Пожалуйста, молчи — ты разбудишь моих бабочек!

Ричи медленно, но верно шел к дому Уиллеров. Формально это место стало его новым домом, но Тоизер с трудом смог бы назвать его таковым. На улице уже совсем стемнело: сквозь тяжелые тучи пробивалось прерывистое сияние луны и сопутствующих ей звезд — Ричи шел с запрокинутой головой любуясь небосводом. Совсем недавно переехавший сюда парень еще не до конца освоился в новом городе, поэтому, особенно сейчас в темноте, боялся заблудиться. Он шел и мысленно корил себя за то, что не вернулся домой до захода солнца, ведь ночью, как известно, все ощущается по другому и, вроде, еле как запомненная дорога до школы и обратно, будто из головы вылетела. Ричи совсем не узнавал места по которым шагал и надеялся, что дойдет до нужного места «на чуйку». Парень не любил шастать по темноте, несмотря на то, что в его родном городе солнце садилось еще раньше, чем в Хоукинсе. Каждый раз судорожно казалось, что за углом Тоизер увидит пару светящихся глаз и висящий в воздухе красный шар. Парень старался отгонять от себя такого рода мысли, особенно сейчас, когда он находится в далеко от того злополучного места, но воспоминания постоянно не давали Ричи покоя, и эта ситуация не была исключением. Дыхание парня участилось, а удары сердца неприятно отдавали болью и пульсацией в висках. Парню как можно быстрее хотелось «домой». Увидев нужную дубовую дверь, Тоизер не раздумывая проскочил в нее, открывая ее на столько, что сам еле смог пролезть в проем. После, Ричи быстро повернул замок на два, а следом на три поворота и дернул ручку перепроверяя надежность и качество проделанной работы. Парень замер. В голову стали лезть самые разные воспоминания в частности о его родном городе. Тоизер понял, что если и придется убегать от «чего-то», то надежная дверь его не спасет.  — Ричи.  Тоизер вздрогнул от неожиданности.  — Господи, что ты дерганый такой? — раздался ворчливый голос Майка.  — На себя посмотри, — повернувшись к собеседнику, съязвил Ричи, — Выглядишь так будто девушка о тебя ножки вытерла. Ричи медленно и с характерным звуком «шорканья» провел одним ботинком по половику напротив двери.  — Или не девушка? — с еще большей большей издевкой, почти прошептал парень.  — Закрой свой поганый рот, Тоизер.  — Ах, вот как ты со своим старшим братом обращаешься, — театрально положил ладонь тыльной стороной ко лбу. А Уиллер цыкнул, закатил глаза в его репертуаре и ушел наверх. Тоизер лишь выразительно усмехнулся, чтобы «беглец» уж точно услышал.  Когда Майк совсем скрылся из виду, Ричи позволил себе расслабиться, и на него, несмотря на ранний для сна час, накатила сонливость: веки потяжелели и каждый раз разводить их было все труднее, ноги обмякли — хотелось присесть куда-нибудь, а лучше лечь. Парень не желал напрягать своего брата, поэтому подниматься наверх к нему не собирался. Тоизер заприметил пустой диван в гостиной напротив телевизора и приземлился туда. Ричи тяжело выдохнул и откинул голову на спинку сидения. «Буквально на минутку», — уверил себя брюнет и прикрыл уставшие за день глаза. Но, к сожалению, открыть их ближайшие сорок минут он не смог — Ричи тихонько засопел и покосился чуть вбок, а затем и вовсе лег на мягкую, обвитую нежной хлопковой тканью поверхность и с облегчением выдохнул. Но ненадолго. — Ричи, сынок, — раздался «замыленный» и приглушенный женский голос. — Ты спишь?  Парню совсем не хотелось открывать глаза, но знакомый и мягкий возглас заставил его это сделать. Тоизер потихоньку стал разлеплять веки, что получилось не с первого раза из-за чрезмерно яркого, по мнению Ричи, желтого света от лампочек накаливания. С закрытыми глазами, лежа под одной из них, можно было слегка греться, словно рептилия в террариуме под ультрафиолетом, но стоит открыть глаза — идиллия рушится.  