"Safe in Between" / "В безопасности между вами"

Тот момент, когда экран телефона погас, Минхо почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Не с грохотом, а с противным, тоскливым звоном, будто лопнула струна. Он еще минуту смотрел в черное стекло, надеясь, что она перезвонит, скажет, что это глупая шутка, что она любит его, что та рука на фотографии — просто друг. Но телефон молчал. А сторис в инстаграме уже не было — либо удалила, либо подруга поняла, что натворила. Минхо откинулся на подушку и уставился в потолок. В голове было пусто и одновременно слишком шумно. Он перебирал в памяти их отношения: как он дарил ей цветы без повода, как подстраивал свое сумасшедшее расписание ради свиданий, как впервые сказал, что любит. А она? Она смеялась, когда он дарил ей мягкие игрушки, говорила, что это мило. Мило. Это слово теперь звучало как приговор. Милый, удобный, популярный — но не любимый. Где-то на задворках сознания кольнуло: а ведь он даже не злится. Ему просто... больно. И стыдно. Стыдно, что позволил себя так использовать. Рука сама потянулась к телефону. Пальцы замерли над экраном, потом решительно набрали Джисона. Гудок, второй, третий. Сонное «йобосеё?» выдернуло его из оцепенения. — Ты знаешь, сколько времени? — Джисон зевнул, но в голосе уже просыпалось беспокойство. — Третий час ночи, Минхо-хён... — Меня бросили, — выдохнул Минхо. Голос прозвучал хрипло, чужо. Слова повисли в тишине, и он вдруг понял, как жалко это звучит. — Чего? — Джисон мигом проснулся. — В смысле? Ты где? — Дома. Лежу. Думаю. — Не вздумай там глупостей! — Джисон зашуршал одеждой, видимо, уже нашаривал джинсы. — Сиди на месте. Я сейчас. — Я позвоню Хёнджину, — добавил Минхо и сбросил вызов. Хёнджин ответил после первого гудка, будто не спал вовсе. — Слушаю. — Меня бросили, — повторил Минхо, чувствуя, как эти слова теряют свою остроту с каждым разом. — Твою мать, — выдохнул Хёнджин. — Эта сука... Я же говорил, что она мутная. Сиди дома, мы скоро будем. Минхо усмехнулся. Хёнджин всегда говорил, что его девушка «мутная». А он отмахивался, думал, что тот просто ревнует его к отношениям, что Хёнджин сам не может найти никого и потому бесится. Как же он ошибался. Они ворвались в его квартиру через сорок минут, взъерошенные, запыхавшиеся, с пакетами, из которых торчало горлышко бутылки. Джисон — растрепанный, с сонными глазами, но уже включенный на полную катушку, Хёнджин — собранный, хищный, с таким выражением лица, будто собирался кого-то убивать. — Живой? — Хёнджин окинул его взглядом с порога. — Как видишь. — Вижу — хреново выглядишь, — буркнул Джисон, просачиваясь в комнату и начиная машинально собирать разбросанные носки и футболки. Он всегда так делал, когда нервничал — наводил порядок вокруг, чтобы успокоить хаос внутри. — Так, подъём, — Хёнджин подошел к кровати и без церемоний стащил с Минхо одеяло. — Мы едем в клуб. — Я не в настроении, — Минхо попытался натянуть одеяло обратно, но Хёнджин был сильнее. — А мы не спрашиваем, — отрезал он. — Вставай, Ли. Будем лечить разбитое сердце. Алкоголем, громкой музыкой и красивыми людьми. Джисон, уже успевший сложить носки в стопку и засунуть их в шкаф, подошел и сел на край кровати. Его глаза, обычно веселые и искрящиеся, сейчас смотрели серьезно и мягко. — Хён, ну правда. Нельзя лежать и киснуть. Она не стоит твоих слез. Давай, вставай. Мы с тобой. Минхо посмотрел на него, потом на Хёнджина, который уже рылся в его шкафу, выуживая более-менее приличную рубашку. — Я не плачу, — глухо сказал Минхо. — Вот и молодец, — кивнул Хёнджин, кидая в него рубашкой. — Одевайся. И причешись, на себя посмотри — как черт из табакерки. --- Ночной Сеул встретил их неоновой рекламой и влажным воздухом, пахнущим выхлопными газами и жареным луком из круглосуточных закусочных. Минхо сидел на заднем сиденье такси, зажатый между Джисоном и Хёнджином. Слева Джисон тыкал в телефон, заказывая столик в каком-то клубе в Хонгде, справа Хёнджин молча смотрел в окно, но его локоть, прижатый к боку Минхо, создавал странное чувство защищенности. В клубе было душно, громко и людно. Басы вибрировали в грудной клетке, разноцветные огни вспыхивали в такт музыке, выхватывая из темноты танцующие тела. Джисон куда-то ушел, протиснувшись к бару, и вернулся через десять минут с тремя шотами текилы и пивом. — Пей, — сунул он стопку Минхо в руку. — И не вздумай цедить. Залпом. Минхо послушался. Обжигающая жидкость провалилась в желудок, оставляя за собой шлейф горечи и лимонного послевкусия. Хёнджин молча чокнулся с ним и тоже опрокинул шот. Джисон свой выпил и тут же сморщился, смешно тряся головой. — Терпеть не могу эту гадость, но для дела надо, — прокричал он, перекрывая музыку. Они пили. Много. Сначала за «чтоб она провалилась», потом за «чтоб у него всё было хорошо», потом просто потому, что бармен делал им какие-то невероятные коктейли с непроизносимыми названиями. Минхо чувствовал, как алкоголь развязывает узлы в мышцах, как отпускает боль, как мир становится мягче и добрее. — Пошли танцевать! — крикнул Джисон, хватая его за руку. — Я не умею! — Врёшь! Ты вон в клипах как выделываешься! Джисон тащил его в толпу, и Минхо поддался. Хёнджин шел следом, прикрывая их со спины, будто телохранитель. На танцполе было жарко, тела двигались вплотную, и Минхо вдруг поймал себя на том, что прижимается к Джисону, а сзади к нему прижимается Хёнджин. Руки Джисона легли на его талию, бедра двигались в такт, и Минхо закрыл глаза, позволяя музыке и алкоголю нести себя. Они танцевали долго, пока ноги не начали гудеть, а рубашка Минхо не прилипла к спине. В какой-то момент Джисон потянул его к выходу, и они втроем вывалились на прохладный ночной воздух. В ушах звенела музыка, голова