Лес шепчет

Деревня стояла на границе леса так давно, что никто уже не помнил, кто появился раньше — люди или деревья. Зимой это место казалось почти заброшенным. Дороги заметало снегом, заборы темнели от старости, а редкие огни в окнах выглядели скорее как случайные искры среди холодной пустоты. Дом Петровых находился почти на самом краю. За его огородом начинался лес. Антон заметил это сразу в день переезда. Пока родители таскали коробки, он стоял у калитки и смотрел на тёмную линию деревьев. Она казалась слишком ровной, слишком плотной — как будто лес не просто рос там, а стоял, выжидая. Снег лежал глубоким слоем, скрывая траву и прошлогодние следы. Ветер иногда проходил между стволами и заставлял ветви тихо скрипеть. В этих звуках было что-то неприятно живое, словно деревья переговаривались между собой. Антон поймал себя на мысли, что смотрит на лес слишком долго. Ему казалось, что если простоять так ещё немного, из тёмных промежутков между стволами кто-нибудь выйдет. Но никто не вышел. Только ветер. Вечером деревня стала ещё тише. Когда солнце окончательно исчезло, снег начал отражать слабый лунный свет, и улицы приобрели странный сероватый оттенок. За окнами соседних домов иногда мелькали силуэты людей, но стоило отвести взгляд — и они исчезали. Оля долго не могла уснуть. Она лежала под одеялом, крепко прижимая к себе старого плюшевого зайца, и время от времени смотрела на окно. Позже она тихо сказала, что ночью кто-то ходил возле забора. Антон не придал словам сестры значения. В деревнях часто бегают собаки или лисы. Но когда он подошёл к окну, в снегу действительно были следы. Они уходили в сторону леса. За окном уже смеркалось, идти куда-то было поздно, да и незачем. Антон лишь задёрнул штору, решив, что утром разберётся. Но утром разбираться было некогда — через час начиналась первая смена. Он наскоро проглотил чай, накинул куртку и вышел на крыльцо. Ночью подморозило, снег искрился под низким солнцем. Антон уже свернул на тропинку, ведущую к лесу, когда вспомнил о вчерашних следах. Он оглянулся: цепочка по-прежнему тянулась от их забора и исчезала в редколесье. Проводив её взглядом, он двинулся дальше. Школа оказалась старой, даже по деревенским меркам. Здание стояло немного в стороне от дороги, и его стены были выкрашены когда-то в бледно-жёлтый цвет, который со временем выгорел и потрескался. Длинные коридоры пахли влажными куртками, хлоркой и старым деревом. Под потолком лениво гудели лампы. Антон только успел повесить куртку, когда рядом появился высокий парень с коротко остриженными волосами и самоуверенной ухмылкой. Он окинул новенького внимательным взглядом, словно прикидывал, насколько легко будет его задеть. Он лениво опёрся плечом о шкафчики и несколько секунд разглядывал Антона сверху вниз с той откровенной наглостью, которая сразу даёт понять: человек привык проверять чужие нервы. — Так вот ты какой, новенький, — протянул он, криво усмехаясь. — Петров, да? Тот самый, которого родители припёрли в дом у самого леса. Ну, поздравляю… Место тебе досталось просто охуительное. Ночью там, наверное, весело — ветер воет, деревья скрипят, а ты лежишь и думаешь, кто первый к тебе в окно полезет. Рядом стоял худой парень. Он лениво щёлкал семечки и смотрел на разговор так, будто уже слышал подобные подколы тысячу раз. Он сплюнул шелуху и хмыкнул: — Да не просто весело, на. Там вообще место ебанутое. Нормальные люди по ночам туда даже нос не суют. Я б, если честно, на твоём месте уже через неделю родителям мозги вынес — типа «валим отсюда на хуй». А то проснёшься однажды — и поймёшь, что ты тут не один живёшь. Антон спокойно посмотрел на них: — Сильно переживаете за меня. Высокий парень усмехнулся шире: — Да не, мне вообще до пизды. Просто интересно