Хрусталь и лёд

      На следующий день на завтраке она искала глазами Северуса за преподавательским столом. Но его не было. Возможно, сегодня его стратегия заключалась в избегании толп воодушевлённых студентов и искр от розовых бомбочек по всему замку. Гермиона подавила в себе желание найти повод для встречи на этих выходных. Ассоциировать свое ответное признание с этой датой было бы слишком пошло. Несмотря на то, что она хотела вихрем ворваться к нему в комнату и упасть в его объятия, ей надо было собраться с мыслями и еще раз во всем убедиться.        Разговоры за столом Гриффиндора в свою очередь бурлили, студенты сегодня были оживленнее обычного. Рон и Лаванда с самого утра уже сбежали ото всех и их местонахождение было неизвестно. Джинни без энтузиазма обмолвилась, что после обеда запланировано свидание с Дином. Гарри рассматривал перед собой огромное количество подарочных наборов конфет, подаренных поклонницами.       – Не вздумай их есть, Гарри – настороженно сказала Джинни. – Я слышала, как девочки обсуждали, что собираются подмешать тебе Амортенцию.        – Ромильда? – ехидно уточнила Гермиона.       – Она самая, – закатила глаза Уизли. – Вот эти котелки от нее. Их точно не ешь. Насчет остального решай на свой страх и риск. Но я бы вообще ничего не ела.       Поттер обреченно вздохнул и убрал подаренные конфеты в сумку, собираясь позже выбросить.       – А я уже собирался их съесть. Кто-то хочет со мной в Сладкое королевство за десертами без Амортенции?        – Я обещала провести день с Пэнси сегодня, – Гермиона с сомнением сжала губы. Гарри резко оживился.       – С Пэнси? Возьми меня с собой!       Грейнджер тут же получила быстрый и точный удар ногой под столом. Взгляд упал на покрасневшую Джинни. Та едва заметно покачала головой. Гермиона закатила глаза от того, что вынуждена вовлекаться в эти непонятные выяснения отношений.       – Нет, Гарри, мы идем в салон. Тебе будет нечего там делать, только если ты не хотел бы обновить маникюр, – гриффиндорка резко схватила Поттера за руку, разглядывая его ногти. Тот обиженно отдернул руку.       – Ну ты помнишь, что надо у нее узнать? – буркнул он, потирая запястье.       – Помню, но я тебе ничего не обещаю.       Остаток завтрака Джинни просидела молча, задумчиво рассматривая омлет. Когда друзья уже собирались уходить, перед Гермионой приземлилась большая розовая валентинка. Отправитель мало интересовал гриффиндорку, но любопытство взяла свое. Развернув открытку, она позеленела от отвращения. На одном из разворотов красовалась магическая фотография Кормака Маклаггена, которого в румяную щечку целует Гермиона. Стоит ли говорить, что в реальности подобной фотографии никогда не существовало. Гриффиндорка бегло пробежалась по каллиграфическому тексту.        «Дорогая Гермиона,       Я долго думал, как правильно выразить свои мысли. Пойми, иногда чувства бывают настолько сильными, что их трудно сдерживать, особенно когда рядом такая умная и красивая девушка, как ты. Не держи зла. В конце концов, не каждый день кто-то вроде меня обращает внимание на кого-то вроде тебя.       Я бы хотел начать всё сначала.       С наилучшими намерениями,       Кормак»       – Это от кого? – поинтересовался Гарри, наблюдая за реакцией подруги. Гермиона захлопнула открытку.       – От Мистера Безупречность, – процедила она сквозь зубы. Гарри выхватил валентинку и тоже наспех с ней ознакомился.        – Феерический идиот, – друг неловко взъерошил волосы, а валентинку уже выхватила любопытная Джинни.       – Просто порви ее, – скривилась она. – Желательно, у него на глазах.       Грейнджер огляделась, Маклаггена в Большом зале уже не было. Она фыркнула и резкими движениями порвала валентинку на мелкие кусочки, которые тут же рассыпались розовыми искорками.         После завтрака обе девушки направились в гостиную, Гарри вышел с ними из Большого зала, но увидев белобрысую макушку Малфоя, выходящего во двор, направился за ним.       – Что это было там под столом? – требовательно спросила Гермиона, когда друг скрылся из виду. Джинни легко покраснела, но попыталась сохранить непринужденный вид.       – Случайно задела тебя ногой.       – Ровно в момент, когда речь зашла о Пэнси? – гриффиндорка смотрела на подругу пристально. Уизли нервно закусила губу.       – Я… Мне не нравится, что Гарри может подружиться с ней.        – Ты же понимаешь, что его интерес заключается не в ней?        – Понимаю. Просто не хочу. – резко отрезала Джинни. Гермиона осуждающе подняла бровь.       – Разве из вас двоих не ты ли состоишь в отношениях?        Джинни обиженно дернулась и ускорила шаг.       – Все очень сложно, Гермиона!       Грейнджер хотела в ответ огрызнуться, что действительно очень сложно встречаться с одним и испытывать интерес к другому. Но решила не портить настроение ни себе, ни подруге.       – Может и так, – спокойно ответила она. – Но Гарри тоже видит, что ты занята. Честнее будет расстаться с Дином, а дальше поступать как хочется.       – Я знаю, знаю, – эмоционально вскинула руки подруга. – Но я точно не должна сделать это сегодня.       Настроение у младшей Уизли было примерно то же, какое Гермиона представляла сегодня у Снейпа. Оставшийся путь обе прошли в тишине, от Джинни исходило напряжение.       Скорее всего она не только про Амортенцию для Гарри успела подслушать – предположила Гермиона. В отличие от прошлого года сейчас Поттер действительно стал пользоваться популярностью, и иногда из-за этого вел себя заносчиво. Но вниманием противоположного пола Гарри не злоупотреблял. Сегодня любая девушка согласилась бы провести с ним вечер, но он демонстративно решил провести день сам по себе, когда обе подруги отказались составить ему компанию.         Вернувшись в гостиную, девушки разошлись по своим спальням, а ближе к обеду Гермиона направилась к главному входу замка, чтобы встретиться с Пэнси. Слизеринка подошла через минуту и не сбавляя темп шагов вышла на улицу вместе с Грейнджер.       По дороге в Хогсмид девушки успели обсудить уродливо-лиловые украшения замка, неудачный цвет стен в Большом зале и обе пришли к утешительному выводу, что в понедельник всего этого безобразия уже не будет. Затем Пэнси долго объясняла, какую стрижку она хочет сделать. Гермиона в ответ на вопрос, хотела бы она что-то сделать с волосами, ответила отрицательно. В последнее время укладка волос стала даваться легче, особенно подошел уход, подаренный Джинни на день рождения.        – Кстати, я давно ее не видела. Она сегодня с Дином? – беззаботно поинтересовалась слизеринка.       – О да, – многозначительно выпалила Гермиона. – От нее так и веет счастьем.       – Даже с нашего стола видно, как они друг друга бесят.       Гермиона удивленно хмыкнула про себя от глубокой осведомленности Пэнси.       – Ты же не говорила это ей? – с подозрением уточнила гриффиндорка.       – Нет. Я про Дина вообще ничего не говорила, он не интересный.       – А про Гарри? – еще сильнее насторожилась Гермиона. Пэнси замедлила шаг, вспоминая.       – Да-а-а, – протянула она. – А что?       – Джинни как-то болезненно реагирует, когда Гарри просит с тобой пообщаться.       Пэнси потребовала у Гермионы подробного рассказа про оба случая неоднозначной реакции их общей подруги. Когда Грейнджер договорила, на лице у слизеринки намертво закрепилась хитрая самодовольная улыбка.       – Так вот оно как, – пробубнила она себе под нос.       – Пэнси, ты меня пугаешь. Что ты задумала?        Паркинсон оживилась и будто вышла из транса. Улыбка сохранилась, но стала менее выраженной.       – О, когда мы с ней ходили в Хогсмид, я обмолвилась парой слов о Поттере. Я сказала что-то вроде «Если в ближайшее время у него не появится девушка, я бы с ним поразвлекалась».       – Он тебе нравится? – переспросила гриффиндорка в ужасе.       – «Поразвлекалась», Грейнджер! Конечно, не нравится. Нет, он хорошенький мальчик, конечно, но я просто хотела спровоцировать нашего рыжика.       – Так ты специально заставила Джинни ревновать?       – Я не ожидала настолько сильной реакции, – призналась Паркинсон. – Я просто проверяла свое предположение – показалось мне или нет.       – Твоя провокация может выйти из-под контроля. Наш рыжик очень вспыльчивая натура.       – Тем интереснее – глаза слизеринки озорно сверкнули, она весело хихикнула и распахнула дверь салона, к которому они незаметно подошли пока разговаривали.       После салона поговорить толком не удалось, в книжном – тем более. Гермиона лишь быстро просмотрела несколько полок в поисках хоть какого-то намёка на тёмную магию и крестражи, но быстро убедилась, что ничего подобного здесь не найти.       