Sunscreen? Sun-cream

      Они высыпали в зал прилëта, спрятав паспорта и ощущая странную смесь усталости и возбуждения, бурлящую в их телах. В Сиднее пахло кофе, чемоданами на колесиках и океаном, находящимся за много миль отсюда. Из кондиционера в аэропорту дул такой холодный воздух, что у Пита, несмотря на вязаный свитер, руки покрылись мурашками.       А вот Венис прыгал между ними, как мячик для пинг-понга, обхватывая пальцами руку Вегаса, потом Пита, потом снова его руку. Его маленький рюкзачок — один из тех, что есть в мультфильмах, с хвостом динозавра — подпрыгивал в такт при каждом движении.       Вегас с закатанными рукавами выглядел так, словно его можно было увидеть на рекламном щите «Жаркого лета». Свободная льняная рубашка, загорелая кожа, солнцезащитные очки, заправленные за воротник, одной рукой он с ленивой уверенностью тащил чемодан. Пит некоторое время наблюдал за ним, усталый, но любящий, затем подтянул рукава свитера повыше на запястьях.       Макао шёл на шаг позади, волоча за собой чемодан и зевая. Он выбрал футболку с изображением пальм, потому что считал, что в этом есть что-то «австралийское», хотя на самом деле пальм он ещё не видел. Он покосился на свитер Пита так, словно тот лично его оскорблял. — Ты растаешь, — сказал Макао, протискиваясь мимо него, чтобы получше ухватить свой багаж.       Пит покачал головой. — Здесь холодно.       Вегас взглянул на наряд Пита, затем на остальных посетителей аэропорта — туристов в шортах, майках, платьях в цветочек — и тихо рассмеялся. — Ты снимешь его, как только мы выйдем на улицу. — Не сниму, — упрямо буркнул Пит, уже вцепившись в лямку рюкзака, как будто собирался бороться за свой гардероб.       Венис поднял одну ногу и попытался наступать только на квадратики блестящей плитки, подпрыгивая и считая. — Папа, папа, папа, — потребовал он, дëргая Пита за руку. — Угадай, сколько животных мы увидим.       Пит заморгал, придерживая тележку для багажа свободной рукой. — Э-э-э… троих? — Неправильно, —деловито заявил Венис, резко приземлившись на одном квадрате. — Миллион.       Макао фыркнул. — Да это нереально, Вен!       Венис выпрямился, тёмные волосы упали ему на глаза. — В Австралии, — сказал он очень серьёзно, — есть всë!       Улыбка Вегаса смягчилась. Он наклонился, чтобы взъерошить волосы Вениса, затем с такой же нежностью прикоснулся к Питу — медленно провëл пальцами по его пояснице.       Пит не смотрел на него, но напряжение немного спало с его плеч. Ему больше не было холодно. Он просто… искал утешения. И Вегас знал это, даже не спрашивая. — Сколько свитеров ты взял? — Спросил Макао, оттягивая вопрос, как будто уже знал, что пожалеет, услышав ответ.       Пит замер. — Равное количество.       Макао уставился на него. — Равное чему? — Равное количество свитеров и летней одежды, — повторил Пит, как очевидный факт.       Вегас на секунду остановился. — Малыш.       Пит продолжал двигаться к таможне. — Не начинай.       В гостиничном номере было ощущение, что они наконец-то вздохнули полной грудью после долгого путешествия — прохладный воздух, мягкий свет и приглушённый шум волн, доносившийся через балконную дверь. Пит бросил их паспорта на маленький столик и расправил плечи, любуясь видом. Из окна их номера пляж казался невероятно близким. Песчаная полоса, люди уже вышли с зонтиками и полотенцами, на воде быстрыми серебряными бликами отражался солнечный свет.       Венис направился прямиком к балкону. На секунду он прижался лицом к стеклу, затем отвернулся, широко раскрыв глаза и раскрасневшись. Он подпрыгнул на цыпочках. — Я хочу пойти сейчас, — сказал он бодрым и настойчивым голосом. — Папа, папочка, пожалуйста, можно нам? Пожалуйста, можно нам пойти?       