посмотреть, сколько ты там продержишься, прежде чем начнёшь ссаться от каждого шороха. — Он протянул руку: — Рома. Антон пожал её: — Антон. Бяша кивнул, засовывая руки в карманы: — Бяша, на. И если без приколов… лес у нас тут реально странный. Старики не просто так пиздят, что туда лучше без дела не шастать. Они сами половину жизни тут прожили и всё равно стараются держаться подальше. Рома закатил глаза и толкнул его локтем: — Да заткнись ты уже со своей хуйнёй. Сейчас начнёшь опять рассказывать, как там «кто-то ходит между деревьями» и «голоса по ночам зовут». Новенький ещё решит, что мы тут все ёбнутые. Бяша усмехнулся: — Ну а чё, не ёбнутые? Ты сам вчера в сарае у Феди чуть штаны не обосрал, когда услышал, как там что-то скребётся, на. Рома раздражённо фыркнул: — Да там кошка была, блин. — Конечно, кошка, на. Огромная такая кошка, которая по снегу ходит и следов не оставляет, на. Я сам видел, как ты потом через забор лез, будто за тобой сам чёрт гнался. Антон невольно усмехнулся, но разговор оборвался, когда рядом остановилась девочка с длинными тёмными волосами. Она смотрела на них спокойно, но её взгляд был достаточно холодным, чтобы Рома сразу поморщился. — Вы хоть иногда можете разговаривать без этого идиотского цирка? — сказала она. Рома тяжело вздохнул: — О, бля… Полина пришла нас воспитывать. Сейчас будет лекция о том, какие мы грубые и невоспитанные. — Если бы вы были просто грубыми, это было бы ещё терпимо, — спокойно ответила она. — Но чаще вы ведёте себя как два придурка, которые пытаются напугать человека только потому, что им скучно. Бяша тихо буркнул: — А мы и не пугаем, на. Мы предупреждаем. Полина на секунду задержала на нём взгляд: — Предупреждают обычно по делу. А вы просто несёте всё, что приходит в голову. — Она перевела взгляд на Антона: — Не обращай внимания. Они любят строить из себя экспертов по мистике, хотя половину историй придумывают сами. Бяша тихо усмехнулся: — А вторую половину — не мы, на. Полина вздохнула: — Именно поэтому и не нужно всё это обсуждать при каждом удобном случае. — Она немного помолчала. — В любом случае… если будешь гулять, старайся не уходить слишком далеко в лес. Даже без всяких страшилок там легко заблудиться. Рома снова ухмыльнулся: — Видишь, Тох? Даже Полина тебя предупреждает. А она обычно просто так рот не открывает. Так что если ночью услышишь, как кто-то шляется у твоего забора… лучше сиди дома и не строй из себя хуй пойми кого. Тут уже были умники, которые решили проверить, что там происходит. Антон посмотрел на него внимательнее: — И что с ними стало? Рома пожал плечами: — Да ничего. Просто потом ходили бледные, как моль, и старались не смотреть в сторону леса. Один вообще после этого туда ни ногой. Бяша добавил тише: — Он раньше там капканы ставил, на. Каждый год. А потом однажды вернулся и сказал только одно: «Да ну его на хуй этот лес». И больше туда не ходил. — Он внимательно посмотрел на Антона: — Так что без приколов… если услышишь ночью что-то странное — просто сделай вид, что не слышал. Иногда лучше прикинуться тупым, чем лезть на рожон. На этот раз в его голосе не было ни насмешки, ни шутки. Только осторожность, которой учатся люди, живущие слишком близко к лесу. После разговора в школе лес стал казаться Антону другим. Раньше он просто стоял за огородами — тёмный, холодный, но всё же обычный. Теперь же в каждом взгляде на эту линию деревьев появлялось ощущение, будто за ними скрывается нечто большее, чем просто снег, ветви и тень. В тот день он долго не решался выходить из дома. Сначала сидел на кухне, слушая, как мать разговаривает с отцом. Потом пытался читать старый журнал, который нашёл на полке в комнате. Буквы расплывались перед глазами — мысли постоянно возвращались к словам Ромы и Бяши. Обычно