кружилась, но дышалось легко. — На сегодня хватит, — выдохнул Хёнджин, поправляя волосы. — Поехали к тебе, Минхо. Посидим, выпьем ещё, но в тишине. Минхо кивнул. Ему не хотелось оставаться одному. Не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. В такси они ехали молча. Джисон уснул у него на плече, смешно посапывая. Хёнджин смотрел в окно, но когда Минхо повернул голову, встретил его взгляд и чуть улыбнулся. От этой улыбки внутри что-то дрогнуло. Лифт в его доме был старым, с зеркальными стенами и тусклым светом. Когда двери закрылись, отрезая их от мира, Минхо прислонился спиной к стенке и посмотрел на своё отражение. Потом перевел взгляд на них. Джисон стоял, прислонившись к другой стене, и смотрел на Минхо сквозь полуприкрытые веки. Хёнджин замер напротив, и в зеркале их взгляды встретились — три пары глаз, три отражения. — Ты сегодня так смотрел на нас весь вечер, — вдруг тихо сказал Джисон. — С самого такси. И сейчас так смотришь. Минхо моргнул, не сразу поняв, о чем он. — Как смотрел? — Как будто... — Джисон замялся, подбирая слова. — Как будто ты видишь нас впервые. Или как будто хочешь нас запомнить. Или... — Или как будто ты хотел нас обоих, — закончил за него Хёнджин, и его голос в замкнутом пространстве лифта прозвучал низко, почти угрожающе. Минхо молчал. Потому что отрицать было глупо. Он хотел. Прямо сейчас, здесь, с ними обоими. Это пугало и заводило одновременно. Заводило до дрожи в пальцах. Двери лифта открылись, и они вышли на этаж. Минхо достал ключи, но руки дрожали, и он никак не мог попасть в замочную скважину. Сзади подошел Хёнджин, накрыл его руку своей и мягко направил. Щелчок замка прозвучал как выстрел. — Идем, — сказал Хёнджин, открывая дверь. Внутри было темно. Минхо включил свет в прихожей, и они стянули обувь. Джисон прошел в гостиную и рухнул на диван, раскинув руки. Хёнджин остановился у окна, глядя на ночной город. — Будешь ещё? — спросил Минхо, кивая на пакет с бутылками, который они привезли с собой. — Нет, — ответил Джисон с дивана. — Я и так уже набрался. Но посидеть с вами — да. Минхо прошел в комнату и сел в кресло. Хёнджин опустился на подлокотник дивана рядом с Джисоном. Тишина была тяжелой, наполненной тем, что никто не решался сказать. — Знаешь, — вдруг начал Джисон, глядя в потолок. — Я сегодня весь вечер ловил себя на мысли, что не могу отвести от вас глаз. От тебя, Минхо, и от тебя, Хёнджин. И это странно. Мы же друзья. Сколько лет уже знаем друг друга. А сегодня... сегодня я смотрю на вас и вижу что-то другое. Минхо сглотнул. В горле пересохло. — Что именно? — спросил он. — Не знаю, — Джисон повернул голову и посмотрел на него. — Красоту, наверное. Ту, которую раньше не замечал. Или не позволял себе замечать. Хёнджин усмехнулся, но в усмешке не было насмешки. — Алкоголь развязывает язык, Джи-соне. — Не только, — Джисон сел, подобрав ноги. — Я и трезвый это вижу. Просто молчу обычно. Минхо смотрел на них и понимал, что между ними происходит что-то важное. Что-то, что изменит всё. И он не хотел это останавливать. — А если я скажу, что тоже вижу? — тихо спросил он. — Что тоже хочу... чего-то большего? Повисла пауза. Хёнджин медленно перевел на него взгляд. В темноте его глаза блестели. — Чего именно большего? Минхо встал и подошел к дивану. Опустился на корточки перед Джисоном, потом повернулся к Хёнджину. Они были так близко, что он чувствовал их запах — смесь пота, парфюма и алкоголя. — Этого, — сказал он и потянулся к Джисону. Поцелуй был легким, пробным. Губы Джисона были мягкими, теплыми, пахли мятной жвачкой. Джисон замер на секунду, а потом ответил — неуверенно, но жадно. Минхо углубил поцелуй, и в этот момент Хёнджин коснулся его плеча. — А я? — спросил он тихо. Минхо оторвался от Джисона и посмотрел на Хёнджина. Тот сидел на подлокотнике, напряженный, как струна. — Иди сюда, — выдохнул Минхо. Хёнджин наклонился, и они встретились в поцелуе. По-другому, не так, как с Джисоном. Более требовательно, более взросло. Язык Хёнджина скользнул в рот Минхо, исследуя, дразня. Минхо застонал, вцепившись в его плечи. А сзади уже прижимался Джисон. Его руки обхватили Минхо за талию, губы коснулись шеи сзади. Минхо вздрогнул, разрывая поцелуй с Хёнджином и запрокидывая голову. — Ох... — Нравится? — прошептал Джисон ему в ухо, и горячее дыхание обожгло кожу. — Да... — Тогда пошли в спальню, — сказал Хёнджин, вставая. — Здесь слишком тесно. --- В спальне Минхо включил тусклый ночник — полный мрак ему не нравился. Свет мягко осветил комнату, делая всё каким-то интимным, нереальным. Джисон уже разделся догола и стоял у кровати, не скрываясь, не стесняясь. Хёнджин стянул джинсы и тоже был полностью обнажен. Минхо смотрел на них и не верил, что это происходит. Джисон — стройный, гибкий, с идеальной кожей и членом, который уже стоял, прижимаясь к животу. Хёнджин — статуя, высеченная из мрамора, с широкими плечами и узкими бедрами, с членом, от вида которого у Минхо пересохло во рту. — Иди к нам, — позвал Хёнджин, и Минхо шагнул вперед. Они уложили его на кровать — вдвоем, заботливо, как самое дорогое сокровище. Джисон лег сверху, целуя, а Хёнджин устроился сбоку, оглаживая грудь, соски, живот. — Ты когда-нибудь был с парнем? — спросил Хёнджин, глядя ему в глаза. — Нет, — признался Минхо. — Мы будем осторожны, — пообещал Джисон, целуя его в висок. — Только скажи, если станет больно. — Хорошо. Хёнджин потянулся к тумбочке, нашел смазку и презервативы — Минхо держал их про запас, сам не зная зачем, но сейчас эта предусмотрительность оказалась кстати. Он выдавил смазку на пальцы и коснулся входа Минхо. Минхо вздрогнул — ощущение было странным, непривычным. Палец скользнул внутрь медленно, осторожно. Мышцы сопротивлялись, но Хёнджин не