Вегас с тихим стоном поставил их багаж у стены, разминая плечи. — Мы буквально только что приземлились, — сказал он, но в его голосе не было ни капли отказа.       Пит тихо рассмеялся, достаточно тихо, чтобы это было не поддразнивание, а искреннее веселье. — Конечно, — сказал он. — Иди сюда, позволь мне сначала намазать тебя солнцезащитным кремом.       Вегас вытянул руки над головой, ткань его рубашки зашевелилась от этого движения. — Сейчас декабрь, — сказал он немного пренебрежительно, как будто это был единственный аргумент. — Солнце не может быть настолько сильным. Не волнуйся.       Пит медленно повернулся, чтобы посмотреть на него, и выражение его лица было оскорбленным, но не суровым, а совершенно непоколебимым. — Нам всегда нужен солнцезащитный крем. Независимо от месяца, независимо от погоды.       Он похлопал по кровати, и Венис немедленно забрался на неë, усевшись по-турецки. Макао с притворным вздохом сел рядом с ним, проводя ладонью по лицу. Пит выдавил немного солнцезащитного крема на ладонь и начал с Вениса, аккуратно растирая крем по щекам, затем по лбу, ушам и переносице. — Убедись, что с моим носом все в порядке, — сказал Венис, закрыв глаза. — С твоим носом всё будет в порядке, — ответил Пит. Его голос звучал рассеянно, но в каждом движении чувствовалась нежность.       Макао уставился на Пита так, словно это доставляло ему личное неудобство. — Пит, на самом деле не так уж и солнечно.       Пит не остановился. — Вот для чего существует солнцезащитный крем. Для не слишком солнечных дней, когда люди становятся беспечными.       Макао что-то пробормотал себе под нос, но не двинулся с места, пока Пит втирал солнцезащитный крем в лицо. Когда они закончили, Пит протянул ему полотенце и снова потянулся за солнцезащитным кремом.       Он на минутку зашёл в ванную и переоделся: чëрно-белая рубашка с рисунком, свободные чëрные шорты, волосы зачесаны назад. Он выглядел расслабленным, на его щеках уже появился румянец от тепла, царившего в комнате.       Вегас наблюдал за ним, прислонившись плечом к балконной двери. Пит протянул ему флакон с солнцезащитным кремом с таким видом, который говорил, что переговоров не будет. — Иди сюда, — сказал Пит.       Вегас поднял обе руки, как бы сдаваясь, но его улыбка уже предвещала неприятности. Вместо того, чтобы дать Питу как следует нанести солнцезащитный крем, Вегас схватил его за запястья и наклонился ближе. — Малыш, — пробормотал Вегас низким, тёплым, совершенно несерьезным голосом, — Послушай, это всё, что мне нужно…       Он наклонился вперёд, прижался щекой прямо к ладони Пита, как кот, и стал тереться об неё из стороны в сторону, размазывая повсюду солнцезащитный крем самым хаотичным образом, какой только можно вообразить.       Пит застыл, выражение его лица колебалось между обиженным и взволнованным.       Вегас продолжал, прижимаясь к нему, как человек, преданный своему делу. — Видишь? Готово. Защищен.       Макао издал такой громкий звук, что его затошнило эхо. — Я иду на пляж. Я не могу на это смотреть.       Венис уже надел сандалии и переминался с ноги на ногу. — Пойдем, Хиа, — уговаривал он, хватая Макао за руку.       Макао бросил через плечо: — Мы подождём внизу       И дверь за ними захлопнулась.       В номере воцарилась тишина.       Вегас остался на месте, достаточно близко, чтобы Пит мог разглядеть лёгкую улыбку в уголках его рта. Его руки, обхватившие запястья Пита, были тëплыми.       Затем, как только Пит отстранился, чтобы нанести крем второй раз, Вегас внезапно повернул лицо и снова намеренно потерся щекой о руку Пита — на этот раз он поймал Пита за запястье и размазал полоску солнцезащитного крема прямо по щеке Пита.       