Чей сын?

Итану стоило прекратить общение, когда «давай сделаем домашнее задание вместе, мне одному скучно» плавно перетекло в «приезжай ко мне, у меня родители уехали». Плакат с какой-то рок-группой, которую Итан упорно отказывался признавать и считал пиком деградации человечества, хитро подглядывал со стены за творящимся непотребством на кровати семнадцатилетнего подростка. Телефон, небрежно отброшенный где-то на тумбочке около шлема и клюшки для экси (который ревностно оберегал его хозяин), редко пиликал, оповещая о новых сообщениях, отправленных, наверняка, папой Нилом, пользовавшимся телефоном только в крайней необходимости, словно одно прикосновение к технологиям било его током. Будь то отец Эндрю — тот не станет тратить время на смс, а сразу позвонит, и Итану пришлось бы выдавливать из себя ровный, спокойный голос. Рёта нахально усмехнулся, сползая от дрожащих ласк от живота вниз, теряясь в накачанных благодаря упорным тренировкам бёдрах. Его чёрная макушка забавно выглядывала с торчащими во все стороны волосами. Итан набрал в лёгких побольше воздуха — как раз вовремя, потому что дыхание сбилось в ту же секунду, когда Рёта облизал головку, как блядский порноактёр. — Ты сегодня напряжённый, — с абсолютно бесстыжим видом промурлыкал Рёта, убирая руку с чужой талии и пряча её под свои расстёгнутые джинсы, к выпирающему бугорку. — Хотя ты всегда такой: чего-то боишься, от кого-то бежишь. Не от «кого-то», а от конкретных двоих людей, из-за которых у Итана звякает телефон каждую минуту. — А ты, как обычно, не затыкаешься, — Итан несильно пнул хихикающего Рёта в бок, закинул ноги ему на плечи и в тщетных попытках расслабиться распустил длинные пышные рыжие кудри из резинки, откидываясь на подушку. Кровать с тихим треском прогнулась, стоило Рёте оторваться от облизывания члена, дерзко флиртуя, издевательски не заглатывая полностью, нависнуть над Итаном и расставить ладони рядом с его головой. Сверкающие опасной темнотой глаза, вечно кокетливая ухмылка, не сходящая с красивого лица, и задиристый, надменный, сводящий с ума пошлый вид с блестящей смазкой Итана на губах. Итан непроизвольно потянулся к нему: желание прикоснуться жгло изнутри, разрывая на мелкие части, которые будет невозможно склеить обратно. Прикоснуться и слиться воедино, навеки не расставаясь. — Папочки беспокоятся? — съязвил Рёта, умело портя всю атмосферу. Пальцы Итана замерли около щеки. — Ты серьёзно хочешь поговорить о моих родителях прямо сейчас? Итан с презрительным недоумением обвёл комнату, демонстрируя разбросанную второпях одежду на полу, спутанные волосы и полуголые тела. Обстановка совсем не настраивала на такой разговор, но Рёта ни капельки не смутился: он резко притянул Итана, подмяв под себя, потёрся своим облачённым в джинсы пахом об голый пах Итана, проводя шершавой тканью по вставшему члену. — Они сами о себе напоминают, — кивнул Рёта в сторону телефона. — Каждую секунду пишут. Мистер Нил наконец-то научился печатать? Итан толкнул его в грудь — не сильно, но достаточно, чтобы Рёта выругался от боли, продолжая давить на возбуждение внизу. Но этого было недостаточно. В отношениях с Рётой вообще мало чего бывает достаточно. Итан потянул его к себе, развязно глубоко, с языком поцеловал, подминая чужие губы. Рёта посмеивался в коротких перерывах — это бесило Итана больше всего: какого чёрта он постоянно веселится в неподходящие моменты? Но внезапно, вместо того чтобы закончить дело, ради которого они пришли вечером к Рёте, тот с озорной улыбкой отстранился и потянулся за пиликающим телефоном. Глаза Итана округлились, он снова ударил его в грудь — на этот раз серьёзно. — Не трогай! Что ты делаешь!? Смех Рёты раздался по комнате, прорезая горячий от интимных касаний воздух. Он быстро разблокировал телефон — пароль знал, Итан успел пожалеть, что рассказал его, — и стал что-то лихорадочно печатать. — Давай покажем твоим опекающим родителям, чем мы тут занимаемся, — Рёта поднял телефон ввысь над головой, когда Итан, прикрывая голую задницу одеялом, пытался ухватить его, впервые проклиная свой низкий рост, доставшийся от отца. — Отдай! Итан бил, кусался, пинал. Сердце пропустило несколько ударов: неизвестно, что этот идиот мог написать папам или, ещё хуже, отправить фото. Разве Рёта не понимал, что это плохо кончится для них обоих? В какой-то момент праведный гнев достиг апогея. Итан встал с кровати, до уязвимости обнажённый — как морально, так и физически, — и стал искать свою одежду на полу. Всё возбуждение мигом спало. Рёта, заметив, что Итан больше не лежит рядом, смахнул выступающую от смеха слезинку с глаз, садясь скрестив ноги. — Эй, мои родители ещё часа три не придут. — Рёта спокойно подпёр щёку кулаком, положив локти на колени, и стал рассматривать, что делает его парень, если их вообще можно назвать возлюбленными. Итан даже не