил он. — Первый раз на четвёртом курсе, когда перепутал реактивы, второй, когда забыл выключить горелку, а третий вообще был не по моей вине, но это никого не волнует, — его глаза надменно обвели круг. — Там вообще смешная история: ко мне на практику попал один парень, который решил…       Он все говорил и говорил: о студентах, о конференции в Барселоне, о том, как в прошлом семестре к ним на кафедру приезжал какой-то профессор из Германии, а они с Аяксом пошли в бар и засиделись там до утра, а потом едва не опоздали на собственную лекцию. Скарамучча слушал, отхлёбывал противный кофе и чувствовал, как этот «белый шум» в виде чужого голоса утомляет его в каждой секундой. Да будет только проклята его хорошая память за то, что он запомнил все: про Барселону, про дурацкую аналогию на лекции, про случай с пропавшим катализатором на защите диссертации, когда Аяксу пришлось синтезировать всё заново за ночь до выступления.       — Ладно, — Аякс спрыгнул с подоконника, видя, как за окном начинало темнеть. — На сегодня хватит. Ты крутой, Скара, реально! Мы подружимся, вот увидишь.       Он накинул свою коричневую кожаную, явно старую куртку и направился к двери.       — Завтра к десяти, хорошо? Я обычно опаздываю на полчаса, так что можешь не спешить.       Дверь хлопнула. Скарамучча, который даже не успел попрощаться, остался один в тишине лаборатории, которую он, кажется, начал отвоёвывать у хаоса.       «С чего он вообще взял, что я хочу с ним дружить?» — подумал он, хмурясь и с силой кидая какой-то кусок бумажки в урну.

***

      Вечер первого рабочего дня закончился для Скарамуччи практически ночью. Он вернулся в свою съёмную квартиру, принял душ, переоделся в домашнюю футболку и рухнул на кровать, чувствуя, как гудят ноги, а в висках всё ещё звучит бесконечный монолог Аякса.       Он уже собирался выключить свет и погрузиться в долгожданный сон, когда телефон на прикроватной тумбочке коротко завибрировал и издал звук уведомления: кто-то написал ему в мессенджер.       Скарамучча нахмурился. Он никому не давал свой номер, вообще никому, кроме профессора Шульчевски, но тот вряд ли стал бы писать ему в одиннадцатом часу ночи. Он потянулся за телефоном, разблокировал экран и уставился на незнакомый контакт. «Привет! Это Аякс. Шульчевски дал твой номер, надеюсь, ты не против».       Скарамучча прикрыл глаза, сдавленно промычав. Ну конечно. Аяксу приспичило продолжить это знакомство даже за пределами лаборатории.       Он уже хотел поскорее откинуть телефон, включив режим «не беспокоить», но тот завибрировал снова, на этот раз ему прислали картинку.       Скарамучча открыл вложение и уставился на него. Это был древний, явно переживший не один десяток пересылок мем в кошмарном качестве. На картинке был изображён кот в защитных очках, стоящий на задних лапах перед лабораторным столом. Подпись гласила: «Когда добавил реактив не в ту колбу и ждешь, что будет». Внизу кто-то приписал красным шрифтом: «спойлер: будет бабах».       Скарамучча моргнул, телефон запиликал снова.       На этот раз на фото была изображена схема молекулы этанола, подписанная как «структурная формула понедельника». Рядом также была стрелочка и подпись: «я». «Подожди, у меня еще есть!»       Фотография белой лабораторной мыши с подписью: «Я после третьей пары органической химии». Мышь выглядела глубоко экзистенциально.       Мем с двумя кнопками. Левая: «Синтезировать новый катализатор». Правая: «Прибраться в лаборатории». Потная рука жадно тянется к левой кнопке. «Это я каждый раз, когда обещаю Шульчевски навести порядок».       Следом — три эмодзи «смех до слез». «Ладно, все спокойной ночи! Завтра будет крутой день!»       Скарамучча смотрел на экран ещё секунд тридцать, прикрывая половину лица рукой.       «Какой же идиот…» — заключил он, выключая телефон.