Пит медленно моргнул, почти оскорбленный тем, как это было подло. — Вегас, — сказал он ровным голосом.       Вегас не ответил. Он просто снова потëрся лицом о ладонь Пита, нанеся еще один мазок солнцезащитного крема, который теперь был размазан по подбородку Пита, как боевая раскраска. Его улыбка была спокойной, знакомой, невероятно довольной собой.       Пит вздохнул, опустив плечи. — Я сдаюсь.       Он стёр остатки солнцезащитного крема со щеки тыльной стороной ладони, закрыл флакон и поставил его на туалетный столик с лёгким вздохом смирения.       Вегас наблюдал за ним, приподняв брови, почти победоносно. — Это считается, верно? — Нет, — просто ответил Пит, уже хватая полотенце с кровати. — Но я не собираюсь спорить с тобой по этому поводу.       Вегас прислонился к стене, совершенно довольный собой. — Как-нибудь переживу.       Пит не ответил. Он только покачал головой, и слабая улыбка тронула его губы, несмотря на раздражение, и направился к двери.       Внизу уже было слышно, как Макао уговаривает Вениса не бросаться прямо в океан. Смех Вениса разносился по коридору, звонкий и хаотичный.       Пит надел сандалии, поправил подол рубашки и направился к пляжу. Солнечный свет, проникавший сквозь окна вестибюля, был таким теплым, что сразу коснулся его кожи. Он вышел на песок, где уже стояли Макао и Венис, Венис переминался с ноги на ногу, а Макао пытался сделать вид, что не улыбается.       Вегас последовал за ним более медленным шагом, не нанеся солнцезащитного крема, только слегка заметная полоска была на подбородке. Пит оглянулся один раз, но ровно настолько, чтобы заметить, как Вегас смотрит на него с той же легкой, сводящей с ума улыбкой. Пит снова посмотрел вперед, испустив вздох, в котором в равной степени чувствовались любовь и поражение, и присоединился к Макао и Венису на берегу.       На частном пляже царила такая тишина, что время казалось замедленным, как будто даже волны затаили дыхание, прежде чем прибежать. Отель позади них был построен из современного стекла и светлого дерева, но песок за задними дверями был нетронутым — мелким, тёплым, почти белым под лучами послеполуденного солнца.       Венис потащил Пита вниз, переминаясь с ноги на ногу, слишком взволнованный, чтобы идти как следует. Пит нёс их пляжную сумку и сложенный зонтик, все такой же осторожный, все такой же подготовленный. Макао последовал за ними, уже босой, с полотенцем, обернутым вокруг шеи. Вегас показался последним, он прогуливался так, словно это было его королевство, и он осматривал его.       Вода казалась нереальной — глубокая, ровная синева. Пахло солью и открытым пространством. Венис остановился там, где мокрый песок переходил в сухой, и посмотрел вдаль, широко раскрыв глаза. Вскоре Венис окунул в воду один палец, взвизгнул от температуры, а затем рассмеялся, обрызгав водой собственные ноги.       Макао сделал ему притворно серьезное предупреждение. — Эй, он всех нас намочит, если ты его не остановишь. — Пускай, — сказал Вегас, уже бросая сумку и скидывая сандалии, — это пляж. Если мы вернемся назад сухими, значит, мы сделали что-то не так.       Пит прищелкнул языком. — Это ты сейчас так говоришь, но я знаю, что ты не взял с собой лишних полотенец. — Потому что я знаю, что ты это сделал, — ответил Вегас и подмигнул. — Ты просто бесполезен, — ответил Пит, но, встряхивая зонтик, улыбался.       