Девушки зашли в Сладкое королевство уже под вечер и устроились за одним из последних свободных столиков у стены. Вокруг стоял привычный гул голосов и звона посуды. Подруги сделали заказ и в ожидании десертов рассматривали окружающие их парочки. Внезапно Пэнси спросила:       – А о чем Гарри хотел со мной поговорить?       Гермиона выпрямилась, вспоминая, как неосторожно обронила эту фразу. Ведьма на секунду замялась, затем небрежно пожала плечами:       – Ой, не бери в голову. Он одержим идеей о Малфое.       – Я думала, он по девочкам. – хмыкнула Пэнси, переводя хитрый взгляд на подругу.        – Ха-ха. – закатила глаза Гермиона. В этот момент ей показалось, что рядом с ней кто-то фыркнул. Гриффиндорка резко напряглась и прислушалась, но не обернулась. Она слишком хорошо знала своего друга.       Ну, разумеется, Гарри. Ничего лучше слежки не придумал.       В этот момент подали пирожные и обе девушки замолчали, ожидая, пока официант отойдет от столика.       Гермиона сделала вид, что рассматривает десерт, а сама судорожно соображала с какого момента Гарри мог их подслушивать под мантией-невидимкой. Она была уверена, что он не мог присоединиться к ним до посещения салона. Возможно, он увидел их в книжном или подкараулил около Сладкого королевства.        Ладно, Поттер, видимо, ты от меня не отстанешь, – раздраженно подумала Грейнджер.       – На самом деле, – тихо произнесла она, наклоняясь к Пэнси – Гарри следит за Драко. Он уверен, что Малфой присоединился к Пожирателям и что-то для них делает.       Пэнси застыла с поднятой ложкой, не донеся её до рта.       – Ты сейчас серьёзно говоришь?       – Да. Но я в это не верю, – тут же добавила Гермиона.       Пэнси медленно опустила ложку обратно на тарелку и на минуту замолчала, явно перебирая в памяти недавние события.       – Он, конечно, странно себя ведёт в последнее время, – наконец произнесла она. – Но я не видела у него метки. У твоего друга паранойя.       Гермиона облегченно выдохнула.       – Я ему это говорила. Но еще он убеждён, что Малфой как-то выбирается из Хогвартса.       – Это технически невозможно, – наотрез констатировала Пэнси.       – Вот именно, – Грейнджер сделала нервный глоток чая. Гарри бесшумно, но требовательно дернул ее за рукав мантии под столом. – А в чем странность?       – Постоянно раздражённый, почти перестал общаться с нами, – Пэнси пожала плечами. – А, и он снова таскается с Крэббом и Гойлом, будто вернулся на второй курс.        После еще недолгой паузы Паркинсон отпила чай и подытожила цепочку мыслей, которая осталась ею не озвучена.        – В общем, он скрытный, но не надо сразу думать, что Малфой идейно поддерживает Лорда.  Гермиона благодарно кивнула.        – Я думала то же самое. Очень надеюсь, что Гарри успокоится и перестанет одолевать меня вопросами, – последнее предложение, конечно же, предназначалось ее невидимому слушателю.       – Я не против повторить свои слова ему лично, – спокойно ответила Пэнси, делая глоток чая.       Гермиона поспешила сменить тему на более нейтральную, пока Паркинсон не подумала дополнить что-то о ревности Джинни. Подруги обсудили прошедшие и предстоящие контрольные, обменялись десертами, чтобы попробовать их друг у друга и заказали еще чайник чая. На подлетевшем к ним подносе помимо чайника лежала уже знакомая гриффиндорке открытка. Она тут же легко вспорхнула и приземлилась чуть ли не в руки девушки.       – Мерлин, опять! – воскликнула она.       – Опять? Сколько у тебя поклонников, Грейнджер? – хмыкнула Пэнси.       – Один, – огрызнулась Гермиона. – И очень тупой. Полюбуйся.       Рядом с гриффиндоркой тихонько засмеялся Поттер. Грейнджер протянула подруге открытку, та бережно ее взяла и прочитала, не сдерживая улыбку.       – «Не каждый день кто-то вроде меня обращает внимание на кого-то вроде тебя». Ему надо писать книгу «Двусмысленные подкаты», – хлопнула себя по лбу слизеринка. – Это ж надо так.         – Дай я ее порву! – Гермиона резко вскочила за ненавистной бумажкой. Пэнси ловко увела руку в сторону, гриффиндорка промахнулась.       – Есть идея получше – хитро стрельнула глазками Паркинсон. Она взмахнула палочкой над валентинкой, и та быстро вылетела прочь из кафе.        – Что ты сделала? – Гермиона медленно осела на стул, провожая взглядом открытку.       – Переадресация. Назойливая корреспонденция автоматически отправляется к твоему любимому… – Грейнджер вновь подскочила и закрыла рот подруги рукой.       – Тише, здесь же куча народу! – Ведьма в ужасе покосилась на пустое место, где по ее предположению находился Гарри. Пэнси убрала руку Гермионы от своего лица.       – Ладно-ладно. В общем, валентинка улетела к твоему покровителю, – самодовольно подытожила слизеринка.       Грейнджер вернулась на свое место и в отчаянии закрылась рукой. Что было хуже – настойчивость Маклаггена, бешенство Снейпа или любопытство Поттера.        – Он будет вне себя от злости, – простонала она. – Бедный Кормак.        – Не переживай. Он понимает разницу между истинным злом и обыкновенной тупостью, – философски заметила Пэнси, но после паузы немного смутилась и добавила. – Правда, тупость бесит его еще сильнее.        Гермиона провела по пробору волос руками. Отчаянность мер Пэнси ее шокировала, но несмотря на неловкость, по груди растекалось теплое удовлетворение от ожидания неминуемой защиты.        Подруги просидели едва ли не до самого закрытия, вспомнив про комендантский час только когда остальные ученики стали исчезать из их поля зрения. Гермиона была благодарна за то, что подруга не полезла с расспросами о Снейпе и о ее дальнейших планах. Хотя по дороге к замку Поттер учтиво держался на дистанции в паре метров от них и не смог бы подслушать их разговор. Когда ведьмы разошлись около Главной лестницы по разным направлениям, Гермиона поднялась на пару пролетов и произнесла в пустоту:       – Можешь больше не прятаться.       Гарри медленно и неохотно снял мантию-невидимку, он стоял ниже Гермионы на несколько ступенек и выглядел смущенным.        – Извини, – он снова неловко растрепал волосы. Гермиона приняла строгий вид.       – Не смей больше за мной шпионить.       – Я не за тобой. Просто хотел узнать про Малфоя, – виновато посмотрел в ответ Поттер.       – Узнал?       Гарри в ответ кивнул и сделал несколько шагов навстречу. Друзья молча продолжили идти к гостиной. Грейнджер чувствовала, что Гарри набирается смелости узнать у нее еще что-то. Предугадывая его вопрос, она, не сбавляя темп, твердо произнесла:       – Если будешь гадать, почему я не рассказываю о личном, вспомни себя и Джинни.        Гарри бросил на подругу резкий взгляд, но отпираться не стал. Он и так узнал сегодня больше, чем было необходимо. Гермиона все еще злилась за его вторжение. Она молча ушла в спальню, не пожелав другу спокойной ночи.       Выходные Гермиона провела в Больничном крыле, так как после праздника некоторым ученикам потребовалась медицинская помощь. Мадам Помфри сообщила, что профессор Снейп помогает готовить нейтрализатор Амортенции и прочих нежеланных примесей любовных угощений. Но когда Гермиона предложила свою помощь, Поппи сказала, что зельевар не в духе, и ведьма будет более полезна здесь.       Оба вечера Грейнджер провела, изучая книгу по флориографии. В воскресенье словарь пришлось вернуть в библиотеку. В итоге четыре говорящих образца растений сложились у нее в голове в четыре предложения зашифрованных неозвученных фраз. Напряжение из-за страха ошибки все еще прочно сидело у нее в душе. Она все выходные пыталась встретиться с мастером зелий, будто одного взгляда на него ей окажется достаточно, чтобы убедиться во всем. Но он не встречался на ее пути будто нарочно.       В понедельник за завтраком Гермиона наконец увидела Снейпа. До этого момента ей уже казалось, что его отсутствие с четверга стало физически ощутимым. В остальном утро тянулось скучно и однообразно. Все ученики будто испытывали эмоциональное похмелье после приятных выходных и не торопились возвращаться к серым будням. Внезапно Дамблдор поднялся со своего места и дождался, пока гул Большого зала стихнет.       – Дорогие ученики, – начал он с мягкой улыбкой. – В этом году торжество любви в нашем замке продлится чуть дольше обычного, и вы сможете еще неделю наслаждаться праздничным великолепием украшений.        Гермиона разочарованно вздохнула, но большинство учеников не разделяли ее реакции. Сидящая неподалеку Лаванда от радости кинулась на шею вечно жующему Рону. После шквала одобрительных возгласов директор продолжил:        – Я высоко ценю проявленное рвение нашего студента, который вызвался помочь с демонтажом. Мистер Маклагген выразил искреннее желание лично заняться уборкой праздничных украшений без применения магии. Я нахожу подобную инициативу достойной поощрения, особенно в части развития терпения, аккуратности и уважения к ручному труду. Всех желающих я приглашаю присоединиться.        