Аллочка

Вообще беда какая-то с этими коконами. Нет, слушок о возможности вырастить себе идеального партнера гулял по сети давно, но Евгений, как уважаемый астрофизик, ставил эту байку где-то на уровне с уфологией и криптозоологией. Ну бред же. В навороченную японскую секс-куклу он еще был готов поверить, но в выращивание? Абсу-урд. Заговор корпораций, которым лишь бы чё-то впарить! К тому же у Евгения до недавнего времени был парень, Толик. И он его вполне устраивал. Особенно когда вилял своей подтянутой задницей на кухне, стоя в кокетливо повязанном на голую тушку фартуке, так и напрашиваясь на то, чтобы этого самого фартука его лишили как можно более оперативно. В такие моменты Женя не выдерживал, подходил со спины, прихватывал за кружевные завязки фартука, прижимался грудью к горячим лопаткам — и Толик уже сам тянулся к его губам, прогибался в пояснице, по-кошачьи жмурился, пока ладони Жени скользили по голым бокам, сжимали-мяли ягодицы, разводили их в стороны, оглаживали пальцами нежную кожу... Обычно Толик после этого загадочным образом оказывался разложенным на столе, а крупа, которой предрекалось стать их обедом, разлеталась по всей кухне, пока Женя медленно, растягивая удовольствие, входил в него сзади, выцеловывал каждый позвонок и шептал какую-нибудь околоромантическую чушь, от которой Толик закатывал глаза, просил заткнуться и наконец трахнуть его нормально... Вот только этого самого Толика в последнее время в его жизни становилось всё меньше. Сначала он перестал задерживаться на ночь, потом — приходить к ужину, а под конец и вовсе являлся только затем, чтобы забрать очередную партию вещей с отстранённым лицом человека, который для себя всё уже решил. Женя, погружённый в очередную диссертацию, спохватился слишком поздно — когда на общей кухне их съёмной квартиры в последний раз хлопнула дверь. Ну, он, в принципе, понимал, почему так получилось: не каждый выдержит соседство с человеком, который может в три часа ночи вскочить и начать с видом полоумного чертить на обоях схемы гравитационных волн. Толик не выдержал. Толик хотел любви, ласки и чтоб по выходным жарить шашлыки, а не «вот это вот всё». Расставание случилось аккурат перед Новым годом. Ёлку они так и не купили, мандарины Женя доедал в одиночестве, а салат, который Толик настрогал перед уходом, закончился третьего января. К моменту, когда старый Новый год подошёл к концу, Женя окончательно перестал бриться, питался одними дошираками и унылыми одинокими вечерами вёл душещипательные беседы с котом по кличке Стивен Хокинг. Стивен Хокинг был наглым, рыжим и толстым, а на стенания хозяина очень по-человечески корчил презрительную морду и принимался вылизывать яйца. В один из таких вечеров Женя тупо скроллил ленту, нервно ковыряя наклейку с бородатым мужиком на початой бутылке шампанского. Ни «ВКонтакте», ни Телеграм, ни даже запрещённая в России соцсеть не могли вытянуть его из пучины самобичевания. Везде были счастливые парочки, которые объедались салатиками, целовались на фоне салютов и, судя по довольным рожам, не имели ни малейшего понятия о том, как Женьке тоскливо. — Вот же скоты, — пробормотал Женя, наливая себе тёплого шампусика. — Живут и не знают, что Вселенная с каждой секундой расширяется всё больше и всем людишкам когда-нибудь настанет пиздец. Да, кися? Кися тактично промолчал. Евгений вздохнул и потянулся за мышкой, чтобы закрыть очередную всплывшую рекламу. Курс «Как выйти на доход 500к, не вставая с дивана» его не интересовал, как и «Приворот по фото за 3 часа». Но цифровая деменция преследовала Евгения: палец дрогнул, и вместо крестика он ткнул ровнёхонько на яркий баннер. И