Венис зашёл поглубже, пока вода не стала ему по колено, затем повернулся и намеренно обрызгал Пита. Пит задохнулся от притворного возмущения и наклонился, чтобы зачерпнуть пригоршню морской воды в ответ. — О нет, — завопил Венис, сверкая глазами, наполовину смеясь, наполовину притворяясь, что паникует, — папа опасен. — Я же говорил тебе, — сказал Макао, драматично отступая, — Пи здесь самый сильный. — Макао, — резко, но весело сказал Пит, — не учи его врать. — Прошлым летом ты буквально поднял меня на руки и вынес из океана, — парировал Макао, подняв руки. — Потому что тебя ужалила медуза, — объяснил Пит.       Вегас уже подтягивал шорты повыше и шёл к ним по полосе прибоя, голый по пояс и довольный собой. Пит бросил на него взгляд — на скуле Вегаса виднелся след от солнцезащитного крема — и подавил желание снова прочитать нотацию.       Дальше Венис плеснул в Макао, и Макао немедленно принял ответные меры, зачерпывая воду обеими руками, как кошка, атакующая фонтан. Все звуки были знакомыми: смех, крики, влажные шлепки воды по коже, равномерный плеск волн о песок позади них.       Сначала Пит пытался оставаться сухим, но Венис не позволил ему этого. Он обхватил Пита за запястье обеими руками и потянул. — Пойдем, поиграем с папой, — умолял Венис, глаза его были слишком яркими, чтобы отказать, — ты обещал.       Пит, наконец, сдался и полностью вошёл в воду, позволив холоду пробежать по ногам. Он наклонился, зачерпнул воды и осторожно плеснул в Вениса, который вскрикнул, а затем немедленно бросился в объятия Пита, чтобы спрятаться от брызг Макао.       Вегас какое-то время наблюдал за ними, и выражение его лица было мягче, чем он когда-либо признавал. Что-то в том, что Пит смеялся при солнечном свете, всегда немного смущало его.       После первого раунда хаоса они построили замки из песка, Венис руководил этим с серьезностью маленького архитектора. Пит опустился рядом с ним на колени и, используя влажный песок, придал форму стенам и башням, сглаживая края большими пальцами. Важна была каждая деталь — ров, мост, наличники для окон.       Макао пытался построить башню, но она трижды рушилась, прежде чем он сдался и драматично перевернулся на спину. — У меня нет таланта к этому, — сказал он. — Продолжай помогать нам, — настаивал Венис, руки которого были перепачканы мокрым песком. — Ты должен утрамбовывать вот так.       Пит слегка подтолкнул Макао локтем в лодыжку. — Послушай эксперта.       Венис указал на Вегаса, который развалился на пляжном полотенце, заложив руки за голову и надвинув солнцезащитные очки, защищающие от света. — Папа, помоги мне тоже.       Вегас застонал, как будто его попросили перестроить город. — Я помогаю, — лениво сказал он. — Я наблюдаю. — Это значит, что ты ничего не делаешь, — сказал Пит. — Я оказываю моральную поддержку. — Ты флиртуешь, — пробормотал Макао. — И очень хорошо, — согласился Вегас.       Пит старался не рассмеяться, но улыбка всё равно пробилась на его лице. Венис заметил это и торжествующе ухмыльнулся, как будто это он был тому причиной.       Затем Макао заметил что-то на пляже — пункт проката небольших персональных скоростных катеров с тихими и сверкающими двигателями. Он толкнул Вегаса локтем, глаза его сияли. — Эй, устроим гонку?       Вегас немедленно выпрямился. — Давай.       Пит застонал: — Нет! — Они маленькие, Пит, — успокоил Макао. — Типа, безопасные и маленькие. Давай.       Вегас был уже на полпути к тому, чтобы встать. — Это частный пляж. Никто не разобьется. — То же самое ты говорил о водных лыжах, — сказал Пит. — Ты выжил, — ответил Вегас. — Я чуть не вывихнул плечо. — Которое выздоровело, — сказал Вегас, стряхивая песок с ладоней, как будто вопрос был закрыт.       Венис поднял глаза, песок был на его щеках. — Я тоже могу? — Нет, — сказали Пит и Вегас одновременно, затем посмотрели друг на друга. — Я выиграю, — сказал Макао, хватая полотенце и направляясь к навесу.       Вегас указал ему вслед и сказал: — Он думает, что у него есть шанс.       