такие разговоры легко забываются. Но не здесь. Здесь всё слишком тихо, чтобы игнорировать даже глупые слухи. К вечеру он всё же надел куртку и вышел на улицу. Снег снова падал мелкими хлопьями. Деревня выглядела почти пустой — редкие окна светились тёплым жёлтым светом, а ветер лениво тянулся вдоль заборов, шурша сухими ветками. Антон пошёл привычной дорогой — вдоль огородов, к тропинке, которая вела к лесу. Он сам не мог объяснить, почему продолжает туда ходить. Может быть, потому что в деревне почти нечего делать. А может быть, потому что там он однажды встретил её. Когда он подошёл ближе, деревья уже поглощали остатки дневного света. Между стволами лежали тёмные полосы теней, и воздух там казался холоднее. Антон остановился на краю. Несколько секунд он просто смотрел. Потом шагнул внутрь. Лес встретил его тишиной. Не той обычной тишиной, которая бывает зимой, а более глубокой — словно снег и деревья впитывали в себя все звуки. Тропинка едва виднелась под свежим снегом, но Антон помнил её достаточно хорошо. Он прошёл несколько десятков метров, пока не заметил знакомое поваленное дерево. И только тогда понял, что ждал. Она появилась почти беззвучно. Сначала из-за ствола мелькнула рыжая маска, потом из темноты вышла она. Рыжие волосы выбивались из-под капюшона, а на плечах лежал тонкий слой снега. Она остановилась в нескольких шагах. — Я уже начала думать, что ты сегодня не придёшь. — Её голос звучал спокойно, но в нём была лёгкая усмешка. Антон пожал плечами: — А ты кто? — Меня зовут Алиса. — Ты специально сидишь тут каждый вечер и ждёшь? Она немного наклонила голову: — Иногда. Он усмехнулся: — Странное занятие. Она не ответила сразу. Просто посмотрела на него так, будто пыталась понять что-то важное. Потом медленно села на поваленный ствол. — Знаешь… большинство людей, которые слышат про лес то же, что и ты сегодня в школе, обычно перестают сюда ходить. Антон остановился рядом: — А ты откуда знаешь, что мне сегодня говорили? Девочка тихо усмехнулась: — Деревня маленькая. Люди здесь болтают много. — Она провела пальцем по снегу на бревне. — Рома и Бяша, да? Антон посмотрел на неё внимательнее: — Ты их знаешь? — Конечно. Тут все друг друга знают. — Она на секунду задумалась. — Рома любит делать вид, что ничего не боится. Но он не дурак. Если он говорит, что в лесу лучше не шляться ночью, значит, хотя бы раз он видел что-то, что его напугало. Антон прислонился к стволу дерева: — А ты, значит, не боишься? Она подняла голову. Её глаза в прорезях маски казались почти чёрными: — Я живу рядом с ним всю жизнь. — Она слегка пожала плечами. — Когда долго смотришь в темноту, начинаешь привыкать. Несколько секунд они молчали. Ветер тихо прошёлся между соснами. Где-то в глубине леса треснула ветка. Антон вдруг понял, что в такие моменты он чувствует себя странно спокойно. Словно всё остальное — школа, деревня, разговоры людей — остаётся где-то далеко. — Слушай… — сказал он наконец. — Если честно, ты всё ещё кажешься мне немного подозрительной. Алиса усмехнулась: — Немного? — Ладно, сильно. Она тихо засмеялась: — И что именно тебя смущает? Антон задумался: — Ну, например, то, что ты ходишь по лесу одна ночью, носишь маску лисы и ведёшь себя так, будто знаешь о нём гораздо больше остальных. Алиса на секунду замолчала. Потом сказала чуть тише: — А если я скажу, что просто привыкла? — К чему? Она посмотрела куда-то между деревьями: — К тому, что лес иногда смотрит в ответ. Антон хотел пошутить, но почему-то не стал. Вместо этого он спросил: — И что ты имеешь в виду? Алиса медленно поднялась с бревна. Несколько секунд она слушала тишину. Потом сказала: — Ты когда-нибудь замечал, что в лесу иногда становится слишком тихо? Антон нахмурился: — В смысле? Она подошла ближе: — Вот как сейчас. Антон