уже на сайте на полный экран высветились мужские подкачанные торсы, от вида которых у Жени началось активное слюнообразование, поджарые бёдра, соблазнительные изгибы спин, и... крылья — огромные, переливающиеся всеми цветами радуги. В заглавии сайта мигала веселенькая блескучая надпись: «Вырасти идеального партнёра сам! Инкубация, полная совместимость. На основе ДНК бабочки вида Fignya melkaya. Строго 18+!» — Ну, допустим... — Женя сглотнул, разглядывая особо удачный ракурс, где крылатый красавец соблазнительно изогнулся, демонстрируя всё, что можно и нельзя. — Допустим... Евгению пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы пролистнуть ниже. В остальном сайт оказался на удивление минималистичным. Чёрный фон, белая форма заказа. Никакой рекламы или чего-то подобного. Только обязательные поля: имя, возраст, контакты, предпочитаемый пол партнёра и чекбокс «Я осознаю, что внешность и характер будущего партнёра определяются исключительно генетическим материалом и не подлежат корректировке». Женя завис. Совесть зашевелилась: покупать человека — это же, ну... Извращение какое-то. А если этот человек не захочет с ним жить? Стерпится — слюбится, так, что ли? С таким подходом он был решительно не согласен. Он, уже готовясь закрыть вкладку, из интереса пролистнул вниз, к примечаниям. Прочитал и довольно хмыкнул. «Выращенная особь обладает полной свободой воли и может покинуть вас в любой момент. Центр не несёт ответственности и не может это предотвратить». Ну и чудно. И в этот момент к Евгению в голову закралась коварная мысля: может... Самому рискнуть? Толик ушёл, и ушел окончательно, а Жене не двадцать и даже не тридцать, чтобы бездумно искать себе партнера на одну ночь. Может хоть неведома крылатая зверушка с ним уживётся? Даже если в конце концов его деньги не окупятся, что мешает ему, взрослому мужику, чуть-чуть побезумствовать? Женя быстренько глянул остаток на карте. Там, как и, собственно, почти всегда, было шаром покати... Но на отдельном счету для чрезвычайных случаев уже года два как лежали бабушкины сбережения — те самые, что она завещала ему ещё при жизни и которые по меркам его нищенской зарплаты в НИИ тянули на год безбедного существования (ну, или на нормальный самонаводящийся телескоп, о котором он так мечтал...). Но, почесав щетину и взглянув на притворно грустную рожу Стивена Хокинга, он решился. Бабушка была женщиной прогрессивной и мечтала, чтобы её внук был счастлив. Наверное. Евгений глубоко вздохнул, зажмурился и щелкнул левой клавишей мыши «Оплатить». Деньги ушли мгновенно. Стивен Хокинг, услышав характерный звук банковского уведомления, тяжко вздохнул, спрыгнул с подоконника и гордо учапал в коридор, всем своим видом показывая, что с идиотами дел не имеет. Евгений сделал мысленную пометку — надо будет договориться с соседом, чтобы тот присмотрел за пушистым негодяем... ——— Спустя три недели Женя трясся в маленьком самолёте над бескрайним океаном. Остров оказался почти таким, как в рекламе: райский уголок с белым песком, пальмами и комплексом белоснежных зданий. Встречающий — высокий бледный тип в очках без диоптрий, в идеально отглаженном костюме-тройке — уже сканировал его договор странными фиолетовыми глазищами. — Евгений Геннадьевич? Проходите. Ваш образец — ALO-777. Очень удачный экземпляр, отличный генетический материал. Радуйтесь, что успели отхватить. — Ну, спасибо, конечно... — пробормотал Женя. — Давайте сразу к делу. — Сотрудник усадил его за стол и разложил бумаги веером. — Правила выращивания довольно жёсткие, и нарушать их крайне не рекомендуется. Особи у нас, знаете ли, специфические. Когда-то, ещё до одомашнивания, Fignya