Пит откинулся на спинку, скрестив ноги, и наблюдал, как они забирают ключи и получают инструкции от персонала пляжа. Звук заводящихся двигателей был громким и волнующим, от него вибрировал песок. Венис подошел ближе, прижался к руке Пита, широко раскрыв глаза.       Гонка началась громко и быстро. Вегас немедленно сорвался с места, разбрызгивая воду, его волосы развевались на ветру. Макао решительно следовал за ним по пятам. Они выехали за мелководье, волны поднимали и опускали их, двигатели рычали в такт.       Венис хлопал каждый раз, когда они проходили перед ними, аплодируя так, словно это был стадион. Пит ничего не мог с собой поделать — он тоже аплодировал, только тише, вполголоса.       Так они потеряли счет времени: солнце медленно клонилось к закату, с воды дул тёплый ветерок, песок остывал у них под ногами. Пит и Венис продолжали работать над замком, возводя вторую крепость поменьше рядом с первой.       Затем что-то изменилось.       Вегас замедлил шаг. Они могли это заметить — его нерешительность, тот момент, когда он неправильно повернулся на сиденье. Он прижал руку к груди, как будто что-то смахивал. Катер слегка накренился, пока он приспосабливался.       Пит выпрямился.       Макао поравнялся с ним, что-то выкрикивая сквозь шум двигателя. Вегас упрямо отмахнулся от него, но выражение его лица изменилось совсем немного — челюсть сжалась, глаза сузились, одно плечо втянулось внутрь.       Солнечный ожог.       Пит резко выдохнул через нос, потому что, конечно же. Конечно же, Вегас пренебрегал солнцезащитным кремом, конечно же, он ходил без рубашки, конечно же, он слишком долго находился под прямыми лучами солнца, когда мчался по отражающей воду воде.       Венис тоже заметил это и обеспокоенно посмотрел на Пита. — Папа покраснел. — Знаю, — сказал Пит.       Когда они наконец заглушили двигатели и направились обратно к берегу, Пит уже держал в одной руке флакон с кремом против солнечных ожогов, а в другой — бутылку охлаждённой воды.       Макао, смеясь, первым спрыгнул на песок. — Ха-ха, Хиа проигрывает солнцу.       Вегас сошёл вторым, стараясь выглядеть нормально, делая вид, что каждое движение не причиняет ему боли. — Я в порядке.       Пит встал медленно, очень спокойно, что на самом деле было хуже, чем крик. — Ты не в порядке, — сказал он.       Вегас открыл рот, чтобы возразить, но Пит просто ткнул его пальцем в грудь. Вегас вздрогнул, потому что Пит дотронулся до того самого места, которое жгло. — Сядь, — сказал Пит.       Вегас моргнул. — Зачем? — Сядь.       Вегас сел.       Макао тоже сел, просто по привычке, когда Пит заговорил таким тоном.       Венис забрался к Питу на колени и смотрел, как будто это была медицинская драма. Пит намочил полотенце в холодной воде из пляжной сумки и осторожно прижал его к плечу Вегаса, затем к верхней части груди.       Вегас зашипел, но не стал жаловаться. Его взгляд смягчился, жжение ослабло от прохладного прикосновения. Движения Пита были медленными, контролируемыми, слишком нежными для человека, который, в общем-то, раздражен. Он налил немного геля с алоэ на ладонь и начал втирать его в кожу Вегаса аккуратными круговыми движениями.       Вегас, наконец, откинул голову назад, закрыв глаза. — Ладно, — прошептал он, — возможно, мне следовало послушаться тебя. — Возможно? — Определённо. — Ты будешь слушать меня в следующий раз? — Нет, — честно ответил Вегас.       Макао расхохотался. Пит изо всех сил старался не улыбнуться.       Венис прижался щекой к плечу Пита, его голос был тихим и нежным. — Да-да, папа же говорил тебе.       Вегас открыл глаза и посмотрел на них — на своего мужа, сына и брата, развалившихся в десяти футах от него, на песчаный замок, высыхающий позади них, на ровное дыхание волн. — Действительно, — сказал Вегас.       