торопился, ждал, пока они расслабятся. — Дыши, — шепнул Джисон ему в губы и поцеловал, отвлекая. Минхо послушно выдохнул, и палец вошел глубже. Не больно, но странно. Чувство наполненности, которое он никогда раньше не испытывал. Хёнджин двигал пальцем медленно, растягивая, и через минуту добавил второй. — Как ты? — спросил он. — Нормально, — выдохнул Минхо. — Можно еще. Третий палец вошел легче, и когда Хёнджин задел что-то внутри, Минхо выгнулся и застонал, не в силах сдержаться. Джисон тут же накрыл его рот поцелуем, заглушая звуки, а Хёнджин надавил на это место снова, и Минхо забился в его руках, разрывая поцелуй и хватая ртом воздух. — Что это? — прохрипел он. — Простата, — усмехнулся Хёнджин. — Приятно, да? — Охренеть... — Хватит, — Джисон коснулся руки Хёнджина. — Он готов. Я хочу смотреть. Хёнджин кивнул и убрал пальцы. Минхо почувствовал пустоту и тут же — как головка члена упирается в растянутое кольцо мышц. Хёнджин смотрел ему в глаза, спрашивая разрешения. — Давай, — выдохнул Минхо. Хёнджин вошел медленно. Очень медленно. Дюйм за дюймом, давая привыкнуть. Минхо чувствовал, как растягивается, как наполняется — ощущение было таким интенсивным, что захватывало дух. Когда Хёнджин вошел до конца и замер, Минхо выдохнул. — Боже... — Больно? — спросил Хёнджин. — Нет... странно. Полно. Хорошо. Джисон наклонился и поцеловал Хёнджина прямо так, не выходя из Минхо. Это было безумно горячо — видеть, как их языки сплетаются, пока член Хёнджина внутри него. Минхо застонал, и Хёнджин, оторвавшись от Джисона, начал двигаться. Сначала медленно, плавными толчками, потом быстрее. Джисон гладил Минхо по груди, по животу, сжимал его член в кулаке, двигая рукой в такт толчкам Хёнджина. Минхо метался между двумя ощущениями — наполненность сзади и ласка спереди — и не знал, на чем сосредоточиться. — Я хочу... — выдохнул Джисон, глядя на Хёнджина. — Я хочу, чтобы Минхо трахнул меня потом. — Потом, — кивнул Хёнджин, ускоряясь. — Сначала кончи для нас, Лино - хен. Минхо чувствовал, что близко — давление внутри нарастало, становилось нестерпимым. Когда Хёнджин в очередной раз задел простату, Минхо закричал и кончил, выплескиваясь на свой живот и руку Джисона. Его мышцы сжались вокруг члена Хёнджина, и тот, сделав еще несколько глубоких толчков, замер, кончая следом. Несколько секунд они лежали неподвижно, восстанавливая дыхание. Потом Хёнджин вышел, и Минхо почувствовал, как из него вытекает что-то теплое. — Ты как? — спросил Джисон, поглаживая его бедро. — Ничего так, — усмехнулся Минхо. — Для первого раза. — Отдохни немного, — Джисон поцеловал его в губы. — Потом моя очередь. --- Отдыхали они недолго. Минут через десять Джисон уже сидел на Минхо сверху, глядя ему в глаза, и медленно опускался на его член. Минхо видел, как расширяются его зрачки, как приоткрываются губы, как по телу пробегает дрожь, когда он принимает его в себя до конца. — Ох... — выдохнул Джисон, запрокидывая голову. — Так хорошо... Он начал двигаться — покачивать бедрами, насаживаясь в своем ритме. Минхо помогал ему, приподнимая таз навстречу. Хёнджин не остался в стороне — подошел сзади, прижался к спине Джисона, целуя плечи, шею, оглаживая бока. — Красиво, — прошептал он, глядя, как член Минхо исчезает в теле Джисона. — Очень красиво. Джисон простонал что-то нечленораздельное и ускорился. Хёнджин обошел их и встал перед его лицом. — Открой рот, — велел он тихо. Джисон послушно приоткрыл губы, и Хёнджин вошел ему в рот. Джисон задвигал головой, принимая член, не переставая при этом двигаться на Минхо. Это было безумно — видеть, как его рот занят, как он старается угодить обоим сразу. Минхо чувствовал, что снова близок — слишком много стимулов, слишком горячо. — Я сейчас... — выдохнул он. Джисон только мыкнул в ответ, не имея возможности говорить, и ускорил движения бедер. Минхо кончил, выгнувшись, и Джисон, почувствовав это, сжался вокруг него, а потом и сам забился в оргазме, сжимая горло вокруг члена Хёнджина. Хёнджин кончил следом, в рот Джисона, и тот проглотил, тяжело дыша. Они рухнули на кровать вперемешку — мокрые, липкие, обессиленные. Тишину нарушало только тяжелое дыхание. Первым заговорил Джисон: — Ну и что это было? — Похоже на секс втроем, — философски заметил Хёнджин. — Я в курсе, — фыркнул Джисон. — Я про то, что мы теперь... ну... — А никак, — Минхо вдруг рассмеялся. — Мы просто переспали. С кем не бывает? — С нами не бывало, — резонно заметил Хёнджин. — Значит, теперь бывает, — подвел итог Джисон и уткнулся носом в плечо Минхо. — Утро вечера мудренее. Давайте спать. Он отключился через минуту, дыхание стало глубоким и спокойным. Хёнджин еще какое-то время смотрел в потолок, потом повернулся к Минхо. — Ты как? Правда? — Не знаю, — честно ответил Минхо. — Но мне было хорошо. С вами. — Мне тоже, — Хёнджин помолчал. — Спи. Завтра разберемся. Минхо провалился в сон, чувствуя тепло двух тел по бокам. --- Утро наступило слишком рано и слишком ярко. Солнце било в незашторенное окно, и Минхо застонал, пряча лицо в подушку. Голова гудела, во рту было сухо, как в пустыне Сахара. — Убейте меня, — простонал кто-то слева. Кажется, Джисон. — Сам убейся, — огрызнулся Хёнджин справа. Минхо приподнялся на локте и оглядел поле боя. Картина маслом: три голых тела на одной кровати, смятые простыни, на полу — футболки, джинсы, пустые упаковки от презервативов. Воспоминания прошлой ночи накатили волной, и Минхо резко сел, чувствуя, как к лицу приливает кровь. — Мы... — начал он и замолк. — Да, — подтвердил Хёнджин, не открывая глаз. — Мы. — Втроем, — добавил Джисон, садясь и держась за голову. — Блять, я чувствую себя шлюхой. — Не говори так, — Минхо поморщился. — А как сказать? Мы переспали втроем, Хван. Втроем! Мы