homoformis, каким-то образом развившись из вида Fignya melkaya... И не смейтесь, тут все, я надеюсь, образованные люди... Так вот, новый вид осел в субтропических лесах и его представители сразу начали демонстрировать свой, так сказать, неуёмный темперамент. — В каком смысле...? — В прямом. Исходная популяция отличалась настолько активной половой жизнью, что полевые филиппинские исследователи до сих пор отойти не могут... У обнаруженного вида Fignya homoformis оказалось поразительно большое либидо! В процессе одомашнивания учёным удалось подавить наиболее агрессивные половые инстинкты, однако генетическая память остаётся крайне активной. При малейших послаблениях в воспитании особь может испытать так называемый «атавистический откат» — возврат к поведенческим паттернам диких предков. Этого нам ни в коем случае нельзя допустить. Вы меня поняли? Евгений понял ровным счётом ничего, но на всякий случай напустил на себя умный вид. — Поэтому режим у нас строгий, — продолжил сотрудник. — Никаких поблажек. ALO-777 следует увлажнять по расписанию, регулировать суточные ритмы и тщательно, я повторюсь — т-щ-а-т-е-л-ь-н-о следить за работой керамических нагревателей. Вы должны быть рядом, желательно — постоянно, чтобы особь к вам привыкла. Уделять внимание. Читать вслух статьи, книжки всякие. Соцсети — на ваше усмотрение. — Куратор сделал паузу и тяжко вздохнул. — А то бывают у нас выходцы у любителей твиттера и реддита... Душераздирающее зрелище, я вам скажу. Один товарищ вообще решил, что партнеру для счастья достаточно зачитывать вслух новостную ленту. Приехали забирать — а там существо с глазами по пять копеек клепает себе шапочку из фольги, бормочет что-то несусветное... Ну и вдобавок, на фоне всей этой паранойи несчастное создание полностью утратило интерес к продолжению рода. Импотентом, короче, экземпляр получился. Женя представил себе это и передёрнулся. — Так что запомните: строгость, дисциплина и твёрдость руки — залог вашего успеха. — Сотрудник протянул ему ключ-карту. — Номер 313. Для кокона там уже всё обустроено. Кстати, на будущее — ALO будет чувствовать ваше состояние. Постарайтесь в ближайший год поменьше нервничать. Женя хотел спросить ещё кучу всего, но сотрудник уже исчез за герметичной дверью, оставив после себя лёгкий запах озона. ——— Комната больше напоминала оранжерею: повсюду стояли фикусы, карликовые пальмы, папоротники, другие неопознанные Женей экзотические растения в расписных горшках... В углу весело журчал фонтан. А в центре, в небольшом застеклённом инкубационном помещении, на постаменте, обвитом плющом и залитом мягким светом, стоял... Кокон. Метра полтора в высоту, матово-белый, с розоватым отливом. Внутри, в полумраке, угадывался силуэт человека, поджавшего колени к груди. К нежной кожице оболочки были подключены серые трубки. Они осьминожьими щупальцами тянулись к сложной системе жизнеобеспечения и тихо гудели. — Здравствуй, — сказал Женя, неловко улыбнувшись. — Я Евгений. Буду твоим... ну, партнером. А ты, значит, ALO-777. Я могу звать тебя Аллочка? Кокон ожидаемо промолчал. Женя вздохнул и пошёл распаковывать вещи. ——— Первые два месяца он с особым тщанием выполнял выданные инструкции. Брызгал из пульверизатора, включал над коконом лампы определённого спектра, менял резервуары с раствором. Включал вечером радио. Лекции гонял — сначала школьную программу, потом, когда понял, что не выдерживает и засыпает, начал включать свои любимые, по астрофизике. — Понимаешь, Аллочка, — проникновенно вещал Женя, глядя на мутный силуэт, — вот сидим мы сиднем тут в галактике и ничегошеньки не видим. Одни догадки... А может, мне, ну, то