Никто, конечно же, присоединяться не спешил. Где-то в разных концах зала раздались вежливые, но крайне неуверенные аплодисменты. Студенты переглядывались, не понимая, стоит радоваться или сочувствовать. Гермиона медленно повернулась к слизеринскому столу и сразу нашла взглядом Пэнси. Та уже смотрела на неё. На секунду они замерли, а затем обе одновременно закрыли рты ладонями, сдерживая смех, и понимающе кивнули друг другу.       Затем гриффиндорка перевела восхищенный взгляд на Северуса. Он сидел на своём месте, как всегда безупречно собранный, с выражением холодного спокойствия на лице. Но в тот момент, когда их взгляды встретились, он едва заметно приподнял чашку чая. Гермиона мгновенно покраснела и опустила глаза. Сердце на секунду сбилось с ритма.       Гарри, которому потребовалось чуть больше времени, чтобы сложить картину происходящего, наконец медленно перевёл взгляд на смущенную Гермиону. Он наклонился ближе и тихо произнёс:       – У твоего защитника извращенное чувство юмора.       Гермиона чуть не подавилась соком.        – Это странное совпадение, – неуверенно ответила она.        Грейнджер мысленно порадовалась, что Гарри не стал продолжать развивать свою мысль дальше и не пришел к выводу, что подобное влияние мог иметь только кто-то из преподавательского состава. Не желая наблюдать, как то и дело любопытные гриффидорцы подходят к Кормаку и начинают расспрашивать о его благотворительном порыве, ведьма пошла в класс защиты от темных искусств одна из первых.       Весь урок ЗОТИ ведьма не могла отвести взгляд от Снейпа. Она уже совсем не слушала то, что он говорит о проверенных работах о дементорах. Гермиона пыталась разглядеть хоть какой-то намек, какой-то признак того, что этот мужчина действительно вложил зашифрованное послание в потрепанный справочник. Но ничего в его выражении лица, положении корпуса, тоне голоса не выдавало никакого участия. Это был мрачный, токсичный и безжалостный Снейп, каким он всегда был на занятиях. Вот только теперь Гермиона отказывалась видеть в нем только это, она вспоминала его смех, его теплые объятия, запах его рубашки и таяла от этих воспоминаний. Она с трудом брала себя в руки и очищала мысли лишь когда встречалась с бесконечными черными туннелями его глаз.        Так не может больше продолжаться.       Последующие занятия по зельям и нумерологии прошли для Грейнджер нервно, она буквально вела обратный отсчет до момента, когда сможет со всех ног умчаться в подземелье. Пэнси пыталась поговорить с ней о наказании для Маклаггена и пошутить о том, что безобразные украшения останутся с ними до конца недели, но Гермиона отвечала невпопад и забыла посмеяться, от чего Паркинсон махнула рукой на свою идею и сосредоточилась на зелье.       Когда колокол оповестил о конце последнего занятия, Гермиону накрыла паника. Времени на раздумья больше не оставалось, она должна была отправиться в подземелья прямо сейчас, но до сих пор не понимала, как лучше себя вести.        Остановившись у его двери, девушка отдышалась и точечно спрятала волнение за тонкой стеной окклюменции. Грейнджер четко произнесла пароль и шагнула внутрь. Дверь в лабораторию была открыта, оттуда доносился тихий шум. Привычный запах гостиной тут же подействовал успокаивающе, будто все страхи и сомнения существовали за дверью.       Гермиона тихонько подошла к лаборатории и заглянула в комнату. Снейп расставлял флаконы в ряд на столе.       – Вы сегодня раньше, чем обычно – сухо заметил он, не оборачиваясь.       – Сбежала сюда от «великолепного праздничного убранства» замка – парировала Гермиона.        Снейп едва заметно ухмыльнулся одним уголком губ и тихо пробормотал:       – Думал, его не выношу только я.       – Поверьте, не только, – закатила глаза Гермиона, подходя к столу и рассматривая непривычный набор флаконов.       – К концу недели с чувствами мистера Маклаггена к этому празднику уже ничто не сравнится, – он быстро скользнул взглядом по лицу девушки. Грейнджер широко улыбнулась.       – Ваши методы воспитания крайне доходчиво объясняют последствия некоторых настойчивых действий. Как всегда, – она постаралась вложить в свою улыбку всю благодарность и восхищение, однако Снейп просто кивнул и отвернулся к стеллажу.        – Сегодня будет измененный формат занятия, – когда он повернулся обратно, Гермиона заметила в его руках широкую атласную ленту. А сам зельевар вкрадчиво продолжал объяснение. – На выходных было несколько случаев отравления Амортенцией. Впрочем, вы сами видели. Это навело меня на определенные мысли. Будете учиться распознавать зелья и возможные яды по запахам.       Он протянул ей ленту. Гермиона сделала шаг навстречу и аккуратно взяла ленту, касаясь его теплой ладони кончиками своих пальцев. Она в растерянности переводила взгляд со своих рук на его глаза. Снейп буравил ее тяжелым взглядом в ожидании, не двигаясь.        Грейнджер медленно прикрыла глаза лентой и завязала ее на затылке. Сначала показалось, что кроме темноты она не замечает больше ничего. Но через несколько секунд остальные чувства обострились, и теперь Гермиона обращала внимание на шорох мантий, на биение собственного сердца глубоко в груди, и на равномерное дыхание справа от себя.       Затем она услышала, как Северус взял один из флаконов со стола, откупорил крышечку и аккуратно поднес к ее лицу.       – Узнаете, что это?        В нос ударил отвратительный затхлый запах, Гермиона отшатнулась и стукнулась спиной об стеллаж.       – Похоже на доксицид – отвернувшись произнесла она. Последовал звук закрывающейся крышки.       – Почти. Это сок болиголова, который используется в приготовлении доксицида. Крайне токсичен.       – Не заметить такое у себя в тарелке было бы очень сложно – хмыкнула Гермиона, снова делая шаг вперед к столу.       – Хорошо, если вам это кажется очевидным, усложняю задачу.       Гермионе показалось, что он встал ближе и немного позади нее, ограждая от стеллажа. Она услышала, как откупорилась следующая крышка зелья и перед ее носом возник новый аромат.         – Напоминает сельдерей и горчицу. От него свербит в носу, что хочется чихнуть. Это дурманящая настойка? – она подавила желание поднять голову, чтобы взглянуть на Снейпа, ведь не была уверена точно, где он стоит.       Зельевар удовлетворенно хмыкнул. Он продолжал по очереди подносить к ее носу различные баночки, чередуя зелья и ингредиенты, лекарственные и токсичные для употребления. Гермиона называла что она чувствует, иногда он подсказывал ей, если она не могла идентифицировать.       В очередной раз он поднес к ней открытый флакон. Она сразу уловила знакомый запах. Табачный лист, смесь пряных трав, уд. Она засомневалась. Так пахло в Рождество, когда она сидела на полу, закутанная в его мантию. Молчание затянулось, но Северус не торопил ее. Конечно, у нее было единственное предположение, что за зелье могло пахнуть именно так. И произносить то, что она собиралась, было в высшей степени рискованно. Но она не собиралась придумывать альтернативы. Оставалось только осторожно подобрать верные слова.       – Я не уверена, что так пахнет какое-то зелье. – робко произнесла она. – Это скорее травы, которые складываются в парфюмерную композицию. Я не знаю точно, что это, но оно пахнет вашей мантией. – на последних словах она дополнительно зажмурилась, забыв, что ее глаза и так скрыты лентой.       Он молча поставил флакон на стол и сделал шаг назад от Гермионы, видимо забыв, что позади стоял стеллаж. Глухой удар спиной об полки заставил Гермиону скинуть ленту со своих глаз. Как она и предполагала, перед ней на столе стояла баночка с переливающейся перламутром жидкостью.       – Амортенция – с выдохом прошептала она, не решаясь обернуться. Она уперлась руками в край стола, сверля взглядом баночку. Ее предположение было верно с самого начала, и ей достаточно было просто сказать, что она его узнала, не открывая своего секрета. Но она захотела открыться, именно сейчас, когда надежда на взаимность оказалась как никогда близкой, когда он стоял за ее спиной, защищая от неловкого удара, когда он сам поднес любовный напиток к ее лицу. Какой ответ он ожидал?       Слова, спрятанные между страниц подаренного справочника, наконец сорвались с ее губ почти шепотом:       – Я несу в себе       горечь и сожаление о прошлом.       Но в тебе я вижу       чистоту и свет,       побеждающий холод.       