друзья! Это... это же ненормально! — Почему? — Хёнджин наконец открыл глаза и уставился в потолок. — Нормально. Мы взрослые люди. Все были согласны. Никто никого не насиловал. — Но мы же парни! — Джисон взмахнул руками. — И что? — Хёнджин повернул голову и посмотрел на него. — Тебе не понравилось? Джисон открыл рот, закрыл, покраснел. — Ну... понравилось. — И мне понравилось, — спокойно сказал Хёнджин. — Минхо? Минхо молчал, переваривая. Да, понравилось. Очень. Но это же все меняет. — Понравилось, — признался он наконец. — Но что нам теперь делать? — Жить дальше, — Хёнджин сел и потянулся, хрустнув позвоночником. — То, что мы переспали, не отменяет того, что мы друзья. Просто добавляет новую грань. — Новую грань? — фыркнул Джисон. — Это не грань, это целая пропасть. — Смотри, — Хёнджин повернулся к нему. — Мы можем сделать вид, что ничего не было. Забыть, как страшный сон, и дальше дружить, как раньше. Можем разбежаться и больше никогда не общаться. А можем попробовать... быть вместе. — Вместе? В смысле втроем? — Джисон округлил глаза. — А почему нет? — пожал плечами Хёнджин. — Мы доверяем друг другу. Нам хорошо друг с другом. Мы заботимся друг о друге. Чем это хуже обычных отношений? Минхо молчал, но в голове крутились слова Хёнджина. Быть вместе. Втроем. Звучало безумно. Но если подумать... разве он не хотел этого? Разве не ловил себя на мысли, что Джисон слишком милый, а Хёнджин слишком красивый, чтобы быть просто друзьями? Разве не ревновал, когда они с кем-то флиртовали? — Я не знаю, — выдохнул он. — Это так... непривычно. — Никто не заставляет тебя решать прямо сейчас, — Хёнджин встал и направился в душ. — Подумайте. А я пока смою с себя вчерашний грех. Когда за ним закрылась дверь, Джисон повернулся к Минхо. В его глазах плескалось смятение. — Хён, что нам делать? — Не знаю, Джи-соне, — Минхо взъерошил ему волосы. — Но он прав. Нам было хорошо. Очень хорошо. И если честно... я не хочу это терять. — Я тоже, — прошептал Джисон. — Но страшно. — Вместе не страшно, — улыбнулся Минхо. — Помнишь, ты сам сказал? Будем просто быть. Вместе. Джисон улыбнулся в ответ, и в этой улыбке Минхо увидел согласие. --- Так началось то, чему они сами не могли подобрать названия. Первые недели были похожи на американские горки. Они встречались тайно, когда никто из друзей не мог застукать. Ходили на свидания, переодетые в неузнаваемые шмотья — маски, кепки, очки. Сидели в уютных кафешках на окраинах, где их никто не знал. Гуляли по паркам ночью, когда фонари отбрасывали длинные тени, и целовались в темных аллеях, прижимаясь друг к другу так, будто завтра не наступит. Дома у Минхо стало их общим убежищем. Там они могли быть собой — не айдолами, не кумирами миллионов, просто тремя парнями, которые любят друг друга. Минхо готовил, Хёнджин вечно путался под ногами и норовил стянуть кусочек сырого теста, Джисон разваливался на диване с гитарой и тихонько наигрывал мелодии, которые потом превращались в новые песни. Их отношения строились на равных — никто не был главным, никто не командовал. В постели они тоже менялись — сегодня Минхо мог трахать Джисона, пока Хёнджин брал его самого, а завтра все роли перераспределялись. Не было схемы, была только жажда друг друга и бесконечное доверие. --- Прошло около двух недель после той первой ночи. Они уже несколько раз встречались втайне, но каждый раз это было наскоком — быстрый секс, когда выпадала свободная минута, украденные поцелуи в подсобке студии, торопливые ласки в машине. Сегодня впервые выпала возможность побыть вместе подольше — у всех троих выдался свободный вечер. Минхо заехал за Джисоном после репетиции, Хёнджин должен был подойти позже — у него была фотосессия. Они сидели в машине на подземной парковке, скрытые от чужих глаз темнотой и тонировкой. — Устал? — спросил Минхо, глядя, как Джисон трет глаза. — Есть немного, — признался тот. — Но когда узнал, что мы сегодня встретимся, сразу взбодрился. Минхо улыбнулся и потянулся к нему, целуя в уголок губ. Джисон ответил, и поцелуй быстро стал глубже. Руки Минхо скользнули под футболку Джисона, поглаживая теплую кожу. — Подожди, — выдохнул Джисон, отрываясь. — Давай не здесь. Поехали к тебе, а? — Хёнджин же сказал, что будет через час, — Минхо посмотрел на часы. — Успеем. — Успеем? — Джисон приподнял бровь. — Ты так уверен в своих силах? — Нахал, — Минхо шутливо шлепнул его по бедру и завел мотор. Дорога до его квартиры заняла минут двадцать. В лифте они уже не могли держать руки при себе — Минхо прижал Джисона к стенке и целовал жадно, кусая губы, пока тот стонал и вцепившись в его плечи. В квартире Джисон скинул кроссовки прямо в прихожей и потащил Минхо в спальню. Тот послушно шел, на ходу стягивая с себя футболку. — Раздевайся, — велел Джисон, толкая его на кровать. — Я хочу тебя видеть. Минхо подчинился, наблюдая, как Джисон сам избавляется от одежды. Джисон был прекрасен — стройный, гибкий, с идеальной кожей и возбужденным членом, уже влажным на кончике. — Иди сюда, — позвал Минхо, и Джисон забрался на кровать, нависая сверху. Они целовались долго, смакуя каждое движение языков, каждое прикосновение. Руки Минхо оглаживали спину Джисона, спускались к ягодицам, сжимали их. Джисон выгибался, постанывая в поцелуй. — Я хочу тебя, — выдохнул Джисон, отрываясь. — Можно я? — Что именно? — Минхо приподнял бровь. — Хочу отсосать тебе, — Джисон покраснел, но глаз не отвел. — А потом... потом ты трахнешь меня. Хорошо? — Боже, Джи-сон... — Минхо зарылся рукой в его волосы. — Ты уверен? — Да. Я хочу этого. Хочу чувствовать тебя внутри. Минхо кивнул, и Джисон сразу же сполз вниз, устраиваясь между его ног. Он взял член Минхо в руку, провел по всей длине, глядя ему в глаза. Потом наклонился и лизнул