Последнее дело

⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔

Miyagi & Andy Panda – «Самурай»

Ли Санвон стоял на мосту и смотрел, как река уносит его покой. Осень. Холодно. Вода тяжелая, свинцовая, и листья кружатся в ней, как обрывки прошлых писем. Тридцать шесть лет. Сын у родителей. Сам он — здесь, в этом промозглом воздухе, ждет какого-то сопляка, потому что босс попросил. Босс попросил. Санвон усмехнулся, затянулся сигаретой. Десять лет не брал в руки оружие. Десять лет растил ребенка, варил каши, читал сказки на ночь. И вот — здравствуй, прошлое. Приехали. – Ли Санвон-ши? Голос сзади. Молодой, звонкий, как колокольчик на двери магазина. Санвон обернулся и чуть не засмеялся. Стоит. Напротив. Брюнет, стрижка айдола, куртка нараспашку, шарф болтается, и глаза — темные, огромные, в них любопытство пополам с обожанием. Двадцать четыре года. Сто семьдесят девять сантиметров. Щенок. Самый настоящий щенок, которого только что отняли от материнской сиськи и сунули в серьезное дело. – Джунсо? — спросил Санвон. Голос ровный. Холодный. Как вода в реке. – Да! — парень шагнул вперед, протянул руку. — Ким Джунсо. Мне босс рассказывал про вас. Вы легенда, правда. Я ваши дела разбирал, когда учился. Та операция в Пусане, где вы с одним пистолетом... – Сколько груза? — перебил Санвон. Джунсо осекся. Рука его повисла в воздухе, потом медленно опустилась. Он моргнул. – Чего? – Я спрашиваю, сколько груза мы должны перехватить. Сколько человек у тех, кто его везет. Какое оружие. Джунсо замялся. Сунул руку в карман, вытащил скомканную бумажку, развернул. Начал читать, шевеля губами. Санвон смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает что-то старое, давно похороненное. Не злость. Усталость. – Дай сюда. Он выхватил бумажку, пробежал глазами. Цифры. Даты. Имена. Все как всегда. Ничего не меняется. Меняются только лица. Раньше рядом с ним стояли такие же, как он, обожженные, битые жизнью. А теперь присылают детей. – Слушай, — начал Джунсо, но Санвон уже развернулся и пошел к машине. — Эй, вы куда? Нам же вместе! – Садись, — бросил Санвон через плечо. — И не называй меня на «вы». Я не настолько старый. Джунсо догнал его в три прыжка. Улыбался. Улыбался, черт бы его побрал, как будто ему игрушку новую подарили, а не в криминальные разборки отправили. – А куда мы? – В лес. Груз повезут через старую трассу. Там одна дорога, мимо заброшенной турбазы. Встанем в засаде. – В лесу? — глаза Джунсо загорелись. — Круто. Я в лесу никогда в засаде не сидел. А палатку брать? Санвон остановился. Резко. Повернулся. Посмотрел на Джунсо сверху вниз. Тот замер, сглотнул, но взгляда не отвел. Только ресницы дрогнули. – Ты хоть понимаешь, куда попал? — тихо спросил Санвон. – В смысле? — Джунсо моргнул. — Мне босс сказал: поможешь ветерану, подстрахуешь. Я думал, это типа командировка. Санвон смотрел в эти темные, честные глаза и видел в них то, чего сам лишился давным-давно. Веру в людей. Веру в то, что все будет хорошо. Дурак. Молодой дурак. – Садись в машину, — сказал Санвон. И добавил тише, уже открывая дверь: — Палатку не брать. Переночуем в машине.                      Лес встретил их тишиной. Глухой, влажной, осенней. Дорога, старая, разбитая, уходила в темноту, и где-то там, через пару часов, должны были поехать грузовики с тем, что Санвон поклялся себе больше никогда не трогать. Они сидели в машине. Санвон — на водительском, Джунсо — рядом, вертелся, крутил в руках телефон, ловил сеть, не ловил — вздыхал. – Сядь ровно, — не выдержал Санвон. – Я волнуюсь, — честно признался Джунсо. — Вы... Ты... Ты такой спокойный. Как будто на пикник приехал. А у меня сердце сейчас выпрыгнет. Санвон покосился на него. В темноте салона профиль Джунсо казался острее, взрослее. Но стоило парню повернуть голову — и снова щенок. Щенок с огромными глазами. – А ты чего