есть — нам, учёным, хочется посмотреть, есть ли там какая жизнь разумная. (Хотя, возможно, самым большим доказательством ее существования является тот факт, что она с нами никогда не связывалась...) ALO глубокомысленно молчал и признаков жизни не подавал. Но на третий месяц начал менять позы — вытягивал длинные ноги, поворачивался с боку на бок. А на девятый день Евгений впервые увидел его лицо. Дело было вечером — он брился в ванной, лениво скреб щетину и свистел себе под нос какую-то бессмыслицу. После вытирания пушистым, как жёпа Хокинга по зиме, полотенцем его взгляд машинально скользнул в сторону — туда, где в полумраке комнаты висел кокон. И Женя замер, так и не донеся полотенце до вешалки. Сквозь полупрозрачную оболочку, подсвеченную бледным светом лампы, проглядывало удивительной красоты лицо. Глаза еще были закрыты, но черты уже проступили довольно четко: тонкий, чуть вздернутый нос, высокие скулы, тронутые тенью полуприкрытые губы. Длинные светлые волосы плавали в наполняющей кокон жидкости. — Охренеть, — прошептал Женя, роняя несчастное полотенце. ——— К пятому месяцу Аллочка начал показывать характер. Женя в очередной раз включил лекцию по квантовой физике, приготовившись мирно провести следующий час. Пристроил ноутбук у инкубатора, заварил себе кофе. Аллочка примерно слушал... от силы минут десять, а потом начал пинаться. Изнутри кокона раздались глухие удары. — Ты чего? — удивился Женя. Удар. Ещё удар. — Не нравится? Тишина. Потом ALO чётко повернулся к дисплею и показал средний палец. Женя аж поперхнулся. Неприличный жест было отчетливо видно сквозь мутную оболочку. Евгений ошалело моргнул лекцию. Тихонько включил уже привычное радио. Музыка задорно полилась из динамиков — играла группа ABBA. Аллочка прижался к стенке кокона и замер, слушая. — Ну и ну, от кого только понабрался — усмехнулся Женя. — Физика ему не нравится, а песенки — пожалуйста. ——— Шел шестой месяц. Женя попривык к «соседу» и исправно следовал инструктажу, уже почти не путая пункты ухода за коконом... Ночью Евгений здесь спал, как младенец — звуки тропиков и гудение аппаратуры неплохо так убаюкивали. Но в ту ночь Евгению упорно казалось, что аппаратура гудит как-то не так. Стоило проверить. Он подошёл к инкубатору, отчаянно зевая, поднял глаза повыше и... застыл. В полупрозрачном розоватом растянувшемся коконе творилось явное непотребство. Аллочка больше не лежал, свернувшись в калачик — он плавал в амниотической жидкости на спине, и его тело, уже полностью сформированное, идеальное, с рельефными мышцами и длинными ногами, двигалось томно, нарочито медленно. Рука скользнула по груди, затем по животу, все ниже и ниже, пока пальцы не сомкнулись на напряжённом члене — тёмном на фоне светлой кожи, крупном, с набухшей головкой. Движения были неторопливыми и тягучими — Аллочка явно смаковал новые ощущения. Крылья за спиной подрагивали, переливались в розоватых отсветах кокона, раскрываясь и опадая в такт движениям руки. Губы существа были приоткрыты, голова запрокинута, и даже сквозь достаточно плотные стенки кокона Женя видел, как подрагивают его длинные ресницы. А потом Аллочка открыл глаза. Фиолетовые и огромные, с вертикальным зрачком — они смотрели прямо на Женю. И в этих, казалось бы, невинных глазах светился дикий голод. Такой чистый и неприкрытый, что у Жени подкосились колени. Аллочка не собирался останавливаться. Наоборот — ускорил движения, выгибаясь навстречу собственной руке, и глядел, глядел, не отрываясь, сквозь стенки кокона — прямо на Женю. Кончил он с глухим стоном, который прошёл вибрацией по всей инкубационной капсуле. Тело выгнулось дугой, крылья распахнулись