***

      На следующее утро он пришёл ровно в десять ноль-ноль. Наверное, из принципа…       В лаборатории было пусто и умиротворяюще тихо. Скарамучча хмыкнул, включил свет, потянулся и оглядел фронт предстоящих работ. Все-таки, вчерашние усилия не пропали даром. Он заварил себе чай в маленькой преподавательской и сел разбирать лабораторные журналы.       Аякс появился в десять сорок. Влетел, запыхавшийся, с мокрыми после дождя волосами и пакетом, из которого пахло выпечкой.       — Доброе утро, мистер…       — Фу, сам ты мистер, — перебил он. — Давай на «ты», ладно?       Скара вздохнул. Этого еще не хватало.       — Ладно, — ответил он, не желая спорить.       — Я опоздал, знаю, зато принёс круассаны. Ты уже завтракал? Нет? Отлично!       Влажный пакет плюхнулся на журнал, который Скарамучча как раз листал.       — Блять… — тихо ругнулся он, убирая руки.       — Ой, прости.       Скара поднял на Аякса тяжёлый взгляд, но тот уже разворачивал салфетки и расставлял круассаны прямо на лабораторном столе.       — Вообще-то здесь нельзя есть, — подметил он строго.       — Да брось, ничего не будет, — отмахнулся тот.       — Я уже завтракал, — отрезал он, смахивая с журнала капли воды. — Это зачем?       — Чтобы тебя развеселить! — заявил Аякс с набитым ртом и направил на Скару указательный палец, делая «пистолетик». — У тебя такое лицо, будто ты пришел на похороны, а не в любимую лабораторию.       Скарамучча открыл было рот, чтобы возразить. Испанский стыд снова наполнил его, заставив съежиться. Он не стал говорить, что вообще не собирался задерживаться здесь дольше необходимого.       — Ради бога, прекрати… — буркнул он, отворачиваясь.       Аякс замер, удивленно, широкими глазами на него глядя.       — Прекратить что? — спросил он смятенно. — Нормальные же круассаны…       Скара сухо прыснул, утыкаясь лицом в руки.       — Ничего, забудь, — он сдался, понимая, что бороться с этим бесполезно.       Парень в ответ пожал плечами, запивая круассан остатками чая из чужой кружки.       — Слушай, а ты вообще кто? — спросил он вдруг и тут же осекся. — Ну, в смысле, кем по жизни будешь? Как тут отказался?       Вопрос застал врасплох. Скарамучча никогда не любил подобного рода светские беседы.       — Выпускник магистратуры, — кратко ответил он. — Ждал место в аспирантуре у профессора Джонсона, но он ушёл на пенсию раньше, чем ожидалось. Пришлось искать временную работу.       — У-у-у, Джонсон! — Аякс присвистнул. — Серьёзный мужик. Я у него экзамен по органике сдавал, чуть не поседел. Ты писал диссертацию? О чем?       Скарамучча помедлил. Не то, чтобы он не хотел отвечать, скорее, не привык, что кому-то это может быть интересно.       — Влияние стерических эффектов в ароматических системах на скорость реакций кросс-сочетания… — начал он, но осёкся, заметив, как загорелись глаза Аякса.       — Да ладно! — тот аж подался вперёд. — Это же моя тема! Ну, смежная. Я сейчас как раз работаю над катализатором для реакции Сузуки в водной среде. Ты в этом разбираешься?       — Разбираюсь, — осторожно произнёс Скарамучча, ещё не понимая, куда ведёт этот разговор.       — Скара, боже, да ты просто изумруд, — Аякс внезапно стал более серьёзным в лице, и это превращение было… несколько неожиданным. — У меня проблема, серьёзная проблема с растворимостью, катализатор работает отлично, но как только я пытаюсь провести реакцию в воде, он выпадает в осадок. Я бьюсь над этим уже месяц. Ты не мог бы взглянуть?       Скарамучча ненадолго застыл, обдумывая услышанное. Аякс наконец-то разговаривал с ним о чем-то связанном с химией? Захотелось ущипнуть себя.       — Давай мне записи, — сказал он, откладывая журнал в сторону. — Я посмотрю, что можно сделать.       Аякс засиял, буквально, зубы заблестели в улыбке.       — Серьёзно? Вот так просто? — он уже рылся в ящиках своего стола, хаотично выдёргивая папки, листы и какие-то мятые салфетки с формулами. — Ты не представляешь, как я тебе благодарен… Я уже пробовал менять лиганды, пробовал другую основу, пробовал мицеллярный катализ, и всё равно выпадает. Либо в осадок, либо в эмульсию, которая не разделяется. Я уже думал, может, плюнуть и перейти в органические растворители, но тогда вся идея «зелёной химии» летит к чертям…       Скара хмыкнул: одержимость наукой на лицо. Это даже вызывало уважение. Сдержанное, профессиональное уважение, не более.       — Вот, — Аякс наконец извлёк из вороха бумаг потрёпанный лабораторный журнал в синей обложке. — Здесь все мои записи за последние полгода. Там, правда, немного хаотично… — он стыдливо почесал затылок.       «Немного хаотично» было, пожалуй, слишком приукрашенным определением. Когда Скарамучча открыл журнал, он обнаружил, что почти все записи велись вперемешку: реакции соседствовали с черновиками лекций, на полях были нарисованы какие-то рожицы, а одна страница и вовсе была залита кофе так, что половина текста превратилась в коричневое пятно. Но формулы, те, что уцелели, были выверенными, даже грамотными, с пометками о выходах и побочных продуктах. Почерк уже узнаваемый, откровенно плохой.       — Я возьму это домой, — сказал Скамучча, закрывая журнал. — Мне нужно время, чтобы проанализировать…       — Бери, конечно! — Аякс даже не дал ему закончить. — Если что, звони в любое время, ну или пиши… Ради такого можно и сном пожертвовать.       Скарамучча кивнул и аккуратно убрал журнал в свою сумку между блокнотом и папкой, чтобы тот не помялся, хотя, куда уж хуже…       — Так! С чего продолжаем? Я сегодня могу помочь.       — Реактивы, — он покосился на стеллаж. — Я предлагаю разбирать сверху вниз. Верхняя полка — неорганика, вторая — соли и стандарт-титры, третья — органика, четвёртая — индикаторы и расходники, нижняя — то, что требует отдельного внимания.       — У тебя всегда такой порядок в голове?       — Всегда, — коротко ответил Скарамучча и взялся за первую склянку.       Работа пошла в весьма странном, но на удивление эффективном ритме. Скарамучча снимал банки, проверял этикетки, встряхивал содержимое, сверял с мысленным списком и передавал Аяксу на утверждение. Тот крутил склянку в руках, щурился, что-то бормотал себе под нос и выносил вердикт.       — Это оставить, — говорил он, возвращая банку. — Хороший реактив, я им постоянно пользуюсь.       — Это на списание. Он ещё с позапрошлого года стоит, я его открывал, он уже слежался.       — А это… господи, что это вообще такое?       Последнее относилось к маленькой баночке без этикетки, внутри которой плескалась мутная жидкость зеленоватого оттенка.       — Я надеялся, что ты мне это скажешь, — хмыкнул Скарамучча, держа банку на безопасном расстоянии.       Аякс наклонился, прищурился, даже понюхал, нарушая все мыслимые правила техники безопасности, и пожал плечами.       — Понятия не имею. Либо чей-то старый образец, либо я что-то синтезировал и забыл записать. В любом случае в утиль… Только не нюхай это никогда, у меня однажды была история с неподписанной колбой, которая пахла миндалём…       — Цианиды, — перебил Скарамучча. — Я в курсе.       — А, ну да, ты же умный, — прозвучало саркастично.       — Тебя это не остановило от того, чтобы понюхать неизвестный образец только что?       — Ну… — Аякс развёл руками с улыбкой, — я заслуживаю доверия к своему носу, он у меня опытный.       Скара ничего не ответил, отмечая, что Аякс, кажется, вообще не воспринимает риск как нечто реальное.       Разбор реактивов занял около часа, и все это время Аякс не умолкал: каждая вторая склянка вызывала у него настоящий прилив ностальгии, за которым обязательно следовала какая-то история, научная, бытовая или вовсе анекдотическая. Скарамучча узнал, что бромид калия они заказывали всей кафедрой в складчину, потому что бюджет был урезан; что йодид натрия Аякс однажды просыпал на пол и потом неделю находил кристаллы во всех щелях; что банка с сульфатом магния была куплена на Алиэкспрессе. Скарамучча после этого молча отодвинул её в сторону, и Аякс рассмеялся: «Да шучу я, шучу, из нормального поставщика!». А ещё, что у Аякса есть младшая сестра Тоня, которая работает ветеринаром.       — Она мне всё время присылает фотки котов в операционных шапочках, — рассказывал Аякс, переставляя банки на верхней полке. — Говорит, что наши профессии похожи. Правда, меня на работе ещё ни разу не кусали…       — Ты сказал это так, будто жалеешь.       — Ну… — Аякс задумался. — Иногда со студентами скучно. Знаешь, есть такие группы, которые сидят и молчат. Я им рассказываю про реакции, про механизмы, а они смотрят на меня, как на сумасшедшего, ни смеха, ни вопроса. Вот это обидно!       — Возможно, им просто неинтересна химия, — предположил Скарамучча. — Они пришли за дипломом, а не за знаниями.       — Знаю. — Аякс вздохнул. — Но я всё равно пытаюсь их расшевелить, иногда даже получается, ради этих моментов я и работаю.       Скарамучча не стал заполнять комментариями повисшую в лаборатории паузу. Он как раз закончил переписывать последнюю партию реактивов в блокнот и теперь переставлял склянки на полке, сортируя по группам, чтобы даже человек, далёкий от системы, мог найти нужное за полминуты.       — У тебя реально талант к порядку, — произнёс Аякс, наблюдая за его работой. — Я бы, наверное, продал душу, чтобы уметь так же.       — Это не дар, а необходимость, — отозвался он, закатив глаза.       — В смысле?       Скарамучча замешкался. Вопрос был задан с искренним интересом, который обезоруживал, несмотря на то, что болтать он далее не собирался.       — Нужно создавать порядок хотя бы в тех местах, которые тебе подконтрольны, — он пожал плечами. — Тогда и иная работа пойдет на ура.       Аякс ничего не ответил, но уже спустя секунду снова заговорил.       — Ладно, философ, у нас там ещё нижняя полка, я сам её разберу, там в основном старые образцы и пара банок, которые я узнаю без этикеток. А ты пока…       Он осёкся, когда Скарамучча, не отрываясь от своего блокнота, едва заметно покачал головой.       — Что? — насторожился Аякс.       — Ничего. Просто подумал, что классификация реактивов на этой кафедре, кажется, основана на принципе «угадай, что в банке, по запаху».       Аякс открыл рот, закрыл и на секунду замер. Затем его брови поползли вверх, а в глазах зажёгся уже знакомый огонёк, тот самый, который предвещал либо научное озарение, либо очередную нелепую историю.       — Скара… — произнёс он медленно и ехидно. — Ты что, сейчас пошутил? Ты умеешь шутить?       — Я констатировал факт, — ответил Скарамучча, продолжая писать. — Если факт звучит как шутка, это не моя проблема.       — Нет-нет-нет! — Аякс кажется, был полностью уверен в своей правоте. — Это была шутка!       — Можешь внести это в протокол, — бросил Скарамучча и захлопнул блокнот. — А теперь, если ты закончил театральную постановку, мне нужно проверить, что там с вытяжкой.       Аякс взглянул на часы на стене, задержав на них свой взгляд.       — Блин, у меня коллоквиум через десять минут, — сообщил он, выдыхая устало. — Сам справишься?       Скарамучча, смиренно кивая, бросил короткое «да». Парень улыбнулся ему широко и, потерев руки и прихватив с собой какие-то бумаги, умчался прочь.       Чистить вытяжку, казалось, было делом наиболее приятным, чем слушать очередную историю из жизни Аякса. Хотя, вынужден был признать он, истории были не то чтобы совсем невыносимыми… Он включил вентиляцию и прислушался. Гул был ровным, но недостаточно мощным. Фильтры точно были засорены. Он открутил переднюю панель, заглянул внутрь и едва сдержался от того, чтобы выругаться. Они были в ужасающем состоянии: слой пыли, какой-то желтоватый налёт, а один из них и вовсе был деформирован, будто его когда-то перегрели. Скарамучча аккуратно извлёк фильтры, упаковал в пакет для утилизации и сделал пометку в блокноте: «Заказать сменные фильтры», затем он протёр внутреннюю камеру, проверил герметичность соединений и протёр стекло специальным раствором, тем же, которым чистил весы. Бурое пятно на стекле оказалось обычным налётом от паров азотной кислоты, которое растворитель взял без труда.       Поясница звонко хрустнула, когда он наконец разогнулся с большим облегчением. Он потянулся, глядя на плоды своего труда и чуть улыбнулся на одну сторону. Он хотел было присесть и развалиться в удобном мягком кресле, как на пороге лаборатории появился знакомый силуэт.       — И снова здравствуй, — Вуд помахала ему рукой, — Аякс ушел?       — Привет, — отозвался Скара, обернувшись. — Да, к студентам, а что?       — Да так, решила навестить вас, — в её руках было два пластиковых ланчбокса, запотевших изнутри. — Ты что-то ел?       — Не-а, не успел, а с собой ничего…       — Поня-я-ятно, — протянула она, присаживаясь и приглашая парнишку опуститься рядом. Она открыла контейнеры, из которых донесся манящий запах сыра, мяса и соуса, достала из кармана халата пару одноразовых вилок. — Налетай, здесь лазанья. Жена приготовила, — сказала она буднично.       Скарамучча замер на мгновение, убеждаясь, что ему не послышалось.       — Жена? — переспросил он осторожно.       — Ага, — она отломала кусок своей порции вилкой. — Ты против?       — Я… — он сглотнул. — Нет, нет, ты что… — он улыбнулся, сам не зная, отчего, и почесал затылок. — Просто не ожидал.       — Хах, — она отклонилась, жуя. — Ладно, не ты первый так реагируешь.       Он быстро развернул вилку, отпилил ей кусок лазаньи и заткнул самому себе рот, активно жуя.       — Кушай-кушай, — приговаривала она. — Тебя, небось, тоже никто не кормит?       — Тоже? — пробормотал он вопросительно.       — Ну да, — Вуд пожала плечами. — Я часто кормлю Аякса, а теперь, видимо и тебя буду.              Скара понимающе кивнул, тактично промолчав. Он, вообще, особо не думал о личной жизни своего «босса», но все равно, последнее, о чем бы он подумал, так это о том, что Аякс одинок. Это вызвало странное чувство… некого сопереживания, но он быстро отогнал его, возвращая мысли к еде.       — Ты за ним, если что, тоже приглядывай, — наказала Вуд, — Я ему, бывает, и одежду стираю, и еще много что… Такой уж он человек.       — Это какой «такой»? — на автомате спросил он.       — Закрытый, — ответила она, не думая. — Только о науке и думает. На первый взгляд болтливый, но если задуматься, то о личной жизни не говорит ни слова… Мне года три понадобилось, чтобы узнать хоть что-то.       Скарамучча медленно прожевал, глядя куда-то в стену.       — Три года? — переспросил он, не скрывая удивления.       — Ага. — Вуд подцепила вилкой кусок побольше. — Первый год он мне в основном истории с учебы рассказывал, я думала: ну, весёлый парень, душа компании, а потом как-то раз задержалась допоздна, смотрю, а там свет в триста четырнадцатой горит. Захожу, а он сидит один, в темноте, перед спектрофотометром. Я говорю: «Аякс, ты чего не идешь домой?» А он: «Да что-то не хочется». И так это сказал, что на душе тяжко стало.       Она замолчала на секунду, помешивая вилкой в контейнере.       — Ну я и начала его подкармливать, — продолжила она уже легче. — Сначала просто контейнеры с собой давала — типа, «нам с женой всё равно не доесть». Он стеснялся, отказывался, потом уже привык, теперь и сам заходит, спрашивает, нет ли у меня ничего съедобного. И я понимаю, что он не столько еды хочет, сколько просто… ну, чтобы кто-то о нём позаботился, что ли.       Скарамучча молчал, внимательно слушая девушку. В голове прокручивались свежие воспоминания минувшего дня.       — Я понял, — его тон стал ниже, — А что там с одеждой? — спросил он, скорее чтобы не молчать. — Ты сказала, что стираешь ему.       Вуд хмыкнула.       — У него машинка стиральная сломалась, примерно… — она задумалась, загибая пальцы, — полгода назад. Он мне сказал об этом случайно. Оказалось, он реально стирал носки в раковине, а всё остальное копил в корзине, сказал, что вызвать мастера — это надо звонить, договариваться, ждать, а у него то лекции, то конференция, то статья горит… В общем, я приехала к нему, забрала два мешка белья и отдала ему контакты нашего мастера. Машинку починили через неделю, но привычка его подкармливать и проверять, не ходит ли он в одной рубашке пятый день, у меня осталась.       Она доела свою порцию и отставила контейнер.       — Я не жалуюсь, если что, просто… — Вуд замялась на секунду, подбирая слова. — Ты не злись на него за навязчивость, ладно? Он просто тепла, видать, хочет, но не знает, как к кому-то подступить.       Вуд замолчала. Скарамучча смотрел в стол.       — А ты… зачем мне все это рассказываешь? — спросил он негромко.       — Чтобы ты знал, с кем тебе предстоит делить лабораторию, — ответила она. — И может, был немного терпеливее. Не хочу, чтобы на кафедре кто-то ругался.       Она быстро доела блюдо и вытерла рот тыльной стороной ладони.       — Я запомню, — он улыбнулся ей вежливо.       — Ну и отлично, — она закрыла контейнер и встала со стула. — Ладно, побегу я, спасибо, что поболтал.       — Тебе спасибо за еду, — он махнул ей рукой на прощание.