Это вернуло мне       способность любить         – И это чувство… не исчезнет – на выдохе прошептал он.       Она вздрогнула и резко обернулась, сталкиваясь с жаром его черных глаз. Значит, она не сошла с ума. Признание было реальным. Она расшифровала его верно. Но так поздно. Снейп стоял, облокотившись на стеллаж, сложа руки на груди и всматриваясь в ее карамельные глаза. Он не смел сделать шаг навстречу, в нем боролись чувства неоправданной надежды и тянущей обреченности.        Гермиона с шумным выдохом быстро сделала шаг, приближаясь к нему, и протянула обе руки, чтобы обхватить его шею. Он стремительно расцепил свои сложенные руки и поймал девушку за талию. Снова все замерло. Она прижалась прохладным носом к его горячей шее и судорожно дышала теплом его кожи, не в силах разжать руки. Она чувствовала, что все его тело напряглось, чувствовала, как гулко стучит его сердце, чувствовала, как его руки крепко прижимают ее к себе и как он немного опустил голову, зарываясь носом в ее кудри. Она медленно провела носом вверх по его шее, запрокидывая голову, и мягко коснулась губами линии его скулы. Вздох. Его кожа оказалась мягче, чем она думала.       – Гермиона, – прошептал он, от чего у нее пошли мурашки по спине. – Этого нельзя допускать.        Девушка оставила теплый след на его коже, мягко отстранилась и погладила линию скулы, где только что были ее губы.       – Я уже это допустила. – прошептала она в ответ, взглянув в его глаза. – И ты тоже.       Она вновь потянулась к нему, он неровно вздохнул, и Гермиона почувствовала, как его тело потеряло контроль. Его губы накрыли ее, и она с жаром ответила на поцелуй. Его рука коснулась ее щеки, притягивая ее губы к своим, не оставляя возможности отстраниться. Сердце тут же болезненно отозвалось и сжалось. Ее рука несмело скользнула по его плечу к шее и замерла, едва касаясь линии роста волос. Пальцы медленно вжимались в кожу.       Северус осторожно перехватил её крепче, и, сделав шаг, мягко усадил на край стола. Свободной рукой он, не глядя, сдвинул стеклянные флаконы в сторону. Теперь их лица были на одном уровне, Гермионе больше не приходилось тянуться через усилие. Она продолжала целовать его, сама не замечая, как мягкость перерастает в настойчивую чувственность. Он отстранился лишь для того, чтобы проложить дорожку поцелуев по ее шее. Широкая ладонь, все это время придерживающая Гермиону за талию, скользнула вверх по ее спине и спряталась в волосах на затылке. Снейп осторожно освобождал себе доступ к ее шее и ключицам. Девушка отзывчиво подалась ближе, задевая ногой его бедро. Ее дыхание сбилось.        Резкость движений исчезла так же внезапно, как и возникла. Гермиона ощутила, как их общее стремление навстречу друг другу замедляется, а Северус возвращается к ее губам уже иначе, оставляя долгий и сдержанный поцелуй. Снейп прижался к ней лбом, все еще не открывая глаз и тяжело дыша, постепенно возвращая себе контроль. Гермиона боялась пошевелиться, будто от неловкого движения он мог моментально исчезнуть. Она только сильнее сжала пальцами складки его мантии, не возвращая ему возможность отдалиться.        – Извини, что не поняла раньше – прошептала она тихо.       Он выпрямился, распахнул глаза и вгляделся в ее лицо. В ее взгляде было столько нежности, что ему стало не по себе. Кажется, она стала еще красивее с порозовевшими щеками и зацелованными губами. Его взгляд спустился ниже, он отметил несколько следов на шее, съехавший галстук и мятую рубашку. С облегчением отметил, что она хотя бы осталась застегнута.       – Ты не должна была понять. – он болезненно нахмурился и коснулся пальцами переносицы, продумывая последствия сегодняшнего поражения.       Гермиона встревоженно проследила за его реакцией и протянула свою руку, убирая от лица его.       – Но я поняла, Северус, – она серьезно посмотрела на него. – И я ответила. И если бы я поняла еще в сентябре, я ответила бы уже тогда.       Она взяла его руку и приложила к своей щеке, коснулась ладони губами. Больше всего она сейчас боялась, что он оттолкнет ее, выгонит из подземелья и навсегда закроется. Но он погладил большим пальцем ее подбородок.       – Давно догадалась? – его голос звучал чуть хрипло.       – Три дня назад – Гермиона виновато опустила взгляд. – Не понимаю, как не начала копать раньше. Все было почти на поверхности. Я хотела прийти сразу, но побоялась…       – Боялась узнать ответ? – он приподнял ее подбородок, чтобы она взглянула на него.        – Боялась ошибиться – девушка слегка улыбнулась.       – Я хотел бы, чтобы это было ошибкой, Гермиона. – обреченно выдохнул он. – Еще не поздно признать, что это так и есть.       – Для меня это не было ошибкой. И никогда не будет. – в сердцах воскликнула она чуть возмущенно.       Северус ничего не ответил. Он позволил себе еще мгновение задержать взгляд на ее лице, рассматривая родинки на щеках, взгляд опустился к следам его преступления.  Осмотрев баночки на столе, он выбрал одну, открыл и зачерпнул двумя пальцами крем. Снейп мягко дотронулся кончиками пальцев до подбородка девушки, а затем провел по красным пятнам на шее.       – Подожди минут десять, пока раздражение пройдет. – произнес он и вышел из лаборатории.       Гермиона осталась сидеть на столе в недоумении. Казалось, все исчезло. Он ушел. Но она все еще чувствовала вкус его губ на своих и тепло его рук на талии и шее. После непродолжительной тишины, она услышала, как в ванной включилась вода. Девушка отбросила первые тревожные мысли. Нельзя было допустить, чтобы Снейп позволил себе вновь отгородиться от нее стеной отчуждения. Теперь Гермиона знала, что находится за этой стеной, и знала, что его оборона дала трещину. Теперь она была уверена, что он чувствует то же, что и она. И он не сможет убедить ее в обратном. Девушка не собиралась отступать и была готова отстаивать их право на чувства даже перед ним самим.        Грейнджер спрыгнула со стола и пошла в комнату с надеждой найти что-то, чтобы попить. Через минуты три Северус вышел из ванны, с ледяными от воды руками и мокрым лицом. На столике у камина стоял графин с водой и два стакана, Гермиона уже сидела в одном из кресел и наблюдала. Он подошел и сел рядом, так же наливая воду в стакан. Сделал один мелкий глоток, чтобы избавиться от сухости в напряженных голосовых связках.       – Гермиона, – тихо произнес он, поворачивая в руках стеклянную окружность стакана. – Подобное недопустимо. Даже если в моменте тебе так не казалось.        Ведьма нервно сглотнула, ожидая столкнуться с обвинениями, но внешний вид Северуса кричал лишь о сильнейшем раскаянии. Она продолжала наблюдать, как белеют его пальцы, сжимая стекло.        – В текущих обстоятельствах решение только за тобой. Ты можешь сейчас же пойти к директору и сообщить обо всем. Я не стану ничего отрицать. Уверен, Альбус и Минерва сделают все, чтобы защитить твою репутацию.        Гермиона нахмурилась и со стуком поставила свой стакан на стол.       – Нет, я не пойду, – твердо произнесла она.       Снейп взглянул на ее рассерженное лицо и мимолетно приподнял брови, тут же возвращая себе сосредоточенность и серьезность.       – Это право принадлежит тебе – сейчас, завтра и всегда. Я освобождаю тебя от наших занятий, ты можешь больше не приходить сюда, – он поставил стакан и сидел, оперев локти на колени, разминая пальцы.        – А если я хочу? – неуверенно призналась она и с волнением взглянула на его сжавшиеся губы. Снейп смотрел перед собой, не фокусируясь ни на чем конкретном.       – Меня не будет до конца недели. Обдумай все еще раз.         Гермиона встала с кресла, допила воду и подошла ближе к нему.       – Мое решение – это ты. Не меняй пароль, пожалуйста. – прошептала она, наклонившись.       Затем легко поцеловала его в худую щеку, от чего Снейп вздрогнул. Гермиона вышла из комнаты, а Северус еще долго сидел в кресле, поддерживая подбородок рукой и не моргая следил за движением огня в камине.       Когда девушка добралась до своей спальни и, наконец, нырнула под одеяло, оно показалось ей непривычно холодным. Ледяная ткань отбирала у нее тактильные воспоминания. Девушка прижимала руки к пропавшим следам на шее, пытаясь сохранить остатки тепла от влажных поцелуев. Гермиона усилием воли заставляла память о его уверенных прикосновениях продолжать жить прямо под ее кожей.       Девушка не могла заснуть почти до самого рассвета, прокручивая прошедший вечер вновь и вновь. Каждый раз закрывая глаза, перед ней возникал его образ. В нем просачивалась теплота, почти невозможная для Снейпа, и в то же время бездна была наполнена такой глубокой, сдерживаемой тоской, что от этого Гермионе становилось чуть ли не до слез горько.         Надо было остаться с ним…