Пит нанёс еще один слой алоэ и слегка завернул Вегаса в пляжное полотенце, потратив на это больше времени, чем было необходимо. — Остаток дня мы проведем в тени, — сказал он решительным тоном.       Вегас не стал спорить. Он наклонился вперёд и легонько поцеловал Пита в висок.       Пит старался не показать, что это сработало, что он немного растаял, но это сработало, и Венис, заметив это, захихикал.       Макао встал, потягиваясь. — Я пойду за напитками. — Купи кокосовой воды для Вениса, — сказал Пит. — Принеси мне чего-нибудь холодненького, — добавил Вегас. — Принеси алоэ, — сказал Пит.       Ночь в отеле наступила тихая и тяжелая, такая, какая ложится на кожу после долгого дня, проведенного на солнце и в соленой воде. Шторы были задернуты, а балконная дверь слегка приоткрыта, впуская звук волн, накатывающихся на берег в медленном, бесконечном ритме.       Венис выбыл первым, маленькое тельце, измученное строительством замка из песка и водными баталиями, свернулось калачиком в своей маленькой кроватке, обхватив одной рукой мягкую игрушку. Вскоре за ним последовал Макао, заявив, что он не устал, а затем заснул на середине фразы, все еще держа в руке пульт от телевизора.       Итак, в их номере неспящими были только Вегас и Пит, и теплый свет лился из прикроватной лампы.       Сначала Вегас лежал на кровати лицом вниз, прижавшись щекой к прохладной подушке и полузакрыв глаза. Солнечный ожог усилился, превратившись в тот глубокий, жгучий жар, который вспыхивает всякий раз, когда к нему прикасается ткань. Пит заметил это, и его беспокойство усилилось. — Ожог усиливается, — пробормотал Пит, проводя пальцами чуть выше плеча Вегаса, стараясь не задеть самые красные участки. — Я схожу вниз и попрошу мазь от ожогов. Не двигайся. Просто лежи здесь.       Вегас проворчал что-то вроде согласия. Пита встал, надел сандалии и схватил свой бумажник. Он наклонился и поцеловал Вегаса в волосы. — Я серьёзно, — прошептал Пит. — Лежи смирно.       Вегас глубоко вздохнул, но ничего не ответил. Пит выключил лампу, оставив только слабое теплое свечение, затем вышел, и дверь за ним со щелчком закрылась.       В комнате снова воцарилась тишина. За окном шумел океан. Отдаленный гул машин. Гудение лифта в отеле. Вегас пошевелился, сморщив лицо, когда ожог воспротивился движению. Он уставился на подушку, затем на стул у окна, куда Пит бросил свой свитер — черный, в котором он был в аэропорту. Здесь всё ещё пахло холодом в аэропорту и одеколоном Пита, чем-то чистым и мягким, с легким привкусом кедра.       Вегас слишком долго смотрел на него.       Он потянулся к нему. — Ладно, — пробормотал он себе под нос, но в груди всё равно стало легче. Он не должен был. Он действительно не должен был. Ткань натерла бы его ожоги. Пит бы отругал его. Логика была очевидна.       Желание было громче.       Вегас сел, медленно и неуверенно, поднял свитер, зарылся в него лицом и вдохнул. Он пах точно так же, как смех Пита у его уха, как солнцезащитный крем, долгие перелеты и тихий комфорт человека, который всегда помнит о запасных полотенцах.       Он стянул свитер через голову. Вспыхнула боль, острая, яркая и тупая. — Оно того стоило, — прошептал Вегас сквозь зубы.       В тот момент, когда ткань коснулась его плеч, проведя по розовой, сверхчувствительной коже, боль оказалась сильнее, чем он ожидал. Он вздрогнул, зашипел, попытался приспособиться — слишком поздно. Свитер был на нём. Он свободно облегал его фигуру, рукава были достаточно длинными, чтобы прикрыть руки, воротник растянут настолько, что касался шеи сбоку.       