прислушался. И только тогда понял, о чём она говорит. Не было ветра. Не скрипели ветки. Даже его собственные шаги по снегу казались приглушёнными. Лес словно замер. Алиса тихо сказала: — Иногда это значит, что он слушает. Антон усмехнулся, но в этом смехе не было уверенности: — Ты специально это говоришь, чтобы напугать? Она покачала головой: — Нет. — Потом добавила чуть тише: — Просто потому, что это правда. И именно в этот момент из глубины леса донёсся звук. Очень слабый. Почти как шёпот. Антон резко повернул голову: — Ты слышала? Алиса уже смотрела туда. И впервые за всё время её голос прозвучал серьёзно: — Да. — Она медленно надела маску плотнее. — Похоже, сегодня нам лучше уйти. Антон нахмурился: — Почему? Алиса посмотрела на него. И сказала спокойно, но очень тихо: — Потому что обычно лес начинает шептать только тогда, когда замечает кого-то нового. В каждой деревне есть место, вокруг которого со временем начинают расти истории. Иногда это заброшенный дом. Иногда старая ферма. Иногда — просто участок дороги, где однажды произошло что-то странное. В этой деревне таким местом был чёрный гараж. Он стоял немного в стороне от дороги, между последними домами и полем, которое зимой превращалось в ровную белую пустоту. За полем начинался лес. Деревья там росли гуще, чем возле огородов, и казались темнее — как будто снег не решался ложиться на их ветви. Сам гараж был старый, металлический, выкрашенный когда-то в тёмную краску, которая давно облупилась и потускнела. Из-за этого он выглядел почти чёрным, особенно вечером. Никто толком не знал, чей он. Говорили, что раньше там стояла машина какого-то лесника, потом хозяин уехал, а гараж так и остался. Двери перекосились, замок заржавел, а вокруг постепенно начали появляться детские надписи, царапины и следы от камней. Для местных ребят это место было чем-то вроде испытания. Сюда приходили спорить, проверять смелость, курить украденные сигареты и рассказывать друг другу страшные истории. Именно поэтому однажды вечером Антон увидел возле него Рому и Бяшу. Они сидели на перевёрнутом ящике, поставленном рядом с гаражной стеной. Бяша лениво ковырялся в снегу палкой, а Рома что-то объяснял, активно жестикулируя. Антон сначала хотел пройти мимо, но Рома заметил его почти сразу: — О, Тоха! — крикнул он, ухмыльнувшись. — Иди сюда. Раз уж ты живёшь у самого леса, тебе по-любому будет интересно. Антон остановился: — Что вы тут делаете? Рома усмехнулся: — Думаем, как скоротать вечер. А то сидеть дома и слушать, как родители одну и ту же хуету по телевизору смотрят, — это, знаешь, занятие для совсем унылых. Бяша хмыкнул: — Да и место тут нормальное, на. Почти у леса, но ещё не совсем в нём. Если что — можно быстро свалить. Антон посмотрел на гараж внимательнее. Металл на дверях был покрыт ржавыми потёками, а возле ручки виднелись глубокие царапины. Казалось, будто кто-то долго и упорно пытался открыть его чем-то острым. — И что в нём такого особенного? — спросил он. Рома усмехнулся шире: — Ты серьёзно? Да это же, бляха, местная легенда. Если ночью постоять тут одному минут пять — обязательно услышишь, как из леса кто-то идёт. Типа проверяет, кто тут шляется. Бяша тихо фыркнул: — Не просто идёт, на. Иногда говорят, что он сначала стоит там, у поля. Смотрит. А потом уже начинает подходить. Рома махнул рукой: — Да не пизди ты. Просто дети любят себя пугать. — Он посмотрел на Антона: — Но вообще, если хочешь проверить нервы — самое то место. Антон ничего не ответил. Он снова посмотрел на гараж. Тёмная металлическая поверхность казалась почти чёрной на фоне снега. Поле за ним уходило к лесу, который уже начинал растворяться в вечерней темноте. На секунду Антону показалось, что из-за гаража кто-то наблюдает. Но там никого не было. Рома