головку — медленно, дразняще. — Черт, — выдохнул Минхо. Джисон усмехнулся и взял в рот, сразу глубоко, почти до горла. Минхо застонал, вцепившись в простыни. Джисон двигал головой ритмично, то ускоряясь, то замедляясь, играя с ним. Он обводил языком головку, посасывал, заглатывал так глубоко, что Минхо чувствовал, как упирается в горло. — Джисон... — простонал Минхо. — Если ты продолжишь, я кончу. Джисон отпустил его с влажным звуком, облизнулся. — Не сегодня, — сказал он, потянувшись за смазкой. — Сегодня я хочу по-другому. Он выдавил смазку на пальцы и, не отводя взгляда от Минхо, начал готовить себя. Минхо смотрел, как его пальцы исчезают в собственном теле, как Джисон стонет и кусает губы, и чувствовал, что сходит с ума от желания. — Иди сюда, — позвал он хрипло. Джисон повернулся к нему спиной, вставая на четвереньки. Минхо пододвинулся, приставил член к растянутому входу и медленно вошел. Джисон выдохнул, запрокидывая голову, когда Минхо заполнил его до конца. — Ох... да... Минхо начал двигаться — сначала медленно, плавно, потом быстрее. Джисон подмахивал ему, отзываясь на каждый толчок. Комнату наполняли звуки — шлепки кожи, тяжелое дыхание, стоны. — Сильнее, — попросил Джисон. — Еще. Минхо ускорился, входя глубоко и резко. Джисон закричал, когда его член задел простату, и кончил, не касаясь себя, просто от толчков. Минхо почувствовал, как сжимаются мышцы вокруг него, и тоже кончил, утыкаясь лицом в спину Джисона. Несколько минут они лежали неподвижно, приходя в себя. Потом Минхо вышел и перевернул Джисона на спину, целуя его мокрое лицо. — Ты потрясающий, — прошептал он. — Сам такой, — улыбнулся Джисон. В этот момент зазвонил телефон Минхо. Он глянул на экран — Хёнджин. — Алло? — Я подъезжаю, — голос Хёнджина звучал спокойно. — Вы там как? — Нормально, — Минхо посмотрел на Джисона, который тихо хихикал. — Ждем тебя. — Я зайду через пять минут. Минхо сбросил вызов и посмотрел на Джисона. — Надо бы принять душ до его прихода. — Успеем, — Джисон встал и потянул его за руку. — Идем вместе. --- Когда Хёнджин вошел, они уже были одеты и сидели на кухне, делая вид, что пьют чай. Но Хёнджин лишь усмехнулся, окинув их взглядом. — Надеюсь, вы оставили немного и для меня, — сказал он, ставя пакет с продуктами на стол. — Всегда оставляем, — Джисон вскочил и обнял его. — Мы соскучились. — Я тоже, — Хёнджин поцеловал его в макушку, потом подошел к Минхо и поцеловал уже по-настоящему, глубоко, с языком. — Привет. — Привет, — улыбнулся Минхо. Вечер прошел спокойно — они готовили ужин, смотрели фильм, валялись на диване в обнимку. А ночью, когда город за окном затих, они снова оказались в спальне — втроем, как и должно быть. Хёнджин лежал на спине, Минхо нависал над ним, целуя, а Джисон устроился сбоку, лаская их обоих. Руки Джисона гладили грудь Хёнджина, спускались к животу, сжимали член. Хёнджин стонал в поцелуй Минхо, выгибаясь навстречу. — Я хочу тебя, — выдохнул Хёнджин, глядя на Минхо. — Хочу войти в тебя. Минхо кивнул и перевернулся на спину. Хёнджин навис сверху, целуя его шею, ключицы, грудь. Джисон помог — подложил подушку под бедра Минхо, подал смазку. Хёнджин подготовил его быстро — Минхо уже был расслаблен после предыдущих ласк. Когда член Хёнджина вошел, Минхо застонал, обвивая его ногами. — Давай, — прошептал он. Хёнджин начал двигаться, а Джисон пристроился сзади, целуя Хёнджина в плечи, спину, а потом наклонился и поцеловал Минхо прямо в губы, пока тот стонал от толчков. — Как же это горячо, — выдохнул Джисон. Они кончили почти одновременно — сначала Минхо, потом Хёнджин, а Джисон просто наблюдал и гладил их, и этого ему было достаточно. — Я люблю вас, — сказал Джисон, когда они отдышались. — И мы тебя, — ответил Хёнджин. — Больше всего на свете, — добавил Минхо. Они уснули втроем, переплетясь руками и ногами, как одно целое. --- Их тайные встречи продолжались. Иногда это были короткие перерывы между репетициями, когда они уединялись в гримерке или в подсобке студии. Иногда — долгие ночи в квартире Минхо. Каждый раз они открывали друг в друге что-то новое. Однажды после особо изнурительного дня они втроем завалились к Минхо. Джисон сразу упал на диван и закрыл глаза. — Я устал как собака, — простонал он. — Не ной, — Хёнджин плюхнулся рядом. — Лучше сделай массаж. — Сам делай. Минхо усмехнулся, глядя на них. Он прошел на кухню, поставил чайник. Через минуту к нему подошел Хёнджин. — Помочь? — Не надо, — Минхо повернулся и оказался с ним лицом к лицу. Хёнджин смотрел на него, и в его взгляде было что-то такое, от чего у Минхо перехватило дыхание. — Знаешь, — тихо сказал Хёнджин, — я сегодня весь день думал о тебе. — Обо мне? — О нас, — Хёнджин шагнул ближе. — О том, как я люблю тебя. И Джисона. Но сейчас... сейчас я хочу только тебя. Минхо сглотнул. Хёнджин прижал его к стене и поцеловал — жадно, требовательно. Минхо ответил, чувствуя, как кровь приливает к паху. — А Джисон? — выдохнул он. — Пусть поспит, — Хёнджин усмехнулся. — А мы пока... Он стянул с Минхо футболку, припал губами к груди. Минхо застонал, запрокинув голову. — Идем в спальню, — прошептал он. Они на цыпочках прошли мимо спящего Джисона, прикрыли дверь спальни. Хёнджин сразу же уложил Минхо на кровать и навис сверху. — Я хочу тебя, — сказал он, глядя в глаза. — Хочу, чтобы ты кончил для меня. — Давай. Хёнджин раздел его быстро, целуя каждый сантиметр освобождающейся кожи. Минхо плавился под его губами, под его руками. Когда Хёнджин взял его член в рот, Минхо чуть не закричал — так хорошо было. — Хёнджин... — простонал он, вцепившись в его волосы. Хёнджин работал языком, заглатывая глубоко, массируя головку. Минхо чувствовал, что близко, но Хёнджин остановился. — Не так быстро, — усмехнулся он. — Я