Часть 1
«Ты когда-нибудь представлял, как жизнь однажды оборвётся?
Не смерть — нет, совсем нет. Я про другое. Про «Жизнь», в которой не остаётся близких. В которой нет места родным, любви.
Нет тех, без кого не представляешь себя.
Ты угасаешь в своих желаниях, прощаешься с чувствами. Ты — пустое, безжизненное месиво, в котором нет ничего. Ни плохого, ни хорошего.
Кто-то бы обрадовался, сказав:
«Наконец-то ты прекратишь отравлять мою жизнь»,
кто-то вконец потерял бы веру в лучшее.
Ты не знаешь, что представляешь для других. И тебе нет до этого дела, ведь ты впервые выбираешь не их.
Но суть в том, что правда тихим сквозняком обдувает само твоё существо:
«Ты не выбираешь никого».
В тебе нет на это сил. Нет слов. Нет мыслей.
В тебе — пусто, а ты даже не можешь сказать об этом.
Твой мир живёт без тебя.
Тебе хочется так думать, но на самом деле твой мир остановился. Рухнул в тот самый момент, когда ты снова оказался беспомощным там, где нужна была протянутая ладонь.
И это не просто «Снова» — это был последний вздох перед перекрытым кислородным баллоном.
Жаль, да?
Так гнусно, что твоя простая человеческая сущность нуждается в той же человечности, из которой состоит.
Ты желаешь. Ты ждёшь. Ты жаждешь. Ты надеешься — раз за разом.
Ты разочаровываешься и снова тянешь руки: по самые плечи,
потом по локоть,
до тонкого запястья.
После отвержения тянешь кончики пальцев и чувствуешь лишь холод — пустую фальшь, заботливо завёрнутую в красивое
«ты же знаешь, у тебя есть я».
Это не подарок судьбы.
Не спасение на обрыве. Даже не капля воды для цветка в пересушенной почве.
Это конец.
Законченная нить, которую из вежливости берегли, называя канатом.
Ты не умираешь. Фактически твоё тело остаётся на поверхности. Твоё сердце стучит, качает кровь, работает исправным насосом.
Лёгкие наполняются воздухом, который перестаёт ощущаться достаточным.
Твои глаза — уставшие, неживые для тебя, но всё ещё выполняют свою функцию.
Но во всём этом больше нет страха.
Есть желание закончить.
В один миг перестать ощущать.
Жизнь.
А жизнь ли? Так — лишь тягостное существование.
Внутри себя ты давно умер. Только тело выглядит ещё способным для жизни других.
Ведь ты не можешь перестать
не быть опорой,
не быть поддержкой,
не быть другом,
не быть хорошим человеком.
В тебе не осталось ничего, а другие требуют больше.
Быть сильным,
быть частью,
быть счастливым,
быть не нагружающим,
быть тем, кто не заставляет за себя переживать,
быть удобным.
От тебя требуют «быть», когда всё, что в тебе есть, — это лживая тонкая оболочка. То, что ещё кажется им спасённым, а тебе — нагружающим.
Так желавшее когда-то услышать:
«Ты не проблема».
Когда ещё было больно.
Когда ещё были чувства.
Когда ещё было то, что можно
спасти».
*** Вот та жизнь, которую благословят другие. Вот настоящие мысли человека, пережившего весь этот кошмар, а не тот героизм, что сейчас пытаются разглядеть в нём все остальные. Он не живой, он просто ещё не мёртвый. И даже этот маскарад грозится закончиться. **** По всей видимости, моё молчание было слишком долгим, поэтому мисс Джонс повторно завела диалог. — Мистер Поттер, — она снова попыталась найти мои глаза своими, и у неё вышло, пусть взгляд и был направлен сквозь неё. — Я хочу уточнить: вы продолжаете принимать препараты, которые мы обсуждали на прошлом приёме? Я только кивнул. — Что-нибудь изменилось за последнюю неделю? Может быть, новые ощущения в теле? Тревога? Мысли, которые возвращаются? Вы говорили о кошмарах с повторяющимися эпизодами — они всё ещё появляются? Пауза длится всего секунду. — Нет. И плевать, что да. Что были. Что никуда не ушли. Просто он больше не хочет говорить об этом. То, что произошло, оставило слишком глубокую рану, которой нужно, чтобы её не трогали. Которая заживёт, если никто не будет её касаться. Он не позволит её ворошить. Не сейчас. Не тогда, когда у него совсем не осталось сил. Гарри опускает глаза в пол, пытается найти за что зацепиться, но почти сразу замечает свои с силой сжатые пальцы. И кажется, замечает это не он один. — Хорошо. — её спокойный тон застаёт врасплох, но она продолжает говорить так, словно ничего не произошло, — Иногда кошмары уменьшаются, но возвращаются, когда человек сильно устал или переживает стресс. Если это произойдёт — важно, чтобы вы сказали мне об этом. Я снова просто киваю. Она кивает мне в ответ. — Простите, но могу я идти? — Если вам нужно остановиться на сегодня, мы можем это сделать. — бегло скольжу взглядом по её лицу, ища подтверждение сказанного, и уже собираюсь встать, как она продолжает, — Но прежде чем вы уйдёте, скажите мне одну вещь. — она дождалась пока я посмотрю ей в глаза и продолжила, – Сейчас вам больше хочется сбежать отсюда..или просто чтобы вас оставили в покое? Тишина растягивается между нами. Вопрос с подвохом, так как от качества ответа будет показан результат последующей терапии. Какой бы ответ я ни дал, она всё равно услышит больше, чем я скажу. — Всё вместе. — Хорошо, — она протянула мне какую-то бумажку, — Тогда мы продолжим в другой раз, если вы решите вернуться, Мистер Поттер. Здесь мои контакты, свяжитесь со мной, если в этом будет необходимость. – она улыбнулась, и я постарался вытянуть из себя хоть что то похожее, но вышло, мягко говоря, плохо. Поэтому я просто кивнул и вышел в душный, едва освещённый коридор. Там меня всё это время ждала Гермиона с картонным стаканчиком чая — явно взятый из автомата у входа. Сеанс должен был закончиться только через двадцать минут..поэтому она просто сначала с беспокойством оглядывает меня, а после тускнеет на глазах. — Гарри.. — Не начинай. Она на секунду замолкает. — Я и не собиралась. Просто..ты вышел слишком рано. — Она протягивает мне стаканчик и кажется становится ещё тише, — Я подумала, что тебе может понадобиться что-нибудь тёплое после этого.