заметил его взгляд: — Чего уставился? — хмыкнул он. — Думаешь, там реально что-то есть? — Просто странное место, — сказал Антон. Бяша пожал плечами: — Тут половина деревни ебнутые, на. — Он ткнул палкой в сторону леса. — Но вот там — совсем другая история. Рома снова усмехнулся: — Кстати… раз уж разговор зашёл. Мы тут думали сегодня ночью немного прогуляться. Проверить, что там за шёпоты Бяша всё время слышит. Бяша недовольно поморщился: — Я не говорил, что их слышу. Я сказал, что люди иногда слышат. — Ну да, конечно. — Рома перевёл взгляд на Антона: — Пойдёшь с нами? Всё равно ты там рядом живёшь. Антон медленно покачал головой: — Не сегодня. Рома поднял бровь: — Серьёзно? А я думал, городской парень окажется посмелее. Антон спокойно ответил: — Может, просто не хочу тратить вечер на глупости. Бяша тихо усмехнулся: — Вот это правильно, на. Иногда лучше не лезть туда, куда не надо. Рома только махнул рукой: — Ладно, как хочешь. Антон ушёл от гаража и направился к знакомой тропинке. Он не говорил об этом никому — но теперь почти каждый вечер ходил в лес. Не ради прогулок. Ради Алисы. В этот раз он дошёл до опушки, но в лес не пошёл. Остановился у крайнего дерева, прислушался. Тишина. Алисы не было. Он постоял несколько минут, глядя в темноту между стволами, потом развернулся и пошёл домой. Вечер тянулся медленно. Антон сидел на кухне, смотрел в окно на темнеющую линию леса и думал о Роме. О том, как тот ухмылялся: «Пойдёшь с нами?» О Бяше, который тихо бурчал: «Иногда лучше не лезть». О том, что сам сказал: «Не хочу тратить вечер на глупости». Глупости. Он встал, подошёл к окну. За огородами, у поля, горел огонёк. Фонарь. У чёрного гаража. Они реально попёрлись. Антон посмотрел на часы. Полдесятого. Потом снова на огонёк. И вдруг понял, что уже надевает куртку. Не потому что боюсь за них. Не потому что интересно. Он сам не знал, почему идёт. Но ноги уже несли его к двери. Ночь пришла медленно. К девяти часам деревня почти полностью погрузилась в темноту. Редкие окна светились жёлтым светом, а ветер гнал по дороге сухой снег. Далеко за огородами стояла чёрная линия леса — такая неподвижная, что казалась нарисованной. Антон снова вышел из дома. Он уже знал, куда пойдёт. Но прежде чем свернуть на тропинку, он заметил свет у поля. У чёрного гаража. Фонарь. И несколько силуэтов. Он подошёл ближе. Рома стоял возле ворот гаража, закутавшись в куртку, и курил, прикрывая сигарету ладонью от ветра. Бяша сидел на ящике и лениво пинал снег носком сапога. — О, — усмехнулся Рома, заметив его. — А мы как раз думали, придёшь ты или нет. Ты же у нас теперь почти местный проводник по лесным тропам. Антон остановился рядом: — Я думал, вы шутите насчёт прогулки. Рома фыркнул: — Шутим? Да я полжизни слышу эти байки. «Лес шепчет», «кто-то ходит по ночам», «не стой у гаража». Заебало уже. Хочется один раз сходить и посмотреть, что там за хуетень, чтобы потом не слушать этот бред. Бяша почесал затылок: — Я, если честно, всё ещё думаю, что идея так себе, на. Ночь, лес, ветер… а потом опять кто-нибудь скажет, что он «что-то видел». И начнётся. Рома пнул его в сапог: — Да перестань ты ныть. Мы же не глубоко пойдём. До кромки дойдём, посмотрим — и обратно. — Он посмотрел на Антона: — Ты с нами или как? Антон несколько секунд молчал. Потом сказал: — Я недолго. Рома усмехнулся: — Вот это уже разговор. Поле за гаражом было почти идеально ровным. Снег лежал гладкой белой поверхностью, только редкие кусты торчали тёмными пятнами. За этим пространством поднималась стена деревьев. Когда они дошли до середины поля, ветер неожиданно стих. Это произошло так резко, что Рома даже остановился. — Чё за херня… — пробормотал он. Бяша оглянулся: — Я ж говорил, на… здесь иногда так бывает. Рома раздражённо махнул