хочу, чтобы ты кончил, когда я буду в тебе. Он потянулся за смазкой, подготовил Минхо быстро, но тщательно. Когда вошел, Минхо выгнулся дугой, встречая его. — Да... — выдохнул он. Хёнджин двигался медленно, глубоко, глядя ему в глаза. Минхо тонул в этом взгляде, чувствуя, как приближается оргазм. — Я сейчас... — прошептал он. — Кончи для меня, — Хёнджин ускорился, и Минхо взорвался, выкрикивая его имя. Хёнджин последовал за ним, кончая следом. Они лежали, тяжело дыша, когда дверь скрипнула. На пороге стоял заспанный Джисон. — Эй, — сказал он обиженно. — А меня забыли? Минхо и Хёнджин переглянулись и рассмеялись. — Иди сюда, — позвал Минхо, протягивая руку. Джисон забрался в кровать и устроился между ними. — Я тоже хочу, — пробормотал он, утыкаясь носом в плечо Минхо. — Хочешь чего? — спросил Хёнджин, поглаживая его по спине. — Всего, — Джисон поднял голову и посмотрел на них. — Хочу вас обоих. Сразу. — Жадный, — усмехнулся Минхо, но уже целовал его, притягивая к себе. Хёнджин пристроился сзади, целуя плечи Джисона, поглаживая его ягодицы. Джисон таял между ними, постанывая. — Как хотите меня? — выдохнул он. — Давай ты сначала отсосешь Минхо, — предложил Хёнджин. — А я подготовлю тебя. Джисон кивнул и сполз вниз, беря в рот член Минхо. Тот застонал, зарываясь рукой в его волосы. А Хёнджин тем временем растягивал Джисона пальцами, смазывая, раздвигая. — Готов, — прошептал Хёнджин через пару минут. Джисон отпустил член Минхо и перевернулся на спину, глядя на них. — Хочу вас обоих, — повторил он. — Можно? Сначала Минхо, потом ты? — Да, — ответил Хёнджин. Минхо навис над Джисоном, входя в него медленно. Джисон застонал, обхватывая его ногами. А Хёнджин встал у изголовья, и Джисон сразу взял его член в рот, продолжая принимать Минхо. Это было безумно — ощущать себя одновременно внутри и снаружи, чувствовать, как член Минхо трахает его, а во рту член Хёнджина. Джисон мычал, стараясь угодить обоим. — Я сейчас... — выдохнул Минхо. — И я, — простонал Хёнджин. Они кончили почти одновременно — Минхо в Джисона, Хёнджин ему в рот. Джисон проглотил и тут же кончил сам, без прикосновений, просто от ощущений. Они рухнули втроем, обессиленные. — Мы ненормальные, — прошептал Джисон. — Самые ненормальные, — согласился Хёнджин. — И самые счастливые, — добавил Минхо. За окном светало. А они лежали втроем и знали, что это только начало. --- Но реальность вторгалась в их маленький рай. Друзья начинали замечать странности. — Вы трое в последнее время как приклеенные друг к другу, — заметил как-то Чанбин за ужином в общежитии. — Раньше вы так не тусили вместе. — А мы просто сблизились, — пожал плечами Хёнджин, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Минхо после расставания нужна была поддержка, ну и... — И мы его поддерживаем, — подхватил Джисон, чересчур бодро. — По-дружески. Феликс, сидевший напротив, прищурился, но ничего не сказал. Сынмин переглянулся с Чонином, и Минхо почувствовал, как по спине пробежал холодок. Они не дураки. Рано или поздно догадаются. Но самым неприятным сюрпризом стала бывшая Минхо. Она объявилась через месяц после их тайного романа — прислала сообщение в КакаоТок, полное яда. «Значит, променял меня на своих дружков? Мило. Но я тут подумала, а не рассказать ли всем, какой ты на самом деле? Помнишь, как ты меня бил? Я все помню. И если не хочешь, чтобы твоя карьера полетела в тартарары, лучше договоримся по-хорошему». Минхо прочитал сообщение и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он никогда не бил её. Ни разу. Это была ложь, чистая ложь. — Что случилось? — Джисон заглянул в его побелевшее лицо и выхватил телефон. Прочитал, и его глаза потемнели. — Тварь... — Дай сюда, — Хёнджин взял телефон, пробежал глазами по тексту. — Шантаж. Классика. — Она может уничтожить меня, — глухо сказал Минхо. — Даже если это ложь, репутация будет испорчена. Фанаты, компания... — Не паникуй, — Хёнджин положил руку ему на плечо. — Мы что-нибудь придумаем. — Что тут придумаешь? — Минхо закрыл лицо руками. — Она требует встречи. Говорит, если не дам денег, пойдет в прессу. — Значит, мы пойдем к ней первыми, — в голосе Джисона зазвенела сталь. Минхо поднял голову и увидел в его глазах ту самую решимость, которая делала Джисона опасным, когда дело касалось близких. — Что ты предлагаешь? — Она хочет денег? — Джисон усмехнулся. — А мы дадим ей... славу. И они разработали план. Безумный, рискованный, но красивый. Хёнджин должен был сыграть роль — богатого парня, который случайно знакомится с бывшей, втирается к ней в доверие и выводит на чистую воду. Под маскировкой, конечно. Грим, линзы, парик — и его никто не узнает. — Ты уверен? — спросил Минхо, когда они обсуждали детали. — Если что-то пойдет не так... — Не пойдет, — отрезал Хёнджин. — Я не дам этой мрази тебя шантажировать. Джисон сидел рядом, нервно покусывая губу. — Я буду на подстраховке. Если что — вмешаюсь. — А я? — Минхо посмотрел на них. — А ты будешь сидеть и не рыпаться, — твердо сказал Хёнджин. — Если она увидит тебя рядом с тем, кто её разводит, всё рухнет. Ты должен держаться подальше. Минхо кивнул, хотя внутри всё кипело от бессилия. Ему оставалось только довериться им. --- Две недели Хёнджин играл спектакль. Он «случайно» столкнулся с ней в кофейне, рассыпал кофе, извинился, предложил купить новый — классика жанра, но она клюнула. Красивый, богато одетый, с дорогими часами (бутафория, купленная специально для дела), щедрый. Она быстро повелась, и уже через несколько дней они «встречались». — Она думает, я наследник какого-то чеболя, — рассказывал Хёнджин, вернувшись с очередного свидания. — Тащится от того, что я вожу её в дорогие рестораны. Уже начала жаловаться на своего бывшего — на тебя, Минхо. — И