Ричи в ответ на зов, недовольно замычал: — Чего…? — Все хорошо? — настойчиво продолжала допытываться Мардж. — У тебе нет температуры?  — Нет у меня ничего, — каждое слово произносить было все тяжелее и тяжелее. Мардж слегка свела брови к переносице, но тут же расслабила и поправила очки.  — Иди сюда, — изрекла Мардж и наклонилась к парню, а тот же в свою очередь чуть приподнялся на руках.  Женщина приложила тыльную сторону ладони ко лбу сына, замерла, цыкнула, приложила ладонь уже к своему и лбу и недовольно вздохнула:  — Ничего не понимаю. Мардж склонилась к Ричи еще сильнее и поцеловала того в лоб.  — Ну ма-ам.  — Вроде нормальный.  — Я же сказал: все хорошо. Или это был твой предлог, чтобы поприставать ко мне? Брюнетка закатила глаза.  — Да-ам, теперь слышу, что все и вправду хорошо.  — Я пойду наверх, наверное, отдыхать.  — Через час будет ужин. Не засыпай пока.  Тоизер досадливо вздохнул.  — Я не хочу есть, — умоляюще процедил он. — А надо. Надо, Ричи. Тощий какой! Одни кожа да кости. Да и тетя Карен отменно готовит. Ты должен быть ей благодарен. За все безумно благодарен.  — Мам, хватит. Не нагнетай.  — Что значит «не нагнетай»? Ричи не хотел продолжать диалог и «в темпе вальса» убежал на верхний этаж в комнату Майка и, увидев, что та пустует, сердито закрыл за собой дверь. Тоизер стоял прислонившись к гладкой прохладной поверхности и тяжело дышал, запыхавшийся после крутого подъема по лестнице.  Брюнет осмотрел комнату. Все было совсем как прежде, кроме пары тройки вещей: спальных принадлежностей Майкла не было вовсе: кровать стояла абсолютно голая, остался лишь белоснежный матрас, что так выбивался из общей картины. Тоизер стоял, не шевелясь.  — Ладно, — произнес он в воздух.  … Наступило время ужина. И тут, уже все было как обычно: Мардж искусственно улыбалась, Нэнси о чем-то спорила с Майком, а мужа Карен — Тэда — дома не было как пару дней из-за срочных дел по работе. Ричи сидел и ковырялся в тарелке, совсем не желая есть.  Ужин не продлился долго — вскоре все разошлись. Тоизер вызвался помочь с уборкой и какое-то время находился на кухне один. Не то чтобы парень любил помогать кому-то или, еще хуже, убираться, но деть руки и мысли куда-то надо было, чтоб не натворить глупостей. Но глупости на то и глупости, ведь происходят спонтанно и без участия ответственности. Поздний вечер. Свет в доме выключен, кроме личных комнат и кухни, где в полумраке журчала вода. Все готовились ко сну — еще минут сорок и дом погрузится в полную тишину. Ричи стоял возле раковины и смывал резко пахнущую пену с последней тарелки. Когда парень ставил финальную посуду в навесной ящик, раздался оглушающий звон фарфора о керамическую плитку. Тоизер замер, не решаясь опустить взгляд в ноги, где по ощущениям покоились осколки. Но долго так стоять Ричи не стал. Тихо ругнувшись, брюнет присел и стал собирать мусор с пола. Тоизер собирал остатки чашки совсем без страха порезаться, что и случилось спустя пару секунд. На указательном пальце проступила кровь. Порез был совсем маленький, но он заставил парня выпасть из мира — физические ощущения притупились, зато мысли и внутренние чувства скручивались в один огромный и до жути тугой узел, который только и мог, что душить хозяина; дыхание сперло. Тревожные мысли, которые копились около недели, нахлынули громадной волной. Стало больно дышать. В глазах мутнело. Ричи сидел на полу с острым стеклом в руках. И корил себя. Парень вспоминал прошлое: родной город, своих друзей и тот самый день. … Утром в воскресенье умер Эдди. Тогда светило выжигающее солнце. В такую погоду заботливая мама подростка не выпускала его на улицу, и Ричи знал это. Парень целый день гулял и веселился с друзьями, а вечером, когда солнце устало