рукой: — Да завались ты уже. Он сделал ещё несколько шагов вперёд. И тогда из леса донёсся звук. Тихий. Похожий на смех. Бяша резко повернулся: — Ты слышал? — Да, — сказал Антон. Рома нахмурился: — Просто ветер. Но ветра уже не было. И именно тогда Антон заметил движение между деревьями. Сначала одно. Потом второе. Тени выходили из леса медленно. И на их лицах были маски. Волк. Сова. Медведь. Рома выругался: — Это что за блядский маскарад? Он сделал шаг назад — и в тот же момент в его руке щёлкнула сталь. Нож-бабочка сверкнул в свете фонаря, лезвие встало на место с коротким металлическим звуком. Рома сжал рукоять, выставил нож перед собой. — Ну давай, подойди, — процедил он сквозь зубы. — Я просто так смотреть не буду. Бяша рядом с ним поднялся с ящика, но попятился: — Рома… может, на хер отсюда? — Его голос дрогнул. — Пока не поздно, на… Фигуры остановились у кромки леса. Пять. Нет, шесть. Они стояли неподвижно, и маски на их лицах казались чёрными дырами в темноте. Волк. Сова. Медведь. Ещё один волк. И впереди — лиса. Рома нервно рассмеялся, но смех вышел с хрипом: — Тох… это твои кенты, что ли? Скажи им, чтобы валили, пока я… Антон не ответил. Он смотрел на маску лисы. На то, как она чуть наклонила голову — знакомым движением. Алиса шагнула вперёд. Медленно, почти беззвучно. Снег под её ногами не скрипел. — Вам не стоило приходить сюда, — сказала она тихо. Спокойно. Без угрозы — скорее с сожалением. Рома сплюнул под ноги: — Слушай, подруга, если это ваша тупая шутка, то заканчивайте. А то я сейчас кому-то маску с морды сниму вместе с башкой. Он шагнул вперёд, замахиваясь ножом. Демонстративно. Чтобы видели: он не боится. Алиса даже не шелохнулась. — Только дурак угрожает тому, кого не знает, — сказала она. Рома усмехнулся и сделал ещё шаг. А потом фигура в маске волка двинулась. Антон не успел увидеть, как именно. Просто тень метнулась быстрее, чем человек имеет право двигаться. Рома вскрикнул — не от боли, от неожиданности. Нож вылетел из его руки, описав в воздухе блестящую дугу, и воткнулся в снег в нескольких метрах. Рома покачнулся. Попытался отшатнуться. Но волк уже был рядом — вплотную. Антон увидел, как длинные пальцы в чёрных перчатках сжимаются на плече Ромы. Как тот дёргается, пытаясь вырваться. — Бяша! — заорал Рома. — Бля, убери его! Бяша стоял как вкопанный. Его лицо в свете фонаря было белым. Он смотрел, раскрыв рот, и не двигался. — Рома… я… Второй волк шагнул из темноты. Потом медведь. Они окружили Рому быстро и бесшумно. Алиса стояла в стороне и смотрела. Не на них. На Антона. — Ты можешь отвернуться, — сказала она тихо. Рома закричал. Коротко. Обрывком. Потом ещё раз — но этот крик уже захлебнулся чем-то мокрым. Антон слышал звуки, которых не хотел слышать. Хруст. Хлюпанье. Снег под ногами фигур, которые двигались слишком быстро, слишком слаженно. Бяша вдруг закричал тонко, по-бабьи, и рванул прочь. Он успел сделать шагов десять в сторону деревни, когда из темноты вынырнула сова. Просто возникла перед ним, загораживая дорогу. Бяша затормозил, поскользнулся, упал в снег. Попытался подняться — и замер. Потому что над ним уже стояли трое. — Не надо, — выдохнул Бяша. — Пожалуйста… я ничего не видел, на… я никому… Маска совы склонилась к его лицу. Бяша всхлипнул. Антон смотрел на это и чувствовал странное оцепенение. Будто всё происходит не с ним. Будто он смотрит кино, где звук отключили. Рядом неслышно встала Алиса. — Ты знал, что так будет? — спросила она. Антон перевёл взгляд на неё. Её лицо в прорези маски казалось бледным, но спокойным. — Я чувствовал, — сказал он. Голос прозвучал чужо. — И всё равно пришёл. Он посмотрел туда, где фигуры склонились над двумя телами. Точнее, над тем, что от них оставалось. Снег вокруг был чёрным. — Потому что