что говорит? — глухо спросил Минхо. — Что ты был скучным, что она использовала тебя ради популярности, что после расставания ты её преследовал и угрожал. Полный набор. — Сучка, — выдохнул Джисон. — Но она не знает, что я всё записываю, — Хёнджин похлопал по карману, где лежал диктофон. — Ещё пару дней, и у нас будет достаточно. Развязка наступила быстрее, чем они думали. На очередном свидании, когда Хёнджин подливал ей вино, она разоткровенничалась. — Знаешь, а я ведь не просто так встречалась с тем айдолом, — она пьяно хихикала. — Думала, через него в тусовку войду. А он оказался скучным до ужаса. Ни вечеринок, ни движа. Только работа и дом. Кому такое надо? — Зачем же ты с ним была? — спросил Хёнджин, подливая ещё. — Ради хайпа, — она махнула рукой. — А когда поняла, что толку нет, нашла другого. Он, кстати, покруче был. А этот... ну я решила хоть денег с него стрясти. Пригрозила, что расскажу, будто он меня бил. Фанаты такое любят, сразу рейтинги падают. Он же трясется за свою карьеру, дурак. — И ты правда пойдешь на это? — А почему нет? — она удивленно посмотрела на него. — Он же мне ничего не дал. Пусть заплатит. Или пусть горит в аду. Мне без разницы. Хёнджин улыбнулся самой обаятельной улыбкой и достал из кармана не диктофон, а телефон. — Знаешь, детка, — сказал он, нажимая «стоп записи». — А я ведь тоже кое-что люблю записывать. На всякий случай. Она побледнела. — Ты... кто ты? — Я друг того самого «скучного» айдола, — Хёнджин поднялся, поправил пиджак. — Спасибо за признание. Думаю, твоим будущим поклонникам будет интересно послушать, какая ты на самом деле. — Ты не посмеешь! — она вскочила, опрокинув бокал. — Посмею, — холодно ответил Хёнджин. — Ещё как посмею. Если ты хоть пальцем пошевелишь в сторону Минхо, эта запись уйдет во все СМИ, во все фан-сообщества, во все инстанции. Твоя репутация будет уничтожена. И не надейся, что кто-то тебе поверит после этого. Он развернулся и ушел, оставив её сидеть с открытым ртом. Дома его ждали Минхо и Джисон. Когда Хёнджин включил запись, Минхо слушал молча, с каменным лицом. Только желваки ходили на скулах. Джисон сжимал кулаки. — Сука, — прошептал он, когда запись закончилась. — Мелкая сука. — Теперь у нас есть рычаг, — Хёнджин убрал телефон. — Если она пикнет, мы её уничтожим. Минхо поднял на них глаза — в них стояли слезы, но он сдерживался. — Спасибо, — сказал он хрипло. — Вы... вы не представляете, что для меня сделали. — Не надо, — Джисон подошел и обнял его. — Мы же вместе. Хёнджин подошел с другой стороны, и они стояли втроем, обнявшись, в тишине, которая была красноречивее любых слов. Бывшая Минхо больше не появлялась. Запись, конечно, не пришлось публиковать — одного намека на её существование хватило, чтобы она исчезла из их жизни навсегда. Но эта история оставила след — Минхо понял, что может положиться на своих парней в любой ситуации. --- Тайные отношения продолжались еще пару месяцев, но напряжение росло. Скрываться от друзей становилось все труднее. Слишком много неловких моментов, слишком много случайных взглядов, слишком много «случайных» прикосновений, которые замечали другие. Однажды после концерта в Пусане они задержались в гримерке. Все уже разошлись, только Феликс заскочил за забытым телефоном и застал их врасплох — Минхо сидел на диване, а Джисон и Хёнджин стояли по бокам, и между ними явно происходило что-то большее, чем дружеское общение. Феликс замер в дверях, и его глаза расширились. — О, — только и сказал он. — Я... я телефон забыл. Он схватил телефон со стола и выбежал, оставляя их втроем в шоке. — Он видел? — спросил Джисон дрожащим голосом. — Видел, — кивнул Хёнджин, бледнея. Минхо чувствовал, как сердце ухает в пятки. Это конец? Сейчас Феликс всем расскажет, и начнется... Но Феликс ничего не рассказал. Он молчал три дня, а на четвертый подкараулил их после репетиции и попросил поговорить. — Я не буду вас сдавать, — сказал он, глядя в пол. — Вы мои друзья. Я просто... я хочу понять. Это серьезно? — Серьезно, — ответил Минхо за всех. — И давно? — Несколько месяцев. Феликс кивнул, переваривая информацию. — Это... это сложно. Быть втроем. — Мы справляемся, — улыбнулся Джисон. — Ты не представляешь, как мы счастливы. Феликс поднял глаза и вдруг улыбнулся в ответ — своей солнечной улыбкой, от которой у всех на сердце становилось теплее. — Тогда я рад за вас. Правда. И... если нужна будет помощь — я рядом. Они обняли его втроем, и Минхо чувствовал, как с души падает камень. Один человек знает. И не отвернулся. Значит, есть надежда. --- После Феликса стало легче. Они перестали так сильно прятаться при нем, позволяли себе маленькие вольности — взять за руку при нем, чмокнуть в щеку на прощание. Феликс делал вид, что не замечает, но иногда подкалывал их, и это было почти нормально. Но другие не знали. Чан, Сынмин, Чанбин, Чонин — они видели только то, что им показывали. Трех друзей, которые стали еще ближе. И это было правдой. Их тайные встречи продолжались, но теперь им приходилось быть еще осторожнее. Они встречались только в квартире Минхо, и то — когда были уверены, что никто не проследит. Иногда, если выпадала возможность, они оставались вдвоем — например, когда Хёнджин уезжал по делам, а Минхо и Джисон проводили время вместе. В такие моменты они открывали друг в друге что-то новое. Минхо узнал, что Джисон любит, когда его целуют в шею — сразу тает и становится податливым, как пластилин. Джисон узнал, что Минхо сходит с ума, когда Джисон шепчет ему на ухо грязные слова. ——— Однажды вечером, когда Минхо был на съемках, они остались вдвоем. Лежали на кровати, лениво целовались, переплетясь ногами. — Скучаешь по нему? — спросил Хёнджин. — Скучаю, — признался Хан. — Но и с тобой