боишься? — спросил Санвон. Не потому что интересно. Чтобы время убить. – Всего, — выдохнул Джунсо. — Что облажаюсь. Что ты поймешь, что я никто. Что босс зря меня послал. Что... Он осекся. Отвернулся к окну. В стекле отражалась его спина, напряженная, тонкая. Санвон молчал. Смотрел на этого парня и думал о том, каково это — снова чувствовать. Не ответственность. Не долг. А что-то другое. Теплое, разливающееся под ребрами. – Ты читал Канта? — вдруг спросил он. Джунсо дернулся. Повернулся. Лицо растерянное, смешное. – Чего? – Канта. Философа. – Э-э... нет. А зачем? – Затем, что страх — это реакция на неизвестность. Кант говорил, что надо познавать, а не бояться. Если ты знаешь предмет, тебе не страшно. Джунсо смотрел на него. Сначала непонимающе, потом — с каким-то новым выражением. Будто Санвон только что снял маску, а под ней оказалось нечто неожиданное. – Ты... Ты умный, да? — выдохнул Джунсо. – Я старый, — усмехнулся Санвон. — Умные не доживают до моих лет в этом деле. Умные уходят вовремя. – А ты ушел. – А я ушел. Тишина повисла между ними. Густая, как мед. Джунсо смотрел. Санвон чувствовал этот взгляд кожей, каждой клеткой, каждой морщинкой, которых у него, конечно, не было, но которые он почему-то ощущал именно сейчас. – А почему вернулся? — спросил Джунсо шепотом. Санвон повернул голову. Встретился с ним взглядом. В темноте глаза Джунсо блестели — отсвет фар проезжающей далеко машины, или влага, или просто показалось. – Потому что босс сказал, что без меня ты не справишься, — ответил Санвон. — А я не люблю, когда из-за меня гибнут щенки. Джунсо вспыхнул. Сразу весь, от шеи до ушей. – Я не щенок! – Щенок, — Санвон улыбнулся краем губ. — Но умеешь злиться. Это хорошо. Он отвернулся, снова уставился в темноту за лобовым стеклом. Но краем глаза видел, как Джунсо мнется, как кусает губы, как сжимает и разжимает пальцы на колене. – Ли Санвон-ши... — начал тот. – Просто Санвон. – Санвон... — голос дрогнул. — А можно я спрошу? – Спрашивай. – У тебя... У вас... У тебя есть кто-то? Санвон замер. Медленно повернул голову. Джунсо смотрел в упор. Глаза горят. Губы сжаты. На скулах желваки ходят. – В смысле? — спросил Санвон. – В прямом, — выдохнул Джунсо. — Я про то, что ты... Ты красивый. Очень. И умный. И я... Я когда тебя увидел, у меня все внутри перевернулось. Я думал, легенда, страшный человек. А ты стоишь на мосту, волосы светлые, ветер их треплет, и куришь, и смотришь на воду, и я подумал: вот оно. Вот человек, которого я искал всю жизнь. Санвон смотрел. Молчал. В голове проносилось: двадцать четыре, щенок, влюбился с первого взгляда, глупо, нелепо, смешно. И одновременно что-то другое. То, от чего внутри все сжималось. – Ты понимаешь, что говоришь? — тихо спросил он. – Понимаю, — Джунсо не отвел взгляда. — Я альфа. Ты омега. Я хочу тебя. Не только... Не просто так. Я хочу с тобой разговаривать. Хочу слушать, как ты умные вещи говоришь. Хочу, чтобы ты научил меня Канту. Или чему хочешь. Хочу... Он не договорил. Санвон сам не понял, как это случилось. Рука легла на затылок Джунсо сама собой, потянула вперед, и губы встретились. Пахло осенью. Пахло лесом. Пахло молодым альфой — терпко, остро, и от этого запаха у Санвона подогнулись бы колени, если бы он сидел, а не лежал, уже лежал, потому что Джунсо повалил его на сиденье, навис сверху, дрожал весь, но целовал так, будто боялся разбить. – Тише, — шепнул Санвон в губы. — Тише, щенок. – Не называй меня так, — выдохнул Джунсо. — Я не щенок. Я... – Ты мой, — сказал Санвон. Просто. Без пафоса. Как факт. И Джунсо замер. Посмотрел. Глаза мокрые, блестят, и в них столько всего, что Санвону стало тесно в собственной груди. – Правда? — спросил Джунсо шепотом. – Правда, — ответил Санвон. И потянул его вниз, на себя, в этот поцелуй, в это безумие, в эту глупость, которая не должна была случиться, но случилась.

⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔

Выбрались из машины, когда темнота стала совсем непроглядной. До рассвета еще часа три. Грузовики должны были пойти на трассу только утром. Времени — вагон. Санвон шел по лесу, и Джунсо шел за ним. Молча. Только дыхание сбитое, частое, и шорох листьев под ногами. Поляна открылась неожиданно. Круглая, ровная, окруженная старыми соснами. В центре — поваленное дерево, мохом обросшее, мягкое. И небо. Небо над головой — черное, звездное, бесконечное. – Красиво, — выдохнул Джунсо. – Ага, — Санвон остановился. Повернулся. Смотрел на Джунсо, на его профиль, запрокинутый к звездам. — Ты красив. Джунсо дернулся. Повернулся. Улыбнулся — робко, недоверчиво. – Ты это... Ты серьезно? Я для тебя? – Ты для меня, — подтвердил Санвон. Подошел ближе. Встал вплотную. Провел ладонью по щеке Джунсо, по скуле, по губе. — Я думал, все прошло. Думал, не смогу уже. А ты пришел, щенок, и все сломал. – Я не щенок, — автоматически повторил Джунсо, но руки уже сами легли на талию Санвона, притянули ближе. — Можно? – Можно, — выдохнул Санвон. Целовались долго. Стоя, потом опустились на мох, на мягкое, прелое, пахнущее землей и вечностью. Санвон лежал на спине, смотрел на звезды, а сверху был Джунсо — тяжелый, горячий, дрожащий. – Я боюсь тебе сделать больно, — признался Джунсо шепотом. – Не сделаешь, — Санвон провел рукой по его затылку, по волосам, мягким, шелковистым. — Просто будь со мной. Я сам скажу, что и как. Раздевались долго. Путались в одежде, смеялись нервно, целовали друг друга в открывающуюся кожу. Санвон лежал голый на мху, на холодной земле, и ему было жарко. Жарко от взгляда Джунсо, от его рук, от его губ, которые касались каждого миллиметра, каждой родинки, каждого шрама. – Тут что? — спросил Джунсо, проводя языком по старому рубцу на ребрах. – Пуля, — выдохнул Санвон. — Давно. – Больно было? – Сейчас не больно. – А сейчас? Джунсо прикусил кожу рядом. Легко. Игриво. Санвон дернулся, выдохнул сквозь зубы. – Щенок... – Я не... – Заткнись и делай, что начал. Джунсо засмеялся — удивленно, счастливо. Наклонился, поцеловал. А потом спустился ниже, разводя ноги Санвона, устраиваясь между ними, и смотрел, смотрел, как будто видел впервые. – Красиво, — выдохнул. — Ты весь красивый. – Ты уже говорил. – Повторю. Он вошел пальцем — осторожно, медленно, следя за реакцией. Санвон закусил губу, заставил себя расслабиться, открыться. Давно не было. Очень давно. Сын, работа, быт — не до этого. А сейчас чужой палец внутри, чужое дыхание на коже, чужой голос, шепчущий: – Хорошо? Не больно? – Хорошо, — выдохнул Санвон. — Еще. Джунсо добавил второй палец. Растягивал бережно, точно боялся сломать. Санвон смотрел на него сквозь ресницы — сосредоточенный, серьезный, совсем не щенячий. – Ты когда-нибудь делал это? — спросил Санвон. – С омегой? Нет. — Джунсо покраснел даже в темноте. — Только с бетой. И давно. – Научу, — пообещал Санвон. — Давай, заходи. Джунсо вынул пальцы. Приставил головку члена. Замер. – Смотри на меня, — сказал Санвон. Джунсо поднял глаза. В них — страх, надежда, желание. Все вместе. – Ты справишься, — сказал Санвон. — Я рядом. И Джунсо вошел. Медленно, до самого конца, до упора, останавливаясь на каждом миллиметре, давая привыкнуть, давая принять. Санвон выдохнул сквозь зубы, зажмурился на секунду, потом открыл глаза. Джунсо висел над ним, не дышал, ждал. – Можно, — выдохнул Санвон. Джунсо двинулся. Сначала робко, неуверенно, но Санвон направлял его руками, шептал, подсказывал: – Так... Глубже... Сильнее... Не бойся. И Джунсо перестал бояться. Вошел в ритм, в этот древний, как мир, танец, и Санвон под ним выгибался, вскрикивал, царапал мох пальцами, и звезды над ними кружились, кружились, и сосны молчали, и лес принимал их, двоих, таких разных, таких чужих друг другу, и таких близких. – Санвон... — выдохнул Джунсо перед самым концом. — Я... – Знаю, — перебил Санвон. — Потом. Вместе. Кончили почти одновременно. Джунсо — внутрь, с хриплым стоном, уткнувшись лицом в шею Санвона. Санвон — себе на живот, выгнувшись дугой, ловя ртом воздух. Потом лежали. Долго. Молча. Джунсо свернулся калачиком, уткнулся носом в подмышку Санвона, и сопел, согревая дыханием. – Санвон, — сказал наконец. – М? – А как же груз? Санвон усмехнулся. Погладил его по волосам. – Успеем. У них встреча в восемь. У нас еще три часа. – А что потом? — Джунсо поднял голову. В глазах — страх. Настоящий, детский. — Что потом, когда все закончится? Санвон смотрел на него. На этого мальчишку, который влез в его жизнь, перевернул все вверх дном и теперь смотрит с такой надеждой, что больно становится. – Потом, — сказал он медленно. — Потом поедем ко мне. Познакомлю тебя с сыном. Джунсо замер. Глаза расширились. – Ты серьезно? – Я никогда не был так серьезен, — ответил Санвон. — Только учти. Он альфа. Ему десять. И он будет проверять тебя на прочность. Джунсо улыбнулся. Так широко, что щеки, наверное, заболели. – Я справлюсь, — сказал он. — Я теперь много чего могу. Я с тобой. Санвон вздохнул. Притянул его ближе, поцеловал в макушку. Небо светлело. Где-то далеко запела первая птица. Лес просыпался. А они лежали, двое, на мху, под соснами, и боялись пошевелиться, чтобы не спугнуть это хрупкое, нечаянное, невозможное счастье. ...Ли Санвон, твою мать. Влюбился в щенка.

⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