обернулся, ища брюки: — Мне насрать. Под кроватью их не было, около тумбочки — тоже. — Да ладно тебе, мы же просто веселились, не принимай близко к сердцу. — Веселись дальше один. Да где эта грёбаная одежда?! — Ведёшь себя как истеричка. Итан оцепенел. Медленно выпрямившись, он посмотрел на хмурого, остывшего от страстного запала Рёту яростным, испепеляющим взглядом. — Это не меня Рико убьёт, если узнает. Имя отца, слетевшее с губ язвительной горечью, ударило Рёту по больному. Он на долю секунды застыл, дрогнувшие губы исказились в гримасе ненависти, и, покраснев от злости до самых ушей, швырнул телефон в другой угол комнаты, сжавшись, как маленький ребёнок, жалостливо обхватив колени. — Как же я тебя ненавижу. Этим словом можно было бы описать все их отношения. Токсично зависимые друг от друга, но до боли ласковые. Итан, словно ни капли не оскорбившись (хотя на деле сердце уже несколько минут жертвенно кровоточило), поднял телефон с пола — к счастью, с не разбитым экраном, — нашёл злосчастные штаны рядом с висящими вульгарными плакатами и вышел, нарочито громко хлопнув дверью. Рёта, как всегда, всё испортил. Он был мастером по части разрушать то, к чему прикасался. Итан поморщился от прохладного вечернего ветра на улице, загоняя предательские слёзы обратно: плакать из-за какого-то мудака он точно не собирался. Пешком с центра Филадельфии, покидая роскошный, но пустой, совсем не уютный пентхаус, до элитного пригорода Брин-Мор, где находился его коттедж, не дойти, поэтому Итан без долгого ожидания сел на знакомый автобус и открыл переписку. Десятки бессмысленных сообщений от дяди Ники, отправленные счастливые фотки с Эриком из отпуска. Итан коротко ответил на каждое, дабы лишний раз не обидеть. Дядя Аарон сообщил, что скоро ненадолго приедет вместе с тётей Кэйтлин, а это значит, близнецы Гвен и Бен тоже будут. Итан их, конечно, любил, но на расстоянии, желательно на очень большом расстоянии. Родители, оказывается, написали не так уж много: только два безобидных сообщения от папы и одно настораживающее от отца. Папа: «Уже темнеет, позвонишь, как пойдёшь домой от Эммы, отец за тобой заедет». *19.38* Папа: «Не задерживайся». *20.12* Папа всегда беспокоился, когда на улице едва опускались сумерки. Итан догадывался, что это связано с его бывшими делами с мафией, но напрямую никогда не спрашивал. Сообщение от отца Эндрю, на первый взгляд казавшееся лёгким и безвредным, выбило его из колеи. Под ногами пол автобуса испарился, оставляя его висеть над самой пучиной бездны. Водитель, будто заметив неладное, хмуро глянул в зеркало. Отец: «Почему не отвечаешь на сообщения Нила. Ты время видел?» *21.06* Пальцы дрожали, набирая ответ. Его отец был лучшим человеком на свете, но отчего-то казалось: узнай он тайну — будет разочарован своим сыном. Итан: «Не видел, мы с Эммой в приставку играли». *21.30* Итан прикусил язык: надо было сказать, что телефон был разряжен, но отец перед выходом проконтролировал, чтобы он поставил его на зарядку. Ответ пришёл незамедлительно: Отец: «Я сейчас приеду». *21.31* Чуть не выронив телефон из рук Итан судорожно напечатал. Итан: «Не нужно я уже еду на автобусе. Я успею до комендантского часа. Можете не ждать.» *21.33* Ждать папа и отец конечно будут. Уложат спать Шарлотту, а сами останутся сторожить двери, постоянно судорожно проверяя время дожидаясь сына. С каждым годом Итан становился старше и самостоятельней, совсем скоро он будет проходить тесты добиваясь почётного места в престижный университет, но родители по прежнему следят за ним, словно за заключённым под домашним арестом. Отец: «Будь на связи». *21.33* Коротко и ясно. Итан глубоко выдохнул, но тут же пришло другое сообщение — и уже не от отца. Это было одновременно и хорошо, и плохо. Недоделанный мафиозник: «Ты вовремя ушёл, папа Рико с отцом Кевином приехали». *21.33* Итан не знал, зачем продолжил переписку. Как и не знал, зачем продолжает эти обречённые на провал отношения. Итан: «Кто-то сказал, их три часа не будет». *21.34* Недоделанный мафиозник: «Они мне так сказали». *21.34* Недоделанный мафиозник: «Пойдём завтра на вечеринку к Веронике?» *21.35* Итан: «Один не сходишь?» *21.35* Недоделанный мафиозник: «Какой смысл идти без тебя». *21.35* Улыбку, проявившуюся на лице после последнего сообщения, Итан спрятал в воротник чёрной водолазки. Всегда вместе, даже когда ругались до драк, о которых, если узнают родители, придут разбираться со всей семьёй Морияма. Крепкая стальная цепь, сковывающая тело до испуганной дрожи от разоблачения, до сладкой истомы, до ласковых касаний, сжималась каждый раз, когда Рёта брал его за руку. Но на самом деле, если быть до конца правдивым, Итан сам туже завязывал оковы. «Я подумаю», — быстро написал Итан и прислонился виском к стеклу. Рёта на другом конце города спрятал радость на лице подальше от помрачневшего Рико.