хорошо. — Хорошо? — Хёнджин приподнялся на локте. — Только хорошо? — Очень хорошо, — поправился Джисон, целуя его в нос. — Ты же знаешь. — Знаю, — Хёнджин улыбнулся и вдруг стал серьезным. — Хан, а ты не жалеешь? Что мы... что все так вышло? — Ни разу, — твердо ответил Джисон. — А ты? — Нет. Я только боюсь, что однажды мы потеряем это. Что кто-то узнает, и нам придется выбирать. — Мы не будем выбирать, — Хёнджин притянул его ближе. — Мы справимся. Вместе. Они целовались долго, нежно, без той бешеной страсти, которая обычно захватывала их втроем. Это было по-другому — спокойно, уютно, по-домашнему. — Я хочу тебя, — прошептал Хёнджин. — Но не быстро. Медленно. — Хорошо, — кивнул Джисон. Он раздевал его медленно, целуя каждый открывшийся участок кожи. Хёнджин плавился под его губами, тихо постанывая. Когда Джисон взял его член в рот, Хёнджин застонал громче, вцепившись в простыни. — Джисон... — выдохнул он. Хан двигался медленно, смакуя. Он хотел, чтобы это длилось вечность. Чтобы запомнить каждое движение, каждый звук, каждую дрожь Хёнджина. Потом Джисон вошел в него — так же медленно, глядя в глаза. Хенджин обхватил его ногами, притягивая ближе. — Я люблю тебя, — прошептал он. — И я тебя, — ответил Хан Они двигались в унисон, медленно, глубоко, чувствуя каждое движение друг друга. Это было не просто сексом — это было признанием в любви, выраженным телами. Когда они кончили почти одновременно, то долго лежали, не в силах разомкнуться. — Мы будем вместе всегда? — спросил Джисон. — Всегда, — пообещал Хёнджин. --- Всё вскрылось однажды вечером в общежитии. Они сидели в гостиной — вся группа. Смотрели фильм, пили пиво, ели пиццу. Минхо сидел между Джисоном и Хёнджином, как обычно в последнее время. И в какой-то момент, сам того не заметив, положил голову на плечо Джисону, а руку на колено Хёнджину. Это был жест, ставший привычным за месяцы их тайного треугольника. Тишина в комнате стала оглушительной. Минхо поднял голову и увидел, что все на них смотрят. Чан с пивом замер на полпути ко рту. Феликс округлил глаза. Сынмин приоткрыл рот. Чонин подавился кусочком пиццы и закашлялся. Чанбин медленно переводил взгляд с одного на другого. — Эм... — подал голос Чан. — Ребята, вы это... того? Минхо захотелось провалиться сквозь землю. Джисон покраснел до корней волос. Хёнджин, единственный, сохранил внешнее спокойствие, хотя побелевшие костяшки пальцев выдавали напряжение. — Чего «того»? — спросил он ровно. — Ну... — Чан замялся. — Вы трое... это... встречаетесь? Или просто очень тесно дружите? Повисла пауза. Минхо чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Джисон сжал его ладонь под столом. Хёнджин выдохнул. — Да, — сказал он просто. — Встречаемся. Втроем. Тишина стала еще гуще. Казалось, её можно было резать ножом. — Охренеть, — выдохнул Чонин. — Давно? — спросил Феликс тихо. — Несколько месяцев, — ответил Джисон, набравшись смелости. — После того как Минхо расстался с той дрянью. — И вы молчали? — в голосе Чана не было злости, только удивление. — Мы боялись, — признался Минхо. — Боялись, что вы не поймете. Что осудите. Что для вас это будет слишком... странно. — Странно? — переспросил Чанбин и вдруг рассмеялся. — Ребята, мы в группе, где половина участников ходит в обнимку и спит в одной кровати. Вы думали, мы осудим вас за то, что вы любите друг друга? — Это немного другое, — возразил Хёнджин. — Да какая разница? — Феликс встал и подошел к ним. — Главное, что вы счастливы. А остальное... ну, привыкнем. Он обнял сначала Минхо, потом Джисона, потом Хёнджина. Следом подтянулись остальные. И в этом общем объятии Минхо почувствовал, как с души сваливается огромный камень. — Только, ребят, — Чан улыбнулся, — предупреждайте, когда у вас там... ну, интимные моменты. Чтобы мы не врывались случайно. — Чан! — возмутился Сынмин, и все рассмеялись. --- С того вечера жизнь изменилась. Им больше не нужно было прятаться. Они могли держаться за руки при всех, целоваться на прощание, засыпать в обнимку в гостиной общежития. Друзья подшучивали, но поддержка чувствовалась во всем. Как-то зимой, перед Новым годом, они втроем поехали в горы. Сняли маленький домик, с камином и большими окнами, из которых открывался вид на заснеженные склоны. Вечером, когда за окнами выла вьюга, они сидели у огня, пили горячий чококо и просто молчали. — Спасибо, — вдруг сказал Минхо. — За что? — удивился Джисон. — За то, что вы есть. За то, что не дали мне тогда сломаться. За то, что мы вместе. Хёнджин взял его за руку, Джисон прижался с другой стороны. — Это тебе спасибо, — сказал Хёнджин. — Что согласился на это безумие. — Это лучшее безумие в моей жизни, — улыбнулся Минхо. Джисон чмокнул его в щеку и потянулся к гитаре, стоящей в углу. — Споете со мной? — Давай. Он заиграл что-то новое, нежное, и они подпевали втроем, переплетая голоса, как переплели свои жизни. За окнами выла вьюга, но внутри было тепло — от огня, от близости, от любви. Ночью, когда снегопад усилился, они лежали в большой кровати под теплым одеялом. Джисон уснул первым, уткнувшись носом в плечо Минхо. Хёнджин лежал с другой стороны и гладил Минхо по груди. — Не спишь? — прошептал он. — Нет, — так же тихо ответил Минхо. — Думаю. — О чем? — О нас. О том, как нам повезло. Хёнджин усмехнулся. — Повезло? Мы три айдола, которые встречаются втроем. Если об этом узнают, наша карьера... — Не узнают, — перебил Минхо. — А если узнают — справимся. Главное, что мы есть друг у друга. Хёнджин помолчал, потом наклонился и поцеловал его — долго, нежно, с чувством. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он. Минхо улыбнулся и притянул его ближе, так, чтобы Джисон оказался между ними. Так они и уснули — втроем, под завывание вьюги, в тепле и уюте. Happy End