Он осторожно лёг обратно, на этот раз на бок, подтянув к себе подушку. Запах почти сразу же успокоил что-то в нём, и в рёбрах появилось сильное напряжение. Он завернулся в свитер, не обращая внимания на боль.       Пит вернулся через пять минут, тихонько открыв дверь, чтобы не разбудить остальных в номере. В руках у него был небольшой бумажный пакет с кремами и гелевыми пластырями, и, войдя внутрь, он сразу насторожился. — Вегас? — Прошептал он.       Никто не ответил.       Он поставил пакетик на стол и повернулся к кровати — и вдруг замер.       Вегас спал.       Он лежал, свернувшись калачиком, на левом боку, глубоко дыша, свитер окутывал его, как кокон, в который он инстинктивно завернулся. Рукава были закатаны вокруг кистей, щека прижата к воротнику, и даже во сне Вегас выглядел упрямым — как будто решил, что это единственный способ отдохнуть.       Разочарование Пита проявилось в двух разных направлениях одновременно — раздражение и нежность слились воедино с мучительной быстротой. — Почему, — тихо прошептал Пит в тишине номера, — ты всегда всё делаешь не так, как надо?       Он сел рядом с Вегасом и протянул руку, задержав кончики пальцев перед тем, как прикоснуться к нему. Он осторожно приподнял свитер, стягивая его. Вегас вздрогнул во сне, из его горла вырвался слабый звук дискомфорта. Пит замер, затем продолжил медленно, слой за слоем, как будто раздевал хрупкое стекло.       Потребовалось терпение, но ему удалось снять его, не разбудив Вегаса.       Вегас вздрогнул от потери тепла и инстинктивно схватился за ткань. Пит положил руку ему на бок, поддерживая его, и прошептал тихое «всё в порядке», как мог бы сказать Венису после ночного кошмара.       Ожог был сильный. Ярко-красные полосы на обоих плечах и верхней части груди, там, где солнце было самым сильным во время гонки. Сердце Пита сжалось, когда он увидел это — и едва заметные следы в тех местах, где ткань свитера слишком сильно натëрла его.       Он осторожно открыл упаковку с мазью и выдавил охлаждающий гель на пальцы. Пахло эвкалиптом и ментолом, резко, но успокаивающе. Медленно и бережно, словно держал в руках самое дорогое, он втëр мазь в кожу Вегаса ровными круговыми движениями.       Вегас выдохнул во сне, тело расслаблялось дюйм за дюймом, пока ожог остывал под прикосновениями Пита.       Пит работал молча — шея, плечи, ключицы, руки, на которые коснулись солнечные лучи. Каждое нежное движение его пальцев словно говорило «Я люблю тебя» без слов. Он наклонился вперёд, лампа отбрасывала на них теплый золотистый свет, и запечатлел поцелуй на плече Вегаса, прямо там, где было хуже всего.       Затем ещё один.       И ещё один — в изгиб его шеи, мягкий, почти извиняющийся. — Ты невозможен, — пробормотал Пит, убирая прядь волос со лба Вегаса. — Ты мог бы просто подождать пять минут.       Вегас слегка пошевелился, на его спящем лице появилась легкая улыбка, как будто он всё равно что-то услышал.       Пит натянул одеяло, но не слишком высоко, стараясь, чтобы тепло не попало на ожог. Он лёг рядом с ним, достаточно близко, чтобы их тела слегка соприкасались, но без давления на раны Вегаса. Пит укрыл Вегаса свитером, а не натянул его на себя, оставив его лежать рядом с их подушками, чтобы запах всё ещё был близок.       Вегас инстинктивно повернулся к Питу, уткнувшись лицом ему в грудь, словно рефлекторно, и даже во сне обнял его за талию. Дыхание Пита смягчилось. Он поцеловал Вегаса в лоб, запустив пальцы ему в волосы, медленно, осторожно, терпеливо. Снаружи волны продолжали свой медленный ритм, и в отеле тихо гудел кондиционер. — Спи, — прошептал Пит в темноту.       И если Вегас улыбался во сне, ощущая заботу и любовь своего мужа, возможно, это к лучшему, что Пит не знал об этом.