ты была здесь, — сказал Антон. И понял, что это правда. Алиса сняла маску. Её глаза блестели в темноте. — Лес выбрал тебя, — тихо сказала она. — Ещё тогда, когда ты впервые пришёл к нему. Антон молчал. Он смотрел, как фигуры одна за другой исчезают между деревьями. Как ветер заметает снегом тёмные пятна. — И что теперь? — спросил он. Алиса взяла его за руку. Пальцы у неё были холодные, но хватка — крепкая. — Теперь ты идёшь с нами. Если хочешь. Антон посмотрел на деревню. Там горели редкие огни. Люди спали. Жили. Ничего не знали. Потом перевёл взгляд на лес. Тёмный. Глубокий. Шепчущий. — Я уже не смогу вернуться? — спросил он. Алиса чуть наклонила голову. — Сможешь. Но захочешь ли? Антон выдохнул. И шагнул в темноту. Позже той ночью они сидели в глубине леса, возле старой поваленной сосны. Снег тихо падал на ветви. Антон больше не слышал деревню. Он чувствовал только лес. И Алису рядом. Она сняла маску и положила её в снег. Её дыхание было тёплым, почти горячим вопреки морозу. Антон провёл рукой по её волосам, потом ниже — по шее, по плечу, стягивая с неё куртку. Она не отстранилась. Наоборот — приблизилась, прижалась всем телом, и он почувствовал, как под слоями одежды бьётся её сердце. — Ты замёрзнешь, — выдохнул он куда-то в её волосы. — Нет, — шепнула она в ответ. — Здесь я никогда не мёрзну. Её руки скользнули под его свитер, пальцы — холодные, но живые — пробежали по пояснице, по животу, заставляя его вздрагивать уже не от холода. Антон потянулся к ней, прижимая к себе так сильно, будто хотел сделать частью себя. Она ответила тем же — жадно, нетерпеливо, кусая его губу и не давая отстраниться. Снег падал на них, таял на разгорячённой коже. Лес молчал. Но это было не безразличное молчание — он смотрел. Внимательно. Одобрительно. Алиса опрокинулась на спину, прямо в снег, увлекая его за собой. Антон навис над ней, рассматривая в темноте её лицо, разгорячённое, с приоткрытым ртом, с блестящими глазами. — Ты уверена? — спросил он, хотя уже знал ответ. Вместо ответа она сама потянулась к нему, впиваясь в его губы поцелуем. Её ноги обхватили его талию, прижимая ближе, сильнее, не оставляя места для сомнений. И в этой темноте, среди деревьев, они забыли о холоде. О деревне. О людях. О том, кем были раньше. Было только жаркое дыхание, сбившееся в такт, хруст снега под тяжестью тел и тихие звуки, которые лес принимал, не осуждая. Когда всё закончилось, Алиса лежала рядом, глядя в тёмное небо между ветвями. Её грудь вздымалась часто, на щеках горел румянец, а в глазах застыло что-то тёмное и удовлетворённое. — Ты понимаешь, что назад дороги уже нет? — тихо сказала она. Антон посмотрел на свои руки. На них всё ещё были следы крови. Он перевёл взгляд на Алису — растрёпанную, раскрасневшуюся, пахнущую лесом и чем-то ещё, диким и первобытным. Медленно кивнул: — Да. Несколько секунд они молчали. Потом он тихо добавил: — И знаешь… мне почему-то не жаль. Алиса повернула голову. В её глазах мелькнуло что-то странное. Почти нежность, но с примесью голода. — Тогда ты уже почти один из нас. Она придвинулась ближе, уткнулась носом в его шею, вдыхая запах. Её рука легла ему на грудь — просто так, не для возбуждения, а для близости. И Антон понял, что хочет этого. Не только леса. Не только крови. Её. Утром деревня проснулась раньше обычного. Люди собрались у чёрного гаража. Кто-то кричал. Кто-то плакал. На снегу были следы борьбы. И кровь. Но тел почти не осталось. Только рваная одежда. И странные следы, уходящие в сторону леса. Среди деревьев кто-то видел фигуры. Несколько. Одна из них была в маске зайца. Рядом шла девушка с маской лисы. Они не оглядывались. Но иногда останавливались на краю леса и смотрели на деревню. Будто ждали. Кого-то ещё. И только лес за их спинами тихо шептал.