палить до изнеможения землю, решил заглянуть к своему лучшему другу и попытаться вытащить того на улицу хоть на пол часа. Но возле их шаткого дома обнаружил лишь распахнутую дверь и пустое парковочное место. Около трех часов дня была зафиксирована смерть Эдди, по словам врачей от сердечного приступа. Ричи, еще не зная этой новости, прошмыгнул в дом и впал в немой ужас: все было в грязи. Но не простой грязи — это были человеческие останки. Люди, раздробленные в кашу, свисали с мебели и потолка, а под ногами покоились белоснежные на ало-буром фоне разломанные кости. У парня защипало глаза. Но не успел Тоизер придти в себя, как перекошенное человеческое тело, что лежало частями на диване зашевелилось: сначала руки, следом корпус — тушка с мерзким хлюпаньем и хрустом грохнулась с возвышенности. Дыхание сперло, и Ричи стал жадно глотать воздух. Парень стоял на месте и не мог отвести взгляд от человекоподобного существа: мясо встало на две конечности и издало рычание полным ртом жидких человеческих останков. Тоизер смог рассмотреть «глаза», словно обугленные при пожаре, уставившееся прямо на него. Существо сделало первый шаг и поставило ногу на пол, выстланный такими же ожившими монстрами — пол характерно закряхтел. Ричи спохватился. Парень оглянулся и заприметил рядом деревянный стул. Вооружившись, Тоизер сплюнул и моргнул — дом стал прежним. Такой же темный и неуютный как обычно, но без грязи. Ричи моргнул еще раз. И еще раз. Парень прикусил губу и кинул стул на место. В голову стали приходить ужасные мысли. «Запаха не было, запаха не было», — повторял парень, выбегая на крыльцо. Солнце спряталось на облаками, поднялся ветер. Вспотевшее лицо Ричи приятно обдувало воздухом, остужая жар, но совсем скоро прохлада, принесенная ветром стала невыносимой. Глядя вглубь пустого дома, парень обнял сам себя пытаясь согреться.  — Эй, сынок, кого-то потерял?  Ричи вздрогнул: раздался женский голос прямо за спиной.  Ричи хотел ответить что-нибудь, но он не мог произнести ни слова. Тоизер открыл рот и лихорадочно пытался ответить старушке. — Если ищешь Капсбарков, то они…, — женщина, уже походившая на старушку, замялась, — Еще с утра около десяти, младшего этой больной старухи в больницу забрали. Говорят, врачи дали знать о его кончине после обеда. Кажется, от сердечного приступа, если память не подводит. Ах, бедный-бедный мальчик! Не уберег его господь. Парнишка был слишком… Дальше Ричи не слушал, вернее не мог. В ушах зазвенело, а ветер поднялся такой силы, что кажется сдул бы эту старушку вместе с Тоизером. Оглушающий гул вихря стоял в ушах. Ричи ничего не видел перед собой: зрение помутнено, а перед глазами трепыхались черные кудри парня. Чувства притупились: в моменте пропало ощущение ледяного ветра с кожи — думать не получалось.  … Тоизер ненавидел этот день. Терпеть не мог вспоминать его. Ощущение беспомощности и безответственности съедало его каждый раз. Ричи корил себя. Он не оказался рядом, он даже и подумать не мог об этом, он целый день гулял с друзьями и веселился. «Какой же я мудак», — вертелась на уму парня фраза из раза в раз, вспоминавшего тот роковой день. Ричи перебирал в памяти и деньки после: как он буквально сошел с ума, как раздражал своих друзей, как те отдалились от него, не желая тонуть в той же грязи. Тоизер ненавидел это. Ненавидел как он портит жизнь всем вокруг. Терпеть не мог.  «Какое же я ничтожество», — в очередной раз поставил точку после внутреннего монолога парень. Ричи, все еще сидевший на полу, согнул ноги в коленях, притянул к себе и обнял их. Хотелось плакать. Тоизер поджал губы. У Ричи не было сил встать с пола и также не было сил остановить нескончаемый поток навязчивых мыслей: в воображении всплыл силуэт отца. Парень не смог сдержать слез. Те полились непрерывным потоком, будто копились слишком долго, и, казалось, теперь не остановятся. «Ничтожество», — повторял Ричи у себя в голове, слишком много раз — слова начали отдаваться эхом, заглушая все вокруг. Картинка перед глазами плыла. Воздуха не хватало, всхлипы становились все громче. Брюнет нащупал осколок и занес руку. Секунда. Из тыльной стороны запястья стала литься струйка крови, стекая вниз по руке, вырисовывая алую дорожку. Вторая. Пореза стало два: растеклась новая дорожка крови чуть ниже предыдущей. Всхлипы прекратились, дыхание выровнялось — фокус сместился на болезненную пульсацию в области покалеченной кожи. Ричи глубоко вдохнул, набирая как можно больше воздуха и сделал финальный разрез. Он получился длиннее и глубже. Что-то стрельнуло в руке, словно ее свело. Кровь из свежей раны полилась с огромной скоростью. Парень подскочил и проронил пару ругательств, смотря на заляпанную кровью белую футболку. Тоизер быстро перенес руку к раковине и стал осматривать пол, надеясь, что он не заляпал и его.  Ричи сидел в пустой комнате Майка на своем матрасе возле кровати брата и перебинтовывал руку. Аптечка с марлей очень удачно оказалась недалеко от раковины в кухонном ящике. Тоизер затягивал бинт и мысленно благодарил брата за то, что «съехал» из своей же комнаты. Насколько парень понял Уиллер спал в своем любимом подвале. От этого неприятно кольнуло в области груди, но парень тут же сменил фокус: что ему делать с рукой? Обычно после «небольших» нервных срывов и «попыток» успокоится Ричи перевязывал запястье и несмотря на жару ходил в кофте с длинными рукавами. Однако сейчас из-за спешных сборов у парня практически ничего не было, как и свитшота. Это насторожило Тоизера, ведь просить у Майка ничего не хотелось, как и казаться уязвимым. Но выбора не было.  Перевязав бинт бантиком и усмехнувшись этому действию, Ричи, стараясь не скрипеть дверью, вышел из комнаты и направился к Майклу. В парне билось два состояния: Тоизер надеялся, что Уиллер еще не спит, но в то же время Ричи хотел развернутся назад, а спящий Майк посопутствовал бы этому. Однако любые сомнения парня разрешились, когда он увидел горящий свет. Ричи еле слышно постучал, предупредив о своем присутствии. Парень спустился вниз. Там его поджидал Майкл в сооруженном укрытии из подушек и одеял. Уиллер не отрывал взгляд от комикса и совсем не смотрел в сторону Тоизера.  — Иди наверх, Ричи, — монотонно произнес Майк. — У меня отпуск от тебя. Ты храпишь по ночам.  Тоизер, оскорбившись таким заявлением, вспыхнул. — Чего?! Кто из нас еще храпит?!  — А ну, тихо! — шикнул Уиллер, — Мама спит.  Ричи показал язык обидчику. — Майк.  — Ну чего тебе? — угрюмо посмотрел парень. — Можно у тебя попросить об одолжении?  — Валяй.  — Можно у тебя одежды взять?  — Ты и так в моей гоняешь, — закатил глаза Уиллер.  — Наглеть не хочу, — кокетливо улыбнулся парень.  — Ха! Ты и «наглеть не хочу»! — откинул комикс Майк, — Да что я слышу!  — Варежку закрой, — зашипел уже Тоизер. — Мама же спит, — стал дразнится парень.  Ричи стоял чуть поодаль от Майка, держа левую руку за спиной. Уиллер только сейчас заметивший это, окинул Тоизера оценивающим взглядом и что-то для себя подметил. Ричи нервно сглотнул. — Бери, что хочешь, — изрек после недолгой, но напряженной тишины брюнет.  — Какой ты добрый, — ответил Тоизер. — И не говори.  Майк сново взялся за отложенный комикс, а Ричи поспешил обратно в комнату подальше от свидетелей. Сомнений не было: он что-то заметил. Но ничего не сказал , за что Ричи, в который раз за вечер поблагодарил брата, что было для него не очень привычным делом. Но сил на едкие подколы с его стороны не осталось, да и сейчас они были совершенно не к месту.  