во всю ширь, и несколько долгих секунд Аллочка просто лежал, тяжело дыша, всё ещё не отрывая глаз от Евгения. Женя потеряно стоял, прижавшись лбом к тёплому стеклу инкубатора, и явственно чувствовал, как его член, взволнованный этим зрелищем, болезненно упирается в брюки. — Ты меня с ума сведёшь, — прошептал он. Аллочка хищно улыбнулся и медленно провёл по губам розовым языком. Провокатор. ——— Последние месяцы перед вылуплением были самыми тяжёлыми. Женя почти не спал — всё время казалось, что вот-вот что-то случится, особенно если он отойдёт от Аллочки дальше, чем на два метра. Он изучил все книги по энтомологии и психологии, которые нашёл в местной библиотеке, хотя ночами, лёжа без сна, подозревал, что никакая наука не объяснит того, что творится у него в штанах при виде крылатого бесёнка. Вылупление случилось на двенадцатый месяц, на неделю раньше срока. В полночь. Женя проснулся от того, что комната наполнилась светом — ярким, белым и пульсирующим. Из-за аварийных ламп кокон будто бы светился изнутри. Аллочка внутри раскачивался и рвал оболочку, его огромные пепельные крылья били по стенкам. Женя испуганно вскочил, подбежал к инкубатору и нажал аварийную кнопку. Капсула открылась с шипением, выпуская облако пара. Аллочка вывалился ему на руки. Мокрый, горячий, тяжёлый, ростом под метр девяносто. Крылья тяжело обвисли за спиной. Глаза — фиолетовые, яркие, с вертикальным зрачком — неотрывно смотрели на Евгения. — Ну, здравствуй, — севшим голосом сказал Женя, чувствуя, как наворачиваются слёзы. Аллочка улыбнулся — той самой улыбкой, что грезилась Жене последние полгода в довольно неприличных сновидениях. И вдруг схватил его за запястье. Крепко. Требовательно. Потянул к кровати. — Ты чего? — не понял Женя. Аллочка мотнул головой в сторону кровати. Указал на себя, затем на Женю. Потом сложил пальцы колечком и сделал движение, которое сложно было истолковать неправильно. — Сейчас? — Женя сглотнул. — Аллочка, ты только вылупился, тебе бы поесть, поспать... Аллочка замотал головой. Развернул Женю спиной и легонько подтолкнул к кровати. Жест был в целом понятен: ложись. И не спорь. Женя послушно лёг. Аллочка навис сверху, подсохшие крылья распахнулись, закрывая их от всего мира. В фиолетовых глазах горело такое желание, что Женя поначалу забыл, как дышать. — Женя, — сипло выдохнул Аллочка свое первое слово. А затем навалился сверху, жадный, нетерпеливый, ткнулся членом куда-то в бедро, заскользил по влажной коже, и Женя понял: ещё немного — и это дикое животное просто начнёт долбиться куда попало, лишь бы скорее получить удовольствие. — Тихо, — выдохнул Женя, перехватывая его запястья. — Тихо, Аллочка. Смотри на меня. Аллочка замер, только крылья подрагивали за спиной, и посмотрел — тяжело, дико, с нескрываемым голодом. — Так меня хочешь? — Женя провёл ладонью по его щеке, спустился ниже, обвёл пальцем приоткрытые губы. — Тогда делай, как я скажу. Понял? Аллочка кивнул. Дёрнулся, пытаясь снова прижаться, но Женя сжал пальцы на его запястьях не сильно, но предупреждающе. — Я не договорил. Ляг на спину. Аллочка на мгновение замер, будто не веря, но потом послушно перекатился, распластался на простынях, и крылья мягко опали по бокам. Женя сел сверху, нависая, глядя, как под тонкой кожей бьётся жилка на шее, как вздымается грудь, чувствуя, как член Аллочки упирается ему в живот — твёрдый, влажный, с набухшей головкой. — Хороший мальчик, — Женя провёл ладонью по его груди, царапнул ногтями сосок, и Аллочка выгнулся, застонал сквозь зубы. — Лежать. Он приподнялся, нашарил на тумбочке заготовленную смазку — и щедро выдавил себе на пальцы. Аллочка следил за каждым