***

      Остаток рабочего дня он провёл за приведением в порядок документации. Аякс периодически заглядывал, то с вопросом про статью, то просто чтобы быстро пожевать яблоко и вновь убежать на занятия. Вуд зашла попрощаться в начале шестого, напомнила, что завтра с утра будет заседание кафедры и Шульчевски просил всех быть. Скарамучча кивнул, записал в ежедневник и продолжил работу.       К шести вечера он закончил. Триста четырнадцатая лаборатория выглядела если не идеально, то по крайней мере обитаемо: столы были чистыми, реактивы подписанными, вытяжной шкаф блестел, а скелет по-прежнему стоял в углу.       — До завтра! — крикнул Аякс из коридора, убегая на какую-то вечернюю встречу. — Не засиживайся допоздна! Или засиживайся! Главное про записи мои не забудь, я жду!       Скарамучча досчитал до десяти, чтобы не пересекаться с парнем в коридоре, взял сумку и вышел.       На улице уже стемнело. Октябрьский воздух пах прелой опавшей листвой и дождём, городской автобус, как и вчера, тащился медленно, полный уставших людей, но Скарамучча почти не замечал этого, мысли были заняты чем-то иным…       Дома он сварил пасту, поел, принял душ, затем сел за стол, включил лампу и открыл слегка разгладившуюся в сумке синюю тетрадь с записями Аякса.       «Что ж… начнем», — скомандовал он сам себе.       Часы оттикали два часа, пока Скара внимательно, сидя с карандашом в руке, делал пометки в своём блокноте, читал, конспектировал, сверяясь со статьями в электронной базе. В комнате было тихо, холодильник мерно гудел в углу, а за окном уже стемнело. Под конец ему начало приходить понимание того, что Аякс, при всём своём своеобразном типе мышления, был на верном пути. Катализатор действительно работал, данные по выходам были отличными, до девяноста процентов в органических растворителях, проблема заключалась именно в воде: комплекс терял стабильность, лиганды диссоциировали, и катализатор выпадал в осадок в виде неактивной формы.       Скарамучча откинулся на спинку стула и задумался: «Стерические эффекты… Если проблема в том, что лиганды слишком объёмные и в водной среде создают нестабильную геометрию, то, возможно, стоило попробовать другой подход: не менять сами лиганды, а ввести стабилизирующую добавку. Что-то, что удержит комплекс в растворе, не вмешиваясь в каталитический цикл…» — бормотал он расслабленно.       Он потянулся к телефону, чтобы проверить кое-какую статью в электронной базе, и заметил непрочитанное сообщение. Ну конечно же, это был Аякс, который прислал ему новый мем.       На картинке — Дарт Вейдер в белом халате и подпись: «Переходи на темную сторону! У нас есть печеньки!»       Скара поморщился, но все равно посмеялся тихо, то ли от того, насколько это было абсурдно и несмешно, то ли просто от того, что представил Аякса, которому ни с того, ни с сего ночью приспичило закидать своего протеже фотокарточками.       Телефон вновь прозвенел. «Отправляй всем, кто не хочет изучать химию!»       Скара снова хмыкнул, пальцы быстро напечатали ответ:

«Обязательно, босс!»

      И только стоило ему отложить мобильник, как в чате снова повисло сообщение: «Ты как, живой? Журнал не убил тебя токсичностью моего почерка?»       Скарамучча замер, палец завис над клавиатурой.

«Почерк у вас отвратительный, но идея с палладиевым комплексом интересная, я нашёл кое-что, что может помочь с растворимостью, завтра обсудим».

      Он отправил сообщение и сразу же пожалел об этом. Зачем? Зачем он это сделал? Теперь Аякс точно не отстанет.       Ответ пришёл через три секунды. «Что? Ты нашел? Что???» «Скарамучча, я тебя обожаю!» «Серьёзно!» «Ты гений!» «Я сейчас прям к тебе приеду, пиши адрес!»

«Нет»

«Уже поздно. Завтра».

«Ладно :(» «Но завтра с утра я принесу тебе самый большой круассан, какой найду в городе!» «С шоколадом» «Ты какой шоколад любишь? Тёмный? Белый? Молочный?»

«В круассанах? Тёмный».

«Я так и знал!»       Скарамучча выключил экран и уставился в потолок с улыбкой. Где-то в глубине души он даже признал, что последние два дня были весьма увлекательными.       «Это всё временно», — напомнил он себе.       Но круассан с тёмным шоколадом он всё-таки запомнил.