Наступило утро. Тоизер проснулся от писка будильника. Сначала парень услышал его во сне совсем приглушенно, но с каждой секундой шум становился все громче и громче, что в конечном итоге заставило Ричи открыть глаза. Брюнет со стонами вытянул руку к прикроватной тумбочке, где находился прибор. Спустя минуту отчаянных попыток «заткнуть» раздражителя, будильник замолчал — Ричи выдохнул и вновь грохнулся на кровать. Тоизер попытался сфокусировать зрение: он с жутким интересом рассматривал потолок, заметив пару влажных следов, видимо, из-за протекающей крыши. Брюнет окончательно пришел в себя, когда почувствовал знакомую ноющую боль, доносящуюся из левой руки. Ричи опустил взгляд на покалеченную часть тела: сквозь марлю просочилась кровь, образовав небольшое красно-коричневое пятно. Парень устало застонал, но поднялся на ноги, собираясь, как ни в чем не бывало, в школу.  Из-за дня в день ничего не менялось: тихий завтрак, школа, молчаливый ужин. Такая тишина и одиночество были совсем непривычны Тоизеру, отчаянно хотелось поговорит с кем-то. Отличий от обычного дня было совсем мало: разбитая чашка и разодранная рука. Все утро парня преследовало ощущение, что кто-то заметит, кто-то спросит: где кружка? Или хуже того, заметят бинт. Но никому не было дело, и Ричи понадобилось время понять это и отпустить привычную тревожность после содеянного. Брюнету всегда казалось, что люди даже, если захотят, вряд ли догадаются, ведь «Ричи не выглядел как человек, способный на это». Вроде это и хорошо, но отдавало колкой болью в сердце Тоизера. — Мог бы что-нибудь покрасивее найти, — вырвал Майк Ричи из своих мыслей.  Брюнет опомнился и глянул на свою одежду. Парень позаимствовал лишь синюю клетчатую рубашку, которую он в спешке нацепил поверх его любимой футболки с человеком-пауком. Ричи подметил, выбирая одежду, что данная рубашка очень напоминала ему о его излюбленных —  гавайских. — Бе-бе-бе, — надулся парень, чего его сосед ничуть не ожидал. Заметив противоречивую реакцию, Тоизер добавил: — Уж лучше, чем твой костюмчик на зимний бал, — улыбнулся Ричи. Майк привычно закатил глаза.  Школьный день тоже прошел совершенно обычно. Уилл не пришел, поэтому Майк целый день шатался со своими друзьями, так что подходить и раздражать того было немного страшно. У Ричи не было сил подойти и познакомится с кем-то — целый день он ходил один. Когда уроки закончились, брюнет пулей выбежал из школы. Парень надел наушники и стал расхаживать по округе, пританцовывая и отбивая ритм ногами. Тоизер уже на «автомате» набрел на знакомую детскую площадку. Но несмотря на ранний час, самый подходящий для детских прогулок, площадка была пустая. Ричи пытался вглядеться в одинокие качели (из-за плохого зрения он думал, что там все же кто-то есть), как вдруг в его ногу что-то врезалось. Брюнет быстро повернул и опустил голову: рядом покоился скейт. Парень выключил музыку и спрятал наушники. Ричи взял пыльный и малость грязный предмет в руки.  — Круто, — проговорил себе под нос парень, глядя на него.  Ричи поднял голову и стал осматриваться по сторонам: где-то вдалеке чуть выше по склону стояла девочка с рыжими волосами, развивавшимися на ветру. Тоизер прищурился и пробубнил что-то в духе: «Чего?». Парень снял очки, протер их тканью хлопковой рубашки и снова надел. Но не успел брюнет опомнится, как девочка уже стояла возле него. Ричи вздрогнул от неожиданности.  — Ничего себе, ты быстрая.  — Самая быстрая в округе, — гордо подняла нос девушка.  — Не быстрее моего брата, убегающего от папаши его девушки.  — Я думаю, он не умеет кататься на скейте.  — Хмм, — задумался Ричи, — Вряд ли полицейские катаются на скейтах. А глядя на него, эта доска пополам сломается.  Тоизер протянул скейт девушке.  — Меня зовут Ричи, — солнечно произнес парень.  — Макс, — ответила девушка.   — Та самая MadMax? — ехидно поинтересовался брюнет.  — Такое чувство, будто все со мной через аркады знакомятся.  — Просто слышал, как мой брат с друзьями обсуждал, как твой ненаглядный рекорд побили. Как они возмущались! Вот это ты гарем собрала! — усмехнулся Тоизер. Ричи только хотел добавить пару неприличных шуток, как Макс его перебила: — Майк чтоли?  Парень закатил глаза и показал язык. — С чего ты взяла? Не скажу!   Девушка еле заметно улыбнулась. — Умеешь трюкачить? — сменил тему Ричи. — Обижаешь!  — О, покажи, — воодушевленно произнес парень. — Ха, еще чего. — Спорим повторю! А если не смогу куплю букет твоей мамочке!  Девушка засмеялась.  — Ладно, по рукам.  Макс отошла чуть в сторону и с глухим звуком опустила доску на землю. Девушка встала на нее и сделала небольшой прыжок. Тоизер самодовольно ухмыльнулся и собрался подойти, но Макс выставила руку между ними, заставляя Ричи замереть. Макс оттолкнулась ногой от асфальта и начала ехать вперед, набирая скорость. Парень постарался сфокусировать зрение. Рыжеволосая особа делала все трюки, которые знала: сначала она перекрутилась вместе со скейтом, еще раз прыгнула, сделала высокий прыжок прокручивая доску в воздухе, плавно развернулась и напоследок проехалась балансируя на задних колесах прямиком до ошарашенного парня. Макс затормозила и «опустила» нос скейта с оглушающим звоном о дорогу. Ричи стоял разинув рот и прикидывал, где он будет доставать цветы в ноябре.  — Круто! — выкинул парень.  — Я знаю. — Макс передала ему доску.  Тоизер также прыгнул на месте, а после стал набирать скорость. Ричи подметил, что очень давно не катался на скейте. Парень ехал раскачиваясь из стороны в сторону, казалось, что он вот-вот упадет — Макс стояла с поднятыми бровями. Брюнет, чуть не навернувшись, выполнил разворот с доской и приготовился прыгать. — Пожалуйста, только не убейся! — крикнула девушка в догонку. — И скейт мне тоже не убей! Иначе будешь должен не только букет! Но Тоизер не испугался и прыгнул, кое-как прокрутив и приземлившись на одну ногу. Тело накренилось вперед, Ричи прошипел что-то ругательное. Макс закрыла лицо руками, но спустя две секунды парень выпрямиться и победно улыбался.  — Опа, видала! — закричал брюнет, но не успел он нарадоваться, как наехал колесом на сосновую шишку и кубарем полетел со скейта, успев прокричать: «Сука!». Следом был лишь слышен истеричный смех Максин. Девушка все еще смеясь подошла к валяющемуся на земле Ричи и протянула руку:  — Моя мама любит розовые хризантемы, — улыбаясь произнесла Макс.   Парень сидел на асфальте и потирал голову.   — Но это было почти!  — Почти не считается, — по-заумному сказала девушка. Где-то в стороне валялись теперь уже грязные очки Тоизера. Макс взглянула на очки, а после на Ричи. — Афигеть! Ну вылитый Майк. — Майк бы в жизни на скейт не встал!  — И то верно, — прыснула девушка.  «Трюкачи» разговорились. Ричи вызвался проводить Макс до дома, но та настояла на том, что не стоит, ведь дом ее далеко и без транспорта не доберешься. Парень вспомнил Уилла и их разговор на качелях и всерьез задумался, что же с ним не так, почему никто не принимает его жест доброй воли, но быстро выкинул эту мысль из головы. Девушка рассказала, что не хочет сейчас идти туда и будет рада, если Ричи составит ей компанию в аркадах. Парень же оценил предложение, ведь к Уиллерам он тоже не хотел, но предпочел молчать об этом. Друзья весело провели вечер: Макс узнала кто же скрывается под именем «NotMike», а Ричи впервые за свой приезд поиграл с кем-то в автоматы. Перед тем как расходится, они договорились встретится завтра после школы (к тому времени Тоизер планировал раздобыть хризантемы). Солнце почти скрылось, а в воздухе снова начал летать тот непонятный запах свежести — пора «домой».