движением, не отрываясь, и в фиолетовых глазах горело такое нетерпение, что у самого Жени внутри всё сжималось. Он вошёл в себя медленно, на один палец, и Аллочка заскулил — глухо, по-звериному, дёрнулся вперёд, но Женя только головой покачал. — Я сказал — лежать. И смотреть. Аллочка рухнул обратно на подушку, вцепился пальцами в простыню, и Женя продолжил — постепенно добавляя второй палец, растягивая себя под этим бешеным взглядом. Поддаться Аллочке хотелось до дрожи, до звона в ушах. Член от предвкушения ныл и подрагивал, упираясь ALO-777 в живот. — Теперь... — выдохнул Женя, вынимая пальцы и пристраиваясь сверху. — Теперь можно. Аллочка не заставил просить дважды. Рванул бёдрами вверх, входя сразу, до упора, и Женя глухо застонал — от неожиданности, от полноты, от того, как туго и жарко стало внутри. Аллочка замер на секунду, тяжело дыша, и Женя почувствовал, как дрожит под ним это огромное тело, как рвётся наружу дикая натура. — Не смей, — прошептал Женя, накрывая его ладони своими и прижимая к кровати. — Будешь делать так, как я хочу. Понял? Аллочка кивнул, закусил губу, и Женя начал двигаться сам — медленно, плавно, насаживаясь до основания и замирая на мгновение, чувствуя, как пульсирует внутри немаленький член любовника, заполняя всё доступное пространство. Аллочка под ним стонал сквозь стиснутые зубы. — Хорошо, — выдохнул Женя, ускоряясь. — Вот так. Ещё. Он отпустил его запястья, упёрся ладонями в грудь, вжимая Аллочку в матрас, и стал двигаться быстрее — глубоко, до хлюпающих звуков. Перед глазами поплыло. Аллочка мычал, крылья за его спиной бешено бились о кровать, и Женя чувствовал, как уже почти... — Можешь кончить, — выдохнул он, и Аллочка дрогнул под ним — дёрнулся, выгибаясь, зарычал в голос, вбиваясь навстречу, выплескиваясь в него горячей спермой. Женя кончил следом, даже не прикасаясь к себе — просто от вида Аллочки, смотревшего на него снизу вверх — потерянного, благодарного, безумного. Он рухнул сверху, уткнулся носом в его влажную шею, и Аллочка обхватил Женьку крыльями-руками-ногами, прижал к себе так, что и не вздохнуть. — Женя, — сипло выдохнул он. — Женя. — Я здесь, — прошептал Женя в ответ, чувствуя, как бешено колотится сердце под его щекой. ———— Утром Женя проснулся оттого, что Аллочка упорно пытался обнять его крыльями, что у него никак не получалось. И так пытался, и эдак — только пыльца осыпалась. — Доброе утро, — заспанно пробормотал Женя, убирая с лица край крыла. — Доброе, — ответил Аллочка, спешно собирая все свое пепельное богатство за спиной. Его голос уже почти не сипел. Женя хмыкнул, и притянул Аллочку к себе, обхватив его руками. Они лежали так довольно долго, почти погрузившись в дрему, но Евгений внезапно встрепенулся. — Слушай, — Женя помялся. — Там в контракте мелким шрифтом написано, что ты можешь уйти. В любой момент. Если захочешь. Вот. Ваш вид, говорят, раньше любил... ну, разнообразие. Аллочка сонно нахмурился, не понимая. Потом вдруг фыркнул — и хрипло расхохотался. — Ты серьёзно? — выдавил он сквозь смех. — Думаешь, я после прошлой ночи... — Ну, мало ли. Вы ж дикие были, неприрученные. — Были, — Аллочка взял его лицо в ладони. — А разве не ты меня целый год приручал? «Мы в ответе за тех, кого приручили», разве нет? Ты — мой. И я никуда не уйду. Понял? — Понял, — выдохнул Женя. — Хорошо. — Аллочка крепко поцеловал его. — А теперь давай завтракать. И... потом ещё. — Что ещё? Аллочка многозначительно улыбнулся и показал на кровать. — Что ж с тобой поделаешь... Ещё так ещё. Уходить Аллочка в ближайшее время явно не собирался... Интересно, в двухкомнатной московской квартире поместится бабочка переросток...?